Жанр: Научная фантастика
Урод
...знулись из строя. - Смотри, чтоб первым не лег.
Главный загонщик отряда беспомощно оглянулся, ища поддержки, но был вынужден
сделать вид, будто ничего не слышал. "Наверняка он представлял себе все это иначе, -
хмыкнул Крэйн, разминая мышцы рук. - Равнина, замерший ряд воинов, бесстрашно
глядящих на врага, и он сам, возвышающийся впереди всех на хегге - статный, оглядывающий
свое воинство, готовый к битве... А на самом деле получилось не красиво и возвышенно, а
обычно и страшно. Синяя степь, колышущаяся зарослями сухой травы, дующая в лицо
холодным ветром невидимой пока смерти, грязные напряженные лица со злостью и страхом в
глазах, непокорный хегг, бесцельно взрывающий острыми лапами землю.
- Карки! Карки! Ребята, и...
Они появились бесшумно и неожиданно, как черные грозовые облака посреди ясного Эно.
Даже Крэйн, напряженно вглядывающийся в степь, заметил их, лишь когда до строя оставалось
не больше четверти этеля.
Кто-то вскрикнул, сухо треснул в ослабевших пальцах хитин. Карки шли прямо на них, и
полное отсутствие звуков, не считая шелеста ветра в траве, придавало этой безумной картине
ощущение нереальности.
Карков было не меньше пяти, их размытые зыбкие силуэты казались ожившей разумной
частью самого Урта, а ветер, несший их на своих крыльях, - их дыханием. Они были
небольшими, каждый не выше половины человеческого тела, неисчислимое количество
вьющихся вокруг них хлыстов казалось подобием дергающейся паутины из толстых нитей.
Хлысты двигались на первый взгляд хаотично, то врываясь в землю, то беззвучно рассекая
воздух и спутываясь между собой, но Крэйн знал, что даже самый конец такого хлыста на
излете может разломить человека пополам, даже в кассе.
"Они напуганы, - сказал он самому себе, чувствуя в груди зарождающийся холод и
отводя назад руку с непривычно тяжелым кейром. - Они несутся не разбирая дороги и не
обращая внимания на посторонних. Они слабее тебя, помни это".
Рефлексы воина заставили тело пригнуться, отвести тяжесть на отставленную назад ногу,
свободная рука прижалась локтем к ребрам.
Чувствуя неудобную острую рукоять оружия, Крэйн смотрел на приближающихся карков
и чувствовал себя удивительно спокойно и легко, впервые с тех пор, как он покинул Алдион.
А потом прислушиваться к себе стало некогда, потому что черная смерть, в последний раз
отразившись под Уртом, обрушилась на отряд.
Первое, что он услышал, - треск. Вначале ему даже показалось, что это трещит трава под
хлыстами карков, и лишь с некоторым опозданием, когда в лицо дохнуло ветром и чужим
горьким приторным запахом, понял, что трава не может трещать так громко.
- Аы-ы-ы... - захлебнулся кто-то впереди, ломаясь пополам. Приняв на себя удар
упругой волны, строй качнулся в сторону, двое или трое упали, нелепо взмахнув копьями.
Встать они не успели - черная волна захлестнула их водоворотом гибких теней и прокатилась
дальше, оставив за собой судорожно трепещущие комки бесформенной плоти.
Стэл рассчитал почти правильно - карки лишь мазанули по первым в строю и прошли
вперед, подставляя беззащитные бока. Их колышущиеся тела, похожие на продолговатые
наполненные под завязку бурдюки, текли по земле. Опьяненные кровью и страхом люди
бросились на них, сжимая кейры.
Крэйн видел, как от одного удара в траву упало сразу два хлыста, карк покачнулся и
рухнул на бок, бесшумно, как и двигался. Загонщики бросились на него, как мелкие хищные
насекомые, их было слишком много, чтобы передние смогли отскочить - хлысты сухо
щелкнули и кто-то тонко закричал, тщетно пытаясь пробиться обратно. Урт стал густым,
наполнился звуками.
Все смешалось - перед глазами плыл хаотический водоворот, в котором слились залитая
синим светом трава, людские спины и взлетающие над головами длинные свистящие тени. Звук
смешался с цветом, а верх с низом, осталось только горячее дыхание боя и человеческие крики.
