Жанр: Научная фантастика
Дэвид Лидиард 3. Карнавал разрушения
... собственными
мотивами, - закончил он за нее. - Но в этом-то и состоит наша трудность, верно? Мы не
знаем, каковы наши мотивы и какими должны стать. Принимая во внимание, что мы
существуем в результате страдания наших таинственных хранителей и не обладаем силой,
чтобы выставить против них или отказаться выполнять их команды, поэтому невозможно
строить собственные планы. Как мы можем знать, что разрешено делать, а что -
запрещено?
- Мы не простые марионетки, - упрямо возразила Геката. - Мы вольны
выбирать. Я не понимаю, почему вольны, но так оно и есть. Пожалуй, решись мы восстать
и отказаться выполнять волю наших хранителей, нас просто исключат из игры -
позволят умереть - но и в этом я не уверена. Подозреваю, что наши ангелы-хранители не
знают точно, чего хотят от нас, и что мы можем сделать для них в дополнение к миссии,
которую они на нас возложили. Дэвид Лидиард более разумен и знающ, чем мы с тобой, и
менее одержимый, чем Джейсон Стерлинг, не такой надменный, как Джейкоб Харкендер;
он лучше всех сумеет найти причину, чтобы справиться с ситуацией, чем любой из нас,
включая даже самих ангелов. Будем на это надеяться.
- Что бы он ни сказал, факт остается фактом: нам не дано знать мотивов, которые
мы сами могли бы выбрать и которые двигали бы нас вперед.
- Когда ты был простым человеком, ты находился в лучшем положении? -
спросила Геката.
- Чаще всего, - ответил Анатоль. - Я был солдатом, играл свою роль в войне, и
еще я был коммунистом, и играл свою роль в трансформации общества. Мои цели были
мне понятны.
- Я была уродливой шлюхой, - просто сообщила она. - И у меня была очень
маленькая роль в разных мерзких и зловещих драмах, не считая того, что меня
использовали и унижали всевозможными способами. Мои цели были совершенно
непонятны.
Они уже отошли далеко от деревенской изгороди, и Геката сошла с дороги на
тропинку, ведущую в лес. Анатоль не знал, ведет ли тропа к коттеджу Лидиарду, или в
обратную сторону, но это не казалось ему важным. Солнце ярко светило, хотя кучевые
облака то и дело скрывали его лик, и температура воздуха оставалась вполне приемлемой,
даже в тени деревьев. Многие из них выглядели очень старыми, буквально древними, их
тяжелые ветви пригибались к земле под тяжестью собственной листвы и паразитирующих
на них лиан. В основном, здесь росли дубы, как и положено в Англии, но встречались
также буки и березы. Пригорки и поляны заросли травами и папоротниками,
нависающими над тропой, но не скрывающими ее полностью.
Геката наслаждалась тишиной леса; лицо ее уже не казалось таким заурядным, но
ведьму она тоже сейчас не напоминала. Вся ее внешность располагала к откровенности, и
Анатоль решился на вопрос, который не осмеливался задать прежде. - Почему ты
попросила меня пообещать выполнить твое желание, когда помогла бежать от Асмодея?
Что за службу мог я выполнить для тебя?
Она не смотрела ему в глаза с момента, когда они покинули гостевой дом, но сейчас
обернулась и встретилась с ним взглядом. Ее уродливость странным образом беспокоила
Анатоля, ибо она знал: это всего лишь маска, за которой прячется иной лик. Она
улыбнулась, едва заметно, но ее черты всегда делали любую улыбку ироничной и
невеселой.
- Я хотела освободить тебя, - произнесла она, снова отворачиваясь и продолжая
путь. - Я знала, что твой хранитель мог прийти тебе на выручку, если бы собрался, но
мне показалось, жест вежливого дружелюбия никогда не будет лишним. Появилась
возможность попросить о награде, и я попросила то, что ты мог обещать, не более. И я
понятия не имела, какую службу ты можешь сослужить для меня, если я попрошу, но
была счастлива получить твое обещание, просто так, на всякий случай. Разумеется, ничего
не изменилось - я ожидаю, что твоя честь поможет тебе заплатить долг, если я попрошу.
