Жанр: Научная фантастика
Восход Водолея (сборник)
...бавиться от шлаков - Федор ел и... наоборот. Изредка организм даже
заставлял хозяина грешить против такой стройной философии безразличия ко всему на свете и,
повернувшись на бок, пристраиваться к храпящей в такой же позе Люське. Слава богу,
случалось это редко и заканчивалось еще до того, как удивленная жена успевала перевернуться
и перетащить Федора в классическую позицию - Люська признавала только ее.
Все это было потаканием телу. Но, в конце концов,
Федор не был ни монахом, ни йогом и никаких обетов никому не давал.
- Федор!
Пустотелов сделал по площади только пару шагов, а его уже заметили. Событие было
нерядовое. Федор обернулся и обнаружил, что перед ним стоят трое. Двое близнецов и
кабатчик Поликарпов. Незнакомые братья выглядели слишком аккуратно для подвала, а
Поликарпов был чем-то сильно взволнован. Будь Федору не все равно, он бы, наверное,
удивился.
- Обыскались тебя! - радостно сообщил владелец питейного заведения.
- Чтобы налить? - буркнул Федор после некоторого раздумья.
- Чтобы обыскать, - хмыкнул один из "аккуратных". - Руки подними.
Это было и вовсе что-то необычное. Но все равно неинтересное.
- Я арестован? - Пустотелов медленно поднял руки. Перспектива обыска его не
взволновала. В карманах у него не было ничего, кроме дыр.
- Полегче, Пивцов, - приказал кто-то, приближающийся слева.
Федор перевел безучастный взгляд на еще двоих "аккуратных", бегущих от кабака. То,
что это были агенты Планетарной Службы Безопасности, он понял, а вот чего они хотят от
никчемного обитателя подземелья, оставалось для Пустотелова загадкой. Впрочем, его это не
волновало. Хотят, значит, надо им. А зачем - вообще не вопрос. Государственная
необходимость, наверное.
- Как фамилия? - третий из аккуратных агентов запыхался.
Федор окинул его с головы до ног рассеянным взглядом. Этому служаке надо бы почаще
гулять. Наверняка привык ездить в роскошных машинах и лифтах, а стоило пробежаться - и
сразу одышка...
- Пустотелов, - наконец соизволил ответить Федор. Запоздалый ответ, казалось, агента
даже обрадовал.
- Чем занимаетесь?
"Впрочем, имея такой костюмчик и такую работу, одышкой можно и пренебречь.
Наверняка она не мешает ни хлопать дверцей лимузина, ни тыкать пальцем в кнопку лифта, ни
поднимать бокалы с изысканным вином или иметь успех у дорогостоящих дам, наряженных в
вечерние платья и бриллиантовые колье..."
- Ничем.
Агент утер белоснежным платком испарину и переглянулся с последним из "аккуратных".
Тот сунул руку за пазуху, повозился с чем-то и включил на запястье небольшой экранчик. Это
были явно не часы. Хотя бы потому, что вместо цифр или стрелок на экранчике появились
какие-то строчки. Наверное, инструкция.
- А раньше чем занимались? В тюрьме не сидели?
"Кому она нужна эта тюрьма? Что там интересного? Скука, похлеще, чем в одной
квартире с Люськой. И такая же безысходность. Ну, или почти такая же. Что там обнадеживает?
Ожидание, когда закончится срок? Ну и что с того? Выйдешь на волю, а там тот же подвал.
Только без решеток..."
- Не сидел. Работал. Слесарем в космопорту. - Владелец часов-телевизора; самый
запыхавшийся, но по виду самый важный из агентов, сверился с инструкцией и
многозначительно поднял одну бровь.
- Что не пьете, видно сразу. Ну, а чем тогда себя, так сказать, занимаете? Как проводите
свободное время? Ведь человеку надо как-то расслабляться. Может, вы рыбак или
коллекционер? Или за женщинами не прочь приударить, а? Ну, там, "опять любовь - играет
кровь".
Он игриво подмигнул. Федор даже бровью не повел.
"За женщинами? Однажды приударил. Было. Результат - дома. Сто двадцать кило
живого веса, сальные крашеные патлы и вечные причитания, переходящие в истерику. И еще
два побочных эффекта десяти и пятнадцати лет от роду. Вот и вся любовь, вот и все
романтические похождения..."
