Жанр: Научная фантастика
Больше, чем люди
...те, когда мы подошли к дому, кто-то уже смыл грязь с двери, которую
я оставил. Одной рукой я держал Бэби за ногу, другой - за шею, поэтому
пришлось постучать в дверь ногой и оставить еще немного грязи.
- Здесь есть женщина, по имени Мириам, - сказал я Джейни. - Если она
заговорит, вели ей убираться к дьяволу.
Дверь открылась, в ней была Мириам. Она бросила один взгляд и подпрыгнула
на шесть футов. Мы все вошли. Мириам обрела дар речи и завопила:
- Мисс Кью! Мисс Кью!
- Иди к дьяволу, - сказала Джейни и посмотрела на меня. Я не знал, что
делать. Впервые Джейни сделала так, как я сказал.
По лестнице спустилась мисс Кью. На ней было другое платье, но такое же
нелепое и тоже в кружевах. Она открыла рот, но ничего не сказала. Рот ее
оставался открытым. Наконец она произнесла:
- Да сохранит нас милостивый Господь! Близнецы встали рядом и уставились
на нее. Мириам, стараясь держаться подальше от нас, скользнула вдоль стены,
пока не добралась до двери и не закрыла ее. Она сказала:
- Мисс Кью, если эти дети будут здесь жить, я увольняюсь.
Джейни сказала:
- Иди к дьяволу.
Бонни присела на ковер. Мириам закричала и подскочила к ней. Она
попыталась схватить Бонни за руку. Бонни исчезла, оставив в руках Мириам
свое платье. На лице у служанки было глупейшее выражение. Бинни улыбалась
так, словно лицо ее раскололось пополам, и, как безумная, махала руками. Я
посмотрел, куда она указывает. Голая Бонни сидела на перилах на верху
лестницы.
Мисс Кью повернулась, увидела ее и села прямо па ступеньку. Мириам тоже
опустилась, как подкошенная. Бинни подняла платье Бонни, прошла по лестнице
мимо мисс Кью и протянула одежду. Бонни надела платье. Мисс Кью вытаращила
глаза и посмотрела вверх. Бонни и Бинни, держась за руки, спустились с
лестницы ко мне. Снова встали рядом и уставились на мисс Кью.
- Что с ней? - спросила Джейни.
- Иногда ей бывает плохо.
- Пошли назад домой.
- Нет.
Мисс Кью ухватилась за перила и встала. Постояла некоторое время,
продолжая держаться за перила и закрыв глаза. Потом неожиданно распрямилась.
И стала на четыре дюйма выше. Решительно спустилась к нам.
- Джерард, - прогремела она.
Мне кажется, она хотела сказать что-то совсем другое.
Но вовремя спохватилась. Показала.
- Что, во имя неба, это такое? - Она показывала на меня пальцем.
Я не сразу понял, поэтому осмотрелся.
- Что?
- Это! Это!
- Ах, это. Это Бэби.
Я снял его с плеча и протянул, чтобы она могла посмотреть. Она издала
стонущий звук, подскочила и взяла его у меня. Подержала перед собой, снова
застонала, стала называть его бедняжкой, положила на длинную скамью с
подушками под окном с цветными стеклами. Наклонилась к нему, прикусила
костяшки пальцев, снова простонала. Потом повернулась ко мне.
- Сколько он в таком состоянии?
Я посмотрел на Джейни, а она на меня. Я ответил:
- Он всегда такой. - Мисс Кью закашлялась и подбежала к тому месту, где
на полу лежала Мириам. Несколько раз шлепнула Мириам по щекам. Служанка села
и огляделась. Закрыла глаза, вздрогнула и, держась за мисс Кью, встала.
- Соберись, - сквозь зубы сказала мисс Кью. - Принеси ванну с горячей
водой и мылом. Губку. Полотенца. Быстрей! - Она сильно толкнула Мириам.
Служанка пошатнулась, ухватилась за стенку и побежала.
Мисс Кью вернулась к Бэби, наклонилась, причмокивая губами.
- Не нужно с ним возиться, - сказал я. - С ним все в порядке. Мы хотим
есть.
