Жанр: Научная фантастика
Экспедиция в иномир
... способы передачи ее, - даже Хирота в своих
теоретических исследованиях дзета-пространства не угадывал их. "Вы открыли
нам глаза на то, как совершается вывод энергии вакуума в физические миры! -
с энтузиазмом говорил на совещании у Марека глава местных астрофизиков. -
Ваш загадочный купол - это вулкан, извергающий в дзета-пространство
безмерную энергию вакуума - и без таких периодических выбросов
двенадцатимерный мир попросту не мог бы существовать".
В общем, гипотеза Артура Хироты получила полное подтверждение. И
сколько я понимаю, основная загадка теперь не в физической природе купола,
а в том, как возник, кем был создан этот такой непритязательный на вид и
такой мощный насос для выкачки скрытых энергетических богатств. Пока
никаких определенных точек зрения на эту новую проблему не существует. Меня
это не тревожит. Мы свое дело сделали. Пусть следующие экспедиции в
дзета-миры продолжат начатую нами работу.
В тот момент, должен признаться, и Николай не подозревал, какие важные
новые факты фиксируются на пленках его дешифратора. По окончании
обследований он казался скорей озадаченным, чем обрадованным.
- Новый чудовищный парадокс! - объявил он. - Что из купола исторгается
гигантский поток энергии, мы видели сами. Купол вулканировал
гамма-квантами, тепловым излучением, весь был охвачен огнем, от него
неслись такие гравитационные волны, что мы то впадали в невесомость, то
отталкивались от грунта, вместо того чтобы падать на него, то становились
десятикратно утяжеленными - и спасала нас лишь ротонная защита. Столь дикий
выброс энергии должен был основательно порасшатать эти диковинные стены
даже в дзета-мире, а в нашем просто обратил бы их в пепел. А на них не
осталось никаких следов даже на молекулярном уровне. Страна света, то есть
страна лукарей, похоже, не является источником энергоизвержений. Внутри
купола не было никаких энергетических бурь, бури бушевали вокруг него, а не
в нем. Как это понять?
Артур хладнокровно сказал:
- Это надо понимать так, что ты совершил новое открытие, Николай.
Очевидно, энергия вакуума извергается из купола в еще неизвестной нам
форме, а уже снаружи, в самом дзета-пространстве, трансформируется в
привычные нам формы света, огня, гравитационных ударов, а может, еще
какие-либо сугубо местные, двенадцатимерные. Именно это доказывают твои
измерения.
Николай, вместо того чтобы самодовольно согласиться, сердито
отмахнулся:
- Если я совершил открытие, то оно заключается в том, что я открыл
собственное непонимание. То же, о чем ты разглагольствуешь, не физика, а
фантастика.
Только возвратившись на Латону, мы узнали, что если в словах Артура и
присутствовала фантастика, то пророческая. Кнут Марек в первой же
сверхсветовой ротонограмме на Землю известил Академию, что наконец-то
обнаружены реальные формы выведения энергии вакуума в физические миры и
главным автором этого великолепного открытия является астроинженер Николай
Дион с тремя помощниками - в помощники угодили, естественно, Артур, Жак и
я. Правда, Марек педантично отметил, что первую мысль о куполе как вулкане
энергии вакуума высказал Артур Хирота. Но эта изумительная идея Хироты, так
сразу захватившая меня, поражала астрофизиков на Латоне куда слабей, чем
измерения Николая. Что до меня, то я не утруждаю свои мозговые извилины
новыми формами энергии. Пусть о них спорят астрофизики. Я косморазведчик и
не собираюсь менять профессию. Мое дело - открывать неизвестные объекты
Вселенной и наносить их на галактические карты. Глубоко изучать законы
существования этих новооткрытых мест предоставляю космофизикам и
космосоциологам. Для иномиров я не делаю исключения - они ведь тоже
реальные объекты нашей реальной Вселенной. И уверен, когда-нибудь на
многомировой карте Вселенной покажут их все и около одного из них,
двенадцатимерного дзета-мира, будет начертана краткая надпись: "Открыт
экспедицией астронавигатора дальнего поиска Казимежа Полинга". На большее я
не претендую, на меньшем не помирюсь.
Но я отвлекся. Николай закончил свои измерения, и мы выбрались из
купола. Никому не захотелось сразу возвращаться к вариалам - сами они
довольно милые создания, но город их все же безрадостно мрачноват.
