Эра броуна

страница №10

...ул соседу справа. "Достучался" до него, лишь дважды
сильно дернув за рукав.- Мне совсем хреново. Пусть меня заменят! - От волнения
он даже не заметил, что голос его весьма странен.
- С ума сошел! Есть же главный!..- воскликнул сосед и тут же снова
спрятал ухо под красной блямбой.
А Петр тем временем отодвинул стул, встал и побрел куда глаза глядят.
Главное было побыстрее выбраться из этой ловушки. Полукруг разноцветных мужских
спин вскоре остался позади. На туалетную комнату Сува натолкнулся совершенно
случайно. Ши-икарная, надо сказать, была комнатенка: тут тебе и душевые кабинки,
и номерные шкафчики с личными причиндалами, большущие зеркала, ну и, само собой,
кабинки "главного калибра" - и притом все чистенькое, аккуратненькое, аж
блестит. Какие-то непонятные кнопки, панели, всякие там никелированные ручкидрючки.
Да' и размеры впечатляли: метров сто квадратных - никак не меньше.
Пока Сува осматривался, в дверь комнатищи влетел взъерошенный тип в белом
халате с каким-то серебристым металлическим чемоданчиком в руке.
- На что жалуетесь? - подскочил к Суве, словно хотел укусить,
- А счас посмотрим...- буркнул тот и шагнул к ближайшему зеркалу.- Вот
тут в чем дело! - ткнул пальцем в свое-чужое изображение, которое совершенно
ничем не напоминало милый сердцу лик Петра Суваева.- Не я это! Ну не я, и весь
сказ! - Ему от этого свинства даже вдруг как-то весело стало.
- Значит, не вы,- слегка опешил врач.- А кто же тогда?
- Черт его знает!..
- Ну а зовут-то вас как? - прищурившись, осведомился врач. (Сейчас он
стоял в трех шагах от Сувы.)
- А как должны? - попытался перехватить инициативу клошар.
- Вот именно "как"? - продолжал наступать доктор, оттесняя Суву к дверям
ближайшей кабинки. Рано или поздно на крышку унитаза загонит.
- Вам помочь? - просунулась в дверь еще одна голова. Доктор обернулся, и
Сува, воспользовавшись моментом, выскочил на свободное пространство, где была
возможность для маневра.
- Ваш коллега сильно переутомился и забыл, кто он и что он,- с кисловатой
улыбкой ответствовал доктор.- Может быть, хоть вы убедите его, что он - это он,
а не моя тетя Имельда Марковна?..
Суве было совсем не смешно. Шансов справиться с двумя мужиками у него
совсем немного.
- Ты чего, Коля?! - выпучила глаза просунутая в дверь голова.- Крыша
поехала? Смена ведь только час как началась...
- Я вам не Коля, любезнейший, а Петя,- со злостью ответил Сува и, огибая
доктора по дуге, ринулся к двери.
Тот попытался подставить ему ножку, но новое Суваевское тело мгновенно
среагировало. Потеряв равновесие, эскулап выронил свой чемоданчик, и там что-то
жалобно звякнуло. Очевидно, стекляшечки побились...
Тело диспетчера уже вплывало в дверь, Сува нырнул головой вперед, и они
кубарем покатились по коридору. Парень, похоже, крепко стукнулся затылком об пол
и потому не смог оказать достойного сопротивления. Клошар вскочил на ноги и
побежал.
И все-таки скрутили, "демоны". Навалились разом и усадили на пол, прижали
руки к корпусу, потом завели их за спину и стянули ремнем. На ногах тем временем
угнездился какой-то десятипудовый бугай, и Сува даже не мечтал согнуть колени.
Потом его подняли, хорошенько при этом встряхнув, и куда-то поволокли.
Петр делал вид, что совсем обессилел - еле волочил ноги, но, улучив момент,
когда хватка немного ослабла, боднул одного из конвоиров головой в подбородок,
другого ударил каблуком по коленке и, освободившись (руки по-прежнему за
спиной), бросился вперед по коридору. Подсечка... Трах! Искры... искры из
глаз...
Он лежал на асфальте у стены кирпичного дома. Рядом стоял пятишестилетний
сопляк с лопаточкой в руке.
- Дяденька, вы ушиблись?.. Вы ушиблись, дяденька? - как заведенный
повторял он.
Сува потрогал языком зубы - целы, облизал губы - тоже в порядке, и тогда
промямлил:
- Спасибо, милый. Ничего... Все уже хорошо. Вот сейчас встану и домой
пойду...
- А одна тетенька побежала полицию вызывать,- участливо сообщил
мальчонка.
И Сува почувствовал, что надо делать ноги. А они у него пока еще были...
Гуня глянул на Тимофея Михайловича. Тот смотрел куда-то в сторону и
ковырял носком ботинка газон. Этот привычный, безнадежно приевшийся, но и
ставший таким родным и понятным газон. Намедни порезвившись на Пустыре и уже
приближаясь к дому, Догоняй подумал: "Возвращение на круги своя", подумал,
именно увидев в разрыве меж пятиэтажек пожухлый, а местами и вовсе вытоптанный
до полного облысения газончик.
Что же касается Пустыря, то речь идет вот о чем: ненасытная жажда
побегать, а вернее, поноситься по полям и лесам сжигала Догоняеву душу день за
днем, но эту страсть и тоску нимало не ощущали ни Хозяин, ни Хозяйка. И все же
пса данной высокой породы по правилам полагалось хотя бы раз в месяц выгуливать
на полную катушку. И в заранее назначенный день (обычно это было воскресенье)
Гуню выводили на огромный Собачий пустырь на углу улицы 13-го июня и проспекта
Конвергенции. Догоняй носился по нему огромными кругами, а Тимофей Михайлович
стоял в центре этой его "вселенной" и зевал или молча копил злость, которую
можно будет выместить на собаке на обратном пути.