Агент, не отрываясь, читал свою инструкцию и ухмылялся. Это показалось Пустотелову
странным. Каким-то он был несамостоятельным, этот "важный". Вздохнуть не мог без своей
инструкции. Агент называется!
- Нет. За женщинами не бегаю. Я вообще никак не расслабляюсь. Я просто не
напрягаюсь.
Агент удовлетворенно хмыкнул и на секунду оторвал взгляд от телевизора.
- Значит, вас в этой жизни вообще ничто не волнует? А деньги, уважение... Хотите, мы
дадим вам денег? Много. Миллион!
"Хотели б дать - дали бы сразу. Миллион... Нашли идиота. Что с ним делать, с
миллионом? Люське платьев с трусами накупить, а Машке таблеток, чтобы не беременела, как
кошка? Клонят куда-то службисты. Завербовать хотят, что ли? Так ведь поздно. Вышел уже из
того возраста, когда хотелось стать неуловимым и непобедимым суперагентом и крошить
железным кулаком черепа бандитам..."
- Не надо. Не интересно мне это.
Видимо, Федор ответил искренне, а инструкций на такой случай телевизор не выдал. У
агента даже немного вытянулось лицо.
- Вам что, не хочется наверх? Мы можем это устроить. Без всяких предварительных
условий.
"Наверх, под это ужасное бездонное небо? Чтобы каждый день, каждый час испытывать
приступы страха и головокружения? А вообще-то, плевать и на страх, и на кружение. Верх -
низ, без разницы. Уведут наверх, значит, так тому и быть, но хотеть этого - увольте.
Скучно..."
- Мне все равно.
Теперь агенты переглянулись уже все вчетвером. "Важный" даже вспотел, словно сделал
по площади еще один круг. Он протянул руку третьему "аккуратному", чтобы и тот смог
прочесть инструкцию на экранчике.
- Слушай, парень, а ты у психиатра никогда не наблюдался? - хмыкнул один из
близнецов.
"У психиатра... У этого небритого алкоголика, который сам страдает целым букетом
болезней, навязчивых состояний и неврозов. Наблюдался. Вернее, Люська "наблюдала".
Привела, даже документы оформила. Лечите, мол, дорогие доктора, моего муженька от того,
чем он не болеет. Ну, постучали они молоточком, картинки показали, вопросы задали - такие
же вот, как сейчас, глупые - да и отпустили. С главным психиатром даже выпили напоследок.
Он тогда расчувствовался, обнял и напутствие сказал: "Все бы, - сказал, - Федор, были
такими психами, как ты, жили бы люди, словно в раю..."
Третий агент оторвал взгляд от экранчика в часах "важного" и тяжело вздохнул. Словно
бы услышал мысли Федора, и они оказались ему чрезвычайно близки.
- Наблюдался. Жена настояла. Выпустили без диагноза.
- Это они поспешили, - заметил второй "близнец".
Федор медленно перевел взгляд на агента, и тут до него дошло, что "братья" на самом
деле непохожи. Совсем непохожи.
- Ну что же, гражданин Пустотелов, - вмешался "важный", спрятав экранчик под
белоснежной манжетой рубашки, а для верности еще и одернув рукав пиджака. - Как
говорится, пройдемте.
"Пройдемте так пройдемте. Ничто не мешает. Ноги пока ходят. Было бы интересно,
спросил бы - куда и зачем, да только ведь не интересно. Есть, конечно, вялая надежда, что за
чем-то необычным и не куда-то в еще более глубокий подвал, а в приличное заведение, но
искренне надеяться на это глупо. Чудес не бывает..."
- Не волнуйся, Федя, я Людмиле скажу, - трагически-участливые нотки в голосе
Поликарпова звучали фальшиво. - Господа агенты, вы про Кувалду не забыли?
- Слушай меня внимательно, - "важный" агент ухватил кабатчика за шиворот. - Ты
никого не видел, и куда делся Пустотелов, не знаешь. Понял?
- Понял, - поспешно кивнул Поликарпов. - А Кувалда?
- Заберем, - агент поморщился. - Свободен.
