Жанр: Научная фантастика
Филумана
...знак, и того, что с
княгиней Шагировой тоже надо держать ухо востро, хотя она вроде и обласкана самим
царовым величием -даже гонцами к ней посылают не абы кого, а князей, однако темна вода
во облацех и что-то нечисто вокруг новоявленной княгини... А еще одна боязливая
мыслишка, что все время елозила в его голове с засаленными волосами, стриженными "под
горшок", касалась уже его собственной миссии, коей надлежало быть секретной, а вот же -
привел Господь встретиться... А с такими встречными господами какие уж секреты теперь...
- И вы здравы будьте, лыцар Лукьян. Я-то вас знаю, а княгиня, поди, не ведает, кто ее
приветил, - попенял Михаил лыцару.
Тот вытянулся в струнку и, преданно поедая меня глазами, отчеканил: - Лыцар
Кевролевского княжества Лукьян Стрешнев! - И добавил, уже сутулясь и ласково косясь на
Михаила: - А с супругом вашим, княгиня, я давнее знакомство имею! Неоднократно
сопровождал в Киршаг кевролевского князя Петра Траханиотова. Еще когда батюшка князя
Михаила Никитовича князь Никита Квасуров был жив. И сам князь Никита частенько
заезживал к нам, в Кевроль, к князю Петру.
- И давно вы, лыцар, от князя Траханиотова будете? - лениво поинтересовался Михаил,
помогая мне снять намокшую накидку с капюшоном. - Как там, в славном городе
Кев-роле, - все ли в порядке?
"Ой, что делать? - затрепетал лыцар Лукьян. - Сказать "недавно" - а он, может, слыхал
что про князя Петра... Сказать "давно" - тайну нарушить... Да уж нарушил ведь - все одно
теперь..."
Решив, таким образом, говорить правду, лыцар повеселел и затараторил: - Ох, давно я
видел светлый лик князя Петра! И в Кевроле не был давненько. Все дела, дела, все
поручения - мотаюсь из конца в конец, по лесам, по полям. Яко серый волчище-одичал уж
весь...
- Ой ли? - усмехнулся Михаил, присаживаясь к столу. - Вы, лыцар, всегда знамениты
были остротой и затейливостью ума. Уж, помню, как горазды были на выдумку, на
ухищрения всяческие!
- Это -да, - потупил глазки Лукьян, как от приятного комплимента. - За то меня князь
Петр и отличал! - А теперь, что ж, не отличает? - заинтересовалась я. - Почему это? -
всполошился Лукьян. - Меня и сейчас князь Петр любит! Возможность княжеской
немилости его очень волновала. - Так вы ведь говорите, что не видели его давно! Надо ли
так понимать, что отстранены вы теперь от персоны князя? - настаивала я, подливая масла в
огонь Лукьяновых страхов
Особо раскатистый удар грома заставил лыцара вздрогнуть и поежиться.
- Нет-нет! - замотал он головой, отгоняя наваждение опалы. Я всегда выполняю самые
важные и щекотливые поручения князя!
- Какое же сейчас? - невинно поинтересовалась я.
Прелесть моих вопросов в том, что я немедленно получаю ответы, а потом долго
выслушиваю отговорки.
Вот и сейчас: у Лукьяна быстро промелькнули в голове все обстоятельства отъезда из
Вышеграда, наказы, данные князем Петром, конечная цель путешествия (ого! а у
Траханиотова, оказывается, под Кевролем железоделательный заводик имеется), но вслух
верным лыцаром было произнесено нечто обтекаемое и невразумительное: - Бью челом,
матушка княгиня, только поручений разных всяких столько - всех и не упомнишь... Воля
князя Петра прихотлива и многообразна, не мне с моим скудным умишком запоминать все -
выполнил да и забыл, уж не прогневайтесь, матушка...
- А-а, - равнодушно протянула я. Поднялась, демонстративно подавив зевок. - Пора уж
на отдых. Завтра-то опять в дорогу... В какой горнице почивать будем?
Князь Михаил сразу понял намек, и мы с ним удалились.