Николай присел на пригорочек, мы примостились рядом. Я уже упомянул,
что дзета-равнина стала нам нравиться. Я и сейчас, безмятежно отдыхая в
санатории на Латоне, с удовольствием вспоминаю ее смиренно-золотое небо, ее
громоздящиеся по окоему исполинские горы, такие живые, такие непрерывно
меняющиеся при движении к ним. Артуру, знатоку живописи и художнику, пейзаж
напоминал картины старинных арабских и византийских мастеров с их
расходящейся перспективой, а мне все казалось, что я попал в детскую
сказку, и сам стал сказочным героем, и все вокруг волшебно-сказочное -
прекрасное и невероятное. Нет, скажу прямо: в утверждении Правого, что
дзета-мир многокрасочней и многообразней нашего, какая-то правда есть. Сужу
по себе. Вначале я поражался непостоянству пейзажа, потом привыкал к нему,
потом начал все больше любоваться им - и любование постепенно превращалось
в восхищение.
Итак, мы сидели на пригорочке. Николай и Артур, энергичней всех
помогавший ему, просто отдыхали. Жак о чем-то размышлял, это было видно по
его лицу. Он некрасив, наш Жак, - широкие щеки, нос бананом, толстые губы,
слишком мягкий подбородок, но это холодное описание внешних черт почти не
дает представления о том, как он реально выглядит: лицо его удивительно
меняется от каждой новой мысли, он ворочает мысли с усилием, как валуны,
они не вспыхивают в его голове, а тяжело переваливаются в ней, и каждая
порождает особое выражение лица.
- Поделись, Жак, - посоветовал я. - Мне кажется, тебя придавливает
какая-то могучая идея.
- Нет, так, - ответил он, сопровождая маловразумительное "так" обычным
своим шумным вздохом. - Ничего особенного, Казимеж.
- А неособенное? Не скрывай от друзей своих сомнений.
- Правильно, сомнений, - признался он. - Никак не могу понять:
мыслящий ли все-таки народ вариалы? Кто они, если переводить их быт в
человеческие понятия? Беспечальные животные вроде евангельских птиц, что не
сеют, не жнут, а благополучно существуют? Ведь никаких трудовых операций мы
у них не обнаружили. А если это мыслящие существа, то в чем их мысли
выражаются?
Так начался спор, кое в чем, как мы убедились впоследствии,
прояснивший загадочную природу вариалов. Николай, конечно, первый начал
дискуссию - объявил, что Жак ненаблюдателен: разве Правый и Левый не
мыслят? Мыслят, и вполне логично, не хуже людей, а ведь они вариалы, иной,
правда, формы, чем полутелесные порхающие создания, но представители того
же народа. А что до беспечального существования, то в дзета-мирах такой
естественный приток энергии, что здесь не обязательно добывать хлеб свой в
поте лица своего, тем более что и хлеб этот - самая обыкновенная радиация.
Артур не согласился ни с Жаком, ни с Николаем. Он не может объявить
вариалов немыслящими только потому, что они мыслят в статистической, а не
динамической логике. Он снова повторил: они мыслят, только по-иному, чем
мы, вот и все. Он уже доказал, что их логика не аристотелева, математика не
евклидова, но и логика, и математика - основа всякого правильного
мышления - реально имеются, значит, мыслительные процессы идут у каждого
вариала, не только у Правого и Левого руководителей.
Я не вмешивался в спор, пока все трое не перестали перебрасываться
репликами. Хорошо помню, что мне явилась озорная идея чем-нибудь до
несуразности фантастичным ошеломить друзей. Долго придумывать такую идею не
пришлось. Я высказал ее совершенно серьезным тоном:
- Мне кажется, я могу решить загадку, друзья. Отдельные вариалы
кажутся немыслящими существами, потому что у них отсутствует процесс
мышления, - так ты сказал, Жак. Я утверждаю, что у них отсутствует процесс
мышления, потому что все они сами материализованные мысли. Согласитесь, что
высказанная мысль и процесс мышления штуки все-таки разные.
Николай дотронулся до моего лба.
- Нет, температура нормальная, - сказал он с облегчением.
- Некоторые виды безумия происходят без повышения температуры, -
поддержал шутку Артур.
