Жанр: Научная фантастика
Профессия - смертник
...Инее выродками Фроста. Я настаиваю... — Окончание его речи поглотил
многонациональный гвалт: орали все — то есть булькали, шипели и стрекотали, —
меняя расцветку, топорща гребни, вздымая шерсть, самые горячие вскакивали и
потрясали конечностями, большинство из которых у Степана язык не повернулся бы
назвать руками. Из всего многоголосия его
толмач
продолжал озвучивать только
паучиху, упорно, невзирая на ранение, гундевшую о праве сатаяле на
первоочередное использование редких способностей данного теплокровного
экземпляра.
От Степана не укрылось, что председатель не принимает участия в общем
диспуте, напоминающем смешением рас и языков вавилонское столпотворение в
интерпретации безумного апостола. Переждав в молчании некоторое время, как бы
давая окружающим спустить пар, он поднялся и хлопнул в ладоши — всего один раз,
но этого оказалось достаточно, чтобы унять присутствующих. Потому что вместо
обычного хлопка его ладони произвели звук, подобный удару в громадный колокол,
после чего зал наполнился вибрирующим, долго не затихающим гулом.
Неизвестно, имелись ли у представителей других видов барабанные перепонки,
но что-то в этом роде явно наличествовало у всех: звук возымел свое действие —
притушил
общественный резонанс
, после чего и сам постепенно сошел на нет.
Только дождавшись абсолютной тишины, председатель наконец вынес вердикт.
— В каждой империи, как бы мала или велика она ни была, — размеренно начал
он, — имеются свои проблемы. Я не счел нужным приводить в пример здесь еще раз
трудности, обременяющие мою державу: вы и так знаете, что они не менее
серьезны. А поскольку уникальный дар от Верлрока сумел получить представитель
гуманоидной расы, то спор о приоритете на его использование в данном случае
неуместен. — Движением руки он прервал возникший было ропот. — Учтите, что
новому сотруднику еще только предстоит освоиться со своей миссией, в коей он
пока неопытен. И легче это ему будет сделать среди представителей своего вида,
тогда как в чуждом ему сообществе он может невольно стать причиной еще больших
катастроф. Не забывайте, что наш Степан Ладынин является уроженцем захолустья:
уважаемый представитель гливерлов, чрезмерно интересующихся в последнее время
Землей, — кивок в сторону насупленного
зеленого человечка
, — может
подтвердить, что ее аборигены до сих пор копошатся на поверхности своей
планеты, поскольку не достигли пока еще надлежащего уровня развития для
присоединения к Сообществу. Так подумайте о шоке, поджидающем нашего
дикаря-провинциала, например, у сатаяле!
На этом месте Степан возмущенно хмыкнул: шок пока наблюдался, наоборот, у
паучихи, но перспектива отправиться к ее членистоногим родственникам его и
впрямь не вдохновляла, так что в его интересах было помалкивать.
— Мы не можем предсказать последствий такого стресса, однако опыт говорит,
что попытки воздействия на психику Степана Ладынина могут привести к не менее
плачевным результатам, чем наблюдавшиеся нами только что покушения на его
жизнь...
— Замечательно! — квакнул
зеленый
. — Это как раз то, что нам и требуется
— пускай только попадет в лапы к выродкам Фроста, чтобы они у них сразу же и
отсохли! Будем надеяться, они его так напугают, что тут же все передохнут! — И
человечек трескуче засмеялся, а собрание вновь заволновалось — каждый видел
выгоду в эмоциональной неподготовленности отсталого землянина к условиям чуждых
для него миров и сообществ. Тогда заговорил сам Степан, уставший молча
выслушивать гадости в свой адрес.
— Вы, кажется, забыли о моем условии! — громко сказал он, и спорщики разом
притихли, обернувшись к нему с явственной настороженностью: совместный опыт
паучихи и
зеленого
имел, по крайней мере, тот плюс, что внушил остальным
некоторое уважение к самому предмету спора. — Я говорил, что буду принимать
решения по своему усмотрению. В том числе и это.
