Жанр: Научная фантастика
Шарик над нами
...ъежившихся немолодых мужчин в одинаковых черных пальто
и фетровых шляпах.
“Интересно, кого они встречают?” – подумала Лика и тут же увидела
Ампутатора, катящего по перрону свою желто-черную тележку. Едва различимый в
шарканье ног и радостных начальственных возгласах скрип колес на несколько
секунд парализовал девушку. Слишком живы были воспоминания о Виталике Тернове.
У нее перехватило горло, на глазах выступили слезы.
Делегация подалась вперед и, неуклюже толкаясь и пихая друг друга
локтями, устремилась навстречу Ампутатору. Тот равнодушно проехал мимо – даже
оттолкнул плечом мэра, расплывшегося в дежурной улыбке.
Дыхание вернулось, лишь когда полосатая спина Ампутатора скрылась в
дверях ветшающего вокзала. Девушка постояла на перроне и, с опаской
оглядываясь, вышла на привокзальную площадь. “Черно-желтого” нигде не видать.
Дождик перестал, но небо оставалось тускло-серым – беспросветная пелена,
матовый полог над миром...
Лотерейные билеты – целых пять штук – она купила в ближайшем киоске
“Спортлото”. Были они весьма недешевы, и щекастая узкоглазая киоскерша с
любопытством рассматривала приезжую богачку. Как видно, местные жители не особо
жаловали эту самую лотерею.
А вид у Лики был отнюдь не миллионерский – в дорогу она нарочно
оделась поскромнее: старое синее пальтецо, вязаный берет и чиненые-перечиненые
сапожки. Да и вообще, какое роскошество на ее-то зарплату?..
– Спекулировать небось... – проворчала себе под нос киоскерша.
Лика обиделась:
– На Луну хочу слетать, поглядеть хоть одним глазком.
Тетка оживилась, взмахнула руками, уронив на пол какие-то бумажки.
– Луна! Эка невидаль! Вон ночью, в окно, – гляди сколько хошь! Блин
разноцветный. Уж лучше квартиру в Москве или джип “Чероки” для нашего-то
бездорожья. А я б взяла деньгами, – затараторила она.
Лика, слегка испуганная таким всплеском эмоций, поспешила обратно
на вокзал и снова увидела Ампутатора. Он показался из-за домов на
противоположной стороне площади. Или это был другой, местный? В Кочанске должны
находиться два постоянных Ампутатора, ведь в городе сто тысяч жителей.
Лика вдруг обнаружила, что ее сумочка дрожит, как живая. Похолодев,
девушка расстегнула ее, перебрала содержимое. Господи!.. Билеты исчезли из
портмоне.
Замерла, не зная, что дальше делать. От отчаяния хотелось плакать.
С таким трудом занятые на работе тысячи пропали впустую. Снова покупать билеты
бесполезно – наверняка история повторится, да и денег осталось кот наплакал. Но
Лика все-таки взяла себя в руки, отсчитала нужную сумму (оставив себе только на
обратный билет и на пирожок с картошкой), вернулась к киоску и протянула в
окошечко деньги.
– Еще один, пожалуйста. Полдюжины – оно как-то вернее.
– Вольному – воля, спасённому – рай, – пробурчала киоскерша и
вручила девушке билет.
Убирая его в портмоне, Лика неожиданно обнаружила, что и пять
первых на месте. Сердце подпрыгнуло в груди. Не обронив ни слова, девушка
поспешила на вокзал. Каблучки стучали по мокрому асфальту. Ближайший обратный
поезд был через полчаса.
В сумочке снова произошло некое движение. Лика ощутила это шестым
чувством. Она боялась даже посмотреть, что там, но все же не выдержала,
остановилась и глянула. Нету. Защелкнула замочек и медленно (усилием воли
заставив себя не дергаться) оглядела площадь. Второй Ампутатор стоял у
запертого пивного ларька. Итак, Лика снова оказалась в эпицентре поединка.
Значит, первый ехал в одном поезде с девушкой, сопровождая ее в Кочанск, –
этакий ангел-хранитель, а другой дожидался здесь, чтоб не позволить ей
приобрести злополучные билеты. Или наоборот?..
Лика уселась на влажную скамейку, расправив полы пальто, и стала
ждать развязки.
Дуэль продолжалась уже четверть часа. Над тележками клубились
облака жидкого азота. Воздух на площади потеплел, но чуть-чуть – это вам не
закрытое помещение. И тут Лика услышала что-то вроде звона лопнувшей струны,
точнее, таких звуков было два – подряд, один за другим. Ампутаторы, доселе
неспешно и уверенно управлявшие своим оружием, замельтешили вокруг тележек.