- Пожалуй, я должен быть благодарен за то, что твои мотивы и цели столь
туманны, - с сарказмом изрек он. - Пока тебе не известны держащие тебя узы, вряд ли
ты станешь требовать от меня самопожертвования.
- Верно, - согласилась Геката. - Но я очень сильно желала бы обнаружить эту
цель и смысл, ради которого стоило бы идти вперед. Я уж точно смогу спросить Дэвида
Лидиарда, каковы его цели и как он пытается их достичь. Я уважаю его мнение.
- Это не обязательно сработает, - произнес второй женский голос, вклиниваясь в
их разговор. - У меня были прежде ясные цели и страсть достичь их во имя великого
смысла - но, как только я начала слушать Дэвида Лидиарда и научилась уважать его
мнение, все для меня смешалось и утратило ясность.
Анатоль обернулся быстрее, чем Геката, чтобы увидеть говорившую. Он прикрыл
ладонью глаза от яркого солнца. И увидел высокую женщину со светлыми, как серебро,
волосами и фиолетовыми глазами, одетую в черный плащ - пожалуй, слишком теплый
для нынешней погоды. На вид ей было лет сорок пять-пятьдесят, но для своего возраста
она отличалась потрясающей красотой. Она остановился, как только разглядел ее. Геката
тоже остановилась.
- Извините меня, - снова заговорила незнакомка. - Не думала, что подойду так
тихо, что вы не услышите меня, ведь я обречена постоянно носить это неповоротливое
тело. Даже странно, как это я вас обнаружила сейчас, когда ни чутье, ни инстинкты мне не
помогают.
Анатоль гадал, кто бы это мог быть. Он прочел книгу, которую доставил в дом в
Бромли-бай-Бау, и обнаружил в ней имя, которое вервольф Сири произнесла перед
смертью. И не знал, насколько точна оказалась вспышка озарения, но в собственной
интуиции не сомневался.
- Вы Мандорла Сулье? - спросил он.
Ее светлые брови поднялись в изумлении - или, скорее, в насмешливом изумлении.
- У вас явное преимущество передо мной, сэр, - протянула она. - Помню, Нелл
называла вас по имени, но я успела позабыть его.
- Меня зовут Анатоль Домье, - жестко ответил он, чувствуя себя уязвленным ее
бесцеремонностью. - Я встречался в Париже с одной из ваших сестер, хотя встреча
получилась короткой.
Манеры высокой женщины мгновенно изменились. Она уже не забавлялась, как
вначале, когда подслушала их с Гекатой разговор.
- С какой сестрой? - спросила она озадаченно.
- Ее звали Сири. Она попросила меня передать вам, если представится
возможность, где лежит ее тело. Я в то время не понял, о чем речь, но сейчас понимаю. Ее
смертельно ранили во время нападения на людей, которые преследовали меня, и она
спасла меня от гибели. Я в долгу перед ней - как и перед Гекатой, а значит, и перед вами.
Если я могу что-нибудь сделать для вас, сейчас или в будущем, только попросите, -
произнося свою тираду, он глядел прямо перед собой.
Побледнев, женщина кивнула. - Вы должны точно описать мне, где я могу найти
Сири. Сейчас я ничего не могу с этим сделать, но, может быть, наступит время, когда
можно будет снова собрать стаю, я должна быть к этому готова. Эта цель, по крайней
мере, всегда в моем сознании, как бы далеко ни улетали мои мысли.
- Ты пришла от Лидиарда? - спросила Геката вновьприбывшую.
- Да. Вы можете явиться в коттедж. И лучше сделать это поскорее.
- Почему? - спросил Анатоль.
- Разве вы не ощущаете разлитую в воздухе тревогу? В коттедже происходит то же
самое, но, когда мы вместе, даже стены нам помогают. Надеюсь, мы можем стать
союзниками, - произнося последние слова, она в упор смотрела на Гекату, словно бросая
ей вызов.
