Жанр: Научная фантастика
Экспедиция в иномир
...вертым в
разведочную группу Гюнтера. Планетолет "Гермес" понесся к чужому кораблю,
продолжавшему неторопливо плестись вокруг далекой Кремоны уже по новой
орбите - Фома захватывающим полем слегка изменил ее.
О корабле кремонцев столько говорили потом на Земле, что мне нечего
добавить к известному всем описанию. Но для Кнута Марека сообщение об
открытии технически развитой цивилизации неподалеку от главной базы
космического флота человечества прозвучало как взрыв у самых ног: он перед
тем в годичном докладе Большому Совету утверждал, что его регион Галактики
не является обиталищем разумных существ. К чести Марека, он не упорствует в
заблуждениях. В ротонограмме на тысячу слов он требовал, просил, умолял -
зная, что мы можем и воспротивиться, ссылаясь на программу поиска, - забыть
о всех предписанных программах и идти на Кремону, откуда, по его мнению,
стартовал обнаруженный нами планетолет. Признаться, колебания у меня были
сильные. Во всех нас, кроме Марека, мигом отказавшегося от прежних
заблуждений, крепко засела уверенность, что и сама Кремона - звезда скучная
и планетная ее система - собрание мертвых шариков. То, что обнаружили чужой
корабль на планетной окраине Кремоны, отнюдь не свидетельствовало о его
кремонском происхождении, скорей, наоборот. И на корабле, явно созданном
живыми существами, мы не нашли следов какой-либо жизни - ни трупов, ни
праха. Гюнтер решил сначала, что судно вели автоматы, но даже обломков
механизмов не было. Половинка длинной сигары с оторванной кормой и
солнечными парусами, а внутри пустота. На Земле потом, я знаю, нашли тысячу
и один убедительный признак обитания на судне кремонцев, но мы не
располагали ни временем для долгих исследований, ни земной аппаратурой. Я
послал депешу Мареку, что представители разумной цивилизации не обнаружены
и что вряд ли планетолет стартовал с внутренних планет Кремоны. Он повторил
просьбу забыть о всех прочих заданиях и идти на Кремону. Пришлось идти.
- Разубеди Марека, Анна, - сказал я, после того как две дальние
планеты оказались грудой пыли, окаменевшей в космическом холоде. - Ты
астрофизик, к твоим аргументам прислушаются охотней, чем к моим. Все равно
будешь подтверждать прежние наблюдения "Медеи". Не вижу причин брать под
сомнения работу предшественников. Если бы я хоть минуту верил, что эта
сигара с парусами не примчалась издалека!
- Вариант появления издалека даже более вероятен, - сказал Фома - он
незадолго перед тем провел расчеты.
Анна никогда не колебалась высказывать свое мнение, но страсть не
любила быть арбитром в спорах. Соглашаться с другими она могла, но
совестилась опровергать того, с кем не соглашалась: природная деликатность
запрещала наносить обиды. Она знала, что я не желаю идти на Кремону, а
Марек настаивает на этом, и стеснялась стать судьей между нами. Вместо нее
ответил Мишель:
- Установлено два факта, Арн. Чужой планетолет замечен на окраинах
кремонских планет - первый факт. Он мог прибыть сюда отовсюду, в том числе
и от одной из них. Это не факт, а предположение. Планеты Кремоны как объект
излучения всего ближе - второй факт. Елена, какой отсюда логический вывод?
- Тот самый, какого ты ждешь. - Елена рассмеялась и взмахнула желтыми
локонами. - Надо обследовать планеты Кремоны.
Таким образом, поддержки у экипажа я не встретил. Мы двинулись к
третьей планете, но и она оказалась таким же комком перемерзшей пыли. Никто
не сомневался, что и следующая не принесет нового.
Следующая была неожиданна. Анализаторы издалека установили, что
излучение от нее соответствует каменно-пылевому объекту при температуре
около ста градусов ниже нуля - именно этого я и ждал, - но картина
поверхности странна: какие-то тени, силуэты, мазки, а не обычные четкие
линии и краски. Впервые я видел обоих астроинженеров сконфуженными. Я
сердито потребовал от них приличных изображений. Фома вел "Икар" на малой
скорости. Планета - солидный шарик, на три четверти массы Земли, -
приближалась. Вдруг все изменилось. На экране вспыхнула картина, не имеющая
никакого сходства с той, что недавно фиксировали анализаторы: не груда
серой пыли, от одного морозного вида которой знобило, а очаровательная
планетка, до того похожая на Землю, что хотелось кричать от восторга. Я и
закричал, но на Алексея с Гюнтером:
- Что за вздор фиксировали ваши приборы недавно?