- Федя! - вопль был такой силы, что перекрыл все прочие звуки на площади. Орала
Люська. Видимо, уловив каким-то женским чутьем недоброе, она пошла по следам мужа. Ее
монументальный силуэт маячил в глубине тоннеля-проспекта метрах в ста от площади. Бежала
Люська, несмотря на вес, довольно резво, а в руках у нее матово поблескивало нечто круглое и
металлическое. Скорее всего, сковородка.
- Быстро! - скомандовал "важный". - Пивцов, Воткин - налево! Вернетесь в кабак и
арестуете Кувалду. Совковский, Пустотелов - к эскалатору!
Федор уже давно разучился спешить и убегать, тем более от Люськи, даже вооруженной,
но сейчас освежить память по этой теме ему помогли два весомых удара в область почек. Он
споткнулся на ровном месте, упал на четвереньки, затем поднялся и побежал, стараясь не
отставать от первого агента, дабы не получить "добавки" от второго, бегущего позади.
Почему надо было бить, а не просто подтолкнуть, Пустотелов спрашивать не стал. Хотя
это его и заинтересовало. Впервые за последние два года.
Глава 4
В приличное заведение Пустотелова не повели. После недолгого марша под пронзительно
синим небом агенты впихнули его в какой-то банк или кассу, затем провели по коридору,
спустились вместе с Федором на лифте вниз и, наконец, сдали рослому охраннику в военной
форме. Тот, даже не взглянув на Пустотелова, отпер железную дверь с "глазком" и
приглашающе мотнул головой. Федор сразу заметил, что "глазок" в двери установлен так,
чтобы смотреть не наружу, а внутрь комнаты, но этот факт не возбудил в нем никакого
любопытства. Он равнодушно шагнул через порог и оказался в тесной тюремной камере.
В душном помещении стояли двенадцать коек, на которые претендовали около сорока
человек. Федор оказался как раз "около" сороковым или сорок первым. Он окинул взглядом
скромное убранство нового пристанища и поискал, куда бы сесть.
- А нету местов! - прямо перед Пустотеловым вырос кривляющийся тип с черными
зубами и хитрющими бегающими глазками. - Тебе, баклан, два выхода: либо прямо у порога
жопу прижать, либо сразу повеситься!
- Барыга, сдай назад, не в крытой, - пробасил кто-то с дальней койки. - Видишь, какие
тут все. Они твоей лохматости все одно не просекут и не оценят.
Чернозубый Барыга опустил руки со спастически растопыренными пальцами и
разочарованно сплюнул на ботинок Федору.
- Еще один кролик замороженный? Слышь, Хан, этот тоже тормозной! Лаблаторный
подопытный.
- Пирацетам, - сказал Федор, усаживаясь спиной к стене.
- Чего? - не понял Барыга. - Э-э, ты куда уселся? А у Хана разрешения спросить?!
Это, может, его любимое место?! И чего ты там вякнул? Сматерился по-ново, что ли?
- Лекарство так называется, - неторопливо пояснил Федор. - Если у тебя пальцы после
инсульта скрючило, оно поможет. Я в психушке слышал. Запомнил на всякий случай.
- Чего-о?! - Барыга вскинул руки, но тут его взгляд уперся в собственные особым
образом растопыренные пальцы.
- Назад! - окрикнул его Хан. - Больше повторять не буду.
- Не, ну, Хан, он же, падла, меня поимел! Вместо ответа Хан приподнялся на локте и
поманил Барыгу мизинцем. Тот ссутулился и покорно подошел.
- На колени, - негромко приказал авторитет.
Барыга рухнул с громким костлявым стуком. Почти сразу же за стуком коленей по бетону
раздался глухой удар и хруст. Барыга опрокинулся навзничь и закатил глаза. Из его разбитого
носа потекли две красные струйки.
- И ты сюда иди, - приказал Хан Федору.
Пустотелов медленно поднялся и подошел к койке. Хан был крупным и сильным. Это
было видно отчетливо, хотя он и полулежал.
- На колени, - приказал громила.
Федор принял указанное положение и закрыл глаза. За последний час его били уже второй
раз. Получалось - чаще, чем дома. Там Люська пускала в ход сковороду или швабру раз в
неделю, и не всегда попадала.
Удар был тяжелый. Хороший удар, акцентированный, как говорят боксеры. И это при том
условии, что Хан лежал. А если бы он встал? Но, в отличие от Барыги, Федор не упал. Не
потому, что хотел показаться сильным, а просто так получилось. Но кровь из носа у него
потекла теми же двумя ручьями.