Она посмотрела на меня так, словно я ее ущипнул.
- Не разговаривай со мной!
- Послушайте, - сказал я, - нам это нравится не больше, чем вам. Если бы
Лоун нам не сказал, мы бы ни за каким дьяволом не пришли бы. Нам хорошо было
у себя.
- Никогда не говори "ни за каким дьяволом", - сказала мисс Кью. Она
одного за другим осмотрела нас всех. Потом взяла свой глупый маленький
платочек и прижала ко рту.
- Видишь? - сказал я Джейни. - Ее все время рвет.
- Хо-хо, - сказала Бонни. Мисс Кью долго смотрела на нее.
- Джерард, - сказала она сдавленным голосом, - мне казалось, ты говорил,
что эти девочки - твои сестры.
- Ну и что?
Она посмотрела на меня, как на дурака.
- У нас не бывает цветных сестер, Джерард. Джейни сказала:
- А у нас бывает.
Мисс Кью принялась быстро расхаживать взад и вперед.
- Многое придется сделать, - сказала она как будто про себя.
Пришла Мириам с большой овальной ванной, полотенцами и другими вещами.
Ванну она поставила на скамью, и мисс Кью сунула руку в воду, потом взяла
Бэби и опустила его в ванну. Бэби начал пинаться. Я сделал шаг вперед и
сказал:
- Минутку. Подождите. Что вы собираетесь сделать?
Джейни сказала:
- Заткнись, Джерри. Он говорит, что все в порядке.
- Все в порядке? Она его утопит!
- Нет, не утопит. Заткнись.
Намылив губку, мисс Кью несколько раз протерла Бэби, вымыла ему голову и
вытерла большим одеялом. Мириам смотрела, а мисс Кью обернула Бэби
полотенцем, как пеленкой. И когда закончила, трудно было понять, что это тот
же ребенок. К этому времени мисс Кью как будто лучше владела собой. Дышала
она тяжело, и рот у нее был сжат еще крепче. Она протянула ребенка Мириам.
- Возьми бедняжку, - сказала она, - и положи...
Но Мириам попятилась.
- Простите, мисс Кью, но я ухожу, и мне теперь все равно. Мисс Кью обрела
свой гусиный голос.
- Неужели ты оставишь меня в таком трудном положении? Эти дети нуждаются
в помощи. Разве тебе это не ясно?
Мириам посмотрела на меня и Джейни. Она дрожала.
- Вы в опасности, мисс Алишия. Они не просто грязные. Они сумасшедшие!
- Они просто заброшенные дети. Вероятно, и мы с тобой в их положении
выглядели бы не лучше. И не говори "не просто"! Джерард!
- Что?
- Не говори.., о, Боже, как много нужно сделать! Джерард, если ты и
твои.., и эти дети собираетесь жить здесь, многое должно измениться. Вы не
можете жить под этой крышей и вести себя по-прежнему. Понятно?
- Конечно. Лоун сказал, чтобы мы вас слушались и чтобы вы были довольны.
- Ты будешь делать, что я скажу?
- Я ведь уже сказал только что.
- Джерард, ты должен научиться не разговаривать со мной в таком тоне.
Теперь, молодой человек, если я скажу тебе слушаться Мириам, что ты
ответишь? Я обратился к Джейни:
- Как насчет этого?
- Спрошу Бэби. - Джейни посмотрела на Бэби, и он замахал руками и пустил
слюну. - Он говорит, все в порядке.
Мисс Кью сказала:
- Джерард, я задала тебе вопрос.
- Не выскакивайте из штанов, - ответил я. - Мне ведь нужно было спросить?
Да, если вы этого хотите, мы будем слушаться Мириам.
Мисс Кью повернулась к Мириам.
- Слышала, Мириам?
Мириам посмотрела на мисс Кью, потом на нас и покачала головой. Потом
протянула руки к Бонни и Бинни.
Они подошли к ней. Каждая взяла ее за руку. Они смотрели на нее и
улыбались. Вероятно, планировали какую-то дьявольскую проказу, но выглядели
привлекательно. Рот Мириам дернулся, и мне на секунду показалось, что она
похожа на человека. Она сказала:
- Хорошо, мисс Кью.