Ответ астроинженеров заставил меня задуматься. Анализаторы верно
показывали, что им предстояло. Сама планета путала свои изображения. С
расстояния в сто тысяч километров она рисовалась серым безжизненным комком,
а на отдалении в тысячу - восхитительной страной. Мы второй десяток лет
носились в Галактике на "Икаре", каждый еще до "Икара" накопил от трех до
десяти лет космического стажа на других кораблях, в Академии нам читали о
всех прошлых интересных космических рейсах - ни с чем похожим мы не
встречались и ни о чем похожем не слыхали. Я приказал отдалиться от
Кремоны-4, фиксируя изменение картины. Мы отходили - и яркие краски
тускнели, пропадала зелень, леса, моря, горы, облака, усиливалась серятина,
типичная для мертвой пыли, и с какого-то момента уже не было планеты,
разительно похожей на Землю, была несущаяся вокруг далекой желтой звезды
груда каменного мусора. Мы дали сильное увеличение - не то, что гора или
море - обычный дом зафиксировался бы на пленке, - но картина осталась
прежней: навеки промороженный, мертвый шарик. Мы возвращались - все
менялось, снова под нами проплывал зеленый, теплый, великолепно убранный
мир.
Иван считал, что планета закамуфлирована особым экраном.
- А что особенного? Не захотели жители, чтобы их издали разглядывали,
вот и прикрылись искажающей сферой.
Все это выглядело правдоподобно, но надо было предварительно доказать,
что планета населена, и определить физическую природу камуфлирующего
экрана. Мы проделывали один виток за другим, наблюдали планету при
кремонском дне и в глухую кремонскую ночь. Иван просил о высадке, Гюнтер
требовал послать его группу в разведку. Я колебался. Я побаивался. На
планете росли травы и деревья, в атмосфере летали птицы, в водах резвились
водяные твари, и крупные и мелкие, по земле сновали животные, но разумных
существ и признака не было. Но тогда кто окружил планету искусственным
экраном? Что он искусственный - никаких сомнений. Не попрятались ли
обитатели? Как они встретят нас, когда высадимся? С зеленой веткой мира в
руках (или лапах) или залпом лазерных аппаратов из укрытий? Какова их
техническая мощь? Каков уровень интеллекта? "Икар", конечно, надежный
корабль, но мы пошли в дальний поиск, чтобы умножать друзей человечества, а
не ввязываться в сражения. Я так и сформулировал потом в отчете свою
позицию: "Не хотели провоцировать конфликта". И день за днем, ночь за
ночью - верным спутником планеты, до того не имевшей их, - мы облетали и
облетали Кремону-4.
В салоне ко мне обратилась Елена:
- Арн, рано или поздно ты пошлешь разведчиков на планету. Мое мнение:
лучше скорей, чем позже, но советов давать не буду. Прошу включить и меня в
группу Гюнтера. Почему? Анализаторы показывают, что жизнь здесь идентична
земной, но гораздо пышней. Нигде в космосе мы еще не встречали копии нашей
зеленой старушки. Я биолог, Арн. Я не прощу себе, если останусь любоваться
местными чудесами только с экрана, а Петр будет ходить среди них.
В разведочной группе, кроме ее постоянных членов - Гюнтера Менотти,
Петра Кренстона, Мишеля Хаяси, - на этот раз было еще двое: Елена и я. Мы
высадились на лугу у прекрасного озера, неподалеку зеленел лес, дальше
поднималась седлообразная гора. Кремона, чуть поменьше и пожелтей Солнца,
светила ярко и тепло, шло местное лето. Все было до неправдоподобия похоже
на земное. Немного оставалось до времени, когда мы обнаружили и различия, и
они стали грозно накапливаться, но в тот момент из различий мы ощутили
только, что ходить здесь легче, чем на Земле, и вволю попрыгали на лужайке.
Лишь человек, годы не ступавший по настоящей почве, может понять, какое это
наслаждение - пуститься в пляс, отбросив громоздкие гравитаторы. Петр с
Мишелем, обнявшись, любовались озером. Гюнтер протянул обе руки Елене,
острова со смехом ухватилась за них и закружилась вокруг вето. Помню, меня
этот пустяковый эпизод удивил, Гюнтер, тайно влюбленный в Анну, не позволял
себе на корабле хоть в чем-нибудь относиться к обеим женщинам иначе, чем к
другим товарищам. Танцы и у нас бывали, но малообщительный Гюнтер участия в
них не принимал.