До большинства представителей высокоразвитых рас, кажется, только теперь
дошло, кому принадлежит здесь решающее слово и что они не в силах будут
опровергнуть его или оспорить, даже имея за плечами всю мощь своих империй,
поскольку любая угроза по отношению к этому дикарю грозила обратиться против
них же. Так что убеждать их Степану не было нужды, посему он, в отличие от
председателя, был краток.
— Сначала я помогу своим, — объявил он и добавил, неопределенно махнув
рукой: — А там видно будет.
— Называйте меня просто — Экселенц, — сказал председатель, когда
представители иных держав удалились методом телепортации, и в зале остались
только
свои
— они со Степаном и еще двое человек, бесшумно возникших на
заднем плане. Последних Экселенц не представил, так что Степан счел их чем-то
вроде свиты. — А вы неплохо сориентировались, — похвалил его Экселенц. — Быстро
сумели заткнуть им рты. Честно говоря, не ожидал.
— Где ж вам было ожидать, — проворчал Степан, уже по горло сытый
оскорблениями. — Мы же обитаем на краю галактики, значит, по-вашему, отстаем в
развитии.
— О, только не обижайтесь! — воскликнул Экселенц с улыбкой. — А то боюсь,
как бы в меня тут же на месте не ударила молния.
Подойдя к Степану, как к равному (тот далек был от самоуничижения, но
весьма сомневался, что Экселенц считает его ровней себе), он продолжил в
серьезно-доброжелательном тоне:
— Мне известно, что в культурном отношении ваш мир достаточно развит.
Наука тоже идет вперед, но пока погрязла в догмах. Не печальтесь, все мы в свое
время прошли через этот этап.
А он чертовски тонкий политик
, — отметил про себя Степан, ища и с
удивлением не находя в себе больше обиды — после слов Экселенца ее как будто
рукой сняло. Теперь не мешало бы узнать, что за проблемы, гнетущие империю,
имел в виду последний, выступая перед собранием.
— Если вы не возражаете, давайте поговорим о моих задачах.
— Разумеется, поговорим, — согласился Экселенц. — Но вас, насколько я
понимаю, перенесли сюда внезапно, без предупреждения. Как вы смотрите на то,
чтобы подкрепиться и немного отдохнуть у меня в гостях, а потом уже заняться
делами?
— Пожалуй, я не против. — Только теперь Степан вспомнил, что сегодня не
спал всю ночь, а потом с утра даже не завтракал (чай не в счет).
Проницательность же Экселенца на этот счет объяснялась очень просто: он же был
в курсе, что могло помешать гостю в последние сутки нормально выспаться и как
следует питаться — конечно же, их доблестная ГСС, вряд ли привыкшая к
поражениям, а в безнадежных ситуациях додумавшаяся использовать самоубийц. Вот
и доис-пользовались. Сосватали одному из них
зверя
, способного разметать
самих непобедимых спасателей в пух и прах.
Но должен же быть у зверя
какой-то... запас надежности, что ли? И что
требуется, чтобы его превысить? Может быть, покушений должно быть одновременно
несколько? (Два, как Степан уже понял, маловато, вообще четное лучше не брать —
тогда они стремятся к попарной нейтрализации друг друга.) А если взять одну, но
глобальную угрозу? Какие-то мосты и паровозы — это для него ерунда (хрясь — и
пополам), но если опасность для хозяина будет представлять целая планета? Или,
скажем, космическая империя?..
Примерно такие мысли владели Степаном в течение тех часов, что он провел в
одиночестве (электронная прислуга не в счет), отдыхая в великолепной резиденции
Экселенца, для описания всех чудес которой потребовалась бы отдельная глава, а
то и целая книга. Но внимание Ладынина было сейчас слишком рассеянно, а ум
поглощен собственными проблемами: он пока не очень представлял себе возможность
такого противостояния, как
Степан Ладынин — Космическая Империя
. Но
открывшиеся перспективы давали простор воображению, припасшему для него,
оказывается, и на сей раз вместо радужных красок вагон чернил.
