Жанр: Научная фантастика
Больше, чем люди
... но на
этот раз улыбка ее была полна удовлетворения.
- Он не сможет. - Рассмеялась и быстро повернулась к нему. - Не волнуйся
об этом, Гип. Я его единственная связь с Бэби. Ты думаешь, он предпочтет
собственную лоботомию? Рискнет оказаться отрезанным от собственной памяти?
Это не память человека, Гип. Это память гомогештальта. Это вся когда-либо
собранная информация плюс сопоставление всех известных фактов со всеми
другими во всех возможных комбинациях. Без Бонни и Бинни он может обойтись,
может действовать на расстоянии другими способами. Может обойтись и без
того, что я для него делаю. Но он не может обойтись без Бэби. Ему
приходилось обходиться без него с тех пор, как я начала работать с тобой. И
сейчас он в неистовстве. Он может притронуться к Бэби, поднять его,
разговаривать с ним. Но не может ничего извлечь из него без моей помощи!
- Иду, - негромко ответил он. Потом добавил:
- Тебе не придется убивать себя.
Вначале они вернулись в свой дом, и Джейни со смехом открыла оба замка,
не прикоснувшись к ним.
- Я все время хотела это сделать, но не смела, - призналась она. Влетела
в его комнату. - Смотри! - пропела. Лампа на ночном столике поднялась,
медленно поплыла по воздуху и опустилась на пол у входа в ванную. Ее провод
развернулся, как змея, и вилка сама включилась в розетку на плинтусе. Лампа
загорелась. - Смотри! - воскликнула Джейни. - Кофеварка поползла по
туалетному столику, остановилась. Гип услышал журчание воды, на внешней
поверхности кофеварки выступила конденсированная влага. Кофеварка
заполнилась ледяной водой. - Смотри, - восклицала Джейни, - смотри, смотри!
- И ковер вздыбился бугром, этот бугор пробежал по всему ковру и разгладился
с противоположной стороны; ножи, вилки, бритва, зубная щетка, два галстука и
пояс дождем обрушились на пол и образовали сердце, пронзенное стрелой. Гил
громко рассмеялся, обнял Джейни и повернул ее.
- Почему я никогда не целовал тебя, Джейни? Лицо ее и тело застыли, и в
глазах появилось непостижимое, неописуемое выражение - нежность,
заинтересованность, веселье и что-то еще. Она сказала:
- Не собираюсь говорить, что ты удивительный, умный, сильный, но немножко
и ханжа. - Увернулась от него, и воздух заполнился ножами, вилками,
галстуками, лампой и кофеваркой, все это вернулось на свои места. Джейни от
двери сказала:
- Поторопись, - и исчезла.
Гип бросился за ней и поймал в коридоре. Ома смеялась.
Он сказал:
- Я знаю, почему ни разу не поцеловал тебя. Она опустила глаза, но не
смогла то же проделать с углами рта.
- Правда?
- Ты можешь налить воды в закрытый сосуд. Или убрать ее из него. - Это
был не вопрос.
- Правда?
- Когда мы, невежественные мужчины, начинаем рыть копытами землю и
задевать рогами за ветки, то это может быть весна, или концентрированный
идеализм, или любовь. Но всегда это вызывается повышением гидростатического
давления в крошечных резервуарах меньше моего мизинца.
- Правда?
- И вот когда уровень жидкости в этих резервуарах неожиданно понижается,
я.., мы.., ну, начинаем дышать спокойней, и луна теряет свое значение.
- Правда?
- Вот что ты со мной делала.
- Правда?
Она высвободилась, быстро взглянула на него и рассмеялась.
- Ты ведь не станешь утверждать, что это аморально, - сказала она.
Наморщила нос и скрылась в своей комнате. Он посмотрел на закрытую дверь
и, может, сквозь нее, потом отвернулся.
Улыбаясь, радостно и удивленно качая головой, он накрыл клубок ужаса в
себе самом новым типом спокойствия. Удивленный, очарованный, задумчивый и
ужасающийся, встал под душ, потом начал одеваться.