- Елена, хватит развлекаться, посмотри на фиолетовых рыб! - крикнул
Петр, и Елена побежала к нему.
Гюнтер рухнул в траву. Он выглядел немыслимо блаженным.
- Арн, мне хочется полежать под нежным светом Кремоны, таскаться со
стереоискателем я буду поздней, дай понежиться вдосталь! - Столь выспренне
Гюнтер раньше не умел говорить, я отнес нежданно высокий стиль к действию
пейзажа. Гюнтер томно бубнил: - И вообще, знаешь, где мы? Мы в раю! Именно
о таком местечке мечтала Елена, когда я посмеивался над ней. Я каюсь и
отрекаюсь от былых заблуждений. Рай существует. Мы искали его на Земле и на
планетных островках космоса, но не нашли, а он вот тут. Где-то здесь
господь на манер нашего недавнего друга Чарльза Глейстона синтезировал
Адама с Евой. Обоснованно гневаясь на первую человеческую пару, он потом
выселил Адама с Евой на Землю, вероятно, перенес туда на космической
ракете. Бог был добрей Глейстона, тот подверг бы первую сотворенную
человеческую пару неистовым искупительным, то есть совершенствующим,
страданиям. Впрочем, страданий потом и нашим прародителям хватало. Короче,
мы на прародине. Вековая мечта человечества!.. Вечный мир и блаженство?..
Не удивлюсь, если где-нибудь повстречается лев в обнимку с ягненком.
- Насчет льва и ягненка не уверен. А тигр с зайцем составили дружескую
пару. Только они не лежат, обнявшись, а шествуют к нам.
Гюнтер мигом вскочил. Из леса выходило животное, и вправду похожее на
здоровенного, в полтонны, тигра, - рыжее, с массивной мордой. Рядом с ним
смешно подпрыгивал зверек, серый, остроухий, с длинными задними ногами.
Гюнтер предостерегающе крикнул товарищам, чем-то любовавшимся у озера. Те
обернулись. Елена ахнула, Кренстон и Хаяси выхватили плазменные пистолеты и
быстро пошли к нам на подмогу. Я посоветовал Гюнтеру - он направил на
страшилище оружие - не нервничать. Тигр подошел, уставился на меня - я
стоял впереди - желтыми искристыми глазами, зевнул, вывалил язык и раза два
ударил хвостом но земле - и все это так добродушно, будто приветствовал и
зевком, я высунутым языком, и дружелюбными ударами хвоста, только не
говорил: "Здравствуйте, ребята, как поживаете?". Маленький зверушка -
нрава, похоже, не такого компанейского - покосился на нас, толкнул тигра
носом в лапу, тот повернулся к спутнику, подумал и двинулся к лесу,
величественно перебирая лапами. Рядом подпрыгивал по-заячьи востроухий
малыш.
- Рай, Елена, сущий рай, - ликовал Гюнтер, показывая пистолетом на
скрывающихся в чаще зверей. - Тигр гуляет с зайцем! Мыслимо ли это? Тебя не
радует, что мечта твоя осуществилась?
- Радует, очень радует, Гюнтер! - весело отозвалась она.
- И особенно радует, что этот рай еще не знает грехопадения. Ведь в
нашем человеческом раю сорванное Евой яблоко отразилось к худшему не только
на человеческой судьбе, но и на нравах животных. Они стали поедать друг
друга.
- Не цирк ли? Там тоже обнимаются тигры с зайцами, - скептически
заметил Хаяси.
- Звери похожи на земных, растения и рыбы тоже, - задумчиво сказал
Петр. - Не приготовиться ли к встрече с человекообразными?
Мы прошли через лес, вышли к новому озеру, сели в авиетки, поднялись
на них в гору, облетели долинки, опустились на море, покачались на волнах.
А вечером нас очаровали розовые волны, точно такие, что мы видели с вами
сегодня. Все было до восхищения земное. И если скоро мы обнаружили
неизвестные растения и диковинных, на наш взгляд, зверей, рыб, насекомых и
если над нами изредка проносились птицы причудливых очертаний, каких и
художники-фантасты не придумывали, то это не уничтожало "впечатления
земности", как выразилась Елена. Но людей не было - ни примитивных, ни
равных нам по разуму, ни выше нас по интеллекту. Если мы и вправду попали в
некую разновидность рая, то - Елена права - в дочеловеческую его эпоху:
Адама с Евой тут еще не создали.