Рухнувший карк, шедший вторым, перегородил дорогу остальным - еще один с влажным
хрустом врезался в него сзади и тоже опрокинулся, беспомощно цепляясь за траву
многочисленными бешено работающими хлыстами, последний свернул в сторону. Первый
прорвался сквозь строй - уже не вытянувшийся вооруженный ряд, а гигантскую копошащуюся
человеческую кучу, - потеряв несколько лап, но достаточно быстро, чтобы оказаться перед
Крэйном. Крэйн легко шагнул в сторону, освобождая дорогу черной туше, и четко, как будто
отрабатывая удары на площадке в тор-склете, одним движением снес топорщащийся гибкий
хлыст. Карк вздрогнул, то ли от неожиданности, то ли от боли, воздух перед лицом Крэйна сухо
щелкнул множеством хлыстов.
Крэйн отпрыгнул и нанес еще один удар. Сосед, тот самый, который его прикрывал,
осмелел и ткнул в черный бок копьем, острие почти без сопротивления ушло глубоко в тело и
завязло, инерция вырвала из рук загонщика оружие. Пробежав десяток шагов с копьем в боку,
карк забился на месте, зашелестела посеченная трава, подымающаяся клочьями высоко в
воздух. Сбившись с пути, карк двинулся обратно, не замечая окруживших его людей. Движения
его казались вялыми, и Стэл, наклонившись на хегге, занес кейр, забыв про наставления Тигира.
Его хегг был слишком медлителен, а сам он - слишком опьянен боем, чтобы вовремя
уклониться - не успел он распрямиться в седле, как черная гибкая тень хлестнула вслед за
ним, и молодой загонщик, удивленно вскрикнув, выронил кейр и схватился двумя руками за
спину. Лишившийся доброй половины туловища хегг стал заваливаться на бок, и Стэл после
тщетной попытки его удержать, рухнул куда-то в траву.
- Назад! - рявкнул Крэйн, хватая ближайшего загонщика за твердое острое плечо. - Не
подходи!
Загонщик заворчал, поворачивая тощее бледное лицо, глаза лихорадочно прыгали. Крэйн
отвесил ему пощечину, такую, что незадачливый охотник отлетел в сторону.
- Близко не подходить! Убьет!
Еще один загонщик рискнул подскочить к потерявшему подвижность карку с копьем в
руках. Первый хлыст щелкнул высоко над головой, а второй снес половину копья вместе с
несколькими пальцами. Загонщик взвыл, но успел воткнуть копье и даже отскочить, чудом
уходя от еще нескольких хлыстов, чертящих в небе причудливые беспорядочные кривые.
Один из замыкающих карков сумел подняться и бросился в степь, вслед ему полетели
копья и проклятия. Голоса людей, до этого казавшиеся мокрыми и набухшими от пропитавших
их ненависти и страха, зазвенели, как потревоженные хитиновые острия.
- Руби! Бей! А-а-а-ахх...
- Того...
- Рядом!
- Н-на!..
Голоса заглушали треск травы и хруст входящих в податливые тела копий.
- Невер, назад! Кому гово...
- Руби! Руби его! Уйдет!
Крэйн не чувствовал ярости, он дышал потным хлещущим в лицо воздухом боя, и
движения его, отточенные и стремительные, были смертоносны. Тело повиновалось легко и
послушно, иногда Крэйну даже казалось, что он сам не наносит удары, а лишь смотрит за ними
со стороны. Ему не мешали - остальные загонщики не делали попытки вторгнуться в
звенящий невидимый купол смерти, откуда невозможно было выйти живым.
Потеряв еще три лапы, карк попытался сдвинуться с места, но момент был упущен -
сразу двое загонщиков прыгнули к нему сзади, занося копья. Он еще пытался дернуться, но
движения его утратили стремительность. Только один хлыст попал в цель, но удар был
слишком слаб, он оставил лишь глубокую кровоточащую борозду в теле. Спокойно и без
спешки Крэйн поднял с земли оброненное кем-то копье и, размахнувшись, вогнал его почти на
добрую половину в извивающееся упругое черное тело. Карк выгнулся, так, что уцелевшие
лапы поднялись почти вертикально вверх, перекатился на бок и, издав тихий переливчатый
треск, похожий на свист, замер.
