Жанр: Научная фантастика
Затерянные миры Зотика
...лся от отвращения,
которое он, живой человек, испытывал в присутствии закутанной Мумии и всего того, что
разлагалось вокруг в этой непостижимой тьме.
Почти не думая о том, чтобы подбодрить себя звуками собственного голоса, он
начал расспрашивать проводника, хотя и язык прилип к горлу: "Правда ли, что Вергама, и
никто другой, призвал меня отправиться в путь? С какой целью он призвал меня? И в
какой земле он обитает?"
"Судьба твоя призывает тебя, - сказала Мумия. - Эту цель ты узнаешь в конце, в
назначенное время и не раньше. А что касается третьего твоего вопроса, то ты не стал бы
умнее, если бы я назвал тебе место, где спрятан дом Вергамы от прегрешений смертных
существ: потому что эта Земля не обозначена ни на одной карте земли, и ни на одной
карте звездного неба". Такие ответы показались Нюшену двусмысленными и
тревожными. "Сомнительной, в самом-то деле, - подумал он, - должна быть цель
путешествия, начало которого завело так далеко в империю смерти и разрушения, и,
безусловно, подозрительным было существо, которое призвало его к себе и послало в
качестве первого проводника сухую, сморщенную Мумию, закутанную в погребальные
одеяния.
Теперь, когда он размышлял почти в безумном неистовстве, стены подземелья
осветились мрачным светом. И он вслед за Мумией вошел в зал, где высокие факелы с
черной смолой и в подставках из потускневшего серебра окружали огромный и одинокий
саркофаг. Когда Нюшен приблизился, то на крышке и стенках саркофага он не увидел ни
рун, ни скульптур, ни иероглифов, но по пропорциям представлялось, что в нем, должно
быть, лежит гигант.
Не останавливаясь, Мумия прошла вперед. Но Нюшен, видя, что пещеры позади
саркофага полны тьмы, отпрянул, не желая двигаться за ней. Пусть звезды и
предписывали ему совершить путешествие, ему показалось, что никакое человеческое
существо дальше идти не смогло бы. Движимый внезапным импульсом, он схватил один
из тяжелых факелов длиной в ярд, горевших вокруг саркофага, и, держа его в левой руке,
с гороскопом, крепко зажатым в правой, и с Муздой и Ансаратом позади ринулся вон,
надеясь по своим же следам вернуться по этим мрачным пещерам в Уммаос.
Нюшен не слышал, ищет ли Мумия дорогу. Но когда он бежал, свет необыкновенно
ярко пылавшего факела раскрывал перед ним кошмары, скрытые тьмой. Он видел
человеческие кости в отвратительном смешении с костями чудовищ; разбитые саркофаги,
из которых торчали полуразложившиеся члены неведомых существ. Члены эти были
ничуть не похожи на головы, руки или ноги. Вскоре катакомба стала разветвляться, и он
наугад выбирал себе дорогу, не ведая, приведет ли она его на нехоженый путь, или в
Уммаос.
Он наткнулся на огромный череп без надбровных дуг, лежащий на земле с
глазницами, обращенными вверх; а позади черепа находился покрытый плесенью скелет
этого чудовища, преграждавший путь. Ребра зажали сужающиеся стены, как будто
чудовище доползло сюда и застряло. Белые пауки с головами демонов и размерами с
обезьяну, сплели свои паутины в пустых арках костей. Скелет, казалось, дрожал и
шевелился, отвратительные пауки роились над ними, собирались в бесчисленные
множества и покрывали каждую косточку. Нюшен со своими спутниками устремился
назад; вернувшись к развилке пещеры, он последовал по другому ответвлению.