Горница нам была выделена не очень большая, но чистая и даже с широкой кроватью, а
не просто с лавками у стены.
- С хитроумным Лукьяном надо поговорить подробнее, - на всякий случай шепотом
сообщила я князю. - Ездил он не просто по княжеской блажи, а с очень подробными
наказами. Свой Поротовский заводик Траханиотов (ну и фамилия же!) велел срочно
расширять. К трем домнам добавить четвертую и еще одну кузню срочно соорудить. А в
каждой домне у него заведено по два горна плавильных, а у каждого горна по два меха
больших. Производство немалое. Большое село к заводику приписано для обслуживания. Да
к нему приселок, да шесть деревень. А когда добавится еще новая кузня, в которой
приказано установить семь колес водяных из самого крепкого дерева, на валах, обитых
железными обручами, да пять колес меховых, да три молотовых, - тогда выход продукции
почти удвоится. А какая у этого заводика продукция?
- Известно какая, - хмуро вздохнул Михаил.-Поротовский заводик князя Петра издавна
своими секирами славится. И по мечам у него хорошие мастера имеются. А ежели всего
этого вдвое больше станет... Да уж, князь Петр, кажется, к войне всерьез готовится.
- Добавь к этому, что твой князь и распоряжения о сборе всего кевролевского войска
дал - в придачу к той небольшой дружине, с которой сейчас стоит под Вышеградом.
- Плохо наше дело, - покачал головой Михаил. - Одного войска князя Траханиотова
достаточно, чтоб мою дружину всю положить в честном бою... Что же до фамилии...
Траханиото-вы - славный род, тут ты не права. Если б не случайность (а может, судьба), как
раз род Траханиотовых мог царствовать нынче... Так что иметь такого противника почетно,
но и смертельно опасно.
- А вот узнай - противник ли он?
- Как это? - озадачился Михаил.
- Да так. Сдается мне, что наше юное царово величие сделало большую ошибку, собрав
всех князей в кучу. А все от своей средневековой необразованности. Темнота, она, конечно,
друг молодежи, но враг царей. Знал бы цар историю - хотя бы того государства, из которого
его предки в эту землю пришли, - никогда бы такой ошибки не сделал!
- Ты о чем это? - заинтересовался Михаил.
- А о том, что социальная надежность вашего государственного устройства меня и
раньше смущала, а теперь - по некоторым отзвукам мыслей в голове хитромудрого Лукьяна,
верного пса своего чванливого князя, - создается у меня ощущение, что государственность
ваша вообще на грани развала.
Михаил молча смотрел на меня.
- Ну что тут непонятного? - всплеснула я руками. - Вот скажи: зачем вам, князьям,
нужен цар?
- Чтоб всех в целостности держать, - осторожно, опасаясь ошибиться под моим
строгим взором, проговорил Михаил.
- Умница! - подбодрила я, - А зачем эта целостность нужна? - И, не дожидаясь ответа,
заторопилась. - По большому счету - для двух вещей: обороны от врагов и создания единого
экономического пространства на всей территории государства. - Какого пространства? -
Экономического, не сбивай с мысли. Вот ваше государство и было создано на пике войны с
нечистью и для нужд всеобщего товарообмена. Но это все было пятьсот лет назад. С тех пор
больше ни один внешний враг не показался на горизонте - военная необходимость единого
государства отмерла. А экономическая необходимость... История феодализма везде, в том
числе и в России, одинакова: сначала единение земель под властью какого-нибудь
успешного полководца, затем феодальная раздробленность, распад уделов, когда каждый
князь сам у себя хозяин и вполне экономически самодостаточен...
- Это как? - все-таки прервал Михаил, не поспевавший за моими историческими
экскурсами. - Самодоста?..
- Ну, когда все в княжестве свое: хлеб свой, леса для охоты свои, ремесла и
мануфактуры... Нет, мануфактуры - это, кажется, уже признак капиталистического
производства... А что ж при феодализме-то было? Цеха? Точно! Цеховые объединения
разных там ткачей, кожемяк, горшечников. Есть у тебя в Кравенцах все эти ремесла?