Они подождали на дороге, пока такси не скрылось, потом Джейни повела его
в лес. Если когда-то лес расчищали, сейчас это не было заметно. Еле
приметная тропинка вьется, но идти по ней легко, потому что кроны над
головой такие густые, что подлеска почти нет.
Они прошли к обросшему мхом утесу; и тут Гип увидел, что это не утес, а
стена, которая в обоих направлениях уходит ярдов на сто. В ней массивная
железная дверь. При их приближении что-то щелкнуло, и дверь открылась. Гип
посмотрел на Джейни и понял, что это сделала она.
Дверь за ними закрылась. За ней тот же лес, такие же большие и толстые
деревья, но дорожка выложена кирпичом и делает только два поворота. После
первого поворота исчезла стена, а после второго, через полмили, стал виден
дом.
Дом слишком низкий и слишком широкий. Крыша не остроконечная, а скорее
похожа на насыпь. Когда они подошли ближе, Гип увидел, что от дома отходит
прочная серо-зеленая стена. Он понял, что весь этот участок представляет
собой тюрьму. И ему здесь не понравилось.
- Мне тоже, - сказала Джейни. Он обрадовался и посмотрел ей в лицо.
Гуубл.
Кто-то стоял за искривленным дубом у дома, выглядывая из-за ствола.
- Подожди, Гип.
Джейни быстро направилась к дереву и с кем-то заговорила. Гип услышал,
как она сказала:
- Тебе придется. Ты ведь не хочешь, чтобы я умерла? Казалось, это привело
к концу спора. Джейни пошла назад, а Гип продолжал смотреть на дерево. Но
там, кажется, уже никого не было.
- Это была Бинни, - сказала Джейни. - Познакомишься с нею потом. Пошли.
Дверь из дубовых досок, окованная железом. Скрывается в арке, повторяя ее
форму. Тяжелые, наполовину утопленные петли. Единственное окно высоко под
крышей, да и оно забрано прочной решеткой.
Дверь сама, без всякого прикосновения, открылась. Она должна была бы
заскрипеть, но не заскрипела. Они вошли, и, когда дверь закрылась, Гип
глубиной желудка ощутил глубокую дрожь.
На полу узор из плиток, темно-желтых и коричнево-серых; этот же узор
повторяется на обшивке стен и на мебели, либо встроенной, либо такой
тяжелой, что она никогда не передвигается. Воздух холодный, но слишком
влажный, и потолок очень низкий. Я вхожу, подумал Гип, в огромную пасть.
Из первой комнаты они пошли по коридору, который казался необыкновенно
длинным, но на самом деле таким не был: просто потолок опускался еще ниже,
пол слегка приподнимался, создавая совершенно ложную перспективу.
- Все в порядке, - негромко сказала Джейни. Гип скривил губы, собираясь
улыбнуться, но не смог и вытер холодный пот с верхней губы.
Джейни остановилась у последней двери и притронулась к стене. Часть стены
отодвинулась, открыв прихожую с еще одной дверью.
- Подожди здесь, Гип. - Джейни была совершенно спокойна и собрана. Он
пожалел, что здесь так темно. Он колебался. Показал на дверь в конце
коридора.
- Он там?
- Да. - Джейни коснулась его плеча. Отчасти успокаивала, отчасти
подталкивала в маленькую комнату.
- Я должна сначала с ним увидеться, - сказала она. - , Доверься мне, Гип
- Я тебе верю. Но ты.., он...
- Он мне ничего не сделает. Иди, Гип.
Он пошел. Оглянуться у него не было возможности, потому что дверь сразу
закрылась. И с этой стороны была не заметней, чем с той. Он притронулся к
стене, нажал. Словно нажимает на большую наружную стену. Ни ручки, ни
петель, ни замка. Края скрыты в стенной панели. Дверь просто перестала
существовать.
На мгновение Гипа охватила паника, но тут же улеглась. Он сел у
противоположной двери, которая, очевидно, ведет в ту же комнату, что и
коридор.
Было тихо.
Гип взял оттоманку и перенес к стене. Потом сел, прижавшись спиной к
панели, глядя на дверь широко раскрытыми глазами.