Мисс Кью подошла и протянула ей ребенка, и служанка пошла с ним вверх по
лестнице. Мисс Кью повела нас вслед за Мириам. Мы все пошли на второй этаж.
Они принялись работать над нами и не останавливались все три последующих
года.
- Это был ад, - сказал я Стерну.
- Им пришлось прекратить.
- Да, вероятно. Нам тоже. Понимаете, мы собирались делать то, что сказал
Лоун. Ничто в мире не могло удержать нас. Мы были обязаны делать все, что
говорят мисс Кью и Мириам. Но они, кажется, так этого и не поняли. Мне
кажется, они считали, что все время должны нас подталкивать. А им нужно было
только дать нам понять, чего они от нас хотят, и мы бы это сделали. Хорошо,
когда речь шла о том, чтобы я не ложился в постель с Джейни. Мисс Кью
подняла из-за этого настоящий ад. Можно было подумать по ее поведению,
словно я украл коронные драгоценности.
- Но когда она говорила что-нибудь вроде: "Вы должны вести себя, как
настоящие джентльмены и леди", для нас это не имело смысла. И иногда ее
приказы были такими. "Ax! - говорила она. - Язык, язык!". Вначале я этого
совершенно не понимал. Наконец спросил, что она имеет в виду, и тогда она
объяснила. Понимаете, о чем я?
- Конечно, - согласился Стерн. - Стало ли легче со временем?
- Настоящие неприятности случались только дважды, один раз с близнецами,
другой с Бэби. Эта последняя была очень серьезной.
- А что случилось?
- С близнецами? Ну, мы прожили с неделю или около того и начали замечать
что-то такое, от чего несет. Мы с Джейни, я хочу сказать. Мы стали замечать,
что почти не видим больше Бонни и Бинни. Все равно словно в доме оказались
два дома, один для мисс Кью, Джейни и меня, а другой для Мириам и близнецов.
Я думаю, мы заметили бы это раньше, если бы сначала не было такой суматохи:
новая одежда, необходимость спать по ночам и тому подобное. Но вот мы видим.
Приходит время ланча, и мы едим с мисс Кью, а близнецы с Мириам. Поэтому
Джейни спросила:
- А почему близнецы не едят с нами?
- О них заботится Мириам, дорогая, - ответила мисс Кью.
Джейни посмотрела на нее этим своим взглядом.
- Я это знаю. Пусть едят здесь, и я буду о них заботиться.
Мисс Кью поджала губы и сказала:
- Они маленькие цветные девочки, Джейни. А теперь ешь.
Но это ничего не объяснило ни Джейни, ни мне. Я сказал:
- Я хочу, чтобы они ели с нами. Лоун сказал, что мы должны держаться
вместе.
- Вы и так вместе, - ответила она. - Вы живете в одном доме. Едите ту же
еду. Больше не будем об этом говорить.
Я посмотрел на Джейни, она на меня, и Джейни сказала:
- Так почему же мы не можем жить и есть вместе? Мисс Кью положила вилку и
пристально посмотрела на нее.
- Я уже объяснила и сказала, что больше не должно быть никаких
разговоров.
Ну, подумал я, это нас никуда не приведет. Поэтому я откинул голову и
позвал:
- Бонни! Бинни! - Щелк, и они оказались рядом. И тут разразился ад. Мисс
Кью приказала им уходить, а они не захотели, потом, держа их платья, с
криком вбежала Мириам и не смогла их поймать, а мисс Кью продолжала гусиным
голосом кричать на них, а потом и на меня. Она сказала, что это уж слишком.
Ну, может, у нее была трудная неделя, но и у нас тоже. И вот мисс Кью
приказала нам убираться.
Я взял Бэби и пошел к выходу, а Джейни и близнецы за мной. Мисс Кью
дождалась, пока мы выйдем, а потом побежала за нами. Обогнала, встала передо
мной, и мне пришлось остановиться. Остановились и все остальные.
- Так вы выполняете желание Лоуна? - сказала она. Я сказал ей "да". Она
ответила, что, как она поняла, Лоун хотел, чтобы мы жили у нее. А я сказал:
- Да, но еще больше он хотел, чтобы мы были все вместе.