- Это тебе за то, что сел без разрешения, - пояснил Хан. - И Барыга схлопотал потому,
что ослушался, а не потому, что я тебя защищаю, понял?
Федор кивнул. Понял он все и без пояснений. Еще когда вставал на колени. Или раньше.
Не понимал он другого: зачем его сунули в эту камеру? Или наоборот, зачем сюда посадили
этих уголовников. Все прочие обитатели показались Пустотелову вполне приличными людьми.
Во всяком случае, никто из них не проявил в отношении новичка ни агрессивности, ни даже
интереса. Без Хана и Барыги в камере была бы полная идиллия. Закрытое заседание
всепланетного общества пофигистов.
- Вали в свой угол, - приказал Хан, - зомби мертвое.
Когда Федор добрался до угла, за дверью послышались шаги и негромкие голоса. Пару из
них Пустотелов узнал. Это был голос Пивцова или Боткина и того "важного" агента, фамилии
которого Федор пока не знал.
- Ну, а этого ты зачем сюда привел, брат Боткин?
- А куда? Полиции не сдашь. Он же ничего не сделал. Сидел, жрал, а мы его замели. То,
что он бандит, без улик не докажешь. Любой адвокат нас в порошок сотрет за такие дела...
- Я требую адвоката! - пробасил кто-то еще.
Пустотелов немного поразмыслил и решил, что этот голос принадлежит Кувалде, самому
жестокому костолому восточного подземелья.
- Там адвокат, - с досадой ответил "важный". - Вместе с секретарем. На нижних
нарах парятся.
Дверь открылась, и в камеру вошел Кувалда. Его появление, как и появление Федора,
вызвало интерес только у Барыги. Он утер рукавом кровавые сопли и вышел "на разведку".
- Полная хата, - неуверенно пробормотал он, глядя на заслонившую дверь груду мышц,
- нету местов.
Кувалда шагнул ему навстречу и неуловимым движением левой руки схватил Барыгу за
шею. Сделав еще шаг, он качнул "адвокатского секретаря" назад, а затем резко дернул на себя
и чуть в сторону. Барыга описал в воздухе дугу и врезался лицом в железную дверь. , Пока он
сползал на пол, Кувалда добрался до нар. Не сразу оценивший обстановку Хан попытался
вскочить, чтобы предстать перед Кувалдой во весь рост, но костолом его опередил. Он звучно
хрястнул Хана в подбородок, и тот обмяк.
- Так и лежи, - буркнул Кувалда, осматривая нары, - фраер.
Видимо, с его точки зрения, Хан выбрал не лучшее место. Кувалда облюбовал койку
Барыги, у противоположной стены под окном.
- Ну, чего, лохи, попали? - новый хозяин камеры оскалился. - Статью-то уже заучили?
Ответом ему было гробовое молчание. Ни один из "лохов" не только не ответил, но даже
и не повел ухом. Словно не было рядом грозного Кувалды, за пару секунд расправившегося с
двумя уголовниками.
- Вы че, немые все? Ты! Федька! Я ж знаю, ты-то не глухой. Чего молчишь?
Пустотелов поднял на Кувалду безучастный взгляд и спустя примерно полминуты пожал
плечами.
- Ну, ты и тормоз! - искренне восхитился бандит. - За че тебя замели? Стоял в
неположенном месте на зеленый свет?
Кувалда рассмеялся над своей изящной шуткой, но очень скоро оборвал смех. В гулкой
тишине камеры без поддержки остальных он звучал неестественно...
... Примерно через час, когда агенты пришли, чтобы увести на обследование первую
партию кандидатов в спасители человечества, Кувалду уже била нервная дрожь.
- Гражданин начальник, - взмолился он, завидев Щеткина, - богом и душой-матерью
молю, переведите меня в другую камеру!
- Что это вдруг? - удивился агент. - Компания не устраивает?
- Это ж морг какой-то! - взвыл Кувалда. - Они все как роботы обесточенные! Я же с
ума сойду!
- А что говорит твой адвокат?
- Да он... головой мается. Мигрень у него. На погоду
- А секретарь? - Щеткин рассмеялся.
- И у него, - Кувалда спрятал за спину кулаки. - Сочувственные боли.