Попробуй дверь, проверь, закрыта ли она.
Он понял, что не смеет это сделать. Еще пет. Смутно он представлял себе,
что почувствовал бы, если бы дверь оказалась закрытой. Но подтверждения
своим леденящим догадкам не хотел находить.
- Слушай, - яростно сказал он самому себе, - лучше тебе чем-нибудь
заняться. Сделай что-нибудь. Или просто думай. Но не сиди так.
Думай. Думай о скрывающейся здесь тайне, о заостренном лице с толстыми
стеклами очков, об улыбающемся лице, которое говорит: "Умри".
Подумай о чем-нибудь другом! Быстрей!
Джейни. Одна, перед этим заостренным лицом с...
Гомогештальт, девушка, две неговорящие негритянки, дурак-монголоид и
человек с заостренным лицом и...
Попытайся снова. Гомогештальт, следующая ступень эволюции. Ну, конечно,
почему бы не существовать наряду с физической психической эволюции? Гомо
сапиенс голый и невооруженный, но у него в черепе огромного размера комок
желеобразного вещества; и поэтому он отличается от животных, от которых
произошел.
Но остается тем же, тем же самым. До сего дня он стремится размножаться,
стремится владеть; убивает без сожалений и угрызений совести; если силен -
берет, если слаб - бежит; а если слаб и не может бежать - умирает.
Гомо сапиесу предстоит умереть.
Страх в нем - это хороший страх. Страх - это инстинкт самосохранения.
Страх означает, что есть надежда остаться в живых.
Гип начал думать о выживании.
Джейни хочет, чтобы у гомогештальта выработалась система морали и чтобы
такие, как он, Гип Барроус, не могли быть раздавлены. Но одновременно она
хочет, чтобы ее гештальт процветал: ведь она его часть. Моя рука хочет,
чтобы я выжил, мой язык, мой живот хотят, чтобы я продолжал жить.
Мораль: они не что иное, как закодированный инстинкт самосохранения.
Верно ли это? А как же общества, в которых аморально не есть человеческое
мясо? Это что за выживание?
Да, но те, кто придерживается установок морали, существуют в пределах
своей группы. Если в группе принято есть человеческое мясо, ты тоже будешь
его есть.
Должно быть название для этого кода, для системы правил, по которым
индивидуум живет таким образом, чтобы помогать своей группе. Это что-то выше
морали.
Допустим, это называется этикой.
Вот что нужно гомогештальту, не мораль, а этика. И я буду сидеть, с
мозгами, растекающимися от страха, и создавать этический кодекс для
сверхчеловека?
Попытаюсь. Это все, что я могу сделать.
Определим понятия.
Мораль: кодекс правил для выживания индивидуума в обществе (сюда входит и
наш праведный каннибал, и правильность обнажения в группе нудистов).
Этика: кодекс поведения индивидуума, способствующий выживанию общества
(вот твои социальные реформаторы, те, что освобождают рабов, не едят людей и
так далее).
Слишком поспешно и поверхностно, но придется работать с этим.
В качестве группы гомогештальт может решить собственные проблемы. Но как
единое существо:
У него не может быть морали, потому что он один.
Остается этика. "Кодекс поведения индивидуума, способствующий выживанию
общества". Но у него нет общества. Пока еще нет. Нет вида: он сам свой
собственный вид.
Сможет ли он руководствоваться кодексом, который будет способствовать
выживанию всего человечества?
И с этой мыслью Гип Барроус ощутил неожиданное вдохновение, как будто не
связанное с его нынешней проблемой. Но груз враждебности и слепого безумия
неожиданно спал с него, он почувствовал себя легко и уверенно. Вот что он
подумал:
Кто я такой, чтобы делать положительные заключения о морали и кодексе
выживания всего человечества?
Как кто? Я сын врача, человека, выбравшего служение человечеству,
уверенного в своей правоте. Он пытался заставить меня служить так же, потому
что был уверен, что это единственный правильный путь. И я за это ненавидел
его всю жизнь... Теперь я понял, папа. Я понял!