- Сейчас я вам докажу, что в моем безумии больше логики, чем во всех
ваших рассуждениях, вместе взятых, - сказал я. - И при этом буду
основываться на теории двенадцатимерного мира, развитой Артуром еще на
Земле, именно на том, что дзета-мир - царство полей, а не предметов.
И я напомнил друзьям, как Правый жаловался, что ладари похитили у них
идею гордости. Как можно похитить идею, если она предварительно не
материализована? Попробуй кто похитить идеи, возникающие у нас!
Неосуществимо, не правда ли? Но это значит, что не только физические поля,
но и все идеи и мысли в царстве вариалов гораздо материализованной наших, в
полном соответствии с концепцией Артура - ни на шаг не отступаю от нее.
- Сделаем маленький мысленный эксперимент, - предложил я.
- Каждая мысль наша - какой-то энергетический процесс, проносящийся в
мозгу, - разве не так? Процесс возникает и гаснет - мысль появляется и
пропадает. Но раз мы попали в мир, где энергетические процессы не
протекают, а, так сказать, пребывают, то есть, возникнув, сохраняются в
виде каких-то полей, клубков энергии и чего-то в этом роде, то не будем ли
мы блуждать в таком мире в материальном облаке рожденных нами и отторженных
от нас собственных наших мыслей? И облако это будет сгущаться,
накапливаться, распространяться, по мере того как мы будем продолжать
мыслить. Так вот, не является ли та родильня вариалов, какую осматривал
Николай, некоторым аналогом процесса мышления? Можете ли вы отрицать, что в
моей концепции есть твердая логика - и отнюдь не статистической природы?
Артур, пожал плечами:
- Ты недавно доказывал, что в любом безумии есть своя система, и это
помогло нам тогда разобраться в статистическом языке вариалов. Надеюсь, на
большее, чем на безумие, на этот раз сам ты не претендуешь, Полинг? А если
ты соглашаешься на мою теорию, то, стало быть, из любой здравой идеи можно
сделать безумные выводы.
Жак с недоверием спросил:
- Неужели ты и вправду веришь, Казимеж, в свою чудовищную концепцию?
- Нет, - сказал я со смехом. - Не верю, Жак. Но забавная идея, не
правда ли? Хотел вас повеселить, и это, мне кажется, удалось.
Ни сам я, ни друзья в ту минуту и не подозревали, что высказанная мной
для шутки идея вовсе не столь уж фантастична и что в ней нет ничего
забавного - наоборот, главная трагедия вариалов как раз состояла в том, что
в идее этой было куда больше истины, чем безумия. И узнали мы это не
дольше, чем спустя несколько дней по нашему старому земному счету.
Часть вторая
ТОТАЛЬНЫЙ ВАМПИР
Глава первая
НАПАДЕНИЕ ЛАДАРЕЙ
В ночь перед нападением ладарей мы спали крепко, как в родном космосе.
"Сон - вещь инвариантная даже в невещественных мирах", - шутил Николай.
В то утро я пробудился первый и, молча всматриваясь в горлышко колбы -
она стала для нас постоянным местом отдыха, - старался сообразить, почему
мы превратились в химические вещества и какие с нами готовятся реакции.
Некоторое время я боролся с реальностью, как с бредом. И лишь когда в
горлышко сосуда вторглись, с усилием карабкаясь вниз, четверо знакомых И, я
наконец понял, где мы.
- Подъем, сони! - закричал я, расталкивая приятелей. - Прибыли
телохранители.
Четверо дружественно менявших форму И и вправду походили на
телохранителей - каждый кружился вокруг одного, остальным же почти не
уделял внимания. На моего спутника Иа с некоторых пор почти не действовали
статистические вариации движения, он сопровождал меня всюду, почти не
отлетая. Его держало возле меня как бы какое-то поле. Николай говорил, что
как-нибудь сосчитает мощность этого поля любви ко мне вариала Иа, он
убежден, что дзета-любовь можно выразить физическими единицами. Иу,
опекавший Николая, в то утро так ликовал, словно Николай восстал от смерти,
а не проснулся.
- Иу влюбился в меня, как Иа в тебя, - растроганно сказал Николай. - А
что? Раз у них семь полов, так хоть на одну седьмую мы разнополы? Мне тоже
кажется, что я немного в него влюблен. С Иу мне приятней, чем с любым
другим шариком. Конечно, Иу не такой прилипала, как твой Иа, но с меня
хватит.