Оставшийся карк сопротивлялся недолго, его одолели без помощи Крэйна.
Загонщики метали копья и секли хлысты, оказавшиеся на границе досягаемости, самые
смелые подходили ближе и рубили под корень, рискуя жизнью. Агонизирующий карк,
бьющийся на земле как огромный виг, щелкал хлыстами, тщетно пытаясь достать своих
мучителей, но они нападали с разных сторон, сразу же отскакивая, у них уже был опыт. Люди
бросались на него раз за разом и упругие мягкие бока покрывались густыми зеленоватыми
потеками.
- Не наглей! - кричал где-то сзади подоспевший Тигир, уже соскочивший с хегга. -
Бей там, где поменьше... Глин, не так близко! Да не разрубите же вы его в лохмотья!..
Крэйн смотрел за бойней со стороны, прижав ладонь к животу. Опасения подтвердились,
рубец разошелся, но крови пока было немного.
- Ранен? - уважительно тихо спросил у него кто-то из загонщиков, косясь на алую
капель, испещрившую штаны и траву вокруг ног.
- Задело, - коротко ответил Крэйн. - Слишком близко подошел.
Расспрашивать его не стали, теперь его не просто боялись, его уважали.
Столпившись небольшой кучкой, загонщики смотрели, как их товарищи, яростно крича,
наносили все новые и новые удары по едва шевелившейся туше. Несмотря на сладкий огонь боя
в крови, лишний раз соваться под смертоносные хлысты не хотелось никому. Кроме того, они
не были воинами и знали, что деньги за каждого карка делятся на весь отряд. Так к чему
рисковать?..
Бойня кончилась внезапно - загонщики перестали наносить удары, и неожиданно
оказалось, что туша карка лежит неподвижно, лишь тонкие сегментные усики едва заметно
дрожат, то ли аккомпанируя угасающей жизни хищника, то ли просто подчиняясь порывам
степного ветра.
Погонщики, не выпуская из рук копий и кейров, отошли на шаг от добычи и
переглянулись. На их лицах, грязных и покрытых засохшими багровыми и коричневыми
потеками, появились несмелые улыбки.
- Дурачье... - Тигир раздраженно пробрался сквозь толпу, коротко пнул поверженного
карка сапогом. Звук удара был глухим и вибрирующим. - Покрошили как тангу для салата. Да
на нем целого места нет!
Загонщики молчали, виновато косясь на оружие в руках. Тигир махнул рукой.
- Ладно, уже поздно. Каюр, что с людьми?
- Трое, - вздохнул худой человек в лохмотьях и с переломанным надвое кейром на
плече. - Да еще Батх без пальцев, а кому-то ухо оторвало.
- Вжить - как оторвало! - подтвердил кто-то гнусаво, прижимая к голове грязную
тряпку. - Не успел подойти, как чуть полморды не оторвало начисто.
- Не смертельно, - усмехнулся Тигир, оглядывая свое воинство, - пальцев у вас еще
много, а уж уши и подавно не нужны. Что ж, выходит трое человек на двух карков. С таким
успехом вы сами подохнете, прежде чем наберете сер на кувшин фасха. Итого выходит у нас за
Урт два десятка сер, да поделить на десяток с половиной уцелевших...
- Тигир, там Стэл лежит, - кто-то, протолкавшись к командиру, осторожно коснулся его
плеча. - В заросли упал. Стонет.
- Стэл?.. Сильно его задело?
- Хегга егойного почти надвое посекло, а сам вродь как живой... Мясо с кости срезало.
- Живой, живой, - радостно подтвердил кто-то. - Десятка три Эно полежит и снова
пойдет.
Трое человек принесли на импровизированных носилках из рваных плащей Стэла.
Молодой загонщик был бледен, как небо заката, лицо его казалось истощенным, а кожа на
скулах словно прилипла к костям, но старался улыбаться и выглядел сносно.
- Ивх... - Он с трудом перевел дыхание. - Прости, Тигир. Подвел, знаю.