- Ну, есть, конечно. Что ж мне горшки из Дулеба возить? Или из Тура?
- Вот видишь, ты вполне можешь просуществовать автономно, отдельно от остальных
княжеств!
- А вино? - покачал головой Михаил. - Такого вина, как в Скарбнице делают, ни у кого
нет! Я для своего стола велел только из Скарбницы вина везти - водным путем через
Кир-шаг не так уж и накладно получается.
- Ну, может, для княжеского стола... Вино, еще какие-то излишества...
- Ничего себе! Это вино - излишество? - едва заметно улыбаясь, возмутился
Михаил.-Да питие вина - самый что ни на есть славный завет предков наших! Ты так не
говори, а то все твои верные лыцары очень сильно удивятся. И даже загорюют. А ничего нет
досаднее, чем лыцар в горе, потому что в горе ему способно помочь только обильное винное
возлияние!
- Ладно, ладно! Убедил. Отнесем винные поставки к необходимым внешнеторговым
операциям. Хотя... Чем там твое лыцарство в горе утешается? Уж, верно, не дорогими
скарб-ницкими винами? Пользуется небось дешевыми, но своими?
- Ну, пользуется...-нехотя сознался Михаил.-А мечи? Знатное оружие я покупаю у того
же князя Петра, в Кевроле!
- Да, но все это - для верховной знати. А экономика, она строится на естественных,
каждодневных потребностях населения. Всего населения. И когда экономика не развита,
когда все технологии примитивны, то они имеются в достатке в каждом из княжеств. Вот
тогда и создаются предпосылки для феодальной раздробленности. И нужда в едином
верховном правителе отпадает!
- И ты считаешь, что она сейчас отпала?
- Похоже на то.
- А почему только сейчас? Пятьсот лет нужна была и вдруг раз - и отпала?
- Да потому что история у вас движется не вперед, а назад! Помнишь, твой дружок
Каллистрат Оболыжский все восхищался двумя словами, которыми я пополнила его
лексикон: прогресс и регресс. Предки твои пришли сюда из общества, которое худо-бедно,
но шло все-таки по пути прогресса. К пятнадцатому веку феодальная раздробленность на
Руси уже была пройдена, и главенствовала идея жесткой централизованной власти. Такую
власть прибывшие сюда переселенцы и установили. Но за прошедшие столетия, когда
экономика не развивалась, а угасала, все повернулось вспять. И ваш мир снова погружается в
пучину раздробленности, когда каждый удельный князь хочет быть себе хозяином. Без
всякого царова величия сверху.
- Ну, ты что-то круто... Как же без цара? Это все равно, что тело без головы.
- Потом поймете. Когда до всех вас, князей, дойдет, что каждый из вас может быть и
телом и головой.
- Но так ведь царово величие - он же не только потому цар, что на троне царовом
сидит. Он такой... Да ты сама была на царовых уединенциях, сама чувствовала его силу
несказанную!
- Ага, сила есть. С каждым из вас по отдельности он шутя может справиться. Без
всякого труда. Даже я почти не устояла перед его мощными психоэмоциональными
способностями.
Если б не ты. А вдвоем мы уже управились с царовым величием. Ну, вспомни, как дело
было? Михаил подумал и усмехнулся.
- Ну, вспомнил? То-то же! - удовлетворенно кивнула я - А что теперь делает наш
доблестный цар, увлекшись борьбой со мной, несчастной? Какую ошибку совершает? Он
созывает вселенский смотр князей. Со всей толпой которых справиться - это никаких
даровых силенок не хватит! Ну и, естественно, начинается брожение в умах...
- Уже? Так быстро?
Я помолчала, внимательно вглядываясь в мысли Лукьяна, все так же прихлебывающего
вино в одиночестве. Покачала головой: - Может, конечно, я предвосхищаю события, но,
по-моему, если князь Петр и собрался с кем-то воевать, то вовсе не с тобой. Да ты бы
все-таки пошел и разговорил его верного лыцара. Сдается мне, что он и сам с тобой хочет
переговорить. На предмет вербовки в союзники - как еще одного обиженного
несправедливостью, идущей с вышеградского трона. Так что тебе - самое время
пожаловаться на судьбу в соответствии с нашим сценарием. А я буду отсюда внимательно
прислушиваться к вашей беседе.