Николай добавил, что и путаницы в объяснениях с Иу меньше, чем с
другими, - он понимает своего друга всего с третьей или четвертой
трансформации. И вообще, плевать им на закон больших чисел! У них с Иу
логика больше не статистическая.
- Любовь - чувство индивидуальное, то есть динамическое, - загорался
собственным объяснением Николай. - Смешно любить по закону больших чисел,
средневзвешенной страстью среднеарифметических субъектов. И мой Иу -
реальное субтильное существо, которое влюбилось в реального мужчину.
Первенства Казимежа и его Иа я не отрицаю, зато посмотрите, как мало
трогает нашего капитана страсть его спутника. А меня волнует!
Соответственно я - первый реальный мужчина, увлекшийся по уши
полупривидением!
Артур напомнил Николаю, с каким отвращением услышал Правый о том, что
у людей бытует любовь. Любовь и вправду чувство динамическое, его не
перенести в статистические миры.
- По-твоему, и чувства делятся на аристотелевы и неаристотелевы? -
съязвил Николай.
- В какой-то степени да!
Иногда мне казалось, что пытливое стремление Артура проникнуть в
сущность любых явлений есть единственная сильная страсть, на которую он
способен, а то, что называл чувствами Николай, ему совершенно неведомо.
Спор происходил на ходу. По распорядку нашего дзета-существования мы
каждое утро выбирались наружу и с часок проводили на равнине вместе с
неизменными зелеными И. По дороге к ним присоединялись и другие вариалы.
Самосветящаяся свита в зале сияния подкреплялась порцией питательного
излучения. Мы тоже завтракали, украдкой выдавливая еду из тюбиков. Правый с
содроганием говорил о ладарях, питающихся воздухом, мы не хотели отпугивать
вариалов видом пищи, еще более грубой, чем воздух.
Очень ясное и очень пустое небо больше не напоминало о недавнем
стихийном бедствии. И сами вариалы, веселые и быстрые, позабыли, похоже, о
гибели собратьев.
Николай закувыркался, хватая руками ловко ускользавшего Иу, Жак
присоединился к забаве, в нее вмешались еще два вариала. Только мой Иа не
покидал меня. Артур издали следил за грациозными прыжками и реяньем
зеленых, легко меняющих форму созданий.
Я присел на камешек.
Я не принял участия в игре не из-за нелюбви к беготне, а потому, что
время пребывания в стране вариалов подходило к концу и надо было
заблаговременно поразмыслить над докладом Земле об этих забавных и милых
существах.
Рассеянно озирая окрестности, я продолжал размышлять о том, какое у
вариалов общественное устройство. Их пища, концентрированная световая
радиация, автоматически доставляется городом, а им остается бездумно
веселиться, раз уж они выбрались из небытия в подобие разумного
существования. В космических странствиях попадаются мыслящие существа и
подиковинней вариалов. Но в тех обществах, как ни странны их представители,
всегда что-то серьезное. Жизнь - штука нешуточная - такое я вывел
заключение из галактических наблюдений. Здесь же все представлялось словно
придуманным в насмешку. "Общество вариалов сконструировано иронически", - с
недоумением думал я.
Через некоторое время я увидел, как над куполом взмыл силуэт, похожий
на человеческий. Рядом появилась другая фигура, за ней третья, четвертая.
Силуэты разрослись вполнеба, потом стали уменьшаться - незнакомцы быстро
приближались к городу.
Ни один из резвившихся вариалов не заметил пришельцев. Скорее
ощущением, чем разумом, я понял, что присутствую при набеге врагов, а не
при мирном явлении друзей. Я предостерегающе закричал.
Вариалы восприняли событие по-разному: кое-кто кинулся наутек, другие
безмятежно продолжали танцы, большинство же лихорадочно заметалось. Перед
нами тревожно засверкали шары, то безвольно взлетавшие вверх, то отчаянно
приникавшие к почве. Дешифраторы уловили в трансформациях лишь смятенные
вопли, бессмысленную болтовню. Но мало-помалу все больше ошалелых
полупризраков поворачивали к городу и скрывались в его бастионах.
Николай подбежал ко мне.
- Это нападение ладарей. Правый просил...
Я укоризненно посмотрел на него.
- Мало ли что просят Правые и Левые! Одно - помогать при стихийном
бедствии вроде светобури, совсем другое - участвовать в чужих войнах. Я,
между прочим, редко нарушаю врученные мне инструкции и прошу это помнить!
