Жанр: Научная фантастика
Затерянные миры Зотика
...овым и, казалось, залило его
глаза кровью, мертвецы и чудища за своей стеклянной стеной плавали в этой кровавой
воде. А девушка все не появлялась, и Фульбра начал впадать в отчаяние. Наконец он
услышал, как осторожно открывается дверь.
Прекрасная незнакомка стремительно проскользнула к его ложу, прижав палец к
губам, чтобы обрадованный пленник не выдал их возгласом. Тихим шепотом она
поведала, что сегодня ее план провалился, но уж на следующую ночь она обязательно
подпоит стражников и выкрадет ключи. Фульбра сможет бежать из дворца в укромную
бухту, где его будет ждать лодка с провизией и водой. Девушка умоляла потерпеть еще
один день пытки короля Ильдрака, и волей-неволей ему пришлось согласиться.
Молодой король решил, что незнакомка полюбила его, с такой неясностью она
гладила его воспаленный лоб и смазывала измученное пытками тело целительным
снадобьем. Сострадание в ее глазах казалось ему чем-то большим, нежели простая
жалость. Фульбра верил ей и набрался мужества, чтобы пережить весь ужас
наступающего дня.
Девушка рассказала, что ее мать была уроженкой Йороса, но попала в плен к
островитянам. Чтобы избежать жестоких пыток короля Ильдрака, ей пришлось выйти
замуж за одного из Мучителей. Так на свет появилась Ильваа.
Долго оставаться в темнице было опасно, и девушка вскоре ушла. Через некоторое
время король задремал, и в бессвязном бреду сновидений Ильваа опять заклинала его
выдержать ужас этого странного ада.
На рассвете стражники с кривыми ножами отвели пленника к Ильдраку. И снова
дьявольская бронзовая статуя скрипучим голосом возвестила, какие страшные испытания
ждут его в этот день. Но на сей раз он увидел в огромном зале и других пленников,
ожидавших гибельного внимания Мучителей. Купцы и моряки из команды галеры также
присутствовали среди них.
И опять в толпе зрителей Ильваа протиснулась поближе к нему, не замеченная его
стражами, и прошептала слова поддержки. Она вселяла в его сердце решимость
противостоять пыткам, предсказанным вещим бронзовым изваянием. Только поистине
отважное сердце могло выдержать эти суровые испытания...
Страдальческие стоны и жуткие крики других пленников доносились из всех углов
зала. Среди всех мучений, о которых страшно даже упоминать, палачи заставили Фульбру
смотреть в странное колдовское зеркало. Оно отражало лицо таким, каким то станет после
смерти. Король в ужасе следил, как застывшие черты его собственного лица покрывались
синевато-зелеными пятнами тления, и сморщенная плоть распадалась, обнажая кости и
обнаруживая жадных червей.
В адском зеркале появились и другие лица - мертвые, раздувшиеся, лишенные век.
Они выглядели насквозь промокшими, к волосам прилипли водоросли. Холодное,
влажное прикосновение заставило Фульбру обернуться, и он понял, что эти лица были не
иллюзией. Несколько десятков утопленников, извлеченных из подводной пещеры
губительным колдовством Мучителей, пришли в зал пыток и обступили юношу.
Его собственные рабы, чью плоть морские чудища обглодали почти до костей, тоже
стояли в этой толпе и смотрели на бывшего хозяина горящими глазами. Затем, повинуясь
злым чарам Ильдрака, они неожиданно набросились на Фульбру, пытаясь вцепиться в его
лицо и одежду полуобглоданными пальцами. И юный король, теряя сознание от
отвращения, дрался с мертвыми слугами, которые были столь же бесчувственны, как
пыточные колеса и дыбы.