Итак, Гуня глянул, убедился, что хозяйский окрик явно запоздает, и
потрусил навстречу медленно приближающемуся Суве. Клошар сразу же заметил
кобеля, улыбнулся и даже этак приветственно махнул рукой, словно встретил
старого доброго знакомого, обрадовался, поздоровался, но подойти сейчас ну никак
не сможет.
"Ни-че-го,- подумал Гуня,- зато я к тебе подойду".
Расстояние между ними катастрофически сокращалось. Догоняй яростно
завилял хвостом - ну не может же Сувино сердце не дрогнуть!.. Тимофей Михайлович
по-прежнему смотрел не сюда - оказывается, пялился на моющую окно молодую
бабенку. Тренировочные штаны и полосатая футболка туго обтягивали все ее вполне
очевидные прелести, подчеркивая достоинства чуть полноватой, но от того еще
более аппетитной фигурки.
Гуня был уже возле Сувы, лизнул его шершавую руку, ткнулся носом в
ладонь. Клошар начал ласково, но по-мужски ощутимо гладить пса по затылку и шее,
бережно касаясь тонких и ранимых ушей-"лопушков". За видимой обширностью
шерстяной фигуры черепушка и костяк кобеля на самом деле были худенькими и
довольно хрупкими. И Сува, впервые почувствовав это, вдруг проникся к Гуньке
особой симпатией, в основе которой были нежность и жалость. А, как известно,
жалость не всегда унизительна и от нее порой один шаг до любви.
От равномерных, удивительно приятных движений Сувиной руки пес едва не
пришел в экстаз - интеллект вовсе не помеха сильным эмоциям, даже напротив. И
только наличие принятых Догоняем решений заставляли его сохранять бдительность -
сейчас он буквально чувствовал спиной каждое движение Хозяина.
Мойщица окна спустилась с подоконника, чтобы вылить из таза грязную воду,
Тимофей Михайлович очнулся, облизал губы, обвел глазами двор в поисках своего
кобеля и - на-ча-лось...
Хозяин, вопреки Гуниному прогнозу, набросился все-таки не на испуганно
отпрянувшего клошара (на Него он просто зашипел, словно раздувшая капюшон
кобра), а на самого Догоняя. Хозяин оттащил пса от Сувы за загривок и изо всей
силы стал хлестать вдвое сложенным поводком по ускользающему в попытке
самосохранения собачьему заду.
"Ударил... Ударил... Он ударил меня! - Гуня мысленно повторил эти слова
трижды, чтобы у него окончательно не осталось путей для отступления.- Ударил!
Ударил! Ударил!..- Догоняй вдруг совершенно перестал вырываться и отскакивать.-
Пусть мне будет больнее, еще больнее - так легче решиться". Потом повернул
голову к схватившей его руке Хозяина и почти хладнокровно вцепился зубами в
большую холеную "клешню". Прикус был не в полную силу, но вполне достаточен,
чтобы пошла кровь.
Тимофей Михайлович, вытаращив глаза, завопил, уронил поводок и отскочил в
сторону, потешно подпрыгнув. Ничего подобного никогда еще не бывало. Гуня вообще
ни разу - даже ласково - не кусал Хозяина. Его укусы-поцелуи предназначались
лишь тем, кого он любил, а всерьез кусать пес и помыслить-то доселе не мог.
Однако ж первый блин не вышел комом.
Было ясно: самое большее через минуту испуг Хозяина превратится в ярость,
и еще неизвестно, чем закончится дело. Тем временем Сува все еще ошеломленно
топтался поблизости. Кажется, он напрочь забыл о цели своего визита... Гуня не
стал дожидаться экзекуции, схватил зубами конец поводка и, волоча петлю по
земле, быстро побежал прочь.
Он терпеливо дождется Суву и понуро поплетется за ним. Клошар не сможет
прогнать такую псину, обрекая ее на неминуемую гибель, ну никак не сможет...