- Надеюсь, что да, - тихо ответила та. - Но вначале вернемся в деревню. Наш
багаж там, и багаж Нелл - тоже. Может, найдем там кого-нибудь, кто подвезет нас.
Анатоль полагал, что Мандорла на это улыбнется, приняв высказывание Гекаты как
признание в слабости, но высокая женщина едва кивнула. Геката шагнула вперед - нет,
только попыталась сделать это. И замерла, раздраженно задышав. Анатоль дернулся было
взять ее за руку, занес ногу для шага - и тоже обнаружил, что его словно стреножило.
Росший по левую сторону от дорожки папоротник каким-то невероятным образом
обвился вокруг его ноги. Хватка казалась несильной, и Анатоль попытался вырваться,
опершись на другую ногу, но это оказалось нелегко. Растение его не отпускало. Геката
застряла точно так же, и только волчица-оборотень оставалась свободной, она уже
спешила помочь.
Анатоль отвел ладонь, прикрывавшую глаза, и свет буквально ослепил его. Он не
мог понять, действительно ли солнце светит так яростно. Он посмотрел под ноги: ничто
не должно было доставлять беспокойства, если не считать странного поведения
папоротника.
И тут раздался крик Гекаты, привлекший его внимание и заставивший поднять
голову и взглянуть на небо. Прямо перед ними возник столб золотого огня.
Анатоль поднял обе руки, словно пытаясь отогнать от себя этот столб, но в его жесте
не было никакого смысла. Странный свет уже окружил их, принеся с собой жар и живую
золотистую ауру. В какой-то момент Анатолю показалось, что они попали в середину
настоящего огня, и что он действительно обжигает, но ощущение, завладевшее им, было
совершенно иным. Жар чувствовался как внутри, так и снаружи, и он не причинял боли и
не сжигал, просто Анатоль как будто претерпевал метаморфозу, превращаясь в другое
существо - чем-то напоминающее птицу или даже "ангела", если следовать
традиционным изображениям, принятым в христианском искусстве. Его охватила идея,
что сейчас он оставит свое неудобное и тяжелое тело позади и воспарит в залитые
солнцем небеса. И он был уверен: это - лишь первая ступень, помогающая вырвать свое
истинное "я" из обыденного тела и обрести свободу, какая прежде лишь мелькала в самых
смелых и амбициозных из его снов.
Затем, без всякой паузы, он почувствовал чьи-то руки, обхватившие его за плечи,
пытаясь удержать его внизу, сделать пленником. Он настойчиво вырывался, было нелегко,
но все шло успешно: еще мгновение - и он вырвется из этих рук и взлетит, словно
объятый светящимся газом. Увы, он не раскусил хитрости противника. Оказалось, он
боролся с собственными руками, движимыми хитроумной магией, и эта магия пыталась
одолеть другую.
Он упал, страдая от сознания, что его истинное "я" не должно было бы падать
вместе с этим неуклюжим телом, сумей он все же проявить достаточно изобретательности
и вырваться на свободу. Он злился, кипятился и все равно упал, с размаху ударившись
спиной о твердую землю.
От удара у него перехватило дыхание, он ощутил сильную боль в груди, хватая ртом
воздух. Боль снова напомнила о его несчастье - быть пленником тупой и слабой плоти. К
тому времени, когда он сумел восстановить дыхание, Анатоль сумел вернуться к
обычному своему состоянию и знал наверняка лишь одно - он счастливо отделался.
Он сел, свесив голову между колен, закрыл глаза и сделал несколько глубоких
вдохов. Потом открыл глаза и попытался встать на ноги. Ничего не мешало ему больше.
Геката тоже поднималась с земли, а Мандорла Сулье, подбоченясь, закрывала их от
солнечного света.
- Что это было? - несчастным голосом спросил Анатоль. - Ведь, кажется, магия
не может свободно проходить в мир?
- Она проходит с трудом, но это не совсем невозможно, - поправила его Геката.
- У ангелов еще есть сила, если они хотят воспользоваться ею.