Вскоре утопленники куда-то пропали, а Мучители раздели Фульбру и бросили его
навзничь, привязав к железным кольцам за колени, лодыжки, запястья и локти. Потом
внесли выкопанное из могилы тело женщины и положили рядом с пленником, по правую
руку. Мертвое тело было уже почти съедено червями, на костях кишели мириады личинок
и висели клочья разложившейся плоти. Затем притащили труп черного козла, который
был лишь слегка тронут гниением, и опустили его на пол слева от юноши. Голодные
личинки длинным копошащимся потоком поползли через тело Фульбры справа налево...
После этой пытки последовало множество других, столь же варварских и
изощренных. Король стойко перенес мучения, поддерживаемый мыслью о девушке.
Однако ночью он напрасно дожидался ее в своей темнице. Светильники горели еще
более кроваво-красным огнем, и к прежним обитателям подводной пещеры добавились
новые трупы и чудовища. Странные двухголовые змеи появились из глубин бездны, они
беспрестанно извивались, а их рогатые головы через хрустальную стену казались
непропорционально огромными.
Ильваа так и не пришла в эту ночь. Отчаяние вновь прочно поселилось в сердце
юноши, и ужас вцепился в его горло своими отравленными пальцами. Но Фульбра
отказывался усомниться в девушке, говоря себе, что какие-то непредвиденные
обстоятельства мешают ей прийти.
На рассвете третьего дня пленника опять привели в зал пыток. Бронзовое изваяние
провозгласило, что его привяжут к алмазному колесу и заставят выпить заколдованное
вино. Зелье навсегда унесет его память и поведет обнаженную душу по мерзким,
чудовищным кругам ада. После долгих странствий измученная душа возвратится назад, в
тронный зал Ильдрака, в искалеченное тело на колесе.
Несколько придворных дам, непристойно смеясь, вышли вперед и ремнями из кишок
дракона привязали короля Фульбру к огромному колесу. А потом ужас охватил юношу, но
то был не страх перед пытками - перед ним появилась Ильваа. Она держала в руке
золотой кубок с отравленным вином и бесстыдно, с неприкрытым злорадством улыбалась.
Она насмехалась над королем за глупость и доверчивость, с которой тот поверил ее
обещаниям. Все остальные Мучители, мужчины и женщины, и сам Ильдрак в бронзовом
кресле злобно захохотали и стали хвалить девушку за ее вероломство.
Сердце юного короля сжалось от такого глубокого отчаяния, какого ему еще никогда
не приходилось испытывать. Короткая, жалкая любовь, рожденная в печали и муках,
умерла в его душе, оставив лишь горечь. Но, глядя на предательницу грустными глазами,
он не сказал ей ни слова упрека. Ему хотелось только поскорее умереть и уйти из этого
жестокого мира. И тут Фульбра вспомнил о волшебном кольце Вемдееза, охранявшем его
жизнь. Кольцо до сих пор было на среднем пальце: Мучители не заинтересовались им,
посчитав дешевой безделушкой. Но придворные дамы крепко привязали к колесу руки
юноши, и он не мог снять кольцо. Понимая, что островитяне ни за что не заберут
талисман по его просьбе, он притворился внезапно обезумевшим и дико закричал:
- Вы с вашим проклятым зельем можете украсть мои воспоминания, если хотите,
можете провести меня через тысячи кругов ада и вернуть назад на Уккастрог, но, умоляю,
не снимайте кольцо, которое я ношу на среднем пальце, ибо оно мне дороже, чем
королевство и жалкие радости любви!
При этих словах король Ильдрак поднялся со своего бронзового трона, подошел к
пленнику и с любопытством осмотрел матово поблескивающее кольцо, украшенное
загадочным темным камнем. И все это время Фульбра неистово кричал, как будто боясь,
что драгоценность отберут.
Ильдрак пожелал еще больше усилить его мучения и сделал именно то, чего
добивался узник: надел легко соскользнувшее кольцо на свою руку.