Глава девятая

5 ОКТЯБРЯ

46

Корреспондент газеты "Нью-Йорк Тайме" сообщает из Катманду:
"В ночь на 5 октября совершено вооруженное нападение на непальскую
станцию по изучению аномальных явлений (СИАЯ-6). Группа боевиков численностью
около десяти человек, обезоружив охрану, захватила и вывезла в неизвестном
направлении научную комиссию ООН, а также директора станции профессора Игнасио
Лукаса. Среди похищенных руководитель комиссии - заместитель генерального
директора ЮНЕСКО Иргаш Бакыр и помощник генерального директора ЮНЕП Гвидо
Аморфор.
Представитель непальской полиции отказался комментировать произошедшие
события. Местный агент Интерпола заявил, что каких-либо следов двух машин,
принадлежавших боевикам, обнаружить пока не удалось. До сих пор похитителями не
предъявлено каких-либо требований к ООН. Ни одна из непальских или международных
террористических организаций не заявила о своей причастности к похищению".

47

ФОНРЕГ(5)
На самом деле, нападение произошло ранним утром, когда Иргаш Бакыр Амироглы
вышел из своей комнаты (бывшей "берлоги" Рудольфа Зиновьева), чтобы
"освободить пузырь". Его махровый халат так и остался висеть на углу туалетной
кабинки. Остальных ооновцев вытаскивали прямо из постелей. Кто-то из астрономов,
услышав шум, выскочил в коридор и получил прикладом по подбородку. Сейчас он со
сломанной челюстью и сотрясением мозга лежит в клинике американского
университета Катманду. Другим сотрудникам СИАЯ-6 просто не дали выйти из комнат.