Он рассмеялся, чувствуя, как тяжесть старой обиды и гнева навсегда
покидают его, рассмеялся просто от радости. И как будто зрение его стало
ярче, свет во всем мире сильнее, мозг его обратился к теперешней проблеме,
мысленные пальцы словно крепче ухватились за скользкую поверхность,
схватились уверенно...
Дверь открылась. Джейни сказала:
- Гип...
Он медленно встал. Мысль его стремилась все дальше и дальше, она к
чему-то приближалась. Если он только сможет схватить, сжать пальцами...
- Иду.
Он вошел в дверь и ахнул. Как будто оказался в гигантской теплице в
пятьдесят ярдов шириной и сорок глубиной; большие застекленные панели
спускались сверху навстречу газону - скорее даже парку - по ту сторону дома.
После замкнутости и темноты, которые он видел, этот простор поражал, но
одновременно сильно возбуждал. Возбуждение помогло его мысленным пальцам
подняться выше, схватить крепче...
Он видел идущего навстречу человека. Быстро пошел вперед, чтобы быть
подальше от Джейни на случай взрыва. Он знал, что будет взрыв.
- Ну, лейтенант. Меня предупредили, но все равно должен сказать, вы меня
удивили.
- А я не удивлен, - ответил Гип. Он подавил удивление другой природы: был
уверен, что голос подведет его, однако этого не произошло. - Я все семь лет
знал, что найду вас.
- Клянусь Господом, - радостно и удивленно сказал Томпсон. Радость была
недоброй. Через плечо Гипа Томпсон сказал:
- Прошу прощения, Джейни. До сих пор я тебе не верил, - Потом обратился к
Гипу:
- У вас поразительные способности к восстановлению.
- Гомо сапиенс - выносливое существо, - ответил Гип. Томпсон снял очки. У
него оказались большие круглые глаза, такого же цвета и блеска, как
черно-белый телевизионный экран. Белок виден был вокруг всего зрачка,
абсолютно круглого и выглядевшего так, словно вот-вот начнет вращаться.
Кто-то когда-то сказал:
- Держись подальше от его взгляда, л все будет в порядке.
Сзади Джейни резко сказала:
- Джерри!
Гип повернулся. Джейни подняла руку и оставила зажатым в губах маленький
стеклянный цилиндр, меньше сигареты. Она сказала:
- Я тебя предупредила, Джерри. Ты знаешь, что это такое. Только дотронься
до него, и я прикушу это. И тогда всю жизнь ты с Бэби и близнецами будешь
жить, как обезьяна в клетке с белками.
Мысль, мысль...
- Я хотел бы познакомиться с Бэби.
Томпсон оттаял. До сих пор он стоял совершенно неподвижно, не отрывая
взгляда от Джейни. Но вот повернул свои круглые очки.
- Вам он не понравится.
- Я хочу задать ему вопрос.
- Никто, кроме меня, не задает ему вопросов. Вероятно, вы надеетесь
получить ответ?
- Да.
Томпсон рассмеялся.
- В эти дни никто вообще не получает ответов. Джейни негромко сказала:
- Сюда, Гип.
Гип повернулся к ней. Он отчетливо чувствовал за собой растущее
напряжение - в воздухе, рядом с его плотью. И подумал, так ли действовала на
людей голова Горгоны, даже на тех, кто не смотрел на нее.
Он вслед за Джейни прошел к нише в единственной не забранной стеклом
стене. В нише стояла колыбель размером с ванну.
Он не ожидал, что Бэби такой толстый.
- Давай, - сказала Джейни. Стеклянный цилиндр по-прежнему был зажат у нее
в губах.
- Да, давайте. - Сзади голос Томпсона прозвучал так близко, что Гип
вздрогнул. Он не слышал, как тот идет за ними. Гип глотнул и спросил у
Джейни:
- Что я должен сделать?
- Просто мысленно задай свой вопрос. Он, вероятно, уловит его. Насколько
я знаю, он воспринимает все.