Затем – на грани слышимости – возникло гудение, как от высоковольтной линии
электропередач. Звук повышался, начиная высверливать уши. Лика вдруг ясно
осознала, что эта черно-желтая механика может сейчас рвануть, поубивав
Ампутаторов и случайных прохожих.
Ампутаторы ожесточенно щелкали переключателями на приборных щитках
тележек. И разом все смолкло. В уши словно ваты напихали. Девушка постучала по
ним пальцами, выбивая пробки.
Ампутаторы почти одновременно распрямились, вытерли руки о фартуки,
развернули тележки и, будто ничего не случилось, покатили их в разные стороны.
Лика, выждав немного, раскрыла сумочку. Пальцы дрожали. Затаив
дыхание, она медленно достала портмоне, как будто там могла оказаться мина, и –
о чудо! – обнаружила там билеты. Вернее, один-единственный билет, купленный
последним. Значит, второму Ампутатору уже не хватило сил его уничтожить.
Лика глянула на часы, охнула и, схватив сумку, бросилась на вокзал.
Она едва не опоздала на поезд.
4
День тиража начался для Лики с очередных неприятностей: сначала ее
чуть было не задавил “ЗИЛ”, с ног до головы забрызгав грязью, а потом она
застряла в лифте между этажами. Девушка успела к началу передачи только
благодаря своему небесному покровителю.
В воскресенье ровно в одиннадцать по ОРТ транслировали розыгрыш
двадцати главных призов благотворительной лотереи “Раз – и в дамки”: трех
путевок на Луну, пяти квартир в Москве и дюжины легковых автомобилей. В
тиражную комиссию, как всегда, входили уважаемые люди: отставной космонавт,
бывший министр, директор преуспевающей турфирмы, чемпион Европы по объемным
шахматам и еще кто-то седой и орденоносный (Лика прослушала его звание и
должность). А в студии сидели в пух и прах разодетые доярки и комбайнеры.
Когда ведущий закончил представлять членов комиссии, маленькая
девочка с огромным розовым бантом в волосах начала детским сачком вытаскивать
из круглого прозрачного резервуара шарики с цифрами. Владельцы автомобилей и
московских квартир были определены без малейших проблем. А вот разыграть хотя
бы одну туристскую путевку на спутник Земли никак не удавалось. Схватившиеся
между собой небушники снова и снова заставляли доставать из барабана последний
шестой шар.
На сей раз Ликин охранитель резко сменил тактику, больше не пытаясь
сохранять статус-кво. Он не стал выставлять на выигравшем билете Ликин номер и
затем удерживать его изо всех сил, а сразу после его объявления менял цифры на
билете девушки. Это магическое действие требовало меньше энергии: сохранять
всегда труднее, чем менять.
Девочка вручала председателю комиссии последний шар. Тот брал его в
руки, раскрывал и зачитывал цифру. Шестая циферка на билете Лики тут же
изменялась в нужную сторону. Тогда шестой шарик волшебным образом исчезал из
рук председателя и, как живой, нырял обратно в сосуд, моментально зарываясь в
груду своих собратьев. Исчезала и шестая цифра на табло. Председатель нервно
кашлял в кулак, оглядывал уже слегка обалдевших от происходящего членов
комиссии и в очередной раз объявлял как ни в чем не бывало:
– И наконец последняя цифра…
Процедура изрядно затянулась. Уставшая девчушка все медленней
доставала шарик. Сачок в ее руках дрожал. Она готова была расплакаться от
досады. Ободряющие взгляды членов комиссии на нее не действовали. И только
женский шепот из-за рекламного щита заставлял девочку продолжать работу.
– Артель “Напрасный труд”, – прокомментировал издевательство над
ребенком Ликин отец и добавил, укоризненно глядя на дочь, – и весь этот бардак
только из-за тебя.
– А что я могу поделать? – Лишь развела руками. От волнения Лика
была бледна и нервно постукивала по паркету подошвами тапок.
– Порви его! Сожги! – с неожиданной злостью воскликнул
Степанов-старший. Тамара Ивановна не верила своим глазам. – Нашей семье не
нужны подачки небушников! – горячился он, не обращая внимания на супругу.
– Успокойся, шебутной. – Супруга ласково обняла его за плечи. – Ты
же знаешь, что ее не переспоришь.