Ну допустим, империя, — думал он, мрачно жуя инопланетные деликатесы на
веранде с роскошным видом на растрепанный рукав чьей-то (наверное соседней)
галактики, — или, ладно, только планета станет целиком и полностью — черт их
знает, каким образом — моим смертным врагом. И что дальше? Хорошо, если зверю
такой масштаб окажется не по зубам. Тогда меня прихлопнут, как муху, о чем, в
общем-то, с самого начала и мечталось. А вдруг по зубам? А если ему и империя
по зубам? Хрясь — и пополам ее, из-за одной-единственной моей жизни?..
Понятно, что такого плана размышления не способствовали оптимистичному
взгляду на предстоящую миссию: к моменту появления Экселенца у Степана даже
зародилось сомнение — а стоит ли ему впутываться в настолько масштабные
авантюры, если даже обычное шоссе он теперь вынужден переходить с оглядкой и
только на зеленый свет из опасения стать невольным виновником чьей-то гибели?..
Но первые же слова Экселенца поколебали его настрой, заставив еще раз
восхититься недюжинной остротой ума председателя Галактического Совета, в
сочетании с прозорливостью, достойной истинного политика:
— Итак, Степан, давайте поговорим о вашей миссии, — начал Экселенц, без
долгих церемоний занимая диван напротив. — Я думаю, вы со мной согласитесь, что
ваши новые способности при необдуманном использовании могут причинить немало
бед. — Он словно читал мысли нового
внештатного сотрудника
, избавив его от
необходимости их высказывать. — К сожалению, мы пока не в состоянии судить,
какой масштаб вам подвластен. Поэтому наша первоочередная цель — ставить перед
вами задачи, направленные исключительно на восстановление порядка, мира и
процветания всего Сообщества.
Степан невольно насторожился: такие сладкоречивые начала чаще всего имеют
тенденцию скверно кончаться. Но суть задания оказалась настолько неожиданной,
что его сомнения временно отодвинулись в тень:
— Вам, конечно, не доводилось слышать о планете Морра. — Это не было
вопросом, скорее утверждением, которое Степан, знавший до сих пор только девять
планет своей Солнечной системы, не стал отрицать, и Экселенц продолжил: —
Некоторое время назад там образовалась не совсем обычная колония. Достаточно
сказать, что основана она была женщинами. Началось все, вероятно, с ряда
простых совпадений, потом слухи, разговоры, привлекавшие сторонниц... Словом,
постепенно так сложилось, что заселили колонию исключительно женщины, не
признающие доминирующей роли мужчин. Наверняка и у вас имеется подобное
движение — за равенство полов, освобождение женщин от мужского гнета и прочая
ерунда, сводящаяся в конечном итоге к их стремлению взять верх. — И это тоже не
было вопросом, поэтому Степан только понимающе кивнул, на что Экселенц, мрачно
усмехнувшись, выдал многообещающее пророчество: — Погодите, то ли еще будет!
Представьте себе — спустя какое-то время колония на Морре потребовала статуса
отдельного государства! Естественно, это не было воспринято всерьез, проще
говоря — мы проворонили проблему, когда она еще поддавалась решению. Получив
отказ, Морра объявила борьбу за независимость — сами понимаете, сколько смеха
вызвало подобное заявление в Совете. Кто же мог подумать, что планета,
населенная нежными созданиями, причем заметьте — гуманоидной расы, а не
кршасами или, допустим, сатаяле, превратится в настоящее пиратское гнездо! Их
корабли стали рыскать по космосу, нападая на торговые суда, грабя и — что самое
неприятное — убивая, как правило, мужскую часть экипажа.
— Так у вас еще существует торговый флот? — рискнул перебить Степан. По
его мнению, для транспортировки грузов куда удобней и естественней было бы
использовать телепортацию, коль скоро они ее уже открыли.