Передовая шеренга пришельцев обрушилась на хаотическую кучку вариалов.
Ладари были крупнее вариалов и даже людей. К отчету приложены
фотографии, можно проверить, точны ли наши впечатления. Меня больше всего
поразил гибкий цилиндр - главная часть тела. Он опирался на четыре рычажка,
ладари при беге быстро-быстро перебирали ими. А на цилиндре возвышались два
конуса - один острием вниз, другой острием вверх. Конусы так лихорадочно
пульсировали, то увеличиваясь, то уменьшаясь, что издали казались факелами
на ветру. Еще у ладарей были руки - с десяток подвижных, проворных рук,
напоминающих, впрочем, больше хвосты - вместо пальцев они кончались
лохматыми кистями.
- Полинг! - отчаянно закричал Николай. - Посмотри, что они делают!
- Не вмешиваться! - повторил я.
Два ладаря атаковали голубого Яи. Вырвавшиеся из конусов пронзительные
лучи скрестились на теле вариала. Яи превратился в клубок пламени, не успев
даже вскриком слабенькой трансформации позвать на помощь. Неподалеку
синхронно взорвался второй вариал, хотя на него не нападали. "Сопричастные
особи", - сообразил я.
В сутолоке сражения мы потеряли опекавших нас И. Николаю почудилось,
что Иу в начале нападения скрылся в городе. Появление Иу, спасавшегося от
группки ладарей, было для нас неожиданно.
Иу бросился к Николаю, судорожно борясь с уносившей наверх силой
отталкивания. И бег на этот раз не состоял из сотен нелепых бросков. Иу
мчался так целеустремленно, словно позабыл, что он в дзета-мире. Он моляще
трансформировался на бегу, мы и без дешифратора разобрали призывы:
"Спасите! Спасите!".
Николай рванулся к Иу. Зеленое полупрозрачное облачко обволокло
человека, теперь они были единым телом - человеческая фигура и призрачно
мерцающий вариал.
Набежавшие ладари впились в Иу десятками хвостатых рук, мгновенно
оторвали, мгновенно скатали во что-то круглое и кинулись наутек с добычей.
Николай молча глядел, как гигантски увеличиваются уносящиеся
похитители. О преследовании нельзя было и думать - ладари с трофеем исчезли
в куполе.
Вокруг реяла реденькая толпа не успевших скрыться вариалов. Битва
закончилась сразу, как похитили Иу.
У Николая дергалось лицо, вздрагивали пальцы.
- Казимеж, ты опытен, ты мудр, - сказал он охрипшим внезапно
голосом. - Ты командир, я обязан выполнять твои приказы... Так вот, чтобы
ты знал: я отныне - воюющая сторона!
Долгую минуту я всматривался в Николая. Ни Жак, ни Артур не
вмешивались. Но и по огорченному, почти скорбному лицу Жака, и по пылающему
гневом лицу обычно спокойного Артура было ясно, что оба на стороне Николая.
Я хмуро усмехнулся.
- Бунт на корабле - так это называлось в прошлом...
- Пока еще не бунт! - с вызовом отозвался Николай.
Я старался говорить спокойно и иронично:
- Что ж, не дожидаясь открытого восстания и подчиняясь воле
коллектива... Вы этого от меня ждете?
- Не надо, Полинг! - с болью воскликнул Жак. - Чудовищно то, чему мы
были зрителями! Чудовищно, что мы были только зрителями!
- Да, чудовищно! И мне, как и вам, горько, что мы были только
зрителями. И если мы еще не воюющая сторона, то, во всяком случае, и не
безразличная...
Жак выговорил с обегчением:
- Значит, пойдем на выручку бедного Иу!
- Посоветуемся с Правым. Этот славный парень, так похожий на шарманку,
кажется, специально заведует общественными конфликтами.
Правый еле пульсировал. Дешифратор преобразовал трансформации бруска в
глухой скорбный голос. Над обществом вариалов, тяжко пострадавшим от
светового бедствия, ныне нависла угроза распада. Он, Правый, сражался
самоотверженно, его беззаветно поддерживали сопричастные Левые - Прямой,
Обратный, Верхний и Нижний. Им удалось взорвать Яи, самопроизвольно
распался сопричастный вариал. Этим грустным поступком удалось предотвратить
еще горшую беду - их пленение. Но исчезновение Иу - катастрофа, результатов
ее не преодолеть объединенными усилиями всех Правых и Левых. Вариалы на
краю гибели.