– Страна небось употела у экранов! – не сдавался отец.
– Больше стране делать нечего, – фыркнула Лика. Ситуация
повторялась снова и снова, но только у ничего не понимающей девочки все меньше
оставалось сил да истекало эфирное время. В студии – среди орденоносных доярок
и комбайнеров – возник негромкий гул. Наконец под камеры выскочила багровая
мамаша и, подхватив девчушку на руки, вылетела из кадра.
Председатель комиссии окончательно растерялся. Без “независимого
доставальщика” обойтись никак нельзя. Если тираж сорвется, будет жуткий
скандал. И вдруг на помощь комиссии пришел некий жизнерадостный паренек из
зала, ничуть не похожий на подсадного. Розыгрыш возобновился, но счастье было
недолгим – схватка небушников продолжалась.
Еще четверть часа мытарств, и враждебная сила неожиданно сдалась.
Лика так-таки выиграла самую первую путевку. Последнее, что увидели
телезрители, были ошеломленно-счастливые лица тиражной комиссии. Передачу
прервал выпуск “Новостей”.
Лика откинулась на спинку кресла. Ее окатило горячей волной. По
коже бежали мурашки. Победа!.. Но радости не было – лишь опустошение и
усталость, будто девушка только что разгрузила вагон угля.
“Значит, поединок продолжится на корабле или на самой Луне, –
отстранённо, как будто не о себе самой, думала она, – но папе с мамой об этом
знать не следует”.
– Ну, по такому случаю... – Глаза отца заблестели. Он в
предвкушении потер руки и направился к бару.
– Дорвался... – с тоской вздохнула Тамара Ивановна.
Спорить с супругом у нее не было сил. К тому же ей и самой сейчас
не помешала бы пара глоточков хорошего коньяка.
КТО-ТО ДЕРГАЕТ ЗА НИТКИ
Георг решил на время стать жалобщиком. Для начала он посетил Лигу
Мироформаторов и пожаловался, что его терроризирует Союз Делателей – как
известно, это злейший враг Лиги. Обещали оказать помощь. Затем фор Белкин
накляузничал Союзу на Лигу. Ни к одной из этих “вольных” ассоциаций Небожителей
он сам не принадлежал, но каждая из них претендовала на защиту интересов всех
без исключения Домардов и без устали пыталась расширить свои ряды.
Георг не жалел красок, живописуя в каждой организации подлости и
зверства, учиненные Дому фор Белкиных ее соперником. Да ему и не приходилось
врать – он добросовестно перечислял случившиеся с ним несчастья, а под занавес
рассказывал о злодейском убийстве Домарда Франца фор Францевича, который
осмелился за него вступиться. О трагической кончине Фра-Фра Небожители были
наслышаны, и всякие сомнения в правдивости слов Георга разом отпадали.
После этого Георг фор Белкин делал солидный взнос в кассу Лиги
(Союза) и, получив всевозможные уверения, что преступники будут наказаны,
удалялся удовлетворенный.
Впрочем, на самом деле все прошло не так уж гладко. Когда Домард
спускался по парадной лестнице штаб-квартиры Лиги Мироформаторов, на него упал
карниз здания (необарокко, начало двадцать второго века, архитектор My Ван Ен).
Магина Лиги, подстраховывающая его, собрала со ступеней фарш, некогда бывший
Домардом, слепила из него нового – живого-здорового – Георга, и он как ни в чем
не бывало устремился дальше.
Очередной “подарочек” ждал его на дальних подступах к зданию Союза
Делателей (поздний космизм, конец двадцать второго века, архитекторы Тюр и
Паззак). Многотонный бульдозер “мицубиси” с ядерным движком расчищал площадку
под строительство нового супермаркета рядом с циклопическим памятником
программе “Аполлон”. Он вдруг резко развернулся, пропахав гусеницами глубокие
борозды в земле. Круша бетонный забор, буквально с ревом вынесся на проезжую
часть в тот самый миг, когда там проезжал автомобиль фор Белкина. Подробности
очередной гибели сэра Георга мы опустим. Заметим лишь, что Домарда снова спасли
Магины Лиги Мироформаторов.
Стравив Лигу с Союзом, Георг попытался хоть что-нибудь узнать,
прижав кое-кого из Домардов. А прижать можно лишь тех, на кого имеется
компромат. Такое дело требует особой деликатности и своего рода элегантности,
но при этом и хватка должна быть железной.