Гип наклонился к колыбели. Взгляд тусклых глаз, похожих на кожу пыльных
черных ботинок, встретил его. Гип мысленно сформулировал:
- Когда-то у этого гештальта была другая голова. Гештальт может иметь
других телекинетистов и телепортистов. Бэби, а можно ли заменить тебя?
- Он говорит "да", - сказала Джейни. - Помнишь того нахального телепата с
кукурузным початком? Томпсон с горечью сказал:
- Не думаю, чтобы ты совершила такое чудовищное преступление, Джейни. Я
могу убить тебя за это.
- Ты знаешь, как это сделать, - любезно ответила Джейни.
Гип медленно повернулся к Джейни. Мысль подошла ближе, или он сам
поднялся выше. Как будто пальцы его наконец ощутили закругление, нашли точку
опоры.
Если Бэби, сердце и центр, хранилище сути этого нового существа, всего,
чем оно было и что сделало, если Бэбп может быть заменен, значит
гомогештальт бессмертен!
И тут он наконец ухватил. Он все понял.
Гип спокойно сказал:
- Я спросил Бэби, можно ли его заменить, можно ли переместить его банки
памяти и вычислительные способности.
- Не говори ему! - закричала Джейни. Томпсон снова погрузился в свою
абсолютную, неестественную неподвижность. Наконец он сказал:
- Бэби сказал "да". Я это уже знаю. Джейни, ты ведь тоже это знала?
Она издала звук, похожий на сдавленный кашель. Томпсон сказал:
- Знала и не говорила мне. Конечно, не говорила. Бэби не может
разговаривать со мной. А вот другой сможет. Я могу прямо сейчас все извлечь
из лейтенанта. Кончай со своей мелодрамой. Ты мне больше не нужна, Джейни.
- Гип! Беги! Беги!
Они поворачиваются, поворачиваются, как колеса, как...
Гни услышал крик Джейни, новый крик, затем скрежещущий звук. Глаза
исчезли.
Он пошатнулся, прижав руки к собственным глазам. В комнате продолжал
звучать нечленораздельный крик. Гип посмотрел сквозь пальцы.
Томпсон качался, голова его раскачивалась, едва не касаясь плеч. Он
пинался и толкался локтями. Держала его, закрывая ему глаза руками и
упираясь коленом в спину, Бонни. Именно она и кричала нечленораздельно.
Гип бросился вперед с такой скоростью, что в первые три шага едва касался
пола. Он так крепко сжал кулак, что заболели пальцы. Удар, в который он
вложил весь гнев и все страдания минувших лет, пришелся Томпсону в солнечное
сплетение, и тот беззвучно упал. Негритянка тоже, но, она перевернулась и
легко вскочила на ноги. Подбежала к Гипу, улыбаясь как луна, дружески сжала
руку, потрепала по щеке, продолжая нечленораздельно бормотать.
- Спасибо! - выдохнул Гип. Повернулся. Джейни поддерживала другая
негритянка, такая же голая и мускулистая. Джейни обвисла у нее на руках. -
Джейни! - закричал Гип. - Бонни, Бинни, она...
Девушка, державшая Джейни, что-то забормотала. Джейни посмотрела на Гипа
с крайним удивлением. Потом ее взгляд перешел на неподвижную фигуру Джерри
Томпсона. Неожиданно Джейни улыбнулась.
Продолжая бормотать, девушка, державшая Джейни, протянула руку и схватила
Гипа за рукав. Она указала на пол. Под ногами лежал раздавленный стеклянный
цилиндр. Из него вытекала струйка жидкости.
- Смогла ли я раздавить? - спросила Джейни. - Да у меня не было ни
малейшей возможности, как только на меня села эта бабочка. - Она неожиданно
стала серьезной, выпрямилась и оказалась в его объятиях. - Джерри.., он...
- Не думаю, что я его убил, - сказал Гип и добавил:
- Еще нет.
- Я не могла велеть тебе его убить, - прошептала Джейни.
- Да, - ответил он. - Знаю. Джейни сказала:
- Близнецы впервые дотронулись до него. Очень храбрый поступок. Он мог в
секунду выжечь им мозги.
- Они замечательные. Бонни!
- Хо.