Она велела нам возвращаться. Сказала, что нужно поговорить. Джейни
спросила Бэби, тот сказал "Все в порядке", и мы вернулись. Мы достигли
компромисса. Больше мы не обедали в столовой. В доме было боковое крыльцо и
застекленная терраса, из которой дверь вела в столовую, а другая дверь - на
кухню, и после этого случая мы всегда ели там. Мисс Кью ела одна в столовой.
Но у этого происшествия были забавные последствия.
- Какие? - спросил Стерн. Я рассмеялся.
- Мириам. Выглядела она и разговаривала, как всегда, но начала совать нам
печенье между едой. Знаете, мне потребовались годы, чтобы разобраться, в чем
дело. Я серьезно. По тому, что я узнал, существуют как бы две силы,
сражающиеся из-за рас. Одна хочет, чтобы белые и черные были отделены друг
от друга, другая пытается их соединить. Но не понимаю, почему обе стороны
так встревожены этим.
Почему просто не забудут обо всем?
- Не могут. Понимаешь, Джерри, людям необходимо верить, что они в чем-то
выше других. Ты, Лоун и дети - вы очень тесная группа. Разве вам не
казалось, что вы немного лучше остального мира?
- Лучше? Как мы можем быть лучше?
- Ну, тогда другие не такие, как все.
- Ну, наверно, хотя мы об этом не думали. Другие - наверно. Но лучше -
нет.
- Вы уникальный случай, - сказал Стерн. - А теперь расскажи о второй
неприятности. С Бэби.
- Бэби. Да. Ну, прошло несколько месяцев, как мы жили у мисс Кью. Все
постепенно налаживалось. Мы даже научились говорить "Да, мэм. Нет, мэм" и
тому подобное, и она засадила нас за уроки. Мы учились в определенные часы
по утрам и в середине дня, пять дней в неделю. Джейни давно перестала
заботиться о Бэби, а близнецы ходили куда хотели. Это было забавно. Они
могли выскочить прямо перед мисс Кью, словно ниоткуда, и тут же исчезнуть, и
она не верила своим глазам. Ее особенно беспокоило, что они появляются
голые. Они перестали это делать, и она была довольна. Она многим была
довольна. Много лет она никого не видела. Она даже счетчики выставила
наружу, чтобы никто не заходил в дом. А с нами она начала оживать. Перестала
надевать старомодные платья и стала похожа на человека.
Иногда даже ела с нами.
- Но однажды я проснулся, чувствуя себя очень странно. Как будто во сне у
меня что-то украли, только я не знаю, что именно. Я вылез через окно и
спустился по стене в комнату Джейни, что мне не разрешалось. Она была в
постели. Я подошел и разбудил ее. До сих пор вижу ее глаза, когда она чуть
приоткрыла их. В них был сон. И вдруг она их распахнула. Мне не нужно было
говорить ей, что что-то не так. Она это знала и знала, что именно.
- Бэби исчез! - сказала она.
- Нам было все равно, разбудим ли мы кого-нибудь. Мы вылетели из комнаты
Джейни, пробежали по коридору и влетели в маленькую комнатку в конце, в
которой спал Бэби. Вы ни за что не поверите. Красивая колыбель, и белые
ящики с распашонками, и множество пластмассовых погремушек - все это
исчезло. В комнате стоял только письменный стол. То есть Бэби словно никогда
и не существовало.
- Мы ничего не сказали. Просто повернулись и побежали к спальне мисс Кью.
Я в ней никогда не бывал, а Джейни заходила несколько раз. Однако в этот раз
все было по-другому. Мисс Кью лежала в постели с заплетенными волосами. Еще
до того как мы вошли, она проснулась. Села, опираясь спиной о подушку. И
холодно посмотрела на нас.
- В чем дело?
- Где Бэби? - заорал я.
- Джерард, - ответила она, - не нужно кричать. Джейни всегда была
спокойна, но она сказала:
- Лучше скажите нам, где он, мисс Кью. - И когда она говорила это,
смотреть на нее было страшно.
Лицо мисс Кью стало каменным, она протянула к нам руки.