- Грамотный, - агент покачал головой. - Ничего, потерпишь. Скоро втроем тут
останетесь... Задержанные, подъем! На выход. Кроме Кувалды, Хана и сявки. Пустоте - лов -
первый. Остальные за ним по одному. Шевелись!
- Гражданин начальник, возьмите меня в бригаду! - вдруг изменил требования Кувалда.
- Я помогу за этими киборгами следить! А то они вон какие несамостоятельные, Федька уже
нос успел расквасить.
- Что-то я тебя не пойму, бандюган, - Щеткин хитро прищурился. - То ты от них в
другую камеру просишься, то, наоборот, молочным папой им стать желаешь. Сориентировался
по обстановке? Бежать надумал? Так ведь мы на секретной базе находимся, нет отсюда легкого
выхода. А тяжелым даже с твоим здоровьем не воспользоваться. Видел охрану? Ты против них
как щенок карликового пинчера против волков.
- Не, ну я же с понятием, - обиделся Кувалда. - Бежать от вас мне резона нету. Я
потому и предлагаю в бригаду меня взять. Типа, отработать, чего я натворил.
- А чего ты натворил? - все так же хитро спросил агент.
- Ну, вам виднее, - Кувалда развел ручищами. - Небось за здорово живешь закрывать
бы не стали.
- Ладно, я подумаю, - Щеткин кивнул на койку, где "отдыхал" Хан. - Ты пока
потренируйся.
В кабинете начальника секретной базы, временно занятом под президентские
апартаменты, собрались только трое из тайной кризисной комиссии. Адмирал Труба и генерал
Бубнов занимались негласной подготовкой к эвакуации.
- Что можно сделать за два часа? - профессор Лебедянко вздохнул. - Результаты
обследования приблизительные Из сорока кандидатов более-менее подходит лишь один, да и
тот боится открытых пространств.
- Главное - не наоборот, - заметил Хорошеев. - В рубке "Криптона" пространство
будет скорее замкнутое, чем открытое.
- А если он представит себе, какая бездна разверзлась за пределами корабля? -
усомнился профессор.
- Для этого нужна фантазия.
- Берем что есть, - решил Президент. - Хорошеев, прикажите своим сотрудникам
привести... э-э... пилота.
- Нет, так нельзя! - запротестовал Лебедянко. - Его следует подготовить. Дать ему
время осмыслить ситуацию. Не забывайте, что он неспособен принимать мгновенные решения.
- Потеряем время, - возразил Президент.
- На подготовку уйдет не больше часа, - заверил профессор.
- А это не будет ошибкой? - задумчиво поинтересовался Хорошеев. - Если он
откажется, за час его не переубедить. Быть может, лучше засунуть его в рубку "Криптона" в
полном неведении, задраить все люки, а уж после объяснить что к чему?
- Это неэтично! - возмутился Лебедянко.
- О чем вы, профессор? - службист усмехнулся. - На карту поставлено существование
Планеты. Какая тут этика?
- Нет, - вмешался Президент. - Пожалуй, Лебедянко прав. Если этот парень откажется
жать на педаль, уже сидя в рубке корабля, мы ничего не сумеем исправить. Дело не в этике, но
взойти на мостик "Криптона" пилот должен добровольно. У вас, профессор, самый
располагающий вид. Вы расскажете пилоту о задаче, а через час мы соберемся на совещание в
полном составе и с его участием.
- Ё-мое! - увидев, что в камеру вернулся только Федор, воскликнул Кувалда. - А
остальных чего, уже почикали? Федька, что за опыты на вас ставили?
Опыты... После финального разговора с упитанным профессором астрофизики Федор
ощущал неприятную пустоту в животе и головную боль. Хотя головная боль могла быть
следствием зуботычины от Хана. Остальных, наверное, просто отпустили на все четыре
стороны. А его, Федора Пустотелова, слесаря-наладчика причальных систем космопорта,
оставили, поскольку он по каким-то там параметрам идеально подходил для выполнения
вселенской миссии. Страшный сон. Даже больше - полный бред.
- Просто поговорили.
- И чего?