- Но ведь должны быть более простые способы уберечь нас, пока мы добираемся
до коттеджа Лидиарда, - сказал он. - Магия и те, кто ее применяет, так непостоянны,
и...
- В этом нет никакого противоречия, - благожелательно промолвила Геката. -
Как ты сам говоришь, существуют тысячи способов вывести нас из строя. Нас никто не
пытался убить.
- Я думаю, один из нас или все просто попали под прицел, - произнесла бледная
женщина, стоя в ожидании. - Вопрос в том, кто из нас - подлинный объект нападения...
или приглашения, если угодно? Не я, это уж точно!
- Верно, - с готовностью подхватила Геката. - Не ты. - Но она не стала
развивать тему, была ли это она или Анатоль - или оба - целью вмешательства.
Анатоль легко уловил ее мысль, прикрыв глаза ладонью и вглядываясь в небеса, ожидая
нового возможного яростного всплеска небесного огня.
"Бедный священник, чью книгу я доставил в тот дом в Лондоне, наверное, подумал
бы, что такая цель желанна, - решил он. - Он бы увидел в ней шанс для божественно
сотворенной души освободиться от дьявольской тюрьмы плоти. Но у меня нет его веры в
Небеса, как нет и иной причины надеяться на такое превращение".
Он пожелал снова ощутить вокруг себя стены, не потому что они давали
безопасности, а просто - побыть в знакомом, человеческом месте. Мысли лились
потоком: "Будут и другие знамения, другие вспышки пророчеств. Настоящее событие еще
грядет, и оно будет жутким и вызывающим благоговейный трепет. Мы должны двигаться
вперед, физически и психологически, чтобы прибыть к порогу события встревоженными и
любопытными. Что-то ждет нас - более странное, чем конец света, более краткое".
Но он не мог сказать, было ли его ощущение порождением его собственных мыслей
и воображения - или чьим-то управляемым всплеском озарения, которое пронзило его
мозг, придя из иного мира, где Орлеанская Дева пребывает во славе, в окружении
терпеливых голосов.
11.
Дэвид неподвижно лежал на узкой кровати под наклонным скатом потолка в
мансарде, уставившись в круглое окошко, сквозь которое едва пробивался скудный
сероватый свет. Он не спал обычно в этой комнате, но лучшую кровать отдали Нелл, и он
предоставил Мандорле самой размещать остальных.
Он лежал так тихо, как мог, ибо каждое движение причиняло жуткую боль. Артрит
снова терзал его тело, вызванный стрессом, и вторжение в дом теней, которые были,
мягко говоря, нежелательны, спровоцировало сильнейшую атаку болезни, одолевшей
предательскую плоть. Он не был удивлен внезапным ухудшением состояния, но все же
сильно об этом сожалел, а кроме того, испытывал стыд оттого, что гости застанут его в
таком состоянии. Правая рука вообще обездвижила, ее просто парализовало, и Дэвид не
мог даже зажечь свечу у кровати. Он чувствовал себя опустошенным, лишенным всех сил,
высохшим, как русло реки после засухи.
"Как унизительно стареть! - думал он. - Лучше уж оказаться пораженным
молнией - или шагнуть навстречу теням, чем валяться, словно труп, ожидая помощи".
Вошла Нелл. Она не отличалась высоким ростом, но ей все же пришлось пригнуться,
чтобы войти в низкий дверной проем. Она прикрыла за собой дверь.
- Тебе не стоит находиться здесь, - заговорила она. - Лучше уж спрятать здесь
француза или ведьму, если ты слишком горд, чтобы доставить неудобство мне.
- Теперь уже слишком поздно, - сказал он ей, стремясь прервать жалобы. - Я
просто не в состоянии двигаться, боль ужасная.
Он наблюдал, как она достает из коробка спичку и зажигает ее. Всматривался в
сердце пламени, которое оживало на кончике фитиля свечи. Однако, когда свеча
загорелась ровным светом, Лидиард отвернулся.
- Твои гости жаждут повидаться с тобой, - мягко произнесла дочь. - Хотя я и
предупредила их, что ты не в состоянии принять их. Геката утверждает, что с радостью
истратит оставшуюся у нее слабенькую магию на твое исцеление, но боится обещать
выздоровление.