- Достань мне нож. Острый нож с лезвием вот такой длины. И полоску черной
ткани, вот такую примерно. Бонни взглянула на Джейни. Джейни сказала:
- Что...
Гип зажал ей рот рукой. Рот у нее необыкновенно мягкий.
- Тише.
Джейни в панике сказала:
- Бонни, не...
Бонни исчезла. Гип сказал:
- Оставь меня с ним наедине. Ненадолго. Джейни открыла рот, собираясь
заговорить, повернулась и выбежала. Бинни исчезла.
Гип подошел к распростертой фигуре и остановился, глядя на нее. Он не
размышлял. Что нужно, он уже обдумал; оставалось только не потерять мысль.
Через дверь вошла Бонни. Она держала в руках полоску черного бархата и
кинжал с одиннадцатидюймовым лезвием. Глаза у негритянки были огромные, а
рот маленький.
- Спасибо, Бонни. - Гип взял повязку и нож. Нож отличный. Финка, лезвием
можно бриться, а острие заточено так, что становится почти невидимым. -
Исчезни, Бонни.
Она исчезла - шлеп! - как сдавленное яблочное семечко. Гип положил ткань
и нож на стол и втащил Томпсона в кресло. Осмотрелся, нашел шнурок от звонка
и сорвал его. Ему было все равно, если где-то зазвонит колокольчик; он был
уверен, что ему не помешают. Привязал руки и ноги Томпсона к креслу, откинул
голову и закрыл глаза повязкой.
Потом подтащил поближе другое кресло и сел сам. Взвесил в руке кинжал,
ощутил его превосходную уравновешенность. И принялся ждать.
И пока ожидал, взял все свои мысли и разложил, как части головоломки, у
входа в сознание. Все проверил и убедился, что от верха до низа все на
месте, никаких пробелов по сторонам.
Вот что он прочел.
Слушай меня, мальчишка сирота, меня в детстве тоже не любили. Тебя
преследовали, меня тоже.
Слушай меня, мальчишка из пещеры. Ты нашел себе место и научился быть
счастливым. Я тоже.
Слушай меня, мальчишка мисс Кью. Ты на годы потерял себя и не находил,
пока не вернулся назад. Я тоже.
Слушай меня, мальчишка из гештальта. Ты нашел в себе силу, которая
превосходит самое дикое воображение. Ты вое-, пользовался ею, и это тебе
понравилось. Я тоже испытал это.
Слушай меня, Джерри. Ты обнаружил, что, как ни велика твоя сила, никто ее
не хочет. Я тоже узнал это.
Ты хотел, чтобы в тебе нуждались. Ты хотел стать необходимым. Я тоже.
Джейни сказала, что тебе нужна мораль. Ты знаешь, что такое мораль?
Мораль - это подчинение правилам, которые составили люди, чтобы облегчить
тебе жизнь с ними.
Тебе не нужна мораль. Никакая система морали к тебе не применима. Ты не
можешь подчиняться правилам, установленным твоими собратьями, потому что
этих собратьев нет. Ты не обычный человек, поэтому мораль обычных людей для
тебя все равно, что для меня мораль муравейника.
Поэтому ты никому не нужен, ты чудовище.
Но, Джерри, существует другой пригодный для тебя кодекс. Этот кодекс
требует скорее веры, чем повиновения. Он называется этикой.
Этика даст тебе и правила выживания. Но это более великое выживание, чем
просто твое, выживание твоего или моего вида. В сущности, этот кодекс
рассчитан на твои возможности и на твоих потомков. Его порождает изучение
главного потока эволюции, который создал тебя, а со временем создаст и более
величественные существа.
Помоги человечеству, Джерри, потому что сейчас это твоя мать и твой отец.
Родителей у тебя раньше никогда не было. А человечество поможет тебе тем,
что произведет еще таких, как ты, и ты тогда больше не будешь одинок. Помоги
новым существам расти, помоги человечеству вырастить новые организмы,
подобные твоему. Потому что ты бессмертен, Джерри. Теперь ты бессмертен.
