Люди, как боги 1-3.

страница №32

...бственной смертью, не
услышит моего предсмертного вопля. "Слышишь, ты! - с бешенством подумал я,
- ты не проронишь ни звука! Ни звука ты не проронишь!"
- Нет! - выкрикнул задыхающийся Орлан. - Нет!
Я раскрыл глаза. На черном небе сияла одна Оранжевая. Звездолеты
вынесло из нашего пространства, ухнули в иной мир и выпущенные ими
разрушительные волны. Я не знал, что нас ждет дальше, но растерянность
Орлана была очевидна. Мне захотелось поиздеваться над ним.
- Обошлось без раскрытия человеческих секретов, зловред! Не кажется
ли тебе, что на нашей стороне сражаются силы, помогущественней ваших
кораблей?
Моя насмешка привела его в себя. Он надменно втянул голову в плечи.
- На вашей стороне, человек? - Он ткнул рукой в Оранжевую. - Если бы
ты знал, куда нас несет, ты предпочел бы гибель под гравитационным
обстрелом. В Империи Великого разрушителя нет места грозней, чем Третья
планета.
- Третья планета? - вскричал я. У меня заметалось сердце. - Третья
планета, Орлан?
Он отвернулся.
Невидимые гибкие руки схватили меня за плечи, повернули, подтолкнули
к выходу.
Взбешенный, я попытался вырваться. Но сейчас у меня не было
индивидуального поля, которым я некогда сразил напавшего невидимку.
В коридоре я погрозил кулаком Орлану, схоронившемуся в командирском
зале.
- Третья планета! - повторил я, ликуя и тревожась. - Третья планета.

4

На полусферах экрана золотело небо.
Я сказал "небо" и почувствовал, до чего это слово мало
соответствовало тому, что разворачивалось перед нами. Небо - нечто над
головой, пространство со звездами, планетами, спутниками.
Здесь небо было над головой и под ногами, оно казалось пологом,
светло-золотым, пустым - одна исполинская Оранжевая и кружащаяся вокруг
Оранжевой одинокая планета.
- Время поднимать восстание, - заявил Камагин, когда стало ясно, что
"Волопас" идет к планете.
- Никаких восстаний! - возразил Осима. - Без древней романтики,
Эдуард.
Камагин носился с мыслью о захвате корабля с момента, как исчезли
вражеские крейсера. Он доказывал - мысленно, конечно, - что конвой
перебить легко, а на планете мы, вне сомнения, найдем защитников и друзей.
Все в этом отчаянно смелом плане мне не нравилось. Я не был уверен,
что мы, практически безоружные, одолеем охрану, последнее столкновение с
невидимкой показывало, что врагов больше, чем представляется глазу. И я не
знал, что делать с бездействующим кораблем: он был теперь не больше, чем
крохотным небесным телом, плетущимся в пространстве по воле неведомых сил.
И мы понятия не имели, что нас ждет на Третьей планете: предупреждение
Орлана прозвучало для нас очень грозно.
- Но разве вы не услышали во сне, что на Третьей планете какие-то
неполадки? - спорил Камагин. - И разве до сих пор эти неполадки не шли нам
на пользу? Разве механизмы планеты не погасили гравитационный залп по
"Волопасу"?
- Я узнал во сне также и то, что новый Надсмотрщик быстро навел на
планете желанный порядок, - возразил я. - Пока я командую, Эдуард,
восстаний ради восстаний не будет. Выражаясь термином вашего времени, мы
играем слишком крупную игру, чтоб азартно рисковать.
Перед посадкой звездолета на планету состоялся новый разговор с
Орланом. Он появился в парке, где я прогуливался с Астром.
- Адмирал Эли, - обратился ко мне Орлан, - корабль причаливает на
неудачном месте. Тяготение на планете зависит от широты, мы высаживаемся в
зоне большой гравитации. Нужно поскорее переместиться к Станции Мировой
Метрики, там легче. На планете нет средств передвижения, ее запрещают
посещать. Со Станцией нам не удалось связаться. Ты должен позаботиться,
чтоб пленники двигались с максимальной быстротой.
- Как атмосфера и температура на планете? Нужно ли облачаться в
скафандры? Как с водой и пищей?
- Скафандры оставите на корабле. Атмосфера и температура -
приемлемые. Воду и пищу погрузите на свои авиетки. Есть еще вопросы?
- Да. Что это за планета? Почему мы высаживаемся на ней? Что нас
ждет?
- На эти вопросы я не отвечу, - сказал он холодно. Лицо его светилось
неприятным синеватым блеском. - Все?
- Последний вопрос. Ты так сейчас говорил, Орлан, словно искренне
заботишься о нашем благополучии. Вместе с тем ты - враг, жаждущий нашего
уничтожения. Как совместить это противоречие?