Здесь пауки-демоны его уже не преследовали. Но, торопясь, как бы Мумия и пауки
не догнали его, астролог вскоре натолкнулся на край огромной ямы с водой, заполнявшей
пещеру от стены до стены. Перепрыгнуть ее было невозможно. Пес Ансарат,
принюхавшись к запахам, исходившим из ямы, отпрянул назад с бешеным лаем. Нюшен,
державший факел высоко над собой, заметил далеко внизу мерцание ряби на воде,
расходящейся кругами. Появились два кроваво-красных пятна, которые плыли,
покачиваясь, к центру ямы. Потом Нюшен услышал шипение, как будто кипел какой-то
огромный котел, нагреваемый колдовским огнем. Казалось, при кипении злобная тьма
быстро поднималась кверху, переполняя яму, а кроваво-красные пятна, приближаясь к
Нюшену, злобно уставились прямо на него подобно светящимся глазам...
Поэтому Нюшен поспешно отвернулся. Возвратившись на свою прежнюю дорожку,
он увидел Мумию, ожидающую его на развилке.
"Кажется, о Нюшен, что ты усомнился в своем гороскопе, - сказал проводник с
некоторой иронией. - Однако даже плохой звездочет при случае может верно прочитать
волю небес. Повинуйся же звездам, которые направили тебя в путь!"
Астролог покорно поспешил за Мумией. В пещере, где стоял огромный саркофаг,
Мумия заставила его вернуть факел, который он украл, на свое место. Нюшен пробирался
во тьме глубоких склепов, и единственным источником света были фосфоресцирующие
одежды Мумии. Наконец из пещер, в тени которых уже проникал хмурый рассвет, он
выбрался на берег моря, бушующего под хмурым небом. Вздрогнув от резкого света и
ветра, Мумия отпрянула в подземелье, сказав: "Здесь кончаются мои владения, и я должна
тебя покинуть; жди второго проводника".
Нюшен стоял на берегу; штормовой ветер развевал его волосы и одежду, ощущался
острый запах морской соли.
Он услышал лязг металла и увидел, как ржавая бронзовая дверь входа в пещеры
захлопнулась. Взморье ограждали неприступные скалы, спускавшиеся прямо в море.
Итак, волей-неволей пришлось ждать; и вскоре в несущемся прибое он увидел
приближающегося Тритона с головой получеловека и полуобезьяны. Вслед за Тритоном
подскакивал на волнах маленький черный баркас, но никто не стоял у руля, и никого не
было на веслах. Нюшен сразу же вспомнил иероглифы морского существа и лодки,
которые появились когда-то на полях его гороскопа. Развернув папирус, он с удивлением
увидел, что обеих фигур там нет, и не усомнился в том, что они исчезли так же, как и
иероглиф Мумии, во всех Домах Зодиака, и даже в том Доме, где предсказана была его
судьба. А на месте тех двух фигур напротив созвездия Большого Пса в гороскопе теперь
светился иероглиф огненной Саламандры. Тритон призывал его манящими и шутовскими
жестами, широко оскалившись, показывая острые, как у акулы, белоснежные клыки.
Подчиняясь этим знакам, Нюшен выступил вперед и взошел на баркас; верные своему
хозяину Музда и Ансарат сопровождали его. После этого Тритон поплыл по бушующему
прибою, а баркас, как будто повинуясь волшебным рулям и веслам, двинулся вперед,
прямо в неведомый, туманный океан, борясь с ветром и волнами.
Еле заметный среди морской пены и тумана, Тритон, не останавливаясь, плыл
вперед. Казалось, время и пространство отступили. Нюшен не ощущал ни голода, ни
жажды, как будто перестал быть смертным.
Казалось, душа его плывет по морям странных сомнений и самого зловещего
отчуждения; он опасался смутного хаоса вокруг так же, как раньше боялся катакомб.
Астролог несколько раз пытался расспросить Тритона, куда они движутся, но ответа не
получал. А ветер дул с неведомых берегов.
Обдумывая тайны своего путешествия, Нюшен едва не дошел до безумия. Ему
пришла в голову мысль, что пройдя зону смерти, он пересекает сумрачное чистилище,
место заточения существующих извечно, и, думая об этом, он с неохотой предполагал
что-то о третьей части путешествия, но не осмеливался размышлять о природе его цели.