И когда подобных тебе станет много, твоя этика превратится в их мораль. А
когда эта мораль перестанет удовлетворять вас, ты или другое этическое
существо создаст что-то новое в этом главном потоке, учитывая твой опыт,
уважая его, уважая тех, кто создал тебя, и тех, кто создал их, и так все
назад и назад, до того первого существа, у которого сердце дрогнуло, когда
существо впервые увидело звезды.
Я был чудовищем, но нашел свою этику. Ты чудовище. Тебе предстоит найти
свою.
Джерри шевельнулся.
Гип Барроус перестал подбрасывать нож и застыл.
Джерри застонал и слабо закашлялся. Гип оттянул его голову назад, взял в
левую ладонь. Прижал лезвие ножа точно к центру гортани Джерри.
Джерри что-то нечленораздельно пробормотал. Гип сказал :
- Сиди спокойно, Джерри. - Он чуть сильнее прижал нож. Тот погрузился
глубже, чем думал Гип. Прекрасный нож. Гип сказал:
- У твоего горла нож. Я Гип Барроус. А теперь посиди спокойно и подумай.
Губы Джерри изогнулись в улыбке, но только из-за натяжения по бокам шеи.
Сквозь эту не-улыбку со свистом вырывалось его дыхание.
- Что ты собираешься сделать?
- А ты что бы сделал?
- Убери эту штуку с моих глаз. Я ничего не вижу.
- Ты видишь все, что нужно.
- Барроус. Выпусти меня. Я ничего тебе не сделаю. Обещаю. Я многое могу
для тебя сделать, Барроус. Могу дать тебе все, что захочешь.
- Морально убивать чудовище, - ответил Гип. - Скажи мне кое-что, Джерри.
Правда ли, что ты способен прочесть все мысли человека, заглянув ему в
глаза?
- Отпусти меня. Отпусти, - шептал Джерри.
С ножом у горла чудовища, в огромном доме, который может принадлежать
ему, с ожидающей девушкой, чью тревогу за себя он ощущал, как дуновение
свежего воздуха, Гип Барроус подготовился к своему этическому поступку.
Когда повязка спала, в круглых необычных глазах появилось удивление, его
хватило, чтобы на мгновение отогнать ненависть. Гип опустил нож. Он собрал
своп мысли, снизу доверху. Отбросил нож. Тот застучал по плиткам пола.
Изумленные глаза проследили за его падением, потом вернулись. Зрачки начали
вращаться...
Гип наклонился ближе.
- Давай, - негромко сказал он.
Много времени спустя Джерри поднял голову и снова встретился взглядом с
Гипом. Гип сказал:
- Привет.
Джерри неуверенно посмотрел на него.
- Убирайся отсюда, - прохрипел он.
Гип сидел неподвижно.
- Я мог бы убить тебя, - сказал Джерри. Он чуть шире раскрыл глаза. - И
все еще могу.
- Но не убил. - Гип встал, подошел к ножу и поднял его. Вернулся к Джерри
и быстро разрезал путы. Потом снова сел.
Джерри сказал:
- Никто никогда... Я никогда... - Он встряхнулся и глубоко вздохнул. -
Мне стыдно, - прошептал он. - Никто никогда не заставлял меня стыдиться. -
Он посмотрел на Гипа, и на лице его снова отразилось удивление. - Я много
знаю. Могу узнать все обо всем. Но я никогда.., как ты все это понял?
- Просто натолкнулся, - ответил Гип. - Этику нельзя отыскать. Это способ
мышления.
- Боже, - сказал Джерри, закрыв лицо руками. - Что я наделал.., что я
только наделал...
- Ты еще можешь сделать, - мягко напомнил ему Гип. - А за то, что сделал,
ты дорого заплатил.
Джерри осмотрел огромное помещение с застекленными стенами. Все здесь
массивное, дорогое, богатое.
- Заплатил?
Гип, опираясь на обрывки собственных воспоминаний, сказал:
- Вокруг тебя люди, но ты одинок. - Он сухо улыбнулся. - А что, Джерри, у
сверхчеловека голод тоже сверхчеловеческий? А одиночество?
Джерри
Закладка в соц.сетях