Жестокий властелин Уккастрога глядел на свою жертву с изуверской улыбкой, а к
Фульбре, королю Иороса, пришло ужасное и долгожданное избавление. Серебряная
Смерть долго дремала в нем, сдерживаемая волшебным кольцом Вемдееза, но теперь
вырвалась на свободу. Тело молодого короля окоченело в холодной агонии, лицо
приобрело металлический блеск, словно его покрыл иней, и юноша заснул вечным сном.
В ту же секунду леденящее дыхание Серебряной Смерти коснулось Ильвыы и всех
Мучителей, пришедших насладиться колесованием. Они упали замертво там, где стояли, и
исцелились от терзающей их жажды, которую могли утолить, лишь причиняя боль
ближним. Чума запечатлела свой сверкающий поцелуй на их лицах и пронеслась по
огромному залу, избавляя от страданий других пленников. Она мгновенно облетела весь
дворец и весь остров Уккастрог, невидимая, но неотвратимая.
Только Ильдрак, охраняемый талисманом, был неуязвим. Не понимая причин
происходящего, он ошеломленно глядел на страшную гибель подданных и освобождение
жертв. Минутой позже страх перед неведомым, губительным колдовством заставил его
броситься прочь. В беспредельном ужасе король заподозрил, что именно перстень стал
источником враждебной магии. Лучи восходящего солнца осветили его стремительный
бег к берегу моря, где обезумевший властелин сорвал с пальца кольцо Вемдееза и
швырнул его далеко в пенистые волны.
Умиротворение Серебряной Смерти настигло теперь и его. Он опустился на землю:
кроваво-пурпурное одеяние подчеркивало неестественную белизну застывшего в
предсмертной судороге лица. Король разделил судьбу своих подданных, и остров
Уккастрог был предан забвению, а Мучители стали единым целым с теми, кого они
мучили.
В КНИГЕ ВЕРГАМЫ
In the Book of Vergama (1934)
Предисловие к рассказу "Последний иероглиф", опущенное К.Э. Смитом
В прошлые века о Вергаме говорили, что он был бессмертным со времени поднятия
Зотики из затонувших руин континентов, забытых историей. Во все времена во всех
королевствах и империях континента ходили слухи о Вергаме и разные легенды,
касающиеся его личности, его сущности, его места рождения и места пребывания.
Мудрецы вели ученые диспуты о том, был ли он демоном, богом, волшебником,
фантомом либо совершенно иным существом из далеких миров. Подобным же образом
спорили они о том, жил ли он в Чинкоре, населенном мумиями, или среди страшных
пустынных гор северного Силака, или в Наате, острове злых волшебников, окутанном
туманами и лежащем в далеком океане, либо в каком-то ином королевстве или на
затерянном в морях острове.
Не было создано идолов в образе Вергамы, не было и алтарей в честь его; и все же
варварские народы иногда обращались к нему в своих молитвах, а наиболее бесстрашные
маги призывали его в своих таинственных и тайных заклинаниях. Некоторые утверждали,
что получали ответ на свои молитвы и призывы; но это, подобно всему, связанному с
Вергамой, было весьма сомнительно.
Ему приписывали весьма всемогущие и странные силы, а также атрибуты страдания
и доброты; но никогда не было действительных доказательств их проявления. В стране
темной магии и разных тайн Вергама оставался неизвестным, скрытым, далеким от всех.
Существовало поверье, что огромные массы людей в течение веков и тысячелетий
попадали в его тайное жилище; но ни один из них не вернулся, не поведал об истинной
сути Вергамы и об обстановке его обиталища. Некоторые пророки, появившиеся в
последнее время, открыто заявляли, что Вергама возник одновременно со всей жизнью и
смертью, и что он был первым и последним из нерукотворных божеств. И до самого конца
всех времен возникали таинственные легенды о Вергаме; и появлялись разные
повествования о тех, кто побывал в его полном теней жилище; и много было рассказано
небылиц о книжном томе, именовавшемся Книгой Иероглифов и являвшем собою часть
его бытия, не согласующегося со Священным Писанием. Среди таких рассказов и легенд
есть и рассказ о том, что произошло со звездочетом Нюшеном.