Дэвид не хотел, чтобы кто-нибудь видел его в нынешнем состоянии, но знал, что
придется преодолеть собственное нежелание. Нельзя потакать своей слабости. Время
поджимает.
- Первым я хочу видеть француза, - бесцветным голосом сообщил он. - Хочу
услышать, что было в том послании, предположительно, от Саймона - это важнее,
нежели любой физический дискомфорт. Геката может подойти позднее и сказать то, что
ей нужно, а может быть, и потратить остатки своего душевного жара.
Нелл не спрашивала его суждений. И не рискнула предположить, не нужно ли ей
остаться и послушать. Она двинулась к нему, но, видимо, знала, что любое
прикосновение, даже ее, принесет больше страданий, чем пользы. Она придвинула стул к
его кровати и послала отцу воздушный поцелуй, покидая комнату.
Он попытался слабо улыбнуться в ответ.
Лидиард лежал и прислушивался к звуку ее шагов, спускавшихся по лестнице. Не
прошло и минуты, как их сменили другие - более тяжелые, поднимавшиеся к нему.
Вновь вошедший ударился головой о низкую притолоку, но не стал ругаться, а
пытался нашарить дверь за спиной, чтобы закрыть ее. Потом подошел ближе, отыскал
место, где можно было стоять во весь рост, не сгибаясь, и неловко поклонился, прежде
чем усесться на приготовленный Нелл стул.
- Меня зовут Анатоль Домье, - представился молодой человек - еще раз, ибо их
уже кратко познакомили при встрече. - В мае я находился в Шемин-де-Дам, когда немцы
прорвали линию обороны. - Его английский, хотя и с небольшим акцентом, звучал
безупречно.
- Понимаю, - слабым голосом произнес Дэвид. - Пожалуйста, продолжайте.
- Я был снайпером и не мог сразу же отступить, когда начался прорыв. Когда я
спустился на землю, оказалось слишком поздно - боши уже заполнили все вокруг. Я
пытался укрыться в воронке от снаряда, но меня трижды ранило, в ногу, грудь и голову. И
умирал, когда что-то явилось меня спасти.
Он сделал паузу, ожидая слов Дэвида, но тот лишь попросил: - Дальше.
- Я не знаю, даже сейчас, что именно спасло меня. Я начал думать о том, как моя
мать учила меня: мол, ангел-хранитель находится у твоего правого плеча, препятствуя
злому влиянию беса-искусителя у левого, но ведь это не более, чем фантазии. Я был
слишком уж атеистом, чтобы поверить в подобное. Я погрузился в бессознательное
состояние и начал грезить. Не уверен, что очнулся от своих грез. Уверен, вы понимаете,
что я имею в виду.
- Да, - отозвался Дэвид. - Вы видели во сне моего сына, моего сына Саймона.
- Да, верно. Это было позднее, после того, как я пытался убить человека,
известного вам под именем Люка Кэпторна. Он пытался допросить меня и дал мне какоето
снадобье, а потом Геката пришла спасти меня. Она исцелила мои раны и погрузила
меня в сон. Я пытаюсь рассказать вам так подробно, так как вы лучше сможете рассудить,
что важно, а что - нет.
Вначале я обнаружил себя бредущим по заброшенному полю боя, изрытому
воронками и превратившемуся в море грязи. Я мучился от боли, но не мог понять, куда
меня ранило. Вокруг было множество мертвецов. Я не знал, что делаю в этом месте, но
чувствовал: мне нужно там быть. Остановился передохнуть и услышал, как какой-то
человек насвистывает мелодию. - Француз остановился, слегка покраснел и продолжал.
- Подошедший был британским офицером. Светловолосый, лет тридцати на вид. Он
сказал: "Я хочу, чтобы вы передали сообщение моему отцу, сэр". Я просил, в чем состоит
сообщение, и он ответил: "Скажите ему: неважно, что мой дед ошибался, ибо он обладал
наиболее совершенным чувством красоты. И еще скажите: необязательно любить своих
врагов, ибо простая вежливость - достаточный щит против ненависти". Думаю, именно
эти слова он и произнес.