- Противоречия нет. Мне не дали приказа жаждать вашего уничтожения. Я
обязан доставить вас на Марганцевую планету. Если что-нибудь помешает
этому, я должен вас всех уничтожить, но на волю не выпускать.
Так, по крайней мере - ясно. Я с тяжелым чувством смотрел, как Орлан
уносился широкими скачками. Вокруг нас плелась невидимая паутина, мы, как
мухи, бились в ее тенетах.
Астр сказал сердито:
- Ты разговариваешь с этой образиной, как с человеком. Я бы плюнул на
него, а не улыбался ему, как ты.
Я обнял малыша. Он рос вдали от своего естественного окружения и
многие понятия, усваиваемые другими с детства, должен был завоевывать, а
не принимать разжеванными.
- Знаешь, в чем главная сила людей? В технической мощи? В уровне
материального благополучия? Нет, сынок, этим не покорить других.
Завоевательная сила людей в том, что они даже к нечеловекам относятся
по-человечески.
В нем шла борьба. Он хотел мне верить, но его маленький личный опыт
вступал в противоречие с огромным опытом человечества, втиснутым в краткую
формулу: "По-человечески".
- Ты сказал, отец, - покорить других, завоевательная сила... Разве
люди - завоеватели и покорители? Такие слова я слышал лишь о зловредах и
помню, как ты возмущался ими в споре с Великим разрушителем.
Я засмеялся.
- Люди и покорители, и завоеватели, но в ином смысле, чем наши
противники. Мы покоряем души, завоевываем сердца - такова историческая
миссия человечества во Вселенной.

5

Это была металлическая планета, голая металлическая пустыня, нигде не
камуфлированная псевдорастениями и псевдореками, как на Никелевой. И в ее
атмосфере не плавали псевдотучи, на ее блестящую поверхность - где сплав
золота со свинцом, где просто чистое золото и просто чистый свинец -
никогда не проливалась не то что вода, но даже и жидкие растворы солей.
А над нестерпимо сверкающей золотом и свинцом равниной раскидывалось
нестерпимо сияющее золотое небо, и в небе пылала красно-золотая звезда,
раз в пять меньше - по видимому диаметру - нашего Солнца, столь же яркая,
совсем не по-солнечному жестокая.
Я упал, спускаясь по трапу. Сила, много превышающая мое
сопротивление, потащила меня, как крюком.
На меня свалился Петри, на Петри - Осима. Я пытался приподняться на
руках и не сумел. Петри помог мне встать. К нам, помогая себе тростью,
подобрался Ромеро. Он всегда был бледнее любого из нас, но сейчас
природная бледность превратилась в синеву.
- Тройная перегрузка, если не в четыре раза, - прохрипел он, силясь
улыбнуться, даже это было здесь трудно. - Боюсь, друг мой, предстоят
непосильные испытания.
Легче других было Камагину. В его времена космонавтов тренировали при
больших перегрузках, они не были избалованы гравитаторами, везде
создававшими привычные человеку условия. Камагин тоже побледнел, по дышал
свободней; думаю, у него не так шумело в ушах и не с таким усилием билось
сердце. Но и он сказал сумрачно:
- Мир, Эли, - повеситься!..
Ангелов и крылатое хозяйство Лусина выгрузили раньше людей - и всем
было тяжело. Драконы превратились в ящеров и довольно проворно ползали,
помогая себе крыльями, как веслами на воде.
Даже могучий Громовержец примирился с судьбой пресмыкающегося, а не
летающего. Пегасы отчаянно боролись с силой притяжения, некоторые
взлетали, но тут же падали.
Ангелам, более легким, удавалось подняться выше, но полет требовал
таких усилий, что они вскоре свалились, совершенно измученные.
Труб с громом пронесся над нами, но после минут пять вытирал пот с
лица и говорил, словно ворочал гири языком. Меня терзали шумы - визг
пегасов, раздраженные крики ангелов, шум крови в ушах, тяжкий стук сердца.
Я увидел вдали Орлана и попросил Петри помочь добраться до него.
Выгрузка продолжалась, и я со страхам думал о Мэри и Астре. Орлан вытянул
голову не так высоко, как раньше, и опустил ниже обычного. Ему тоже было
не легко.
- Нельзя ли оставить самых слабых? - попросил я. - На корабле
действуют гравитаторы...
- Все выгружаются! - отрезал он.
Я попробовал спорить, но он отошел. И порхание его лишилось обычной
живости и бесстрастное синеватое лицо стало еще синее. Я возвратился к
товарищам.
В это время на трапе показался Астр с рюкзаком на спине, за ним шла
Мэри. Петри криком предупредил малыша, чтоб он не бежал, но Астр слишком
поздно услышал крик.