- Дети, - сказала она. - Простите. Мне действительно жаль. Но я сделала
как лучше. Я отослала Бэби. Он будет жить с другими такими же детьми. Здесь
мы никогда не сможем сделать его счастливым. Вы ведь знаете это.
Джейни сказала:
- Он никогда не говорил нам, что несчастен. Мисс Кью принужденно
рассмеялась.
- Если бы он мог говорить, бедняжка!
- Лучше верните его назад, - сказал я. - Вы не понимаете, с чем имеете
дело. Я ведь говорил вам, что мы не должны разлучаться.
Она начала сердиться, но сдерживалась.
- Попытаюсь объяснить тебе, дорогой, - сказала она. - Ты и Джейни и даже
близнецы - вы все нормальные здоровые дети и вырастете мужчинами и
женщинами. Но бедный Бэби.., другой. Он не будет расти, он никогда не сможет
ходить и играть с другими детьми.
- Это неважно, - сказала Джейни. - Вы не имели права отсылать его. А я
сказал:
- Да. Так что лучше верните его, и побыстрее. Тут она начала сердиться
по-настоящему.
- Среди многого, чему я вас учила, есть и такое правило: не говорите
старшим, что им делать. А теперь идите, одевайтесь для завтрака, и больше не
будем об этом разговаривать.
Я сказал ей как можно вежливей:
- Мисс Кью, вы скоро захотите вернуть его. Но вы должны вернуть его как
можно быстрее. Иначе... Она встала с кровати и выбежала из комнаты.
Я некоторое время молчал, и Стерн наконец спросил:
- А что дальше?
- О, - ответил я, - она его вернула, - Я неожиданно рассмеялся. - Сейчас,
как вспомнишь, так смешно становится. Три месяца она командовала нами,
гоняла с места на место, и вдруг неожиданно мы установили закон. Мы очень
старались поладить с нею, действовать в соответствии с ее идеями, но на этот
раз, клянусь Богом, она зашла слишком далеко. И как только захлопнула дверь,
тут же начала проходить лечение. У нее под кроватью стоял большой фарфоровый
горшок, так вот он взлетел в воздух и разбился о ее туалетное зеркало. Потом
открылся ящик шкафа, оттуда вылетела перчатка и ударила ее по лицу.
Она прыгнула назад в кровать, и тут на нее обрушилась штукатурка с
потолка. В ванной пошла вода, а пробка оказалась заткнутой, и как раз в это
время вода начала вытекать, и все ее платья упали с вешалок. Она хотела
выбежать из комнаты, но дверь не открывалась, а когда она дернула за ручку,
дверь распахнулась, и мисс Кью растянулась на полу. Дверь снопа
захлопнулась, и сверху обрушился новый пласт штукатурки. Мы стояли, глядя на
нее. Она плакала. Я даже не знал, что она может плакать.
- Вернете Бэби? - спросил я.
Она лежала, продолжая плакать. Немного погодя подняла голову и посмотрела
на нас. Выглядела она очень жалко. Мы помогли ей встать. Она некоторое время
смотрела на нас, потом посмотрела в зеркало, на побитый потолок и
прошептала:
- Что случилось? Что случилось?
- Вы отослали Бэби, вот что, - ответил я. Она подпрыгнула и очень
испуганным, по твердым голосом сказала:
- Что-то ударилось в дом. Самолет. Может, землетрясение. Поговорим о Бэби
после завтрака. Я сказал:
- Дай ей еще, Джейни.
Большой водяной шар ударил ее в лицо и грудь, промочил ночную рубашку,
так что она прилипла к телу. Почему-то это расстроило ее больше всего. Косы
ее начали подниматься, они тянули голову, так что мисс Кью пришлось встать.
Она открыла рот, чтобы закричать, и рот ей забила пудра с туалетного
столика. Она стала доставать пудру изо рта.
- Что вы делаете? Что вы делаете? - спрашивала она со слезами.
Джейни посмотрела на нее и сложила руки за спиной.