- Это все? - спросил Дэвид.
- Нет. Я спросил, кому предназначено послание, и он назвал ваше имя. "Вы
встретите его в Конце Света", - добавил он. В то время я не понял, что имеется в виду.
"Скажите, что послание от Саймона, - продолжал он. - Он не поверит, но поймет".
Потом, не дав мне возможности заговорить, он добавил: "Время на исходе. Будущее
приближается: то будущее, которого не избежать, как бы мы ни пытались. Однако, не
отчаивайтесь; многое из сделанного уже не вернуть, но вся история - лишь фантазия.
Даже у Глиняного Монстра есть пупок. Ева невинна, как Орлеанская Дева, хотя ее и
величают ведьмой". Да, именно эти слова он и произнес. Потом он упал на землю и
превратился в скелет.
- И этим сон закончился?
- Нет. Потом появилась колонна самолетов, они тысячами сбрасывали бомбы. Я
пытался спрятаться в окопе, но знал - это бесполезно. Но тут я провалился сквозь землю,
опускаясь к ее центру. Расплавленная кора планеты окутала меня теплом, и я уснул с
миром. А потом... видимо, прошло время, прежде чем я проснулся снова в этом мире.
Имеет ли для вас смысл сообщение, переданное мною?
- Да, своего рода смысл, - согласился Дэвид. - Но, разумеется, оно не от моего
сына, и непонятно, кто же на самом деле его автор и почему оно было отправлено.
- Я никому больше не описывал этот сон, даже Нелл и уж, конечно, не Гекате, -
сообщил француз между прочим, - Но кое-что я уловил из разговоров с ними. Дедушка,
о котором шла речь, это сэр Эдвард Таллентайр, знаменитый философ.
- Он был бы вам благодарен за такие слова, - сухо отозвался Дэвид. - Хотя вы и
сказали прежде, что он заблуждался. Но он, конечно же, был неправ, когда пытался
объяснить ангелу, что представляет собой Вселенная. Мне бы хотелось думать, что это
неважно, как и сказано в послании, но, боюсь, все не так... и у меня нет причины полагать,
будто я тоньше, чем он, чувствую красоту. Что же до вежливости по отношению к
врагам... пожалуй, эта часть послания опоздала. - Он опустил взгляд на свою онемевшую
правую руку, которую отказался протянуть Джейкобу Харкендеру.
- Нелл сказала нам, что вас посетили призраки, - проговорил молодой человек. -
Она еще не оправилась от этого происшествия.
- Это была тень врага, молившая о помощи, - устало и небрежно бросил Дэвид. -
Я не помог ему - и не жалею об этом. А потом что-то обрушилось на меня - не знаю,
что именно. Думаю, оно напало также на вас, и в то же время.
- Мне не причинили вреда, - неловко пробормотал француз, словно переживая,
что не пострадал. - Это не выглядело, как атака. А словно бы... попытка соблазнения.
Бес-искуситель у левого плеча. В любом случае, мой ангел-хранитель при мне, такой же
ревнивый и загадочный, как и прежде.
Дэвид попытался улыбнуться этой шутке. - Я тоже однажды видел сон, как
провалился под землю, - сказал он. - В то время я думал, что меня забрал туда ангел,
который избрал меня еще в Египте, но теперь уже не уверен в этом. Другие ангелы
посещали меня в моих снах: создатель Гекаты и - как минимум, единожды -
Махалалел. Пожалуй, тот, кто интересуется вами, прикасался и ко мне.
Дэвид почувствовал, что беседа помогает ему расслабиться. Говорить не больно -
челюсть оказалась одним из немногих участков тела, до которых не добралась болезнь. В
любом случае, ему нравился этот француз, и он ощущал себя все уютнее в его компании.