Он камнем полетел на грунт, и если бы Петри не ухватил его в
последнюю минуту, Астр расшибся бы насмерть. Мы с Мэри подоспели к нему
одновременно, Астр задыхался, из носа шла кровь, лицо было белее, чем у
Ромеро.
Я поспешно снял с Астра рюкзак. В нем, как я узнал потом, были
склянки с жизнетворными бактериями, питающимися золотом и свинцом.
- Мужайся, сынок! - сказал я. - Бери пример с Эдуарда. Здесь страшная
тяжесть, а храбрый воин, наш космонавт, прогуливается, как в корабельном
парке.
- Я постараюсь, отец. - Голос Астра не слушался, из глаз не исчезал
испуг, но жаловаться он не стал. - Что сумеет Эдуард, то и я.
Петри, поддерживая Астра за плечи, увел его от трапа. Астр почти
догнал в росте маленького космонавта, почти не уступал ему в мужестве, но
силы их были не равны, сам он этого не понимал, но я знал.
- Какой ужас, Эли! - прошептала Мэри.
У нее побелели глаза, не одни белки, но и радужная оболочка. Я и не
подозревал раньше, что черные глаза могут белеть.
- Успокойся! - сказал я. - Труднее всего первые минуты, а их Астр
вынес. Понемногу привыкнем к тяжести. Но если бы не Петри, ваше стремление
сеять всюду жизнь могло бы стоить жизни нашему Астру.
- Я боюсь за тебя. После такой голодовки!..
- У меня было время забыть о голодовке.
Когда сошел последний человек, корабельные автоматы стали выгружать
авиетки и припасы и какие-то длинные ящики с имуществом разрушителей.
Петри погрузил в авиетку и рюкзак.
Ни одна из авиеток не сумела взлететь. Форсируя мощности
гравитаторов, они лишь ползли неповоротливей драконов и брали меньше
половины обычного груза.
Ящики разрушителей передвигались сами - низко летели над грунтом на
гравитационной подушке, как на катках.
- Наденьте защитные очки, друзья! - посоветовал Петри.
В защитных очках не так слепило от скал планеты и свирепой звезды,
накалявшей ее. И нестерпимый золотой блеск неба смягчался, хотя и не
становился приятным.
Больше всего меня угнетало небо - яростно золотое, однотонное,
непроницаемо сияющее.
Ко мне подошел Осима:
- Какие будут приказы, адмирал?
- Приказы отдает Орлан, разве вы не знаете, Осима? - сказал я с