- Мы ничего не сделали, - ответила она. А я сказал:
- Пока не сделали. Вернете Бэби? Она закричала:
- Перестаньте! Перестаньте! Перестаньте говорить об этом идиоте
монголоиде! Он не нужен никому, даже самому себе! Как я могу его оставить?
Я сказал:
- Давай крыс, Джейни.
У плинтуса послышался шорох. Мисс Кью закрыла лицо руками и опустилась в
кресло.
- Не надо крыс, - сказала она. - Здесь нет крыс. Тут что-то запищало, и
она разбилась вдребезги. Видели когда-нибудь, как человек распадается на
куски?
- Да, - ответил Стерн.
- Я был ужасно сердит, - продолжал я, - но и для меня это было слишком.
Но она не должна была отсылать Бэби. Потребовалось несколько часов, чтобы
она настолько пришла в себя, что смогла поговорить по телефону, но еще до
ланча Бэби вернулся. - Я рассмеялся.
- Что смешного?
- Она потом не могла вспомнить, что с ней было. Недели три спустя я
слышал, как она говорит об этом с Мириам. Она сказала, что дом неожиданно
начал оседать. Сказала, что хорошо поступила, как раз в это время отослав
Бэби на медицинский осмотр. Бедняжка мог пострадать. Мне кажется, она на
самом деле в это верила.
- Вероятно. Это довольно распространенный случай. Мы не верим в то, во
что не хотим верить.
- А вы насколько верите? - неожиданно спросил я.
- Я уже тебе сказал: это неважно. Мне не нужно верить или не верить.
- А вы не спрашиваете меня, насколько я сам в это верю?
- Мне и это не нужно. Ты уже сам принял решение.
- Вы хороший психоаналитик?
- Кажется, да. А кого ты убил? Вопрос застал меня врасплох.
- Мисс Кью, - ответил я. Потом начал браниться и проклинать его. - Я не
собирался говорить вам это.
- Не волнуйся, - ответил он. - Почему ты это сделал?
- Я для того и пришел, чтобы узнать.
- Ты, должно быть, очень ее ненавидел. Я заплакал. Мне пятнадцать лет, а
я плачу!
Он позволил мне выплакаться. Сначала всхлипывания и писки, от которых
заболело горло. Потом, быстрей, чем можно подумать, потекло из носа. И
наконец - слова.
- Знаете, откуда я пришел? Самое первое мое воспоминание - удар в рот. Я
все еще вижу кулак размером с мою голову. Потому что я плакал. С тех пор я
боюсь плакать. А плакал я, потому что был голоден. Или замерз. Или и то и
другое. А потом огромные общие спальни, и самые сильные получают лучшее.
Избивают тебя до полусмерти, если ты плохой, и дают огромную награду, если
хороший. Огромная награда - тебя оставляют в покое. Попытайтесь так пожить.
Попытайтесь жить так, что лучшее в этом проклятом мире, самое желанное и
удивительное - чтобы тебя оставили в покое!
- А с Лоуном и детьми - чудо. Удивительное - ты часть чего-то, ты
принадлежишь. Со мной раньше такого никогда не случалось. Две желтые лампы и
очаг, но они осветили весь мир. В этом вес, что есть, и все, что будет.
- Потом большая перемена: чистая одежда, хорошо приготовленная пища, пять
часов уроков ежедневно; Колумб и король Артур, и книга об основах
гражданского права, и книга о гигиене. И большой кубический кусок льда, и ты
смотришь, как он тает, как сглаживаются его углы, и знаешь, что это из-за
тебя мисс Кью... Ну, дьявольщина, она слишком хорошо владела собой, чтобы
распускать с нами нюни, но оно было здесь, это чувство. Лоун заботился о
нас, потому что это была часть его образа жизни. Мисс Кью заботилась о нас,
но это не имело отношения к ее образу жизни. Она просто хотела так делать.
- У нее были очень странные представления о "правильном" и "не
правильном", но она твердо их держалась, пыталась по-своему делать нам
добро. Когда не могла понять, считала это своей ошибкой.., а было очень
много, что она не понимала и никогда не смогла бы понять. То, что правильно,
было нашим достижением. Не правильно - ее ошибкой. И в тот последний год .,
ну, ладно.
- Так что?