Вскоре туман внезапно рассеялся, и солнце, сияющее высоко в небе, послало потоки
золотых лучей. Невдалеке, с подветренной стороны от баркаса, возвышался остров с
зеленеющими деревьями, светлыми куполами в форме ракушек и цветущими в
полуденном сиянии садами. Прибой с кружевной пеной набегал на низкий, покрытый
травой берег, никогда не знавший штормов, лозы в кистях ягод и распустившиеся цветы
нависали над водой. Казалось, забвение и забытье исходили от этого острова, и любой,
кто туда попадал, оставался навсегда пребывать в солнечных снах. Нюшен был охвачен
страстным желанием остаться в этом тенистом зеленом краю, он не хотел больше
путешествовать в мрачных просторах покрытого туманами океана. Из-за этих мечтаний и
страха он совсем позабыл о пределах своей судьбы, установленных звездами.
Баркас ни останавливался, ни отклонялся от своего пути, он шел к берегу. Нюшен
видел, что вода была чистой, а глубина небольшой, так что высокий мужчина легко мог
бы прошагать до берега. Он спрыгнул в воду, держа гороскоп высоко над собой, и пошел
к острову, а Музда и Ансарат следовали за ним, плывя бок о бок.
Хотя длинные намокшие одежды и затрудняли движение, звездочет думал достичь
притягательного острова, и Тритон не сделал попыток остановить его. Вода доходила
почти до подмышек, позднее - только до кушака, затем только до колен. И вот уже над
ним склонялись и благоухали цветущие деревья.
Находясь в двух шагах от этого колдовского берега, он услышал громкое шипение и
увидел, что стебли, сучья, цветы, травы переплелись с миллионом змей, беспрестанно
извивающихся в отвратительном возбуждении. Шипение доносилось отовсюду, и
отвратительные, пестрые змеи сворачивались в кольца и скользили. Человеку негде было
бы пройти: на поверхности для него не оставалось ни ярда.
С отвращением отвернувшись от берега, Нюшен обнаружил, что и Тритон, и баркас
находятся рядом и ждут его. С ощущением безнадежности он со своими спутниками
вернулся на борт, и баркас встал на прежний курс, движимым колдовскими силами. И
Тритон впервые заговорил, резко и не совсем членораздельно бросая слова: "Казалось бы,
о Нюшен, тебе не хватает веры в свои собственные предсказания. Однако даже самый
плохой из звездочетов иногда может правильно построить гороскоп. Тогда прекрати
выступать против того, что предсказано звездами".
Баркас шел вперед, туман плотно сомкнулся над ним, освещенный полуденным
солнцем остров пропал из виду. Немного спустя скрытое дымкой солнце зашло, и
повсюду опустилась ночная тьма. Вскоре астролог сквозь рваные облака уже наблюдал
странное небо, на котором не мог распознать знаки, при этом он ощутил безысходный
ужас от своей оплошности. Наплывали туманы и облака, скрывая это незнакомое небо, не
давая времени внимательно его рассмотреть. Он не мог различить ничего, кроме Тритона,
которого видел благодаря слабому фосфоресцированию окружающей воды.
Баркас шел вперед, и временами казалось, что алое утро уже встало за туманами.
Лодка входила в широкую зону света, и Нюшен, который хотел понаблюдать за солнцем,
был ослеплен видом странного берега, где пламя поднималось высокой сплошной стеной
на голом песке и скалах. Гонимое ветром прибоя пламя резко подпрыгнуло и рванулось
вперед, и жар, как от десятков печей, был обращен к морю. Баркас быстро подошел к
берегу, и Тритон с неуклюжими жестами прощания нырнул и исчез в воде.
Лодка подошла к песчаной косе, и перед звездочетом из стены огня возникла
охваченная пламенем Саламандра, имеющая и очертания, и оттенок того иероглифа,
который в прошлый раз появился на его гороскопе. И Нюшен в ужасном оцепенении
осознал, что Саламандра и есть его третий проводник в этом путешествии, состоящим из
трех частей.
"Идем со мной", - сказала Саламандра голосом, напоминающим треск сучьев.