Их заталкивали обратно, тыча в лицо стволами.
Петер фон Peг во время похищения спал беспробудным сном. Поэтому он
прозевал все самое интересное. После того безумного дня из него словно высосали
всю энергию - так вампир выпивает из человека кровь. Зато потом у Петера
появился чудовищный аПпетит и он довольно быстро восстановил форму.
Для того чтобы вернуться в себя, фон Регу не потребовалось снова лупить
себя по голове тяпкой. И без того башка гудела, ну а шишка стала просто
чудовищной. Он вернулся, столь же внезапно и легко, как и убыл из себя. Петер
мгновенно понял, что он дома, и только тут по-настоящему испугался.
Потом оказалось, что тело за этот час успело свернуть с дороги и
километров на пять углубиться в дебри. Обратно фон Peг пробирался по своим
собственным следам, потому что компаса при нем не нашлось,-как, впрочем, и почти
всей остальной амуниции. Очнувшись, он обнаружил, что сжимает в руке пистолет, а
фляжка с виски на его поясе пуста. Причем, никакого, даже самого легкого,
опьянения у него не было. Так что добро истрачено впустую, а сейчас бы оно вовсе
не помешало!..
Петер, хоть и занимался аномальными явлениями половину сознательной
жизни, в переселение душ не верил категорически, точнее, он всему на свете
пытался найти рациональное объяснение, а здесь дело явно стопорилось... Вот в
индусские истории о попаданиях в мозг ребенка информационного слепка,
испускаемого в момент смерти человека, он еще мог поверить. Наиболее
убедительной деталью в подобной ситуации было постепенное рассасывание
господствующей чужеродной информации в мозгу несчастных де-тей-трансформов и
восстановление их прежнего "эго" годам этак к десяти. Довольно логично выглядел
и целый ряд специфических условий, наличие которых только и позволяло состояться
"переносу" личности.
Фон Peг прекрасно отдавал себе отчет, что по сути является материалистомметафизиком
фейербаховского толка и ему просто необходимо иметь в голове
логически непротиворечивую картину мира - без белых пятен, без заклинаний о
принципиальной непознаваемости тайн бытия. И эту картину, понятное дело, ему
приходилось постоянно и мучительно перестраивать - всякий раз при обнаружении
чего-то нового, доселе неизвестного.
Казалось бы Петера теперь должно напрочь выбить из колеи (в картине мира
образовалась зияющая брешь), но он имел еще одно - не самое плохое - качество:
мгновенно мириться даже с самыми неприятными фактами и уметь подстраиваться под
них, а вовсе не наоборот. Значит, переселение душ возможно,- почти спокойно
констатировал он.- Примем к сведению... И что из этого следует?..
Дав требуемые (и совершенно бесполезные показания), Петер фон Peг под
каким-то надуманным предлогом отпросился у исполняющего обязанности директора
СИАЯ-6 Рудольфа Зиновьева. (У того сейчас дел было выше головы.) А Петеру
позарез нужно было узнать, что происходит в доме доктора Проста.
Картина, которую обнаружил там ксенопсихолог, была удручающей. Иаков
безучастно сидел в кресле, совершенно не замечая суетящихся вокруг него Ингрид и
Ли. Он был в полной прострации. Постарел Прост за эти сутки лет на пятнадцать -
никак не меньше. Китаец выглядел тоже не шибко здорово - его все еще грызло
чувство вины.
Фон Peг все-таки попытался расшевелить друга. Ингрид не стала его
отговаривать - молча уселась рядом, держа у себя на коленях мужнину руку. Петер
задавал Иакову какие-то вопросы, гладил его по плечу, массировал шею и лопатки,
растирал вялые пальцы - безрезультатно. В какой-то момент фон Peг поймал себя на
том, что почти кричит. Женщина с испугом смотрела на него.
- Простите...- Стушевался. Боялся теперь глянуть ей в глаза.
Перед ксенопсихологом все та же неподвижная фигура в кресле. Впрочем,
были и перемены: Прост стал едва заметно раскачиваться взад-вперед. Вот только
что это значит?.. И по-прежнему никакого выражения на лице - каменная, вернее,
восковая маска.
Может быть, дело вовсе не в том, что выделывал с Иаковым его повар,-
вдруг подумалось Петеру,- а в том, что делала его душа во время отлучки?
Вдобавок, еще надо выяснить, где побывала Ингрид. Она ведь вернулась лишь после
моего удара. Или?.. Неужто все - игра, и это она сама миловалась с китайцем? Ччерт!..

- Послушай, док,- снова, но уже более спокойно, проникновенно обратился к
Иакову Петер.- Если ты как-нибудь не среагируешь на мои слова, не подашь знак,
что понимаешь меня, я вынужден буду отвезти тебя в психиатрическую клинику. Мы
же не можем спокойно наблюдать, как ты тут...- Он не договорил. Прост вдруг
моргнул.
Это могла быть и чистая случайность, но фон Peг тем не менее воспрянул
духом и вцепился в доктора:
- Если понимаешь меня, моргни дважды!
Иаков никак не реагировал - будто специально бесил его.
- Не мучайте его, Петер,- попросила Ингрид тихим голосом. Глаза ее были
красные - должно быть, от слез.
- Я пытаюсь разбудить его - разве не видно?.. Скажите, Ингрид, а с вами
вчера ничего странного не происходило? У вас не было каких-нибудь видений, вам
не казалось, что вы - другой человек?