ПОСЛЕДНИЙ ИЕРОГЛИФ
The Last Hieroglyph (1935)
И сам мир, в конечном итоге, будет обращен
в круглый нуль.
Старая книга пророчеств Зотики
Звездочет Нюшен изучил ночные светила из множества удаленных пространств и
составил гороскопы для несметного числа мужчин, женщин и детей. Он шел из города в
город, из царства в царство, недолго задерживаясь на одном месте, часто местные судьи
изгоняли его как простого шарлатана; и где-то в надлежащее время советники
обнаружили погрешность в его предсказаниях и покинули его. Иногда он оказывался
голодным и в лохмотьях, и повсюду мало уважения оказывали ему. Единственными
спутниками Нюшена были жалкая дворняжка, которая прибилась к нему в малолюдном
городке Зуль-Бха-Сайр, и немой одноглазый негр, которого он очень дешево купил в
Поросе. Собаку он назвал Ансарат, по имени звезды из созвездий Псов, а негра - Музда,
что означает "тьма".
В ходе длительных странствий звездочет пришел в Ксилак и пребывал в его столице
Уммаосе, построенной когда-то на месте прежнего города того же названия,
разрушенного ранее разгневанным колдуном. Здесь Нюшен вместе с Ансаратом и Муздой
поселился в полуразрушенном чердаке ветхого помещения, с крыши которого Нюшен
имел обыкновение наблюдать по вечерам расположение и движения астральных тел, не
скрытых тучами. Иногда какая-нибудь хозяйка, либо шлюха, какой-нибудь носильщик
или лавочник, или мелкий торговец взбирались по отвесной лесенке в его каморку и
приносили ему небольшие деньги за гороскопы, которые Нюшен составлял с безмерной
тщательностью при помощи своих ветхих книг по астрологии.
Когда (как это часто случалось) он оказывался все же в затруднении, рассматривая
значение какого-либо небесного союза или противостояния, после размышлений над
своими книгами он советовался с Ансаратом и строил сложные предзнаменования на
различных движениях паршивого собачьего хвоста, либо на манере поиска блох.
Некоторые из таких прорицаний сбывались, что способствовало росту известности
Нюшена в Уммаосе. Люди обращались к нему чаще и свободнее, прослышав, что он будто
бы правдивее других. Более того, от преследований его защищали не связанные с
предрассудками законы Ксилака, позволяющие заниматься гаданиями, ворожбой и
чародейством.
Впервые показалось, что несчастливые звезды его судьбы отступили перед
благоприятными звездами. За эту удачу и за монетки, попавшие в его кошелек, он воздал
благодарность Вергаме, которого на всем континенте Зотики считали самым мощным и
таинственным гением, правящим как на небесах, так и на земле.
Однажды летней ночью, когда звезды густой россыпью светились на темнолазурном
небосводе, Нюшен вышел на крышу своего жилища. Как обычно, он взял с
собой негра Музду, чей единственный глаз обладал чудодейственной зоркостью, и
хорошо служил ему, во многих случаях дополняя значительную близорукость астролога.
С помощью хорошо кодированной системы знаков и жестов немой негр умел сообщать
Нюшену результаты своих наблюдений.
В ту ночь созвездие Большого Пса, которое когда-то руководило рождением
Нюшена, восходило на востоке. Пристально вглядываясь в него своими слабыми глазами,
звездочет был обеспокоен ощущением чего-то незнакомого в конфигурации созвездия. Он
не сумел точно определить характер изменений до тех пор, пока Музда, сильно
взволнованный, не привлек его внимания к трем новым звездам второй величины,
появившимся в непосредственной близости от созвездия Большого Пса. Эти
примечательные звезды, чье свечение сам Нюшен различал лишь в виде трех красноватых
помутнений, образовали небольшой равносторонний треугольник. И Нюшен, и Музда
были уверены, что в предыдущие вечера эти звезды не появлялись.