Нюшен сошел с баркаса на землю, которая под его ногами была горяча, как печь; за ним с
явной неохотой последовали Музда и Ансарат. Приближаясь в полуобморочном
состоянии вслед за Саламандрой к пламени, он поддался слабости своей плоти: снова
стремясь избежать судьбы, астролог проскользнул по узкой песчаной косе между
пламенем и водой. Ему удалось пройти лишь несколько шагов, когда Саламандра с
яростным криком рванулась перехватить его и потащила прямо в огонь. При этом она
ужасно била своим дьявольским хвостом, из которого снопы искр сыпались во все
стороны. Нюшен не мог видеть лица Саламандры и думал, что пламя поглотит его, как
листок бумаги, но в стене появилось отверстие, пламя приняло форму свода. И он прошел
под ним со своими спутниками, ведомый Саламандрой, и попал на покрытую пеплом
землю, по которой низко стелился дым. Здесь Саламандра заметила с иронической
интонацией: "Без ошибки, о Нюшен, истолковал ты волю звезд в своем гороскопе. А твое
путешествие подходит к концу, и проводник тебе больше не нужен". И покинула его,
исчезнув, как гаснущий огонек в дымном воздухе.
Нюшен, стоя в нерешительности, увидел перед собой белую лестницу,
возвышающуюся среди клубящегося тумана. Позади поднималось пламя, сбоку из дыма
вырисовывались фигуры демонов, угрожающих ему. Он начал подниматься по лестнице.
Призраки двигались за ним и вокруг него, злобные, как колдовские силы. Они
поднимались по лестнице в том же темпе, поэтому астролог не осмеливался ни
остановиться, ни отступить назад. Высоко наверху он угодил в дымные сумерки и
неожиданно увидел главный вход огромного дома из серого камня.
Гонимый толпящимися призраками, вырисовывающимися из дыма, Нюшен
неохотно прошел через главный вход вместе со своими спутниками. Дом состоял из
длинных пустых залов, извилистых, как лабиринт морской раковины. В стенах не имелось
ни окон, ни ламп, но казалось, что в воздухе рассеяны яркие серебряные солнца. Спасаясь
от адских призраков, преследующих его, звездочет последовал по изгибающимся залам и
оказался во внутреннем помещении. В центре зала сидело, вытянувшись в мраморном
кресле, существо исполинских размеров, закутанное в одежды, закрытое капюшоном,
молчащее и неподвижное. Перед ним на столе лежала огромная раскрытая книга.
Нюшен испытывал благоговейный страх, который ощущает человек в присутствии
кого-либо из демонов высокого ранга или божества. Видя, что призраки исчезли,
звездочет задержался на пороге зала, от размеров которого голова у него закружилась, как
от провала на границе Двух миров. Ему хотелось уйти, но из-под капюшона мягко
зазвучал голос, похожий на внутренний: "Я - Вергама, иначе именуемый Судьбою.
Вергама, к которому ты взывал слепо и тщетно, так, как люди привыкли вопрошать своих
тайных владык. Я - Вергама, и я призвал тебя к этому путешествию, которое рано или
поздно совершает, так или иначе, каждый человек. Подойди, о Нюшен, и прочти немного
из моей книги!"
Невидимая рука подвела звездочета к столу. Наклонившись, он увидел огромный
том, раскрытый посредине. Страницы были покрыты мириадами знаков, написанных
тушью разных цветов, изображающих людей, богов, рыб, птиц, чудовищ, животных,
созвездия и многое другое. В конце последнего столбца правой страницы, где было
оставлено свободное место, Нюшен увидел иероглифы равносторонних треугольников,
таких, какие в последнее время появились вблизи созвездия Большого Пса. Далее шли
иероглифы Мумии, Тритона, Баркаса, Саламандры, а также прочие, которые привели его к
дому Вергамы.
"В моей книге, - сообщила закутанная персона, - все записано и сохранено.