Утро стояло ветреное и сумрачное. В ряби луж дробилось отражение неба, сизого от
низко летящих туч, глухо, грозно шумел лес по бокам дороги.
А вот мое настроение значительно улучшилось! Ведь мы нашли то слабое звено,
ухватившись за которое можно было начать разматывать события, - и совсем не в ту сторну,
куда это планировалось в Вышеградском кремле.
Карета ходко поскрипывала на грязной дороге. "Но, но!" - то и дело покрикивал
Матюшка на козлах, подгоняя и без того резвых лошадей. Рядом со мной на каретных
подушках клевал носом в полудреме Михаил, проведший ночь в увлекательной беседе с
доверенным лыцаром князя Траханиотова. А я тихонько улыбалась в уголке, поглядывая в
оконце. Цель нашего путешествия определилась. Это не просто Вышеград. Это ставка князя
Петра в Монастырской слободе Вышеграда.
Теперь бы добраться еще туда без приключении - и можно начинать плести интригу, в
которой царово величие и запутается Да так запутается - не до нас с Михаилом ему совсем
станет' Все-таки есть польза от гуманитарных наук. В том числе и от истории. Даже в
обществе, этих наук не знающем.
Судьба благоволила к нам. Не прошло и четырех дней, как мы входили в высокую
парадную горницу вышеградской резиденции князя Траханиотова.
По всему было видно, что князь Петр засиделся уже в кевролевских князьках и сейчас
готов замахнуться на большее. Резиденция его очень напоминала Вышеградский кремль,
только уменьшенного размера: вокруг двора - кирпичная стена с бойницами наподобие тех,
что в царовом кремле, перед парадной горницей - приемная. Даже молодцы с секирами по
углам имелись и секретарь перед массивной резной дверью
Завидев нас, секретарь мигом кинулся отворять эту дверь, с натугой провозглашая: -
Князь кравенцовский Михаил Никитович Квасуров, княгиня сурожская Наталья
Вениаминовна Шагирова - к князю Петру Тихоновичу Траханиотову!
И как он нас узнал? Ведь князь Петр не был предуведомлен о нашем визите. Его дыцар
Лукьян, хоть и весьма тонко (с его точки зрения) справился с вербовкой князя Михаила в
стан сторонников Траханиотова, но после того отправился вовсе не в Вышеград с докладом,
а в другую сторону - в столь отдаленное имение Кевролевского княжества, что туда и
прямой дороги не было - только в объезд через сурожские земли.
Имением тем владел престарелый лыцар Андрон Полуехтов. Сей лыцар по дряхлости в
войско князя Петра взят не был, но зато должен был поставить тридцать пудов сала
говяжьего (обязательно доброго и чистого), двести языков говяжьих же соленых, не менее
трехсот кур сушеных (да чтоб петухов там не было), муки пшеничной - пятьдесят четвертей
да гречишной крупы - столько ж, а гороху - тридцать четвертей, а уксуса - две бочки
возовых, а... И как это все в голове лыцара Лукьяна помещалось? Так что известить о нашем
приезде своего князя Стрешнев никак не мог. !
Но секретарь узнал нас, даже ни разу до того не видевши. Или по родовым цветам
платья - квасуровским да шагиров-ским? Или мы уж больно приметными фигурами стали -
такими, что не узнать нас невозможно? ский
И еще на одно обстоятельство обратила я внимание. Нас с Михаилом секретарь
называл, поминая наши княжества, а Траханиотова просто - князь и князь. Ох, примеряет
князь Петр на себя иной титул. Если не царов, то уж великокняжеточно
Войдя, мы обнаружили пожилого тучного мужчину, восседающего на чуть
уменьшенной копии царова трона. И под точно таким же, как в кремлевских покоях,
пышным малиновым балдахином. Скипетра с державой в его руках, правда, не было. Пока
что.