Высадка передавалась на "Икар", там следили нашими глазами за всем,
что мы видели, а заодно и за нами. Всеобщее мнение: еще не встречалась
столь удобная для людей планета. Иван ликовал: найдена превосходная
площадка для заселения, он, выйдя на пенсию, устроит здесь человеческую
колонию, если до того ее не освоят другие новоселы. Анну восхитило, что
хищность не в характере местного зверья, - удивительное свойство, о нем
тысячи лет мечтают земные животноводы, но никак не умеют подружить льва с
ягненком. Даже Глейстону с его свирепой жаждой совершенствования не удался
бы проект тигро-заячьей любви.
Фома разделял общие восторги, но кое-что его и обеспокоило.
Камуфлирующее излучение планеты оказалось коварным, мы пробивали его раз
десять, то удаляясь, то приближаясь, и каждый раз оно влияло на
навигационные приборы. В результате - неустойчивость показаний. Выходить
снова в далекий рейс с такими приборами ему бы не хотелось. Он просил месяц
задержаться на Кремоне-4 для ремонта и регулировок.
- Но, пробив при отлете камуфлирующий слой, ты снова внесешь
неточность в анализаторы, - возразил я.
- Один раз не существенно.
- Даю месяц, Фома. А пока будем изучать Кремону-4, сбегаем на
"Гермесе" и на внутренние планеты.
Вам хорошо известно, что мы задержались на Кремоне-4 не на месяц, а на
целых шесть: мастерские у нас были отличные, но исправление всего, что
нуждалось в ремонте, потребовало слишком много усилий. На планете
поочередно побывали все. "Икар", превращенный в ее спутник, недвижно висел
над Кремоной-4, на нее сперва высаживались группами на планетолете, потом
индивидуально на авиетках. Если вначале и возникала мысль об опасностях,
особенно у меня - командиру корабля опасения положены по штату, утверждает
Иван, - то вскоре и я перестал беспокоиться. Планета казалась
неправдоподобно, невероятно, немыслимо мирной. Посмотрите вот эти снимки:
Иван верхом на тигре, зверь прямо-таки радостно ухмыляется, сам Иван куда
серьезней, он лишь торжествует; здесь Менотти обнял змею, там змеи
покрупней наших; а вот и Анна верхом на кондоре, ну, не на кондоре, а на
кондороподобной птице, даже Анна, не очень-то боевая, рискнула покататься
на крылатом коне, посмотрите, как она счастливо машет рукой. Таких картин
блаженного бытия множество, каждая встреча с обитателями планеты убеждала,
что иного здесь не бывает.
Но однажды Иван, примчавшись на "Икар" после прогулки, в смятении
доложил, что лицезрел страшное зрелище. Тигр прогуливался с теленком - это,
конечно, был не теленок, а некая теленкообразность, как и сам тигр - не
тигр, а нечто тигрообразное. И вот тигр остановился, лениво повернул
голову, придушил своего спутника и, не торопясь, благодушно сжевал его.
Иван вывалил на стол в салоне стереоленту, он, хоть и растерялся, успел
заснять происшествие. Мы молча рассматривали кадр за кадром, тигр жрал свою
жертву и вправду без злобы, истово, даже как-то вежливо, будто и мысли не
имел причинить зло, а у теленка на мордочке, пока она целиком не исчезла в
пасти тигра, и следа не было ужаса, боли, страха, обреченности, в общем,
всего, что, по нашему мнению, он должен был испытать. Напротив, он
безмятежно улыбался своей телячьей улыбкой, он как бы говорил ею: "Ах, как
мне приятно, что тебе приятно закусывать мною!".
- Ужас! - воскликнула бледная Анна. - Я буду теперь бояться встречи с
этими бестиями. Но ведь и признака хищности нет у этого зверюги, такая
благопристойность на морде!
- Наши крокодилы идут дальше благопристойности, Анна, они от
сочувствия к жертве плачут, когда поедают ее, - иронически отозвался Хаяси.
Он один не возмутился жутковатым все-таки зрелищем.