Вначале все разновидности были мною записаны в виде символов; и, в конце концов, они
останутся только в виде записи в моей книге. На какой-то период они выступают на
передний план, переходя в состояние, именуемое субстанцией... Это Я, о Нюшен,
расставлял звезды на небе, предсказавшие твое путешествие; это Я послал тебе трех
проводников. И они исполнили свое назначение, а теперь всего лишь книжные знаки, как
и раньше".
Вергама помолчал, в комнату вернулась бесконечная тишина; Нюшен ощутил
огромное удивление. Тогда закутанное существо продолжило: "Среди людей в течение
некоторого времени находилось лицо, именуемое звездочетом Нюшеном, а также пес
Ансарат и негр Музда, разделившие его судьбу... Но сейчас, короче говоря, я должен
перевернуть страницу, а прежде чем это сделать, должен окончить запись".
Нюшену показалось, что по залу пронесся ветерок, послышался странный легкий
вздох. Он видел, что шерсть Ансарата съежилась, и ветер раздувал ее. Затем под
изумленным взором звездочета пес начал уменьшаться, как по злому волшебству. Он
съежился до размеров крысы, затем мыши, стал мелким, как насекомое, хотя и сохранил
свои обычные очертания. В конце концов крошечное существо подхватил потоком
воздуха и пронес мимо Нюшена, словно мошку. Следя взглядом за его полетом, астролог
увидел, что иероглиф пса внезапно возник рядом с иероглифом Саламандры в нижней
части правой страницы. Кроме этого значка, от Ансарата не осталось ни следа.
Снова по залу пронесся ветерок, не задев звездочета, но развевая потрепанные
одежды Музды, который припал к ногам своего хозяина, как бы ища защиты. Немой негр
сморщился и усох, стал легким и тонким, как черный, лохматый таракан, и был поднят
ветерком. А Нюшен увидел, как иероглиф одноглазого негра появился рядом с псом, а сам
Музда исчез из материального мира. И теперь, ясно осознав, какая судьба ему уготована,
звездочет попытался убежать от Вергамы. Он отвернулся от раскрытого тома и побежал к
двери зала, его яркие изношенные одежды развевались. Но в его ушах мягко звучал голос
Вергамы: "Напрасно люди стремятся противостоять или избегать судьбы, которая в конце
превращает их в нуль. В моей книге, о Нюшен, есть место и для плохого звездочета".
Еще раз промчался странный ветерок, и холодным воздухом пахнуло на Нюшена.
Он застыл посреди огромного зала, как будто какая-то стена преградила ему путь. Ветерок
мягко скользил по его худому изможденному телу, шевелил седеющие волосы и бороду,
тихонько выдергивал свиток папируса, который он все еще держал в руке. Его слабым
глазам казалось, что комната кружится и бесконечно увеличивается в размерах.
Возносящейся вверх и несущейся по кругу в быстром головокружительном хороводе
звездочет узрел сидящую фигуру, удаляющуюся в космическую даль. Божество
потерялось из виду, а сам Нюшен стал невесомым и тонким существом, высохшим
потерянным листком, взлетающим и опускающимся в этом ярком вихре.
В книге Вергамы в конце последнего столбца на правой странице возник иероглиф
изможденного звездочета, несущего свернутый гороскоп.
Вергама наклонился вперед в своем кресле и перевернул страницу.
ПОВЕЛИТЕЛЬ КРАБОВ
The Master of the Crabs (1948)
Помнится, я немного поворчал, когда Миор Люмивикс разбудил меня. Прошлый
вечер выдался довольно утомительным, выпало одно из так знакомых и ненавистных мне
бдений, когда я постоянно клевал носом. От заката и пока с неба не исчезло созвездие
Скорпиона, что в это время года происходит далеко за полночь, мне пришлось следить,
как готовился отвар из скарабеев. Миор Люмивикс любил добавлять его в свои
популярные приворотные зелья. Он неоднократно предупреждал меня, что нельзя
допускать, чтобы варево густело как слишком быстро, так и слишком медленно. Поэтому
я должен был поддерживать ровное пламя под котлом. Мне уже не раз доставалось от
учителя за испорченное зелье, поэтому я изо всех сил старался не поддаться дремоте до
тех пор, пока оно не было благополучно перелито из котла и трижды процежено через
сито из продырявленной акульей кожи.