И повел он себя менее важно, чем царово величие на уеди-ненции. Выждав
приличествующее случаю мгновение, князь Петр поднялся с трона и, тяжело ступая по ковру
сафьяновыми сапожками, сам двинулся нам навстречу. Не забыв раздвинуть губы в
широкой, чуть не голливудской улыбке.
- Вот уж нечаянная радость! - воскликнул он, разводя руки для объятия.
В которое объятие Михаил и угодил с ходу.
- Рад, ох как рад! - приговаривал князь Петр, тиская моего неуверенно улыбающегося
мужа и похлопывая его по спине. - Чего ж не предуведомил заранее? Я б за тобой свою
дружину выслал, чтоб встретили как подобает, проводили с почетом к моей персоне!
Я наблюдала за Траханиотовым с некоторым удивлением- не за объятиями, а за
мыслями. Похоже, это был очень прямолинейный человек. По крайней мере, его слова
полностью совпадали с тем, что было в голове. Никакого второго плана, никаких
осторожных размышлений - он произносил именно то, что думал. То есть он действительно
был рад видеть Михаила и готов был оказать ему всевозможные почет и уважение - вплоть
до торжественной встречи на въезде в город. Лишь на словах "к моей персоне" ладный строй
его мыслей чуть дрогнул. Ибо не так он желал именоваться. Но более значительно. С
прибавлением некоего титула, - а какого именно, этого князь Петр не представлял еще и сам.
- Лишний почет нам без надобности, - скромно заметил Михаил. - Супруга моя,
княгиня Наталья Шатрова, не любит этого. - А, наслышан, наслышан! Хорошую жену ты
взял за себя! - одобрительно глянул на меня князь Петр. - И князь Вениамин порадовался бы
за вас, будь он жив! А знаете ли, княгиня, как батюшка ваш помер? И чьих рук это дело?
- Знаю, - не без удивления ответила я. Ну и тема для первого знакомства!
Однако уже через секунду я поняла, что разговор о смерти моего отца заведен
неспроста. И что таким образом князь Петр, не любящий откладывать дело в долгий ящик,
сразу начинает о главном.
- А знамо ли вам, княгиня, где сейчас убивец отца вашего? - гнул свою линию
Траханиотов.
- Знамо. Давно истлел непохороненный и растащенный собаками.
- Как это? - недоуменно вскинулся князь Петр. - Жив твой вражина, лыцар Кавустов.
И не только жив, но и взят с почетом в царово ополчение!
Налицо было недоразумение. Берясь меня агитировать за присоединение к его
сторонникам, Траханиотов запамятовал подробности давнишнего убийства и все напутал.
- Георг Кавустов, конечно, мой враг, - поспешила я внести ясность. - Но моего отца
убил не он, а его родной дядя. За что потом сам был убит Георгом.
Князь Петр остолбенел. Мало того что ему перечили, да еще кто перечил - баба! Пусть
она хоть сто раз княгиня, но как может она мужику наперекор что-то своим поганым языком
молоть, вздор всякий нести?
Его столбняк мог бы закончиться полным скандалом и разрывом так и не
состоявшегося союза, но ситуацию, как всегда, смог разрядить Михаил.
- Повстречали мы, князь, по дороге сюда вашего лыцара Лукьяна Стрешнева. Долго
говорили, и оказалось, что у Кра-венцовского княжества с Кевролевским общий обидчик.
Который честь нам заслуженную не воздает, врагов наших привечает и, может статься,
какие-то новые каверзы готовит. Так ли я понял лыцара, не ошибся ли?
Князь Петр приосанился, закивал со значением:
- Узнаю породу Квасуровых - на рассуждение бойких и на уразумение хватких! Все ты
правильно понял, об этом обидчике и я хотел поговорить с тобой. Да вот супруга твоя...