На командира он смотрел с ясной улыбкой и какой-то гордостью. Тигир осторожно,
закусив губу, приподнял край ткани, закрывавшей широкую рану на спине, покачал головой.
- Выживет, - сказал он тихо, ни к кому не обращаясь. - Действительно, десятка три
Эно.
Кажется, тень удара упала на лицо Стэла - в последнее мгновение глаза его казались
потемневшими. А потом он захрипел, царапая пальцами грудь, конвульсивно содрогнулся и,
перевернувшись на бок, умер.
- Три десятка Эно... - повторил Тигир глухо, вытирая широкое хитиновое лезвие о
траву. - А то и больше. Бедный Стэл. Когда-нибудь из него бы вышел добрый командир...
Потрясенные загонщики молча смотрели на него, такой поступок не укладывался даже в
их сознании.
- Зачем?.. - скорее выдохнул, чем спросил кто-то. Тигир даже не посмотрел в его
сторону.
- Двадцать сер, - сказал он просто. - А нас здесь десять да шесть. Итого на каждого
выходит по... серу с четвертью. Хорошая цена для первого Урта, когда трое уже не увидят
города?.. Мне кажется, не очень. Вы загонщики, а не приманка для карков. Загонщиков должно
быть и много, и мало: много - чтобы бить добычу, мало - чтобы не протянуть с голода ноги.
Слабые выходят первыми, каждый раз, когда кто-нибудь из вас захочет спасти жизнь
тяжелораненого, подумайте о том, что еще много Уртов вам придется рисковать собственной
шкурой, которую в любой момент могут порезать на ремни, но рисковать не за себя, а за него.
За то, что он будет валяться в теплом шалхе, дуть фасх и получать заработанные вашей кровью
деньги.
Ему ответили одобрительным ворчанием, загонщики стали собирать оружие и
расходиться, образуя небольшие группки. Тигир с минуту молча смотрел на них, потом
подошел к Крэйну. Тот стоял в стороне от других, в отряде не оказалось никого, осмелившегося
нарушить его одиночество. Поэтому они оказались наедине.
- Хороший удар, - Тигир кивнул ему, сел на землю, чтобы перешнуровать сапог. - Яж
говорил - такую силу за десять этелей чую. Не мягчи только - нам за этот Урт еще карков
десять надо набить, если не хотим жрать гнилой олм. И смотри, насчет помощника я говорил
серьезно. Если хочешь...
- Не хочу. - Крэйн сел рядом. - Но спасибо, что предложил.
- Твое дело. Не бойся, дружинникам до тебя не добраться. Наш покровитель выбьет для
нас неприкосновенность у шэла, ты даже не представляешь, сколько сейчас будут стоить
свежие карки... А стражникам на нас плевать - они считают загонщиков сбродом, но никогда
не наглеют.
Их можно понять, потому что загонщики - это действительно сброд, только сброд самый
опасный, из тех людей, которых злость и страх заставили взять в руки оружие. Из таких людей
через некоторое время получаются хорошие бойцы... Если бы не их тяга резать друг другу шеи.
Следи за своей спиной и не позволяй языку сболтнуть большего, чем стоило бы, вот и все. А
стража пусть тебя не беспокоит - еще и не такие шеерезы находили убежище в отрядах.
- Почему ты думаешь, что меня беспокоит стража?
- Ух ты, даже лицо не изменилось. - Тигир улыбнулся, поцокал языком. - Ладно тебе,
я-то не выдам. У меня есть честь, да и держать такого бойца в отряде - дело ладное. Нет,
стражникам я тебя не отдам. А почему беспокоит... Видно.
- Серьезно? - спросил Крэйн.
- Видно каждому, у кого глаз смотрит туда, куда следует, - уклончиво ответил
Тигир. - Обычному чужаку в лохмотьях неоткуда знать приемы, которым учат в тор-склете.
- Почему тор-склет?.. - Крэйн приподнял левое плечо, чтобы ткань скрыла лезвие
кейра. Кейр - не стис, на короткой дистанции он не по руке, но этого должно хватить. Главное
- бить сразу в горло. Загонщики не удивятся, за этот Урт они видели достаточно крови, чтобы
потерять контроль над собой. Возможно, кое-кто из них захочет поквитаться за вожака -
иногда деньги толкают гораздо на большее, чем смелость, - тогда остается одно...