Я переглянулся с друзьями. Мы ничего не понимали. После светобури
Правый держался гораздо спокойней.
- Может быть, вы разъясните, как пленение одного сочлена способно так
повредить?.. Или он хранитель секретной информации, которая теперь в
руках... простите, в силовых полях врагов?
- Ах, - простонал Правый. - Проклятые ладари похитили... Я содрогаюсь
всеми своими полями, когда помыслю о такой утрате! Мы потеряли идею дружбы.
- Как? Или мы неправильно поняли? Вы сказали?..
- Да, именно, - горестно ответил Правый. - Мерзкому Тоду не хватает
животворящих мыслей. В древности войны возникали из-за воздуха. Ропухи с
ладарями питаются воздухом, сам Тод без этого отвратительного зелья...
Ладари злодейски конденсировали наш воздух на губчатых поверхностях и
удирали с добычей. К сожалению, многообразие наших реакций, лишь суммарно,
а не единично отвечающих на раздражения... Вы меня понимаете, люди?
- Вполне. Ваша статистическая логика заставляет вас действовать
хаотичней, чем действуют хищные ладари, - так?
- Логика у нас такая же, как у них. Злая воля Тода, направляющая
ладарей, в бою дает им преимущества перед свободными вариалами.
И вот тут мы узнали, что идея, высказанная мной для забавы, вовсе не
фантастична. Я, сам в это не веря, натолкнулся, по существу, на весьма
трагическую черту дзета-мира. В каждом вариале материализована, по крайней
мере, одна из важных общественных категорий, И Тод, чтобы не мыслить
самостоятельно, похищает вариалов, обогащая себя недостающими идеями. Это
можно было терпеть, пока у вариалов существовали материальные дубли идей.
Но идея дружбы сохранилась в единственном экземпляре - естественно,
двойном, то есть сопричастном бедному Иу. И сегодня основная половина
экземпляра дружбы исчезла, а сопричастный еле пульсирует, и его с трудом
удерживают от самоуничтожения, что было бы просто бедствием. Когда еще
удастся восстановить категорию дружбы в ином материальном воплощении! И
страшно подумать, что может совершиться за это время! К тому же дружба
ропухам ни к чему, у них субординация. Похищение Иу не принесет им пользы.
- Артур, ты что-нибудь понял? - спросил Николай, когда мы покинули
Правого. - Набеги для кражи мыслей... Да это мистика! Лично я печалюсь не о
пропаже идей, а о похищении доброго и нежного друга! Теперь, когда я знаю,
что он воплощал в себе идею дружбы, он стал мне еще дороже, чем когда я
думал, что в нем загорелась любовь. А что до Иа и его отношения к Казимежу,
то там самая несомненная любовь.
Артур возразил, что никакой мистики нет: Николай просто переносит
понятия космоса в этот тоже материальный, но значительно менее предметный
мир. Здесь основная материальная единица бытия - взаимодействие физических
полей - свободно меняет пространственнотелесный облик. И моральные
категории, связанные с взаимодействием полей, легко обретают телесную
форму. Наоборот, наш мир, где моральные понятия и социальные категории
облекаются в форму невещественных отношений, показался бы здешнему жителю
чудовищной мистикой. Он был бы потрясен нематериальностью нашего мира. Он
просто не мог бы понять, что это за штука - невещественное, не выраженное в
образе предмета взаимоотношение людей в обществе и между двумя индивидами.
- Мне думается, вариалы лишены индивидуального мозга в нашем
понимании, - сказал далее Артур. - Именно на это недавно указывал Полинг, и
я теперь с Казимежем полностью согласен. Лишь полное их сообщество
представляет мыслящую единицу, отдельный же вариал - или крохотный участок
коллективного мозга, или материализованная частная мысль, как считает наш
капитан. Даже Правые и Левые - не больше чем контрольные центры
мыслительного аппарата. И тогда понятен неаристотелев тип логики у
отдельных вариалов и близкие к нашим формы мышления у Правого и Левого.
Лишь собранные в коллектив, вариалы мыслят по-нашему. А что пропажа того
или иного вариала приводит к исчезновению опре
...Закладка в соц.сетях