Женщина мгновенно переменилась в лице. Она всегда была красива этакой
холодной, несколько равнодушной - северной красотой, но сейчас все поглотила
гримаса испуга. Ингрид в этот момент явно не ожидала такого вопроса, хотя
наверняка заранее готовилась к нему.
- Но что?.. Почему вы?..- Фрау Прост казалась совершенно выбитой из
Колеи. Петер подозревал, что это тоже была игра, и она мучительно пытается найти
выход - славировать, откровенно не соврав и одновременно не сказав и всей
правды.
- Так значит, все-таки что-то было? - прокурорским тоном осведомился фон
Peг. Он продолжал давить на Ингрид, словно почуяв в ней врага. Ее очевидная
беспомощность тем не менее ослабила возникший в нем заряд гнева. Петеру тут же
стало жаль ее, и прежнее - казалось бы, напрочь искорененное днем вчерашним -
чувство вновь проснулось в душе.
Фрау Прост тут же почувствовала это, схватила его за руку, вернее,
вцепилась в нее похолодевшими пальцами. Рука ее была тонкой, но хватка очень
цепкой. Наманикюренные острые ноготки, словно маленькие перламутровые раковинки,
вонзились ему в кожу.
- Пожалейте меня, Петер... Я так... Так несчастна... Банальность на
банальности,- была его предпоследняя трезвая мысль.
- Мне столько пришлось пережить вчера...- Ее губы коснулись его щеки.- Я
попала в лагерь к каким-то зверям...- Голос ее прервался.- Они... Они меня...
Значит, переселение душ может быть групповым, имея, быть может, даже
взрывной характер,- последняя трезвая мысль.
Фон Peг почувствовал, что больше не в силах противостоять своему
естеству. Он обнял Ингрид, и эти объятия очень скоро уже нельзя было назвать
дружеским утешением.
- Это была не ты... Это была другая... Ты только смотрела страшный фильм
о какой-то другой женщине... Так что забудь все...- Шепча, он сжимал ее все
крепче и крепче. Ингрид не пыталась вырваться - напротив, сама подставила губы и
обвила ему шею руками.
И вот тут Иаков ожил и зашевелился в кресле. Лицо его вновь обрело
осмысленное выражение. Но ни фон Peг, ни фрау Прост ничего не замечали до тех
пор, пока доктор не издал два непонятных горловых звука, будто прокашливался,
давясь мокротой:
- Кхем... Акх...
Ингрид моментально среагировала - из нее бы могла выйти хорошая
теннисистка... Оттолкнув Петера, она бросилась на шею мужу.
- Господи! Наконец-то! Ты выздоровел! - В ее прерывающемся голосе звучал
неподдельный восторг.- Мы все-таки вытащили тебя! - Бросила мгновенный взгляд на
фон Рега и поняла, что он еще не готов ей подыгрывать. Пришлось пребольно
наступить ему каблуком на мизинец правой ноги.- Я знала! Знала, что надо делать!
Только так можно расшевелить тебя, ревнивый мой бычок!..
- Не трепись! Не люблю! - незлобиво буркнул Прост своим обычным голосом и
еще раз прокашлялся.- Я рад видеть тебя, Петер, в полном здравии... после всего
этого безумия. Правда, в первый момент...- Он не договорил, бросив на жену
многозначительный взгляд.
- С возвращением, дружище! - наконец заставил себя включиться в игру фон
Peг. Он понял, что если и сейчас останется сидеть, разинув рот, его отношения с
Иаковом будут уничтожены раз и навсегда.- Даже в лечебных целях обнимать такую
женщину - одно удовольствие. Боюсь, я слишком хорошо вжился в роль.
- Почему ты не спросишь, где я был вчера? - Доктор, кряхтя, поднялся со
стула и прямиком двинулся к бару. Ингрид попыталась поддержать его, но он
отстранил руку жены.
- Ну и где же ты был, дружище? - с показной бодростью осведомился Петер.
- В лесу, мой дорогой. Представь себе, я был шерпом!..- Доктор захохотал,
впрочем, очень быстро его смех перешел в натужный кашель. Ну а кашель он привык
лечить французским коньяком.
Наполовину опустошив бутылку, Иаков протянул Петеру полный бокал коньяка.
Сам же он на сей раз пил из горлышка.
- Ну-ка подлечись, а то совсем с лица сбледнул...- И когда фон Peг взял,
продолжил: - Я нес вязанку дров. Меня застрелил какой-то подонок в хаки.
Кажется, он говорил по-арабски...