Женское ли это занятие - в степенных мужских беседах участие принимать? - Для какой-то
супруги, князь, оно и лишнее было б, верно вы тут сказали! Но Наталья Шагирова - не
только законная супруга моя. За ней ведь удельное княжество отцовское, которым она
владеет по Прави - и божеской, и человеческой. За ней сила немалая - лыцарства
сурожского, богатства пращурами накопленного, а кроме того - многой мудрости другой
земли, из которой она вышла к нам. Немало уже и знатных подвигов за ней числится,
совершенных здесь, в наших краях - слыхали, наверно, князь? Так что негоже нам в больших
делах, которые, мнится мне, скоро грядут, мнения княгини не знать и не спрашивать. Нынче
такая спесь дорого потом может стоить!
- Спесь, говоришь? - Князь Петр, набычившись, уставился на меня.
Потом махнул рукой, усмехнулся: - А может, ты и прав, князь. Про первую-то княгиню
Ша-гирову много былин ходит. А вторая, только явилась, уже всякими сказаниями обросла.
Я и сам вижу, что на язык она востра. А что до совета ее... Надо делать так, чтоб потом
бабьего совета не просить, - вот как я понимаю. Не обижайтесь уж княгиня на старика, но
что думаю - то и говорю!
"Это-то я как раз заметила!" чуть не ляпнула я, но вовремя сдержалась. Только глазки
скромно потупила, чтоб князь Траханиотов не заметил в них насмешливого блеска.
- Началось-то оно вроде с малого, - степенно делился князь Петр наболевшим во время
торжественной трапезы, устроенной в нашу честь. - Сбор этот - виданное ли дело, чтоб нас,
князей, как баранов в одну кучу сгонять? И для чего? Смотрины нам устраивать! Это ж надо
такое удумать! Да мне в жизни никто никаких смотрин не устраивал, а пожил я немало! Сам
устраивал, бывало. И смотрины девкам, и потешные бои на кулачках - парням из
годутвенных. Но чтоб на старости лет вдруг петухом скакать на потеху молодому цару,
такого позора мои седины не видывали.
Мы с Михаилом восседали за пиршественным столом на почетном месте - справа от
хозяина. Кивали, сочувствуя его словам. Остальные князья, собравшиеся в этот час в
столовой зале за богатым угощением, видно, уже не раз слышали эти рассуждения, потому
внимания им уделали мало, больше налегая на яства и напитки, расставленные на льняных
скатертях в изобилии.
- Ладно, стерпел я это, - продолжал князь Петр, - Но ведь дальше - больше! Начали
учинять ополчение - и что ж? Слушаю указ: Государев полк - в воеводах нету князя
Трахани-отова! Одни дворовые вышеградские лыцары да, прости господи, постельничьи
рынды. Хорошо же, думаю. Будет ведь Большой полк, там-то уж найдется место такому
знатному роду? Слушаю дальше. Дошли до Большого. Объявляют: первый воевода -
дулебский лыцар Евграф! Мыслимое ли дело? - спрашиваю князей, что вкруг меня сидят. А
у всех от нового позора даже речь отнялась! Вторым воеводой объявляют князя турского,
Володимира! И смех и грех! Карпищева - вторым воеводой Большого полка? Да он же из
самых худородных князей! Кто знает, чем хотя б один его предок прославился? Ничем и
никогда. Так нет же - ставят Карпищева! Слушаем дальше. Доходят до полка Правой руки. И
тут нету князя Тра-ханиотова! Зато сотником оглашают собаку Георга Кавустова -
погубителя князя Шагирова и лютого преследователя дщери его, княгини Натальи! - Кивок в
мою сторону.
Все сосредоточенно жуют с причавкиванием. А я поражаюсь - из-за какой мелочи
может начаться бунт в государстве! По полкам на смотринах рассадили не совсем правильно,
ущемили чье-то больное самолюбие!