горечью. - Какой я адмирал! Не хочу больше слушать этого обращения! Не
хочу!
Мэри сжала мой локоть:
- Возьми себя в руки, Эли!
Ответ Ромеро на мой выкрик прозвучал суровей:
- Не ожидал такого малодушия, дорогой друг. Мы свободно выбрали вас в
руководители - и вы останетесь руководителем, куда нас ни бросит судьба.
Итак, какие будут приказы, адмирал? Какие призывы?
У меня путались мысли, тяжело шумело в ушах. Проклятая планета была
слишком массивна. И хоть я уже не падал, ноги и руки были тяжелы для меня,
голова камнем давила на плечи. Я всегда радовался своему телу, оно было -
я, здесь оно превратилось в нечто внешнее, стало мне непомерно.
От меня ожидали приказа быть бодрыми, я не мог отдать такого приказа:
во мне самом не было бодрости.
Я обвел глазами товарищей. Камагин один не смотрел в мою сторону,
остальные подбадривали меня взглядами. Камагин, несомненно, и сейчас был
убежден, что все пошло бы по-иному, если бы мы подняли бунт и перебили
охрану.
Труб с шумом залетел опять и опустился возле меня.
- Трудновато, - оказал он. - Ничего, не погибнем.
Неподалеку Лусин помогал идти пошатывающемуся Андре. Астр пошел к
ним, с трудом отрывая ноги от грунта, он тоже пошатывался, но уже не
падал.
- Хорошо, я обяжу вас приказом и обращусь к вам с призывом - и все в
одном предложении, - сказал я. - Предложение такое: пусть каждый выполнит
и вынесет то, что выполню и вынесу я сам.
К нам неуклюже подпорхнул Орлан с телохранителями:
- Кто пойдет первым в колонне?
- Я пойду первым, - сказал я.
Мы двинулись в непонятную дорогу - цепочка головоглазов, окружившая
кольцом колонну. Орлан с телохранителями внутри цепочки, за ними я, за
мной Мэри с Ромеро, Осима, Петри и Камагин, а дальше другие пленники.
Крылатые ящеры и авиетки с грузами завершали шествие. Орлан временами
оборачивался, нетерпеливый крик: "Скорей! Скорей!" подхлестывал нас, как
плетью.
С тех пор прошло много лет, давно нет Орлана, скоро и меня не будет,
но крик этот "Скорей!" доносится ко мне не стертым голосом воспоминания,
он возникает живой, властный, грубый, и я опять, как в те дни бесконечного
пути к Станции, испытываю ярость и отчаяние.