Неразговорчивый больше обычного, учитель рано удалился в свою комнату. Я знал,
его что-то беспокоит, но слишком устал, чтобы строить какие-то предположения на этот
счет, а спросить не осмеливался.
Казалось, что я проспал лишь несколько мгновений, когда сквозь мои смеженные
веки пробился желтый свет фонаря учителя, а его жесткая рука сдернула с койки. Я понял,
что этой ночью больше спать не придется, ибо старый колдун надел свою однорогую
шапку, его плащ был плотно запахнут, а из-за пояса высовывался кинжал в ножнах из
шагреневой кожи, с рукояткой, черной от времени и множества рук прикасавшихся когдато
волшебников.
- Ах ты, ленивый недоносок! - бушевал он. - Поросенок, объевшийся
мандрагоры! Ты собираешься дрыхнуть до второго пришествия? Мы должны
поторапливаться - я узнал, что этот Сарканд добыл карту Омвора и пошел к пристани.
Нет никаких сомнений в том, что он собирается погрузиться на корабль и отправиться на
поиски храмовых сокровищ. Надо спешить за ним, ибо мы уже и так потеряли уйму
времени.
Теперь я вскочил на ноги без дальнейших пререканий и проворно оделся, отлично
понимая всю важность сообщения. Сарканд, лишь недавно пришедший в город Мируан,
уже превратился в самого грозного соперника моего учителя. Говорили, что он родом с
Наата, острова в ужасном западном океане, что его отцом был один из тех колдуновнекромантов,
которыми так славится этот остров, а матерью - женщина из племени
чернокожих людоедов, обитающих за горами в центральной части острова. Он
унаследовал свирепый характер матери и темное колдовское могущество отца, и кроме
того, приобрел множество диковинных знаний, а также весьма сомнительную репутацию
за время своих скитаний по восточным странам, прежде чем поселился в Мируане.
Легендарная карта Омвора, начерченная в незапамятные времена, была той вещью, о
которой грезили многие поколения колдунов. Омвор, древний пират, чья слава до сих пор
не померкла, успешно осуществил деяние неслыханной безрассудности. Под покровом
ночи со своей небольшой командой, переодетой в одежды жрецов, на украденных
храмовых кораблях он пробрался в тщательно охраняемую дельту и ограбил Храм Бога
Луны в Фарааде, захватив богатую добычу - множество его ослепительно красивых
жриц, а также драгоценности, золото, жертвенные сосуды, амулеты, талисманы и книги
жуткой древней магии. Эти книги были самой страшной потерей, ибо даже жрецы
никогда не осмеливались переписывать их. Уникальные и невосстановимые, они хранили
тайное знание давно ушедших эпох.
Набег Омвора породил множество легенд. Он со своей командой и похищенными
жрицами на двух маленьких бригантинах бесследно исчезли на просторах западных
морей. Считалось, что они попали в Черную Реку, ужасное океанское течение, которое с
неумолимой быстротой течет мимо Наата к краю земли. Но перед тем, как уйти в свое
последнее плавание, Омвор выгрузил с кораблей награбленные сокровища и начертил
карту, на которой указал место, где спрятал этот поистине бесценный клад. Эту карту он
отдал на хранение своему верному товарищу, который стал слишком стар, чтобы принять
участие в морском путешествии.
Сокровище так и не было найдено. Но говорили, что прошедшие столетия пощадили
карту, и она уцелела, спрятанная в столь же тайном месте, как и сам клад из Храма Бога
Луны. С недавнего времени ходили слухи, что один моряк, получивший карту от своего
отца, привез ее в Мируан. Миор Люмивикс через доверенных лиц как человеческой, так и
сверхъестественной природы, тщетно пытался отыскать этого морехода, зная, что Сарканд
и другие колдуны города также заняты его поисками.