48

Заявление Комитета по обеспечению безопасности ООН: "Согласно агентурным
данным, к похищению объединенной научной комиссии ЮНЕСКО и ЮНЕП в Непале
причастны боевики ТАР. Из-за широкомасштабных военных операций, проводимых в
Восточной Африке, связь их ре-зидентуры с Центром оказалась нарушена, что и
послужило сигналом к началу активных действий. Боевые группы ТАР организовали
ряд диверсий на военных объектах международных сил ООН на Индостане, в Брюсселе,
Тегусигальпе и Монровии, в Северном Курдистане и Шри-Ланке. Наиболее серьезный
урон личному составу и боевой технике миротворческих сил нанесен в районе
демаркационной линии, разделяющей ОИШ и имамат Халистан".

49

СУВАЕВ И ДОГОНЯЙ (3)
Сува не сразу усек, чего от него хочет пес. Во время прогулки тому раз
пять пришлось написать на песке слово "лес", пока до клошара дошло, что заветная
мечта Гуни - побывать за городом. И вот на следующий день, купив кое-какую
провизию, зашив свои в очередной раз лопнувшие ботинки и притащив откуда-то
старый, но еще вполне целый намордник, Сува повел кобеля на трамвайную
остановку.
А потом была электричка - целое море впечатлений: изуродованные скамьи,
какие-то туристы с бородами, рюкзаками и гитарой, дачники с сумками на колесах,
связками досок, лопатами, тяпками и саженцами, вагонные запахи, покачивание и
дрожание пола, машинное рокотание моторной секции и, конечно же, мелькающие за
окнами пейзажи. В своем нынешнем состоянии Гуня прекрасно отличал реальный
объект от его изображения, а быстро движущиеся картинки теперь не ускользали от
него, не превращались в абстрактные цветовые пятна.
- Ка-акая хо-орошая собачка...- норовила погладить его сердобольная
старуха. Догоняй не стал уворачиваться - пускай...- Это какая порода? - спросила
у Сувы. Тот хотел было раздуться от гордости, потом передумал и ответил с
вызовом:
- Хрен-бернар. А вы как думали?
- А я не разбираюсь,- добродушно ответила бабка.- Овчарку еще отличу или
там... бульдога. Ну, болонку - само собой. А тут - особая стать...
- Пакистан это, точно,- с достоинством произнес молчавший до сих пор
молодой, деловой очкарик в кожаной куртке.- Болезненные очень, дорогие собачки,
но зато...- Он не договорил, даже причмокнул губами - пауза была
многозначительной.
Сува сейчас вовсе не стеснялся своего затрапезного вида- на поездку в лес
многое можно списать. И все-таки с та-акой породой был явный диссонанс. Деловой
очкарик сразу же почувствовал это и, подсознательно насторожившись (а может,
просто позавидовав), начал расспрос с пристрастием:
- Если не секрет, сколько за него дали?
- Это подарок,- довольный своей сообразительностью, ответил клошар. Мне б
ни за что не хватило...- И этак доверительно улыбнулся.
- Послушайте, а...- Глаза парня заблестели. Сува уже слышал в воздухе
хруст стотысячных купюр.
- Нет, нет! - Он яростно замотал головой.- И не говорите. Он мне вместо
сына...- Разговор был исчерпан. Парень вроде бы понимающе кивнул и отвернулся к
окну.
Воцарилось молчание. И тут Сува вспомнил свое ночное "приключение".
Хорошо хоть его собственное тело после обмена продолжало храпеть, и гость не
смог увести этот мешок с костями под холодный дождь и ветер, не сунулся сдуру
под колеса или не попытался прыгнуть с моста. Клошар слышал о таких случаях -
переселение душ уже полным ходом катилось по Москве, а земля, как известно,
слухами полнится...
На этот раз Сува прямо из нагретого, уютного лежбища (теплый, ровно
колышущийся мохнатый собачий бок прижался к животу) перенесся в ярко освещенное
помещение. Это явно не было продолжением его путаного, бледного сновидения. Свет
резанул по привыкшим к темноте, отдыхающим глазам. Петр зажмурился, выдавив по
слезинке из каждого глаза, потом осторожно открыл щелочки, начал осматриваться.
Перед ним поблескивал, мигал и гудел мощным ровным гудом некий огромный пульт,
украшенный поверху десятиметровой длины технологической схемой, состоящей из
моргающих лампочек.
Людей за пультом было всего двое. На соседе желтая шапочка, куртка, штаны
и этакие хирургические бахилы. Значит, и на нем тоже. Только зачем этот
маскарад? Они ведь не в чане с кислотой сидят...
- Ну что, Петров? - вдруг спросил бородатенький сосед.
- Да отвяжись ты,- не задумываясь, буркнул Сува. Ему очень хотелось
вернуться в свою теплую, удобную "конуру", а тут проваландаешься всю ночь за
"спасибо" - ни пожрать в удовольствие, ни с бабой шикарной переспать (везет же
некоторым - залетают прямиком в миллионерскую постель!). А то и вовсе можно
нажить неприятности.
Сосед пристально посмотрел на него, но больше ничего не сказал. Зато
нажал неприметную черную кнопку на голубой панели. Клошар ничего не заподозрил,
продолжая тупо разглядывать всю эту мигающую дисплейную мутатень. Но уже через
полторы минуты в комнату вошли два дюжих парня в серых мундирах, в высоких
шнурованных ботинках, в шлемах и под ремнем. На поясе дубинки и кобуры. Подошли
с обеих сторон - ясно, что за ним.
- Что случилось? - осведомился Сува, машинально начиная подниматься со
стула.
- Я тебя чего спрашивал? И что ты должен был ответить? - Сосед все-таки
дал ему шанс - не был гадом. Клошару следовало ответить что-то вроде: "Я не
Петров, я Сидоров" - заранее оговоренную кодовую фразу. Выходит, такие "гости"
здесь уж не в первый раз.
- О'кей,- кивнул Сува и поднял руки - дескать, сдаюсь, не стреляйте! - Я
из другого муравейника.
Сосед состроил сочувственную гримасу. Суве, против всех ожиданий, не
стали заламывать руки, надевать наручники или, тем более, бить под дых. Парни
были вполне миролюбивы.