"Клянусь Вергамой, это странно", - клялся изумленный и ошеломленный
звездочет. Он начал вычислять влияние новых звезд на истолкования воли неба и сразу
осознал, что силы небесные по закону астральных излучений окажут смягчающее влияние
на его судьбу, которая находилась под столь сильным воздействием созвездия Большого
Пса.
Однако звездочет не мог без своих книг и таблиц определить конкретную тенденцию
и последующее значение (исключительное, как он был уверен) для его благополучия и
неудач. Оставив Музду наблюдать на небесах прочие предзнаменования, он спустился на
чердак. Там, сопоставив мнения нескольких звездочетов прежних времен по поводу силы
влияния новых звезд, он начал составлять заново свой гороскоп. В волнениях и мучениях
проработал всю ночь и не закончил еще своих расчетов, когда наступил рассвет и смешал
серые утренние краски с золотистым светом свечей.
Казалось, существует лишь одно возможное истолкование изменений на небесах.
Появление треугольника новых звезд у созвездия Большого Пса ясно означало, что
Нюшен должен отправиться в неожиданное путешествие и пройти не менее чем через три
элемента. Сопровождать его будут Музда и Ансарат, а три проводника, которые
последовательно появятся в соответствующие моменты, приведут его к назначенной цели.
Вычисления позволили определить спутников, но не более: ничто не указывало - станет
ли путешествие удачным или бедственным, и остались неизвестными его предел, цель,
направление.
Звездочета сильно обеспокоили такие предзнаменования, имеющие и единый, и
двойной смысл. Он был недоволен перспективой предстоящего путешествия, потому что
не желал покидать Уммаос, среди доверчивых жителей которого он уже начинал
небезуспешно утверждаться. Более того, многообразные характеристики и
неопределенный исход этого путешествия зародили у него дурное предчувствие.
Неясность, полагал он, наводила на размышления о действиях неких оккультных и,
возможно, зловещих сил. И уж конечно, это - необычное путешествие, требующее
прохождения через три элемента и тройное сопровождение.
В следующие ночи он и Музда наблюдали таинственные новые звезды, движущиеся
к западу за ярко сияющим созвездием Большого Пса. Нюшен непрерывно размышлял над
картами и книжными томами, надеясь обнаружить погрешность в собственном
истолковании. Но всегда в конце работы он был вынужден соглашаться с той же самой
интерпретацией.
Звездочета все больше и больше тревожила мысль о нежеланном и таинственном
путешествии, которое придется совершить. Он продолжал преуспевать в Уммаосе, и,
казалось, нет никакого мыслимого резона, чтобы покинуть город. Нюшен ощущал себя
человеком, который ждет какого-то сомнительного вызова, и неизвестно, откуда он
придет и в какой час. Все время со страхом и беспокойством он вглядывался в лица своих
посетителей, думая, что первый из трех предсказанных проводников может появиться
среди них безвестным и неузнанным.
Музда и пес Ансарат, обладающие интуицией немых существ, ощущали эту
странную тревогу, испытываемую их хозяином. Они явно разделяли ее, и негр выражал
свои чувства дикими гримасами, а пес припадал к земле под столом либо безустанно
шнырял взад и вперед с облезлым хвостом между ног. Такое поведение, в свою очередь,
подтверждало беспокойство Нюшена, он счел его плохим предзнаменованием.
В один из вечеров звездочет в сотый раз размышлял над своим гороскопом, который
вычертил многоцветной тушью на листе папируса. Он был потрясен, когда на чистом
нижнем поле листа увидел любопытный знак, который не был частью его записей. Знак
представлял собой иероглиф, начерченный коричневой тушью, и изображал, повидимому,
мумию, покров которой неплотно окутывал ноги, а стопы были раздвинуты,
словно шагали. Мумия повернулась лицом к той четверти карты, где стоял знак Большого
Пса, которым в Зотике отмечали Храм зодиака.