Первым в списке был Алекс фор Бегерестайн, отпрыск некогда
знаменитой фамилии. В далеком двадцать первом веке капитан Военно-космических
сил Зигмунд Бегерестайн поднял черное знамя на своем фрегате и объявил о
неподчинении командующему космофлотом, Генеральному штабу и министру обороны.
Потом он присоединился к Тому Линдону, возглавившему так называемый Первый
бунт, участвовал в битве над Лунными Карпатами и погиб, встав на пути бегущих с
поля боя матросов.
Прадед Алекса, Эдуард фор Бегерестайн, прославился самоубийственной
попыткой захватить контроль над всеми частными Магинами Луна-Сити. Его тело
опознали по фамильному перстню на левом мизинце. Что же касается деда, отца и
самого Алекса, то их биографии ничем примечательным не отличались: средней руки
Домарды с не бог весть каким образованием и без каких-либо особенных талантов.
У них был потемневший от времени уродливый замок и дюжина требующих ремонта
Магин. И только одна-единственная маленькая слабость – развлечение, на первый
взгляд казавшееся вполне безобидным, – делала Бегерестайна-младшего уязвимым.
Вы слышали что-нибудь о народе, который живет в поселке на сваях, в
хижинах без крыш? Это первобытное индейское племя, затерянное где-то в
медвежьем углу Амазонии. Самое страшное для него – ночью не увидеть звезд. Эти
люди уверены, что звезды совсем рядом и всегда могут спуститься к ним в дом,
что с ними можно играть, разговаривать, делиться сокровенным. Они обращают к
звездам свои самые трогательные просьбы и обрушивают на них самые страшные
проклятия. Люди считают, что звезды – это не божества и, конечно же, не
светящиеся дырочки в небосводе, а живые существа, кто-то вроде старших братьев,
– добрые и злые, назойливые и безразличные, веселые и грустные, живущие общей
жизнью с поселком.
Нет, вы ничего не слышали об этом наивном народце, чьи драгоценные
звезды на самом деле всего лишь специальные светильники. Невидимая магическая
рука то приближает, то удаляет их от этого патриархального поселка. Ее
обладатель играет в запретную игру с помощью М-транслятора, размещенного на
Земле поблизости от человеческих жилищ. Это фор Бегерестайн говорил устами
звезд и тем самым вершил человеческие судьбы.
Алекс мог делать с местными жителями все, что заблагорассудится, –
без малейшего, даже самого формального контроля с чьей бы то ни было стороны.
Там, в джунглях, не имелось ни единого Глаза, доступного всем Небожителям, –
Бегерестайн-младший позаботился о сохранении тайны, подкупив соответствующих
чиновников.
То, что он играл людьми, не являлось преступлением, скорее –
нормой, но то, что он занимался этим в одиночку, было по меньшей мере
неприлично. Согласно лунному законодательству, полный единоличный контроль
любого рода строго запрещен и карается огромным денежным штрафом или тюремным
заключением до трех лет. Ведь у любого землянина сохраняется формальное право
на свободу воли, и действительно, многие действия люди совершают абсолютно
самостоятельно. Ну не будет же Домард контролировать каждый шаг своего земляшки
– скажем, водить его в туалет!.. Поэтому любые манипуляции с людскими судьбами
требуют хотя бы видимости общественного контроля, который якобы гарантирует
отсутствие злоупотреблений со стороны Небожителей.
Георг чудом узнал об этой “маленькой” тайне Алекса. Вернее, чудо
сие обошлось ему без малого в тысячу селенов – даже по нынешним меркам, сумму
изрядную. Уходивший на покой дворецкий фор Бегерестайнов хотел обеспечить себе
старость. Этот случай лишний раз доказывает, что правы те Домарды, кто, боясь
утечки информации, не позволяет своим старшим слугам покинуть замок. Георг в
этом вопросе был исключением.
После сытного ужина Алекс уединялся в потайной комнате, дверь в
которую была спрятана за книжным шкафом кабинета. Фор Бегерестайн очень любил
играть судьбами земляшек. Это, как ничто другое, успокаивало нервы и усиливало
потенцию, что неоднократно отмечала его супруга, терпеливо ожидавшая в постели
своего благоверного.
Георг прятался за кустом персидской сирени, достигавшей на Луне
двадцатиметровой высоты. Пряного ее запаха он терпеть не мог, но пришлось
потерпеть.