- Я видел твои удары, - пояснил Тигир, зашнуровывая сапог и не подозревая о
прячущемся в локте от него лезвии. - Ты работал кейром, но приемы-то были поставлены под
эскерт. Мне не один Эно, я успел насмотреться на многое. А драться на эскертах учат только в
тор-склете. Поэтому я все-таки думаю, что дружинник. И это единственное, что я думаю,
поскольку думать больше мне нет нужды. Для меня не имеет значения, сколько ты шлялся и
что случилось с твоим хозяином, пока ты нужен мне, ты в безопасности. Если не хочешь
привлекать внимание и становиться помощником - будь обычным загонщиком, воля твоя. А
кто ты и что тебе надо - меня не интересует. Понял?
Крэйн не сдержал усмешки. Тигир этого не заметил - в этот момент он как раз
наклонился, туго затягивая толстые кожаные шнурки. Не заметил он и короткого бесшумного
движения, когда кейр, омывшись голубой волной Урта, скрылся за поясом. Дружинник? Что ж,
это не самая плохая версия.
- Хорошо.
- Надеюсь, по поводу спины тоже понял. Ты, кажется, достаточно умен, чтобы понимать
- чем больше разницы между тобой и ними, тем больше вероятность, что очередной
направленный тебе в спину удар ты отразить не успеешь. Не спорь, Крэйн. Я знаю этих людей,
я имею с ними дело в течение очень многих Эно. Будь как все, держись равным среди равных.
Тут речь не о твоем прошлом, до которого мне нет дела, тут речь о твоей жизни. Запомни:
толпа не любит чужаков.
- Я это уже заметил.
- Значит, плохо заметил. - Тигир устало хлопнул ладонью по штанине, выбивая
пыль. - Уничтожают непохожих, тех, кто выделяется. Не бойся прослыть ладным бойцом, это
как раз путь к уважению и почитанию, бойся стать одиночкой. Одиночки не живут, парень.
Разумеешь?..
- Брось. - Крэйн резко хлопнул его по плечу, выпрямился, сидя во весь рост, и
расправил плечи. Но его взгляд, тот самый, натыкаясь на который бледнели и становились ниже
ростом слуги из тор-склета и жители Алдиона, оказался бесполезен против мягких, с прищуром
зеленоватых глаз старшего загонщика. - Ты играешь роль старого, умудренного жизнью
мудреца, который наставляет подмастырка. Тигир, я не ребенок. Ты знаешь и умеешь много, но,
поверь, этого мало, чтобы смотреть на меня как на несмышленого дуралея, который не нюхал
жизни.
- Как запел... - Тигир коротко хохотнул. - Вот оно, полезло... Говорил же -
дружинник.
- Я серьезен.
- Думаешь, я нет? Нет, дорогой Крэйн, я тоже даже более чем серьезен. Для человека, не
желающего привлекать к себе внимания, ты служишь мишенью для слишком большого
количества взглядов. Посмотри на себя. Ты двигаешься не так как все, даже твоя осанка выдает
тебя с головой. То, как ты смотришь, как говоришь... Это должно пройти со временем, но пока,
парень, это не прошло. Поэтому, если не хочешь навлечь бед на себя и на мой отряд, лучше
следуй моим советам.
Крэйну стоило большого труда сдержаться и не влепить этому хитро щурящемуся наглецу
пощечину.
- Для человека, столь легко раздающего такие советы, ты сам достаточно выделяешь из
толпы.
- Я не выделяюсь, - серьезно сказал Тигир. - Я и есть толпа. Точнее, ее проявление. Я
думаю, как все, и действую, как все. Я ее часть, как маленькая личинка является крохотной
частью лужи ывара. Сохранить себя можно лишь признанием собственного отсутствия. Я
согласен быть никем среди толпы, именно поэтому я остаюсь старшим загонщиком Тигиром,
человеком достаточно уважаемым в Трисе, чтобы не кончить жизнь в каморке аулу. Нельзя
жить в дерьме и считать себя цветком туэ.
- Стэл.