Тысячи новых событий и чувств нарождаются ежесекундно - старые вечно
живут.
- Скорей! - кричал Орлан, увеличивая размах прыжков.
Я старался не глядеть на угнетающий блеск пустыни со свинцовыми
скалами, вспучившимися на золотой подстилке. Вначале я поднимал вверх
лицо, чтоб ориентироваться по Оранжевой, медленно катившейся по золотому
небу, но небо было еще томительней, чем планета. Я шел, ощущая, что и
стоять здесь тяжко, а двигаться десятикратно тяжелее, стокилограммовые
тумбы ног почти не сгибались.
Петри открыл, что надо не ходить, а скользить, и вскоре все мы
двигались, словно на лыжах. Но и скользя по гладкому металлу, мы не могли
угнаться за неутомимо ползущими головоглазами - на них одних не
действовала плохо тяжесть - и за неуклюже скачущим Орланом.
- Скорей! - кричал он все яростней, и каждый выкрик сопровождался
гравитационными оплеухами охраны.
Нас подгоняли бесцеремонно, свирепо. А когда мы огрызались, понукания
усиливались.
За моей спиной постепенно погасали звуки - стоны и ругательства
людей, шелест крыльев ангелов, охи драконов и злой визг пегасов. Огромное,
ожесточенное, ненавидящее молчание простиралось позади - мы презирали
врагов молчанием, молчанием восставали против них.
И как это ни странно, с течением времени идти становилось не труднее,
а легче, мы втягивались в движение...
Зато когда Орлан скомандовал первый привал, все повалились, где шли.
Всех моих сил хватило лишь на то, чтоб приплестись к месту, где села
Мэри. Она хрипло дышала, глаза ее запали. Она прошептала:
- Ничего, Эли, я держусь. Но Астру плохо.
Астр приблизился вместе с Трубом. Могучий ангел в дороге пытался
нести Астра, но тот не разрешил Трубу даже поддерживать себя.
- Я вынесу все, что вынесешь ты, - прошептал Астр на мои упреки и
бессильно опустился рядом с Мэри.
Он был так измучен, что говорил, не открывая глаз. Губы его
почернели, щеки ввалились. Астр переоценивал свои силы. Я строго сказал:
- Ты не только мой сын, но и член экипажа "Волопаса". Ты обязан
подчиняться моим приказам.
- Я подчиняюсь, - прошептал он и с трудом приподнял веки.
У него были мутные глаза.
- На следующем переходе примешь помощь Труба.
Все остальное время отдыха мы пролежали без движения и без
разговоров, даже мыслями не обменивались.
В середине второго перехода закатилась Оранжевая.
Впоследствии мы наблюдали ее уход часто, и он перестал волновать, но
в тот раз мрачная пышность заката нас потрясла.
Когда светило коснулось горизонта, в однотонно золотом небе вдруг
забушевали краски. По небу, как цвета побежалости по раскаленному металлу,
пронеслись все мыслимые тона. Небо из золотого стало слепяще оранжевым -
звезда сама пропала на созданном ею фоне, - затем красным, темно-красным,
зеленым и голубым, а под конец все поглотила сумрачная фиолетовость.
И на единой звезды не загорелось на менявшем краски, постепенно
гаснувшем небе! Оно становилось черным, только черным, ни малейшая искорка
не нарушила зловещей черноты.
И это было так удивительно и страшно, что, несмотря на истерзанность,
мы возбужденно обменивались мыслями и словами.
- Ни одного луча наружу, ни одного луча к нам, полностью выпали из
Вселенной! - воскликнул не то голосом, не то мыслью Ромеро. - Даже в
древних преисподних было больше проходов в мир.
- Очевидно, об этом и говорил Альберт, что звезда Оранжевая выпадает
из пространства, - донеслась удивленная мысль Камагина.
Ему не верилось, что мы замкнуты в пространственной улитке, пока он
своими глазами не убедился в отсутствии звезд.
Петри больше интересовали деловые вопросы.
- Интересно, что происходит во внешнем мире, когда мирок Оранжевой
превращается вот в атакую "вещь в себе"? А ведь что-то происходит. Как
по-вашему, адмирал?
- Не знаю, - ответил я без охоты. Все мои душевные силы
сконцентрировались на том, чтоб не сбиться с шага, я один не вмешался в
обмен мнениями. - Будем живы - узнаем.
В темноте разгорались перископы головоглазов. Вскоре они одни
освещали планету - цепочка сумрачных огней, то медленно усиливающихся, то
тускнеющих, то повелительно вспыхивающих. Временами изменения яркости
наступали сразу у многих - будто ветер раздувал и гасил факелы.
- Скорей! Скорей! - понукал голос Орлана.
Он назначил второй привал. Авиетки с припасами переползали от ряда к
ряду, и мы подкрепились.
После еды снова раздалась команда:
- Собираться! Скорей!