— И не только торговый, — сказал Эксе-ленц. — Дело в том, что в
трансверсию способны входить лишь живые существа с некоторым минимумом
неодушевленной материи — одежда, например, и не слишком крупные предметы. Но
вернемся к теме. Вы скажете, в чем же дело, ведь нам известна базовая планета
разбойников, то есть в данном случае — разбойниц. В этой маленькой поправке —
корень проблемы: мы оказались связаны по рукам и ногам, не имея возможности
действовать жестко и без снисхождения. Представьте себе, даже угроза применения
мезонной бомбы моррианок не испугала — ведь об ее реализации говорить не
приходится, и они это прекрасно понимают. — Экселенц нервно хрустнул пальцами —
словно переламывал хрупкие косточки строптивых женщин (в своем воображении, к
счастью). И мрачно закончил: — А обычные силовые меры грозят обернуться
затяжным кровавым конфликтом, что тоже, как вы догадываетесь, не сделает нам
чести.
— Но почему бы просто не выполнить того, о чем они просят?.. — с точки
зрения Степана, как стороннего наблюдателя, это был бы простейший выход.
— Предоставить им государственный статус?! — Экселенц даже вскочил, словно
его ткнули шилом в святая святых любого политика — то есть проще говоря, в зад.
— Да вы смеетесь? Они с действиями превратили Морру в типично бандитское логово
— он заходил комнате, полы его длинных одежд развевались, было ясно, что вопрос
волнует его не только как государственного деятеля, а всерьез задевает какие-то
его тайные мужские струны. — Потом они потребуют места в парламенте, а затем и
в Совете начнут диктовать нам политику. И на отказ или несогласие будут
отвечать чем? Разбоем на торговых путях?
— Ну хорошо, а чем я-то могу помочь? – В самом деле Степану показалось,
что он уже понял мысль Экселенца — забросить его на Mopру, заменив в какой-то
мере им, Степаном, ту самую мезонную бомбу. Но, к его удивлению, преседатель
Галактического Совета сказал обратное:
— В вас заключается наша последняя на, на мирное решение проблемы. Дело в
том, что сих пор мы не рисковали посылать туда с дипломатической миссией
мужчин, а женщин они просто-напросто берут в заложники.
— Но разве нельзя вести переговоры по радио?.. — тут Степан сообразил, что
оперирует планетарными категориями, тогда как речь идет о межзвездных
расстояниях, быть может, в несколько тысяч парсек, и поправился: — Ну, я имел
ввиду — имеется же у вас с ними какая-нибудь связь..
— Мы поддерживаем гипертрансляционный канал, но в ответ на все наши
передачи идет запись их требований, порой с незначительными добавлениями.
Боюсь, поначалу мы несколько переусердствовали с угрозами, в результате
моррианки просто-напросто стали нас игнорировать! — в голосе Экселенца
появилась нотка нетерпеливого раздражения — он, должно быть, привык к
безоговорочному повиновению, уговаривать исполнителя было для него внове.
Степан, со своей стороны, не склонен был перед ним расстилаться. Пусть
привыкает, олигарх.
— Насколько я понял, вы предлагаете мне отправиться туда. Но ведь и меня
тоже можно взять в заложники — посадить в уютную камеру, регулярно кормить и
поить, что вряд ли составит угрозу моей жизни?
— О, на сей счет можете не волноваться! — обрадовался Экселенц. — По
прогнозу нашей аналитической системы, посланнику-мужчине там угрожает смерть с
вероятностью девяносто семь процентов!
Ну, такого рода процентное соотношение для смертников мы уже проходили, —
подумал Степан, вспомнив девяносто пять процентов смертельного исхода,
ожидавшие его при посещении Верлрока. — Только теперь акценты диаметрально
сместились — стало быть, у тех, кто рискнет посягнуть там на мою жизнь, имеется
лишь три процента на то, чтобы самим остаться невредимыми
. А вслух сказал:
— Вы, кажется, говорили, что собираетесь использовать мой дар
исключительно в мирных целях? Но при таком раскладе неизбежны жертвы, и мне,
заметьте, заранее известно, что ими должны будут стать женщины.
Экселенц протестующе взмахнул рукой:
— Это вовсе необязательно! Вспомните Грабстрихта Семьдесят Пятого — он уже
не единожды пытался вас убить, тем не менее до сих пор пребывает в здравии.