- Он тут ни при чем. - Тигир пожал плечами. - Мне нужен был пример. Чтобы
остальные испугались и поняли, что шутить со мной не стоит. Парень подходил лучше других,
вот и вся его беда. Лучший способ заставить такую свору повиноваться - запугать ее. А
внушить страх этим грязным голодным отбросам, полжизни проведших на задворках города,
можно только одним путем - безразличием. Можешь взять два кейра и порубить десять
человек, но рано или поздно на глухой темной улице твоя спина найдет свой артак. Нет,
единственный путь внушить им уважение - показать, насколько мало стоит для тебя жизнь.
Твоя и чужая. Когда ты научишься убивать безразлично, холодным росчерком лезвия, ты
станешь неприкасаем.
- Интересная мысль. Твоя?
- Не только. Помнишь, как ты сам уделал человека у вала?..
Крэйн не стал говорить, что для того удара ему не требовалось напускать на себя
безразличие. Он всего лишь стер с земли гнилостный смердящий комок плоти, по ошибке
считаемый человеком.
Тигир не дал ему ответить.
- Пошли. Я оставил за старшего Стара, а он парень молодой, еще выкинет чего... Теперь
загонять будем мы. До рассвета Эно нам надо забить еще десяток. Давай поднимайся, времени
у нас немного.
В тот Урт удача следовала за ними. Они накрыли небольшой выводок молодых карков
почти сразу же, и на этот раз добыча была весомей. Молодые хищники, нелепо вихляя гибкими
телами, неслись прямо на копья, удары их хлыстов лишили несколько загонщиков пальцев, но и
только. Погибший был лишь один - он слишком рано наклонился к упавшему карку, считая
того уже умершим. Карк, лишь оцепеневший от боли, взмахнул сразу всеми
щупальцами-хлыстами. После боя загонщикам пришлось потратить порядочно времени, чтобы
собрать все, что осталось от неудачливого охотника.
Крэйн бежал вместе со всеми загонщиками отряда, потрясая над головой оружием, хлопая
руками по бокам и издавая крики. Но слова Тигира, сказанные во время короткой минуты
отдыха, не имели к этому никакого отношения - просто волна всеобщего безумия,
захлестнувшая людей и заставившая их бежать сквозь синюю степь и кричать, выплескивая в
воздух все накопившееся напряжение недолгой битвы, страх, ненависть и надежду, коснулась и
его.
Он бежал, какое-то мгновение полностью слившись с оглушительно визжащим и
рокочущим комом человеческих тел, выплескивая из себя рваные нечеловеческие звуки.
Поддавшись единому порыву, загонщики в тот момент сами казались стаей обезумевших
животных, они бежали и кричали, и размахивали оружием до тех пор, пока не стали падать от
изнеможения прямо на землю и впереди не появилась высокая фигура Тигира, машущая
руками.
- Добыча, - осклабился тот, потрясая над головой двумя отрубленными под корень
хлыстами. - Пятеро наши! Одного упустили, но подранок - далеко не уйдет...
Наваждение закончилось, Крэйн без сил опустился на траву и, чувствуя кожей слизкую
пронизывающую прохладу рассвета Эно, впервые подумал о том, что может уже никогда в
жизни не увидеть Алдиона. Картина, стоявшая у него перед глазами, была настолько
отталкивающа, невероятна и несовместима со всеми воспоминаниями прошлой жизни, что
высокие стены Алдиона и башни тор-склета впервые подернулись полупрозрачной дымкой.
Они были далеко и, глядя на потных, уставших, вымотанных до предела людей в грязных
лохмотьях, лежащих кто где, побросав оружие, Крэйн с неожиданно накатившей щемящей
тоской, похожей на холодные предрассветные лучи, вдруг понял, что мир, порождением
которого был он сам, может навсегда исчезнуть. И останутся только эти грязные уродливые
морды, затхлый запах от мочи и крови на лохмотьях. Мысль эта, пронзившая его по
позвоночнику длинной зазубренной иглой, была настолько проста и в то же время невероятна,
что подавленное тело оцепенело, и Крэйн не отреагировал даже тогда, когда кто-то из
загонщиков похлопал его по плечу, проходя мимо.