Десять часов вечера. Новый дворецкий ушел в свой флигель. Четверть
одиннадцатого. Погасли огни столовой, зажглись в Желтой спальне. (В замке было
еще девять спален – и каждая покрашена в свой цвет.) Сквозь стекло был виден
нежно-лимонный шелковый абажур – значит, миссис фор Бегерестайн лежит с книгой,
дожидается супруга. Наконец часы в комнате пробили пол-одиннадцатого. Пора...
Домард сейчас должен заниматься своими дикарями, не замечая, что творится в
замке.
Часть охранников фор Белкин подкупил (само собой, через подставных
лиц). При этом ночной привратник, прежде чем взять пятьдесят селенов,
потребовал от агента, нанятого Георгом, дать клятву, что никто не нанесет
ущерба жизни, здоровью и состоянию его хозяина. Какая трогательная верность!
Клятва, конечно же, была принесена. Георг не удержался от смеха, когда агент
доложил ему об этом. Впрочем, фор Белкин не собирался вредить лично фор
Бегерестайну.
В результате всех охранников удалось собрать в караульном
помещении. Уходя в отпуск, один из них приволок канистру отличного
массандровского портвейна, круг козьего сыра, свиной окорок и два горячих
саратовских калача на закуску. Агент Георга заранее насыпал в вино снотворного.
Веселье было бы сейчас в полном разгаре, если бы личный состав не вырубился
после первого же стакана. Из караулки раздавался лишь громкий храп.
Выбравшись из-за кустов, фор Белкин прокрался к парадной лестнице и
поднялся к дверям. Дубликат ключа беззвучно отомкнул механический замок. Георг
знал сегодняшний код цифрового замка. Он бесшумно открыл и закрыл дубовую,
обитую бронзой дверь (петли были предварительно хорошо смазаны), а затем на
цыпочках двинулся через тускло освещенный холл. Охранная сигнализация была
заблаговременно отключена.
Без двадцати трех минут одиннадцать Георг очутился В рабочем
кабинете фор Бегерестайна. Освещая себе дорогу карманным фонариком, он добрался
до заветного стеллажа, туго набитого книгами от пола и до самого потолка. Нашел
нужный томик, потянул за корешок. Часть стеллажа с тихим звоном повернулась на
девяносто градусов, открыв вход в “игровую” комнату.
Хозяин сидел на высоком стуле с подлокотниками, нависал над столом,
представлявшим собой что-то вроде террариума, где копошились микроскопические
фигурки туземцев. Фор Бегерестайн рассматривал их в мощный биноктар.
Фор Белкин не сразу понял, что это было всего лишь изображение, а
не живые люди-лилипуты. При желании Алекс фор Бегерестайн мог спроецировать на
висящий на стене плоский экран нормальное или увеличенное изображение любой
сцены, происходящей в поселке.
Воздух здесь был парной, для игры хозяин переоделся в короткие
льняные шорты и майку. В комнате царили запахи влажного леса, тины, пота,
жареного мяса и острых приправ.
Алекс вздрогнул, услышав звон поворотного механизма, поднял голову,
с удивлением глядя на возникшую в узком проеме темную фигуру. Рука его
потянулась к звонку – хорошо, не к пистолету.
– Добрый вечер, сэр Алекс. Не бойтесь, я не вооружен, – поспешил
предупредить Георг.
Алекс фор Бегерестайн выглядел лет на пятьдесят, хотя на самом деле
ему было сорок два. Выпирающий животик, розовые, полные, покрытые золотистыми
волосками руки, обрюзгшее лицо: пухлые щеки, темные подглазья, морщинистый лоб
с большущими залысинами. Он казался бы типичным чревоугодником и домоседом,
если б не плотно сжатые губы и гадкие складки у рта, предупреждающие о хищной
натуре. Жестокость и патологическое сладострастие читались в его бегающих
глазах. И вот такому мерзкому типу судьба вверила могучую силу – целую батарею
Магин. Разве ж это справедливо?
Хозяин ничего не ответил. Он не пытался отдать приказ Магинам:
когда у каждого Небожителя имеются свои М-батареи, можно считать, что их нет
вовсе. Фор Бегерестайн раз за разом давил на кнопку звонка – охраны по-прежнему
было не видать. И взгляд его становился все затравленнее.
– Не утруждайте себя, сэр Алекс. Никто не придет, –
доброжелательным тоном продолжал фор Белкин. Он взял один из обычных стульев в
углу, перенес его к столу и уселся, закинув ногу на ногу. – Караул уснул. В
следующий раз нанимайте трезвенников.
– Что вам надо?! Кто вы такой?! – визгливо выкрикнул хозяин.