Мы опять шли, обессиленные, по черной холодной планете, под черным
холодным небом, освещенные, как раздуваемыми ветром факелами, неровным
светом перископов, и нас подгонял яростный, как удар бича, окрик:
"Скорей!"

6

Ночь длилась бесконечно, и какую-то часть ночи мы спали, а остальное
время двигались, озаряемые призрачным сиянием перископов.
Утро застало нас на привале. Небо из черного стало фиолетовым, потом
голубым и зеленым, краски на восходе менялись так же пышно, как на закате,
а когда выкатилось небольшое, с апельсин, злое светило, все вверху снова
стало однотонно золотым, все вокруг - до боли металлическим.
Астр лежал между мной и Мэри. Я потряс его за плечо, он с усилием
открыл глаза, попытался встать, но не сумел и опять закрыл глаза. Он
посинел весь, уже не одним лицом, а грудью, руками, шеей... Он прошептал,
и я скорее угадал, чем услышал:
- Мама, ты заразила планету жизнью?
Она поспешно сказала:
- Да, миленький. Пока ты спал, я привила жизнь планете. Не тревожься.
Авиетка с припасами подошла к нам, я попытался покормить Астра, но он
отказался от еды, он не хотел есть, а если бы и захотел, то не смог бы
жевать.
- Мы скоро потеряем сына, - сказал я Мэри.
Я слышал свой голос словно со стороны - деревянный, безучастно
спокойный.
Мэри поглядела на меня, но ничего не сказала. Все эти ночные часы она
мужественно шла за мной, я не слышал от нее ни слова жалобы, ни стона,
теперь же, при свете встающей жестокой звезды, видел, во что обошлась ей
ночь. Если Астр весь посинел, то она вся была черная.
Я отозвал Ромеро. Мы несчастные существа, современные люди, сказал я.
Мы победили болезни, нас опекают могущественные машины. Но лишенные
механических помощников, мы беспомощны. В древности люди росли более
цепкими к жизни. Вы один среди нас знаете древность. Вспомните
какой-нибудь старинный рецепт спасения! Их было так много,
восстанавливающих жизнь рецептов - массажи, переливание крови,
гипнотические внушения, какие-то штуки, называвшиеся лекарствами.
Он с печалью покачал головой:
- Лекарств от перегрузок тяжести и древние не знали. Если хотите
знать мое искреннее мнение, есть лишь один способ спасти Астра - и
осуществление зависит от вас...
- Павел, все, что в моей воле!..
Он сказал очень настойчиво, но то, что он сказал, было, быть может,
единственным, не подвластным моей воле:
- Вы должны увидеть новый вещий сон - и узнать из него, куда нас с
такой поспешностью гонят, зачем, для чего... Поверьте моей интуиции,
дорогой друг, только это...
К Астру подошли Лусин и Труб. Лусин вел под руку согбенного Андре.
Труб взял Астра, мальчик покоился на одном крыле, другим ангел прикрывал
его от палящей звезды.
Астр посмотрел на Труба, но не узнал его, и лишь когда перевел взгляд
за меня, к нему вернулось понимание. Он слабо улыбнулся.
- Не беспокойся! - прошептал он. - Я вынесу...
Я отвернулся, а когда снова посмотрел на Астра, он был без сознания.
- Не беспокойся, Эли! - повторил Труб слова Астра. - У меня хватит
сил нести твоего сына.
- У тебя не хватит сил, - возразил я. - Ты сам пошатываешься и
задеваешь крыльями грунт. Его надо положить на авиетку.
Я попросил у Орлана одну из авиеток для Астра и Мэри. Взять авиетку
Орлан разрешил, но поместить ее среди людей отказался: машины должны
следовать позади колонны пленников. Труб и Осима уговаривали меня не
отдавать Астра в полную власть зловредов. Труб схватил Астра и показал,
что нести мальчика ему не трудно.
- Сегодня меньше давит к грунту, Эли!
- Гравитация ослабевает, - подтвердил Осима.
Их уговоры подействовали на меня, тем более что и Мэри совсем не
хотелось оставаться одной среди врагов.
Труб с Астром занял место между Мэри и Осимой.
Когда мы двинулись в путь, ко мне подобрался Лусин.
- Правильно, Эли, - сказал он. - По очереди будем. Драконы. Один
пегас. Очень сильный. Не беспокойся. Донесем.
- Куда донесем? Куда? - спросил я. Меня захлестнуло отчаяние. Погляди
вокруг, Лусин. Нигде нет места, даже чтоб вырыть могилу - золото и свинец,
свинец и золото! Нигде, Лусин, нигде!