Я отменил вольные выходы, теперь на планету высаживались снова
группами, подстраховывая друг друга, - никому не улыбалось стать закуской
радушных хищников. И снова мы убеждались, что хищников в нашем понимании
нет - крупные звери не нападали на мелких, не гнались за ними, мелкие не
убегали, не прятались, не пробовали защищаться. Все совершалось проще и
страшней. Трагические происшествия быстро умножались: животные на Кремоне-4
поедали одно другое не реже, чем в дикой природе на Земле, но только здесь
это не выглядело картиной мук. Кренстон с Еленой доложили нам результаты
изучения биологии местных животных:
- В характере хищников не запрограммировано злобы, у мирных - страха.
Этим и объясняется ублаготворенность, сопровождающая гибель.
- А не привить ли им недостающие свойства, чтобы дать возможность
жертвам спасаться? - предложил Гюнтер. - В лабораториях Урании такие
операции совершаются запросто. Пригласить бы специалистов из БКС, в
частности этого вечно смеющегося Муро Мугоро.
Петру идея Гюнтера понравилась, мне - нет. Астроразведчикам запрещено
менять условия обитания живых существ на открываемых планетах. Допускаются
исключения, здесь я их не видел. Но зрелище безмятежного уничтожения одних
другими стало действовать мне на нервы. Иван добавил жара в тускло
затлевший огонек раздражения. У него родилась очередная ослепительная
идея - здесь обитали разумные гуманоиды, вероятно, те самые, что
сконструировали планетолет с солнечными парусами, но их постепенно пожрали
хищники.
- Выйди, например, я без скафандра и оружия, - доказывал он с
увлечением, - обязательно пообедают мной! Хотите проверим? Не бойтесь, я -
то смогу отбиться, да и вы не дадите меня в обиду. Просто эксперимент:
будут ли меня жевать?
К этому времени мы наконец обнаружили следы разумных созданий:
подземные жилища, похожие на соты, кости десятков поколений кремонцев - так
мы их стали называть, народа вполне гуманоидного, на Земле их признали бы
одной из человеческих рас, вроде пигмеев - они не выше полутора метров,
большегубые, большеглазые, лопоухие, длиннорукие, почти безносые, в общем,
не Аполлоны Дельфийские, но и не обезьяны. А когда мы наткнулись в пещере
на мозаику из цветных камешков, ту, что сейчас в Музее Космоса, и на нас
глянули с картины огромные, умные, бесконечно грустные глаза... Впрочем, вы
больше моего знаете о кремонцах, столько о них новых данных! Для нас тогда
самым, возможно, важным было, что мы нашли и мастерские, где они создавали
свои космические тихоходы, - обломки, детали, два почти готовых корабля.
А самих кремонцев не было. Словно все вымерли или покинули планету. В
этих условиях мысль, что их просто пожрали, нельзя было легко отринуть. Я
распорядился.
- Можете экспериментировать, друзья. Приглашать специалистов БКС не
будем, а чему научились на Урании сами, то постараемся использовать.
Все одобрили мое разрешение, один Хаяси с сомнением поджимал губы. Нет
более консервативного народа, чем социологи: они оперируют большими
массами - не индивидами, а решения, затрагивающие целые общества, всегда
крупней и ответственней частных - без долгих раздумий на них не идут. Петр
радовался, Гюнтер тоже, он заскучал, оставив свои взглядомеры, правда, они
с Алексеем добились какой-то удачи. "Нет возможности применить на практике
наш успех", - с сожалением говорил Алексей. Но я отвлекся, о взглядомерах
потом. Елена, биолог, как и Петр, одобрила эксперименты, но участвовать в
них отказалась: она не экспериментатор, просто ученый биолог, даже так:
биолог-социолог, биолог-психолог, а всего верней - биолог-логик, не
лабораторный работник, конечно. Петр же специализировался в свое время в
экспериментальной генетике и, как записано в его паспорте астронавигатора,
достиг в ней немалого мастерства. И на Урании он с первого дня не покидал
геноконструкторских лабораторий, почему, собственно, и не принял активного
участия в нашей стычке с Глейстоном. Зато он отлично усвоил все новшества в
переделке геноструктур, разработанные на БКС, и вдобавок разжился
специальными аппаратами, созданными геноконструкторами. Можно было не
сомневаться, что придуманное себе задание по переделке местного зверья он
выполнит безукоризненно. К тому же ему помогали Гюнтер с Алексеем, оба
изобретательнейшие инженеры.
Мы доставили на "Икар" двух тигров и с десяток мелких зверушек,
составлявших, мы это уже знали, любимое блюдо благопристойных хищников.