Возможно, что и в данном случае дело обойдется поломкой аппаратуры... —
Скептическое выражение лица собеседника сбило Экселенца с оптимистичной ноты: —
Хорошо, хорошо, я готов допустить, что авариями не ограничится и пострадают
несколько исполнительниц. Зато для остальных это будет поводом прислушаться к
голосу разума! Как я уже упоминал, все другие меры ведут к неимоверному
количеству жертв, во избежание чего мы, собственно, и решили послать туда вас —
в качестве последнего, так сказать, наиболее щадящего аргумента.
— Женская логика, конечно, штука непредсказуемая, — сказал Степан,
считавший, что таковая логика в числе многочисленных женских достоинств вообще
отсутствует. — Но должны же они понимать, к чему их приведет противостояние
системе!
— Чего вы хотите от этих зарвавшихся феминисток! — гнев Экселенца
выплеснулся наружу, но он постарался взять себя в руки: — Они, видите ли,
считают, что мужчины последних времен стали слишком нежны, мягкотелы и
нерешительны, одним словом, вырождаются. И что по отношению к ним — слабому,
так сказать, полу — мы теперь во всех отношениях стоим ступенькой ниже.
Кстати, Степану тоже совсем недавно приходила в голову мысль о том, что
гуманоиды в космосе немного размякли, ушли от корней — может, в данной
ситуации, когда требовалось расправиться с дамами, оно было и к лучшему.
Галактику, по крайней мере человеческую ее часть, затопила интеллигентность, и,
как ни странно, первыми против нее выступили женщины — хранительницы рода. В
том-то и дело — во вселенной, где постоянно можно ожидать появления нового,
неизвестного агрессора, без чести и принципов, готового на любую, невообразимую
мерзость, вид, если он хочет выжить, просто не имеет права давать слабину,
становиться
мягкотелым
. И женщины, скорее всего неосознанно, просто в силу
своей природы, возродили к жизни поубавившиеся в мире жестокость и подлость,
вынуждая тем самым мужчин стать жесткими, для начала по отношению к ним, что
было для последних особенно сложно. Воевать с женщинами — вообще неблагодарное
занятие: проиграть им — значит расписаться в своей слабости, в то время как
победа не сулит заслуженной славы, не говоря уже о чести — победитель и вовсе
вроде как ее лишается. Получался замкнутый круг. И разорвать его, выходит,
предстояло Степану.
— В чем конкретно будет состоять мое задание? — такой вопрос практически
означал его согласие. Да и как было не согласиться, когда кровь грозила
пролиться в любом случае и выбирать
приходилось меньшее из двух зол: несколько жизней, загубленных при его
вмешательстве, либо, если он откажется, — позорная война, а по сути, расправа
над прекрасной половиной, раздувающей едва тлеющие угли мужского гнева, рискуя
вызвать нешуточный взрыв.
— Ваша миссия будет чисто дипломатической, — пояснил Экселенц с заметным
облегчением — его, похоже, не так пугала перспектива вооруженного конфликта с
дамами, как необходимость применять давление к Степану Ладынину в случае, если
бы тот занял непримиримую позицию. — Вам надо всего лишь обсудить с ними
условия, при выполнении которых колония сможет рассчитывать на дальнейшее
существование.
— Для этого придется что-то записывать в мой мозг? — озаботился Степан,
вспомнив
тезисы
, донимавшие его у Верлрока.
— Ни в коем случае! Нам следует исключить любое насильственное влияние на
вас, во избежание... Ну, скажем так — неприятных для нас последствий. Уверен,
что вы в состоянии будете запомнить все и без помощи нейротрона. — Улыбка,
завершившая эту маленькую лесть, вышла чуть натянутой: необходимость
действовать в переговорах без страховки, полностью положившись на отсталого
землянина, явно не доставляла Экселен-цу большого удовольствия. Самого же
Степана, до сих пор не жаловавшегося на собственную память, такое решение
вполне устраивало.
Тем более, как стало ясно после получения подробных инструкций, задача
перед ним стояла простейшая: нота содержала в себе ряд несложных пунктов, в том
числе требование прекратить пиратство, отменить ограничения на въезд в колонию
по половому признаку, и завершалась предложением добровольно перейти под
патронаж метрополии, не дожидаясь принудительных санкций. Запомнив текст
обращения и повторив его два раза для придирчивого Экселенца, Степан получил
возможность задать напоследок интересующие его вопросы.