7

В тот переход я двигался, не видя ни планеты, ни неба, ни бешено
пылающего светила, ни людей, ни зловредов. Я был в своем собственном
мирке, так глухо отгороженном от внешнего, как Оранжевая отгородила себя
от всей Вселенной.
И во мне кипела такая буря, что я шатался и сникал уже не от тяжести,
а под давлением раздирающих душу мук. Всеми мыслями, всеми ощущениями,
страданием тела, пытками души я призывал того неведомого друга или друзей,
что внушали пророческие сновидения. Я не знал, существуют ли они реально,
не бред ли самая мысль об их существовании, но звал их, молил явиться,
упрашивал просветить меня... Помогите, просил я с молчаливым рыданием,
помогите, сейчас нужна ваша помощь!
- Как Астр? - спросил я у Мэри, когда Орлан скомандовал очередной
привал. Труба рядом с ней не было.
Мэра молча подвела меня к дракону, ползшему среди людей, на спине
дракона лежал неподвижный Астр. Я гладил сыну руки, разговаривал с ним, он
не откликался, и я знал уже, что он не откликнется, он медленно уходил
совсем...
- Эли, тебе надо отдохнуть, - тихо сказала Мэри.
Я отошел, и место около Астра заняли Лусин и Андре. Я обернулся:
Лусин что-то, как я перед тем, говорил Астру и гладил его руки, а Андре
стоял, понурившись.
Мэри тихо плакала. Я думал, что мне стало бы, наверно, легче, если бы
я сумел заплакать, но в теле моем не было ни капли воды на слезы, я был
увесь иссушенный - жестокое пламя палило меня.
Ночь застала нас на третьем переходе этого дня. Когда звезда
закатилась, Орлан скомандовал ночлег. Астр был все такой же - недвижим,
бесчувствен. Но хуже ему не стало - и это показалось мне хорошим
предзнаменованием. Он по-прежнему лежал на спине дракона.
"Завтра гравитация станет меньше", - подумал я. Я постоял около Астра
и вдруг почувствовал, что теряю сознание.
Я провалился в сон, как в люк. И еще не отрешенный полностью от яви,
я уже весь был во сне. Я увидел как бы со стороны, что переношусь за
охранную цепь головоглазов, в тот конец лагеря, где размещались враги.
И сам я внезапно трансформировался из человека в разрушителя. Я шел
по ночному лагерю рядом с Орланом - теперь я был одним из его стражей,
одним из тех двух, что всегда сопровождали его, второй куда-то отдалился,
- и Орлан тихо шепнул мне:
- Запоминай каждое мнение - это важно, Крад...
- Да, - сказал я с угрозой, я ясно слышал в своем голосе угрозу,
Орлан ведь не знал, что я вовсе не Крад, а Эли. - Я все запомню!..
И скоро вместе со мной, человеком, обернувшимся разрушителем,
началось совещание военачальников и охраны.
Глухая ночь простиралась над планетой, издалека доносились смутные
шумы, пленные стонали, всхлипывали и разговаривали во сне, пегасы и
драконы тяжело ворочались, а мы сидели в золотой ложбинке, прикрытые
скалами из свинца, освещенные сумрачным сиянием головоглазов.
Я плохо видел тех, кто подавал голос из тьмы, но одного хорошо
различил - огромного невидимку неподалеку, он был на добрую голову выше
любого из разрушителей. Около него разместились еще два невидимки,
поменьше.
- Положение осложняется, - открыл совещание Орлан. - Нужно принимать
важные решения.
- Повтори, что ты знаешь, Орлан, - попросил огромный невидимка. -
Действенные решения без точной информации не удадутся.
- Уничтожить всех пленных - вот единственное решение, - резко сказал
второй охранник Орлана. Сейчас он держал себя скорее начальником, чем
безмолвным телохранителем, каким я его знал. Я вдруг осознал, что ни разу
как следует не видел его лица. Было темно, и я не разглядел его и сейчас.
Орлан покосился...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 25
• 26
• 27
• 28
• 29
• 30
• 31
• 32
• 33
• 34
• 35
• 36
• 37
• 38
• 39
• ...
• 59
• 60
• 61

Закладка в соц.сетях