Князь Петр между тем продолжает с надрывом безвинно обиженного: - Что,
спрашиваю, за чудеса творятся? Князья, которые из знатнейших, тоже на меня косятся в
недоумении. Понять не могут - за что мне и всем нам такое глумление? Читают теперь
Передовой полк - и снова нету Траханиотова! Полк Левой руки - нету! Даже в Сторожевом
не нашлось мне места! Только в Ертаульном! Да и то - вторым воеводой! Я, понятное дело,
отказываюсь брать списки Ертаульного полка. У царова трона требую разбора
несправедливости. А меня - чуть не взашей! И еще лают по-всякому и говорят, что я
местничаю! Да где ж я местничаю? Дайте мне то, что положено, - по родовитости, по
заслугам. Куда! Даже в уединенции отказано!
Князь Петр повел над столом грозным взором.
Что-то в его логике не стыковалось. То князь Петр возмущается самим проведением
смотра. То недоволен, что на этом смотре ему уделяют недостаточно внимания. Впрочем,
самого Траханиотова такие логические неувязки нисколько не смущали - он их попросту не
замечал. Все это он понимал как одно - как множащиеся свидетельства неуважения. И эти
свидетельства должны были сыграть роль запала для страстей, призванных оправдать
отпадение рода Траханиотовых от ца-рова престола.
- И ведь не мне одному такое глумление, - горестно качал головой князь Петр. - Как
теперь оказалось, князь Квасуров и вовсе не получил грамоты на смотр! Уж Квасуровы-то
как прославлены - ан нет, не приглашены!
Он протянул могучую длань к большому серебряному кубку, отхлебнул, со стуком
поставил обратно.
- Но не только обиды самым славным родам творятся нынче даровой волей. Тут дела
более мерзкие начинаются. Князь Иван Порфирьич Дмоховский стороною узнал новости,
которые хуже всех обид, вместе взятых. Расскажи, князь Иван.
И я поняла, что не трапеза это вовсе. Что попали мы с Михаилом прямехонько на совет
оппозиции. Если даже не на повстанческую сходку.
Слева от хозяина поднялся тщедушный князек неопределенных лет в богато расшитом
долгополом кафтане. Оглядев присутствующих глубоко запавшими темными глазами и как
бы удостоверившись в чем-то важном для себя, он вновь сел. Вздохнул.
Ему было маятно и неважно. Какая-то хвороба тупой ноющей болью грызла его
изнутри. Но то, что он собирался сообщить, было для него важнее любой болезни.
- Добрые люди, други мои! - начал он высоким, надтреснутым голосом. - Не столь
важно, какого мы роду, но важно, что все мы истово христолюбивы и чтим превыше всего
Божий заповеди. Те заповеди, что предки наши принесли на землю сию вместе с истинною
верою. А уж вера та и помогла им тогда победить всю нечисть поганую да изгнать
волхвование языческое.
Князь Иван примолк, глядя перед собою на блюдо с уже порушенным едоками
лебедем, целиком запеченным с яблоками. Мысли у него были далеки от лебедя и от
здешнего стола. И мысли были полны клокочущей ярости, резко контрастировавшей с
внешним спокойствием.
- Ныне же, добрые христиане, творится в Вышеграде обратное, воистину срамное и
бесчестное. Доподлинно известно мне стало, что при царовом дворе основалось целое
поселение безбожное, волхвовское. А при нем - противно и вымолвить! - кодло самой что
ни на есть настоящей поганой нечисти. И учреждено все это не забавы для и не с целию
разрешения тех вопросов, по которым мы все, что греха таить, нет-нет да и зовем к себе
волхвов для совета. Если бы, други мои! Тут затеяно прямое еллинское бесование!
Его негромкие слова падали в воцарившуюся тишину. Все уже бросили есть и глядели
на князя Дмоховского во все глаза. Кто - с искренним удивлением по поводу странных
обычаев, затеявшихся вдруг при царовом дворе, а кто и с ужасом перед самим говорившим.
Ибо в словах его почуялась не просто добрая забота о чистоте веры православной, а сталь
разящая фанатичного святоши, неумолимая ко всякому отступлению от канонов. А это было
уже опасно даже для сидящих рядом- ибо кто из нас безгрешен?
- Святые пастыри церковные между тем удалены из кремля Вышеградского. И даже
митрополиту нет ходу сейчас в царовы
...Закладка в соц.сетях