— Ваша переводящая система выше всяких похвал. — На самом деле он так и не
понял, где она, собственно, расположена, но все-таки спросил: — Смогу ли я
взять ее с собой, чтобы меня поняли там, на месте?
— Не волнуйтесь об этом — вы будете поняты, где бы ни оказались. Секрет
прост — напротив ваших ушей парят два микроскопических датчика, осуществляющие
перевод. Третий расположен надо лбом и предназначен для перевода вашей речи
собеседнику, не отвечающему на сигнал наличия у него такого же устройства.
Приборы фиксируются вашим собственным энергополем, оно же служит для них
источником питания.
Степан повертел головой, вызвав у собеседника легкий смешок:
— Вы надеетесь их увидеть? Не старайтесь. Это можно сделать только с
помощью микроскопа. Ну а теперь, если ваши вопросы исчерпаны... — Похоже, ему
не терпелось приступить к заброске в бабье логово темного провинциала,
являющегося на самом деле не чем иным, как новым и, без сомнения, мощным,
однако еще толком не изученным оружием, при определенных условиях — массового
поражения.
— Погодите! — воскликнул Степан, опасаясь, что его тут же телепортируют и
закончить говорить ему придется уже в другом месте. И поспешил спросить: — А
как же я вернусь назад?
— Ах, простите — я и забыл, что трансверсионный способ перехода для вас
непривычен. Но в данном случае это действительно может стать проблемой... —
Экселенц озабоченно почесал кончик носа, став вдруг ужасно похожим на простого
землянина. Сходство длилось лишь миг — этакое мимолетное указание на общих, без
сомнения, генетических предков — и было нивелировано дальнейшей речью, лишний
раз доказывающей, как далеко нас опередили космические
родственники
: — Чтобы
осложнить нам десант, они подключили на планете антитрансверсионную сеть так,
что попасть туда с других планет стало возможно в одну-единственную
подконтрольную им точку. Выходит, что вернуться вы сможете только с их помощью,
по достижении вами договоренности, на что все мы очень надеемся.
— Так-так. — Степан мрачно побарабанил по подлокотнику и спросил: — А если
мне не удастся достигнуть консенсуса?
— Тогда вам придется немного подождать — думаю, ничего страшнее плена вам
грозить не может. Причем недолгого — на случай провала вашей миссии уже
разработан план десантной oпeрации с орбиты, и скоро вы будете освобождены
бравыми ребятами из ударного спецкорпуса.
— А как скоро вы планируете сбросить десант?
— Боюсь, что наши стандартные цифры ни о чем вам не скажут, — развел
руками Экселенц, бледно усмехнувшись. Все-таки он здорово волновался и не в
силах был этого скрыть.
— Но я должен знать, сколько времени имеется в моем распоряжении?
— Ну хорошо. — Экселенц проявлял прямо-таки чудеса терпения, наверняка ему
не свойственные. — Давайте договоримся так: вам даются сутки по тамошнему
времени для наведения дипломатических мостов. Если до окончания этого срока мы
не получаем от вас никаких сообщений или эти сообщения будут
неудовлетворительными, то в дело вступают войска.
Степану не надо было повторять, что он является единственным шансом для
взбунтовавшихся женщин избежать подобной альтернативы. Он встал, предчувствуя,
что расслабиться перед заброской ему уже не дадут.
— Вам предстоит немедленно приступить к выполнению задания, — подтвердил
его догадки
шеф
. — Я, со своей стороны, хочу пожелать вам удачи и надеюсь на
ваше скорейшее возвращение.
В завершение Экселенц многозначительно поднял палец, но лишь затем, чтобы
навести его на Степана, словно прицеливаясь. Мгновение — и председатель
Галактического Совета растворился, как засвеченная фотография, в хлынувшей со
всех сторон ослепительной белизне.
Тому, для кого с самого детства весь мир ограничивался поверхностью родной
планеты, действительно нелегко сразу привы
...Закладка в соц.сетях