Когда Нюшен исследовал иероглиф, его удивление сменилось беспокойством. Он
помнил, что накануне поля на карте были совершенно чисты, а с чердака он вчера не
выходил. Музда, конечно, никогда бы и не осмелился притронуться к карте; более того,
негр почти не умел писать. Среди разнообразной туши, которой пользовался Нюшен, не
было ни одной, имевшей этот неяркий коричневый оттенок - такой грустный и мягкий
контраст на фоне белого папируса.
Предсказатель ощущал тревогу, как человек, противостоящий зловещему и
необъяснимому видению. Конечно, образ мумии не был начертан человеческой рукой,
подобно знаку странной планеты, которая была близка к тому, чтобы приблизиться к
сферам его гороскопа. Появление трех новых звезд предполагало действие
сверхъестественных сил. В течение многих часов он тщетно пытался разгадать эту тайну,
но во всех его книгах не нашлось таких сведений. Казалось, в работах звездочетов таких
прецедентов вообще не встречалось.
Весь следующий день Нюшен с утра до вечера был занят вычерчиванием линий
судеб, предопределенных небесами жителям Уммаоса. Завершив со своей обычной
изнурительной тщательностью все вычисления, он еще разок развернул и свою карту,
хотя руки его и дрожали. Почти паническое предчувствие беды охватило предсказателя,
когда он увидел, что коричневого иероглифа уже не было на полях, он в виде шагающей
фигуры переместился в один из нижних Домов гороскопа, где развернулся по
направлению к созвездию Пса и как бы наступал на этот знак созвездия, восходящего над
горизонтом.
Звездочет начал дрожать от благоговейного страха и любопытства, как человек,
ощутивший роковое и непостижимое дурное предзнаменование. Никогда в часы
размышлений астролог не замечал изменений в появившемся знаке, и все же каждый
вечер, когда он разворачивал карту, видел, что мумия шагнула еще ближе к Дому Пса...
Пришло время, когда фигура стояла уже на пороге Дома Пса. Необычная своей
тайной и угрозой, которые были все же за пределами пророчеств, мумия, казалось, ждала
исхода ночи, когда ее пронзит серая дымка рассвета.
Измученный ночными бдениями и работой, звездочет уснул в своем кресле. Никакие
сны не тревожили его; Музда был достаточно осмотрителен, чтобы не беспокоить, и
никаких посетителей в тот день не ожидалось. Так прошли утро, полдень и день; Нюшен и
не заметил, как они прошли.
Вечером его разбудил громкий и печальный вой Ансарата, который раздавался из
самого дальнего угла комнаты. Но только открыл он глаза, как с испугом ощутил аромат
горьких специй и пронзительный запах натра. Затем сквозь туманную пелену сна, еще
застилавшую глаза, астролог узрел в тусклом желтоватом свете свечей, зажженных
Муздой, высокую мумиеподобную фигуру, безмолвно стоящую рядом с ним. Ее голова,
руки и тело были плотно укутаны саваном, но ниже бедер одежды лежали неплотно.
Фигура стояла в позе идущего: одна иссохшая коричневая ступня впереди другой. Ужас
охватил Нюшена, и ему пришло в голову, что фигура в саване - был ли это фантом или
приведение - напоминала тот странный перемещающийся иероглиф, переходивший из
Дома в Дом по карте его судьбы.
Затем из-под тяжелого савана невнятно прозвучали слова: "Собирайся, о Нюшен,
потому что я первый проводник в путешествии, которое предсказано тебе звездами".
Ансарат, съежившийся от страха под кроватью, все еще лаял, испугавшись гостя.
Нюшен видел, что Музда попытался спрятаться вместе с собакой. Ощутив дрожь, как от
холода приближающейся смерти, Нюшен подумал, что этот призрак и есть сама смерть.
Он встал с достоинством, присущим астрологу, которое сохранял при всех превратностях
судьбы. Он позвал Музду и Ансарата, и оба повиновались ему, хотя и испытывали
раболепный страх перед темной, закутанной в саван мумией.