- Пошли...
Шагали справа и слева, каждый на голову выше Сувы и почти вдвое шире в
плечах.
- Куда мы?
- В изолятор, конечно. Посиди или- лучше- поспи, утром завтрак принесем,
если "задержишься"... А коли склероз пройдет и вспомнишь отзыв - кричи.
- Да у вас, я вижу, процедура до деталей отработана...- Перед Сувой уже
открывали металлическую дверь с круглым глазком.
- Еще бы - шастаете чуть не каждый день,- буркнул один из охранников.-
При большом желании полгорода можно разнести!..
- Придержи язык,- буркнул второй.
Дверь захлопнулась. Ключ с характерным щелчком повернулся в замочной
скважине, потом раздались шаги и все смолкло. Они ушли, а Сува зачем-то остался.
Койка с жесткой "думкой" и солдатским одеялом, стул, унитаз под плотно
пригнанной крышкой, поднятый сейчас откидной столик. Вполне цивилизованный
застенок.
Сува быстро закемарил. Во сне он и вернулся домой. Гуня проснулся от
толчка. Это дернулось старенькое тело Сувы, когда в него вошла хозяйская душа.
Пес лизнул клошара в щеку, зашебуршился, пристраиваясь поудобнее к Сувино-му
боку, и задремал снова.
...Электричка остановилась у пустой, мокроватой от недавнего дождика
платформы. Поселок прятался за деревьями. Листва у...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19

Закладка в соц.сетях