Вот что мне было известно; но учитель поведал еще кое-что, пока я по его
приказанию поспешно собирал запас провизии, необходимый для морского путешествия.
- Я караулил Сарканда, точно ястреб, стерегущий свое гнездо, - рассказывал он.
- Мои духи-хранители оповестили, что он разыскал владельца карты и нанял вора, чтобы
выкрасть ее, и это все, что они смогли разузнать. Даже глаза моей кошки-демона, когда
она попыталась заглянуть в его окно, ничего не увидели в дьявольской темноте, которой
он при помощи заклинаний окружает себя, когда захочет. Но сегодня я пошел на очень
рискованный шаг, поскольку другого выхода у меня не было. Выпив сок пурпурного
дедайма, который способен погрузить в глубочайший транс, я отправил свое эго в его
охраняемую стихиями комнату. Стихии обнаружили мое присутствие и окружили
призрачной стеной огня и тени, угрожая. Они боролись со мной и выгнали прочь, но я
видел вполне достаточно.
Учитель прервался, приказав мне заткнуть за пояс священный магический меч,
схожий с его собственным, но не столь древний. Он никогда прежде не разрешал мне его
надевать. К этому моменту я уже собрал провизию и воду, положив ее в прочную сетку,
которую без труда мог нести на плече. Этой сеткой мы пользовались, чтобы ловить
некоторых морских гадов, из которых Миор Люмивикс добывал яд, обладающий
исключительной силой.
И лишь когда мы заперли все ворота и очутились на темной улице, по которой гулял
ветер, учитель возобновил прерванный рассказ:
- Когда я входил в покои Сарканда, оттуда как раз вышел какой-то человек. Я
видел его очень недолго, прежде чем шпалеры разошлись и задернулись вновь, но я узнал
бы его, если бы увидел снова. Он был молодым и довольно полным, но его полнота
скрывала могучие мышцы, а его желтое, почти девичье лицо с раскосыми глазами
выдавало жителя южных островов. На нем были короткие штаны и башмаки до
щиколоток, как у матроса, и больше никакой одежды. Сарканд сидел, повернувшись
спиной ко мне, и держал в руках скатанный свиток папируса, желтый, как лицо моряка.
Он поднес свиток к своей ужасной четырехрогой лампе, в которую заливает жир кобр.
Лампа вспыхнула зловещим огнем, точно глаз вурдалака. Но я успел заглянуть через его
плечо... и смотрел достаточно долго, прежде чем его демоны прогнали меня прочь из
комнаты. Папирус действительно был картой Омвора, Он сморщился от времени и был
попорчен пятнами крови и морской воды. Но ее заглавие, обозначения и то, что на ней
нарисовано, все еще можно различить, хотя они и написаны старинными письменами,
которые в наши дни мало кто может прочесть. Там было западное побережье Зотика и
омывающие его моря. Островок, лежащий к западу от Мируана, помечен как место, где
зарыт клад. На карте он назывался островом Крабов, но, очевидно, это не может быть
какой-то другой остров, кроме того, что сейчас носит имя Ирибос. Его редко посещают,
но, тем не менее, он находится всего лишь в двух днях пути отсюда. Кроме него на
расстоянии сотен лиг нет никакого другого острова ни на севере, ни на юге, за
исключением нескольких пустынных утесов и маленьких атоллов.
Подгоняя, чтобы я шел быстрее, Миор Люмивикс продолжил:
- Я слишком долго был в обмороке, вызванном дедаймом. Кто-нибудь менее
опытный совсем бы не проснулся. Мои духи-хранители предупредили, что Сарканд
вышел из дома час назад. Он приготовился к путешествию и шел к пристани. Но мы
перегоним его. Я думаю, что он никого не возьмет с собой на Ирибос, желая сохранить
тайну клада. Он действительно могущественный и грозный соперник, но его демоны не
могут перебраться через воду, поскольку по природе своей способны жить только на
суше. Он оставил их здесь вмест
...Закладка в соц.сетях