Деньги они получили сполна, восемь сер на всех, да по одному каждому - новых, с не
стершимся еще гербом Триса. На всех не делилось и остаток Тигир ссыпал в свой тулес,
спорить с ним никто не стал. Деньги, причитавшиеся погибшим, без спора разделили промеж
остальными.
Вымотанные загонщики с побледневшими лицами разбрелись, как только Тигир с ними
расплатился, большая их, не теряя времени, направилась в трактир.
- Стой, - бросил Тигир Крэйну, когда тот собирался ходить, и придержал его за
плечо. - Это тебе.
В подставленную ладонь скатилось пять кубышков. Тигир подмигнул.
- Это что?
- Привесок. Наниматель был доволен сегодняшней охотой и накинул еще десятку
поверх. Восемь карков за Урт - это неплохой итог, а наш хозяин, вероятно, решил немного
подкормить свору... Хотя бы до конца сезона.
Крэйн зажал деньги в кулаке. Острые грани сер резали кожу, но их прикосновение было
приятно. А ведь немногим ранее эти жалкие крохи способны были разве что вызвать
презрительную улыбку на его лице.
- А ты решил подкормить меня?
Узкое хитрое лицо Тигира разошлось в широкой белозубой улыбке, обрамленной узкой
полоской розовых губ.
- Хороших людей стоит подкармливать, парень. Смотри, останешься со мной до конца
сезона - получишь в сотню раз больше.
- Думаешь, я буду участвовать и дальше?
- Вижу. Ты не из тех, кто ищет полдесятка сер на кувшин фасха. Оставайся загонщиком
и вряд ли пожалеешь. На рассвете Урта - опять возле вала. Приходи.
- Я подумаю.
- Ну так думай.
Тигир повернулся и неторопливо зашагал куда-то к центру. Крэйн остался один.
Лекарь встретил его без удивления, лишь приподнял тонкую острую бровь.
- Нагулял ума, бродяга?
Вместо ответа Крэйн высыпал деньги на стол. Не теряя времени, лекарь достал несколько
невысоких толстогорлых бутылочек из дешевого темного стекла и, вынув деревянные затычки,
принялся осторожно смешивать их содержимое в неглубокой мисочке, наполняя воздух
глубоким тревожным запахом, в котором было что-то от запаха травы. Крэйн следил за его
действиями молча, машинально теребя нарывы на лице.
Смесь оказалась отвратительной. Щеку залило жидким огнем, кожа, казалось, стала
съеживаться.
- Печет? - без всякой жалости спросил лекарь, глядя на него сверху и набирая
специальной лопаточкой новую порцию мази. - Это нормально. Если бы излечение болезни
было бы всегда приятно, у меня в пациентах был бы весь город. Терпи.
Крэйн терпел, хотя от боли темнело перед глазами. Окончив процедуру, лекарь закрыл
свои бутылочки и вытер чистой тряпицей инструмент.
- Приходи через два Эно, - сказал он. - Оплата та же. Думаю, понадобится не меньше
десяти раз.
Крэйн смолчал, стиснув зубы. Десять раз! Но Ушедшие, если у него снова будет
человеческое лицо...
- Я приду.
Забравшись в пустой колодец, Крэйн уснул. Во сне к нему снова явился ворожей. Он
скалился, обнажая кривые мелкие зубы, и взгляд его казался мертвым, лишенным жизни, как
потрескавшаяся глина в русле пересохшего ручья. Волосы, бесцветные и казавшиеся сухими
волокнами дерева, спадали на его лицо двумя широкими волнами. Крэйн не помнил, что
происходило во сне, но проснулся он покрытый холодным липким потом, а сердце сдавленно и
натужно стучало. Ворожей преследовал его даже после смерти.
- Ты меня не достанешь, - сказал Крэйн ему сквозь зубы. - Я вылечусь. А ты - всего
лишь жалкий вздор.
После уверений лекаря, который считал настигшую его напасть хоть и тяжелой, но
все-таки болезнью, не имеющей ничего общего ни с ворожбой, ни с проклятиями, в это
верилось сильнее. События далекого Урта в хлипком склете старика утратили четк
...Закладка в соц.сетях