- Так что я убил ее. Послушайте, - сказал я. Я чувствовал, что мне нужно
говорить быстро. Не в том дело, что я торопился. Просто нужно было
избавиться. - Я вам расскажу все, что знаю. В тот день, когда я ее убил, я
проснулся утром, и свежие простыни подо мной скрипели, солнце пробивалось
сквозь белые занавески и яркие красно-голубые портьеры. Шкаф, полный моей
одежды - моей, понимаете?
До того у меня никогда своего не было. А внизу Мириам суетится с
завтраком и смеются близнецы. Смеются вместе с ней, заметьте, а не только
друг с другом, как всегда раньше.
- В соседней комнате ходит Джейни, напевает, и когда я ее увижу, у нее
будет сияющее лицо. Я встал. Есть горячая-горячая вода, и зубная паста
обожгла мне язык. Одежда мне по росту, и я спускаюсь вниз, и все уже там, и
я рад их видеть, я они рады видеть меня, и все садятся, и приходит мисс Кью,
и все приветствуют ее.
- Так проходит утро, потом уроки с перерывом в большой длинной гостиной.
Близнецы, высунув языки, рисуют алфавит, вместо того чтобы писать его, а
Джейни, когда наступает время, рисует картину, настоящую картину, с коровой
среди деревьев и желтым забором на расстоянии. А я сижу, зажатый между двумя
частями квадратного уравнения, и мисс Кью наклоняется, чтобы помочь мне, и я
ощущаю запах ее сухих духов. Я наклоняю голову, чтобы чувствовать их лучше,
а на кухне слышен стук котлов, которые задвигают в печь.
- И так проходит середина дня, снова уроки, и гуляние во дворе, и смех.
Близнецы гоняются друг за дружкой, они бегают на своих двоих. Джейни рисует
листья на своей картине, пытаясь сделать так, как учит ее мисс Кью. А у Бэби
большой новый манеж. Бэби не очень много двигается, он просто смотрит и
пускает слюнки. И он всегда накормлен, и на нем чистая одежда.
- И вечера, и ужин, и мисс Кью читает нам, меняя голос каждый раз, как
заговаривает новый персонаж, читает быстро и шепотом, когда чтение ее
смущает, но все равно выговаривает каждое слово.
- И мне приходится убить се. Вот и все.
- Ты не сказал почему, - заметил Стерн.
- Вы что - дурак? - крикнул я.
Стерн ничего не ответил. Я перевернулся на живот, подпер подбородок
руками и посмотрел на него. По его внешности ни за что не поймешь, что у
него внутри, но мне показалось, что он удивлен.
- Я объяснил почему, - сказал я.
- Не мне.
Неожиданно я понял, что требую от него слишком многого. И медленно
сказал:
- Мы просыпались в одно и то же время. Мы делали то, чего хотят другие.
Мы проживали дни по образу других, мыслили чужими мыслями, произносили чужие
слова. Джейни рисовала чужие картины, Бэби ни с кем не разговаривал, и все
были довольны. Теперь понимаете?
- Еще нет.
- Боже! - сказал я. Немного подумал. - Мы не слишивались.
- Не слишивались? А! То есть после смерти Лоуна.
- Нет, тут совсем другое. Как будто в машине кончился бензин. Но
машина-то осталась, в ней все исправно. Просто нужно подождать. Но после
того как мисс Кью приняла нас, машина начала разваливаться на части, ясно?
Наступила его очередь задуматься. Наконец он сказал:
- Мозг заставляет нас делать странные вещи. Некоторые из них кажутся
абсолютно неразумными, не правильными, сумасшедшими. Но краеугольный камень
работы мозга в следующем: во всем, что мы делаем, есть железная,
неопровержимая логика. Покопайся как следует и найдешь причину и следствия
так же ясно, как и в любой другой области. Я сказал "логика"; я не говорю
"правильность", "верность", "справедливость" или что-нибудь в этом роде.
Логика и истина - две совершенно разные вещи, хотя для сознания,
прилагающего эту логику, они часто кажутся совпадающими.
- Когда подсознание действует противоположно поверхностному сознанию,
человек испытывает замешательст
...Закладка в соц.сетях