- Думаю, мне известно достаточно о работах вашего тестя, чтобы увидеть двойной
смысл в высказывании: вся история - сплошь фантазия, - продолжал Домье. - Он
ссылался, если я правильно понял, на акт воображения, которым историки часто
оперируют, когда пытаются сонастроиться с мыслями и мотивами людей из прошлого.
- Он считал такие реконструкции бездоказательными, - пояснил Дэвид. - Все,
кроме высказываний самих людей прошлого относительно своих мотивов. Он утверждал,
что мы не всегда знаем и истинные причины наших собственных поступков, даже если
уверены в том, что нужно делать, и, если говорить по правде, дело не обходится без
вмешательства сущностей, коих мы привыкли звать ангелами. И еще он считал людей
заядлыми лжецами, чьи объяснения собственных слабостей - лишь маскировка.
- Это верно, - легко согласился француз. - И не только историю можно считать
фантазией подобного рода. То же самое касается современного общества. Мы можем
предполагать, в чем состоят мотивы и намерения других людей, исходя из собственного
поведения, но нельзя быть уверенными в правильности таких суждений, и часто они
таковыми не являются. Мы все игроки, месье Лидиард.
- Называйте меня Дэвидом, Анатоль. Да, мы все игроки. Но мы-то с вами знаем,
что сэр Дэвид не говорил всей правды о лотерее судьбы. Мы знаем, что человеческое
наследие мифов и легенд, чья связь с миром магии и богоподобными Творцами, несет в
себе некоторую долю правды, даже если это и не та правда, к которой привыкли
религиозные люди. И мы знаем также: семь ангелов, павшие в мир материи, обладают
силой для реконструкции этого мира, хотя многое из этого - действительно фантазия.
Это представляется вам приятной перспективой, Анатоль?
- "Никогда не отчаивайся!" - процитировал Анатоль. - Вот что сказал ваш так
называемый отпрыск из моего сна.
- Точно, - вздохнул Дэвид. - Этому совету я готов последовать.
- Геката считает, что Ева, которую упомянул ваш сын - это она и есть, и еще она
рассказала мне, кто такой Глиняный Монстр, но насчет его пупка она не уверена.
- Это странное замечание, - согласился Дэвид. - Думаю, я знаю, что оно
означает, но непонятно, почему было высказано. Глиняный Монстр не был рожден
обычным путем, но у него все равно есть пупок, как у Адама из легенды, чье имя он часто
заимствовал, и, таким образом, история внедрялась в факт его сотворения. Вервольфы и
Глиняный Монстр до недавнего времени верили, что Вселенная постоянно изменяется в
результате ангельских Актов Творения, и что Земля действительно представляет собой
мир из мифов и легенд, но они ошибались. Все их воспоминания о Золотом Веке и Веке
Героев - так же фальшивы, как и искусственно сделанный пупок Глиняного Монстра.
Да, ангелы обладают властью творить чудеса, но когда они изменяют мир, то
создают и вымышленные истории, описывающие эти изменения, приписывая себе
больше, чем было сотворено на самом деле. Они не боги, просто чужаки, им подвластно
управление материей, они могут двигать объекты взад-вперед сквозь границы измерений,
играть в непонятные игры с людьми и их умами, но они тоже лишь субъекты,
подчиняющиеся фундаментальным законам физики, и они ограничены во времени. Они
могут создавать лишь иллюзию всемогущества, рисуя некое искусственное
величественное прошлое, коего никогда не существовало.
Точно так же ангелы переоценивают собственные способности, и Зелофелон, как
будто, не осознавал этого, пока мой тесть не разъяснил ему. Твой ангел-хранитель,
вероятно, желал напомнить мне об этом. Не знаю, почему.
Француз задумчиво кивнул. Серьезное выражение на его лице предполагало, что в
нем происходит жестокая борьба. - Нелл сказала мне: ей известно о противостоянии ее
деда с ангелом Зелофелоном, - неуверенно произнес он. - Она утверждает, будто он
разрушил планы Джейкоба Харкендера тем, что противостоял Зелофелону с бесспорной
истиной - но вы согласились с фразой из послания, где говорится о его неправоте. Разве
здесь
...Закладка в соц.сетях