Если б не испуг, он давно узнал бы незваного гостя, – Георг не
скрывал лица. Правда, Небожители в не совсем законных операциях нередко
используют искусные эластичные маски своих знакомых, порой совершенно задуривая
голову Луполу. Очевидно, Алекс подумал, что перед ним маска благородного
Домарда, надетая подлым злоумышленником.
– Я Георг фор Белкин, – объявил Георг. – Можете потрогать мое лицо
– оно настоящее.
Поднялся со стула и шагнул в сторону хозяина. Тот вздрогнул.
– Стойте где стоите! Ради бога!.. – выкрикнул фор Бегерестайн,
весь покрывшись холодным потом.
– Пожалуйста, – поспешил успокоить его Георг и встал по другую
сторону “террариума”. – В любом случае нам надо поговорить.
Фор Бегерестайн долго молчал.
– Ну... Садитесь... вон – на кушетку, – наконец выдавил он.
Кушетка, застеленная китайским покрывалом с драконами и заваленная
кучей шелковых подушечек, стояла в другом конце комнаты. Георг согласно кивнул
и нарочито медленно прошествовал туда.
Стены комнаты были весьма примечательны: для защиты от магического
подгляда они были сделаны из титановой брони и облицованы серебряными
пластинами. Пластины же были сплошь покрыты каббалистическими знаками.
Получилось магическое зеркало, отражающее магический же взгляд.
– О чем вы желаете говорить, сэр Георг? – осведомился хозяин, как
будто взявший себя в руки.
– Конечно же, о моих Магинах, сэр Алекс, – ответил Георг и
улыбнулся.
Улыбка вышла зловещей. Фор Бегерестайн непроизвольно втянул голову
в плечи.
– Вам должно быть известно, кто пытается захватить контроль над
ними. У вас всегда были длинные уши, досточтимый Домард.
– Почему вы думаете, что я стану говорить о таких пустяках, теряя
драгоценное время? Меня ждет не дождется постель и объятия законной супруги...
Алекс попытался перехватить инициативу. Он все же пустил в ход свои
Магины, на всякий случай решив испробовать гостя на прочность: а вдруг и сейчас
батарея фор Белкина сдаст своего хозяина без боя?
Георг почуял над головой незримое движение, а затем явственно
услышал беззвучный звон сталкивающегося в воздухе железа. Выпад – контрвыпад,
атака – отражение, контратака – снова отражение. Каждый удар встречал достойный
ответ. Магины Лиги и Союза прикрывали Георга. Полное равенство сил. Патовая
ситуация. Алекс должен был быстро это понять и отступиться.
– Мой адвокат и еще пятеро юристов в разных концах Луны завтра же
передадут в Лупол, Министерство магического контроля и лично Премьеру письма с
подробнейшим описанием тех непотребств, что вы, сэр Алекс, вытворяете в этой
комнате.
Фор Бегерестайн переменился в лице, нервно пожевал губами.
Бисеринки пота снова усеяли лоб.
– Хорошо. Я расскажу вам, что знаю, хоть знаю я немного, –
глуховато произнес Алекс. – Но где гарантия, что этот грязный шантаж не
повторится?
Фор Белкин заранее заготовил ответ:
– У меня с собой конверт с подробным описанием одного... хм... не
слишком благовидного деяния, которое я имел глупость совершить в юные годы. Там
указаны фамилии свидетелей и неопровержимые улики.
Алекс странно посмотрел на Георга. Тот кинул хозяину незапечатанный
голубой конверт. Фор Бегерестайн с запозданием протянул руку и упустил его.
Подняв с пола, хозяин раскрыл конверт и медленно прочитал текст, потом молча
засунул листочки обратно.
– Сдаюсь, – наконец выдавил из себя Алекс. – Признаюсь, не
ожидал... Но вы понимаете, сэр Жорж... Никто не должен знать, что информация
пошла от меня. Полагаюсь на ваше слово. – В устах Небожителя подобная фраза
звучала почти смешно, но ведь есть же еще на Луне люди чести.
Георг поклялся памятью отца. И Алекс, кажется, был удовлетворен.
– У вас, сэр Жорж, что-то не в порядке с биографией. В вашем
прошлом скрыта не только эта шалость. – Он тряхнул конвертом, который держал в
руке. – А посему вы, сами не зная, представляете угрозу для неких
могущественных сил, назвать которые я не смогу, даже если б очень захотел.
– То есть исправить ничего нельзя. Все уже слу
...Закладка в соц.сетях