Вместе с товарищами по судьбе Нюшен повернулся к гостю. "Я готов, - сказал он,
и голос его так дрожал, что был почти не слышен. - Но я хотел бы взять некоторые свои
пожитки".
Мумия покачала своей закутанной головой: "Хорошо бы ничего, кроме гороскопа,
не брать: только его ты должен хранить до конца".
Нюшен склонился над столом, где оставил свой гороскоп. Но прежде чем начал
сворачивать раскрытый папирус, он заметил, что иероглиф мумии исчез. Это было, как
если бы начерченный символ, пройдя по гороскопу, материализовался в мумию, которая
сейчас его посетила. Но на нижнем поле карты, в удаленном противостоянии созвездию
Пса, появился иероглиф цвета морской волны - причудливого водяного с хвостом сазана
и головой получеловека и полуобезьяны; а за водяным - черный иероглиф маленького
баркаса.
На мгновение удивление преобладало над страхом. Нюшен бережно свернул карту и
стоял, держа ее в правой руке.
"Идем, - сказал проводник. - Времени мало, а ты должен пройти через три
стихии, которые охраняют обитель Вергамы от неуместного вторжения".
Эти слова подтвердили прорицания звездочета. Но тайну его будущей судьбы не
проясняло сообщение, что он должен войти, вероятно, в конце путешествия в мрачный
Дом существа, именуемого Вергамой, которого некоторые считали самым тайным из всех
богов, а другие, самым загадочным из всех демонов. Во всех землях Зотики о Вергаме
ходили слухи и небылицы, они были разными и противоречивыми, за исключением того,
что этому существу все приписывали обладание почти всемогущими силами. Ни один
человек не знал, откуда Вергама появился; но считалось, что огромное число людей
прибывало к нему в течение веков и тысячелетий, но ни один не вернулся обратно.
Много раз взывал Нюшен к имени Вергамы, кляня или протестуя, как это обычно
делают люди, пользуясь именами окутанных тайной владык. Но теперь, услышав это имя
из уст своего мрачного гостя, звездочет был полон жуткими предчувствиями. Он пытался
подавить эти чувства и подчиниться очевидной воле звезд. Он, Музда и Ансарат
следовали за закутанной Мумией, которой, казалось, совсем не мешали ее стелющиеся по
земле одежды.
Взглянув с сожалением на свои потрепанные книги и бумаги, он вышел с чердака и
спустился по лестнице.
Тусклый свет, казалось, окутывал одежды Мумии. И кроме этого света, другого
освещения не было. Нюшен подумал, что дом странно темен и тих, как если бы все его
обитатели ушли или умерли. Он не слышал никаких звуков вечернего города, и не смог
разглядеть ничего, кроме тьмы, плывущей за окнами, выходящими на маленькую улицу.
Кроме того, ему показалось, что и лестница изменилась, вытянулась, и не выходит больше
во двор, а ведет окольными путями в какие-то душные подвалы и грязные, мрачные
коридоры.
Воздух здесь словно нес смерть, и сердце астролога замерло. Повсюду в затененных
склепах и укромных тайниках он ощущал присутствие бесчисленных мертвецов.
Звездочет подумал, что ощущает рядом с собой печальное колыхание саванов, дыхание,
исходящее от окоченевших покойников, сухое щелканье обнаженных челюстей. Но тьма
застилала все вокруг, и он ничего не видел, кроме светящего силуэта своего проводника,
который шествовал, как по своему родному царству.
Нюшену казалось, что он идет по бесконечным катакомбам, в которых собрались
смерть и разложение всех времен. Он слышал за спиной шарканье Музды, и временами -
жалобный, испуганный вой Ансарата. Он понимал, что эта парочка следует за ним. В этом
холодном и смертоносном тумане нарастал ужас, астролог содрога
...Закладка в соц.сетях