Тигры вели себя на корабле как милые домашние твари, мурлыкали, а не
рычали, просили погладить их, умильно заглядывали в глаза, но, потеряв к
ним доверие, мы остерегались панибратствовать. Петр усыпил всех, больших и
малых, Гюнтер с Алексеем ассистировали. Вскоре они доложили, что можно
знакомиться с результатами, и мы пошли всем экипажем в биологическую
лабораторию.
В ней стояли две клетки, одна - большая и прочная - с тиграми,
другая - маленькая, с тонкими прутьями - для зверушек. Картина поведения
разительно отличалась от той, что мы видели все эти дни. Тигры бросались на
прутья, свирепый рык сотрясал воздух, зверушки жались кучкой в дальний угол
клетки. Иван подошел к большой клетке и отпрянул, тигр, еще недавно
благожелательно допускавший себя седлать, проворно просунул сквозь решетку
лапу, едва не прихватил Ивана когтями и так заревел от разочарования, что
заныло в ушах.
- Отличная работа! - воскликнул сияющий Иван. Вчера он ликовал от
добродушия хищников, сегодня восхищался их злобой. - Огромные успехи
сделала инженерная генетика! Как по-вашему, други?
По плану эксперимента оперированных животных выпускали на волю, но
полной свободы не предоставляли: Гюнтер и Петр в авиетках следовали за
тиграми и, давая им нападать на безмятежно прогуливающиеся жертвы, в
последний момент должны были предотвращать тормозными полями расправу. Что
до зверушек с внедренными способностями страха, то они должны были
продемонстрировать собратьям спасительность боязни. Но эксперимент пошел
по-иному. Мы и отдаленно не догадывались, что за странное местечко эта
райская планета Кремона-4.
Первыми выпустили мирных зверушек. Они боязливо потоптались, потом
кучкой осторожно направились к лесу. Оттуда вышел великолепный тигрина с
когортой своих потенциальных жертв, весело семенивших по его бокам. Наши
зверьки на мгновение оцепенели, затем с визгом кинулись врассыпную. Лесные
выходцы с удивлением смотрели на перепуганных земляков, впервые мы
разглядели на их мордах это столь редкое здесь чувство - удивление. А с
беглецами сотворилось нечто непредвиденное: их вдруг побросало вверх,
завертело, швырнуло оземь, визг затих, и через две-три минуты все движенья
замерли. Гюнтер и Петр, посадив авиетки, подбежали к зверькам. Я с Еленой и
Хаяси тоже заторопились поближе. Перед нами лежали трупы, зверьки быстро
холодели.
- Ничего не понимаю, Арн! - выдавил трясущимися губами Петр. -
Эксперимент был чистый.
- Я, кажется, догадываюсь! - медленно проговорил Гюнтер.
- Ну и дьявольский характер у этой райской планетки. Но надо
проверить. Разреши выводить тигров, Арн.
С играми расправа неведомых сил была еще более быстрой и жестокой. Они
бешено вынеслись из клетки, свирепо зарыкали, их в ту же секунду кинуло
оземь, железная судорога ломала гибкие, красивые тела, душила, выворачивала
спины.
В минуту все было кончено.
Я молча глядел на бездыханных красавцев. Ко мне подошел Гюнтер.
- Арн, - сказал он хрипло. В какие-то несколько секунд он страшно
переменился - лицо исказилось, глаза зло засверкали.
- Беру свои извинения перед Еленой обратно. Возвращаюсь к старому
мнению: рай не по мне, человек грешный. Хочу, чтобы ты это знал! И чтобы ты
это знала, Елена!
- Я не уверена, что причина неудачи эксперимента в самой планете, -
возразила Елена. - Надо поискать факторы поконкретней. И напомню, что еще
недавно ты больше всех восхищался Кремоной.
Я не мог знать в ту минуту, что в коллективе нашем образовалась
трещина и что она будет отныне расти. Но тон, каким Гюнтер заговорил с
Еленой, рассердил меня. Он еще никогда с такой неприязнью не глядел ни на
кого, тем более на нее: Гюнтер был характера нелегкого, но человек
воспитанный.
- Златокудрая, - сказал он с холодной любезностью, - строй,
пожалуйста, свои логические цепи для собственного душевного утешения. А я
не люблю, чтобы меня превращали в дурака. Ни для Кремоны, ни для тебя не
делаю исключения.
Я оборвал их спор, возможно, с излишней резкостью: у Елены от грубого
отпора навернулись слезы, этого я не мог снести. Гюнтер раздраже
...Закладка в соц.сетях