"И ничего... Теперь надо принять решение. Сложить, ради счастья Планеты, голову на
переднем крае или равнодушно сгореть вместе со всеми. Сегодня или через месяц. В принципе,
вопрос дерьмо. Раз уж не судьба дожить до старости, какая разница, когда погибать? Плевать на
сроки. С другой стороны, какое мне дело до человечества? Рано или поздно оно все равно себя
угробит. Выкачают из Планеты все ресурсы - и с концами. Термоядерные реакторы, чтобы на
воде работали, так и не построили, нефть с углем как добывали, так и добывают, магнитные
аномалии выкапывают, ну, и другие всякие жилы разрабатывают, а природа пустоты не терпит
- на место добытых ископаемых во все полости магма просачивается. Кору планетную и
океаны нагревает. И магнитное поле без аномалий от привычных ориентиров отклоняется,
радиацию космическую пропускает. Оттого и климат теплеет, а от потепления всякие ураганы,
наводнения и тайфуны. А там, откуда они влагу уносят, - жара, леса горят, дыму, аж не
продохнуть. А еще химзаводы химичат, атомные станции нет-нет да взрываются, заводы и
фабрики отходы куда попало сваливают, природу губят, пустыню расширяют. Так и катится
мир этот дурной в пропасть. Зачем его спасать? Чтобы помер не сегодня, а через сто лет? И
какая разница? Может, лучше сразу, без агонии?"
- Чего, чего... Ничего особенного. Поработать предложили. Смертником
- Круто, - слегка обалдел Кувалда. - И сколько дают?
"Сколько дают... Нисколько. Если б деньги стали предлагать, отказался бы сразу Дело
ведь не в них. Не станет с ними интереснее жить. Богатые скучают ничуть не меньше, чем
босяки. Человеку занятие требуется достойное, а не деньги. Они всего лишь один из видов
коммуникации. Как речь, письменность или жесты. Вот если людям незачем будет общаться,
тогда и деньги исчезнут. Когда, например, всем станет плевать друг на друга, на развлечения,
на удобства, на выпивку и закуску. А пока есть хоть какие-то запросы, будет и потребность в
деньгах".
- Сухой паек.
- В смысле? - Кувалда растерялся. - Квоту на поставки в армию продовольствия, что
ли? Я не понял, ты в бизнесмены записался? А почему - смертником? Это не смертельно.
Поделишься с кем надо и жируй себе. Хочешь, я твоей крышей буду.
"Нет у этого Кувалды мозгов. Крыша для смертника. Идиот. От кого прятаться под такой
крышей? Поставки продовольствия... Вот, кстати, перекусить бы не мешало. Десять уже.
Люська на ужин, наверное, макароны сварила".
- Сухой паек в прямом смысле. А больше никакой оплаты. Кувалда, мне час дали на
размышление. Отстань.
- Час? Да ты за это время только полмысли и успеешь подумать, - костолом
рассмеялся. - Ты вот что, Федор, пошли их подальше. Забесплатно даже роботы не вкалывают.
Тем более если действительно опасное дело.
"Вот именно... Роботы. Чем отличаются люди от роботов? Тем, что могут забесплатно
поступить так, как подсказывает совесть. А она такая штука, которую никаким амперметром не
измеришь. Она не какая-то там электрическая активность. У нее свои законы, и к физике они
отношения не имеют. Нет, я не претендую на звание самого совестливого человека Планеты, но
вдруг в этом есть смысл? Хотя бы в этом. Не может же быть, чтобы в спасении такого
огромного и сложного мира не было хоть малейшего смысла. А значит, появится он и в моей
жизни. Вернее - в смерти. Но ведь так всегда и бывает. Был ли смысл в жизни человека,
можно понять только, когда он умрет. Осталась о нем память - был. Не осталось памяти - не
было, напрасно рождался, жил и старался прилично выглядеть..."
- Кувалда, ты зачем живешь?
- Я? - бандит округлил глаза и почесал в затылке. - Да ну тебя! Мыслитель хренов!
Нашел чем голову надувать. Давай лучше подумаем, как отсюда свалить, пока нас тоже на
опыты не увели. Мне в бесплатные смертники неохота... Эй, урки, разрешаю шевелиться!
- Тут четыре уровня автоматической охраны и три кордона, - ожил Хан. - Мы с
Барыгой хотели кассу подломить, думали, тут филиал банка, а оказалось - база секретная.
- Щеглы, - оценил Кувалда. - Без подготовки, что ли, вломились? Гастролеры
безбашенные. Ну, и как вас вели?
- Сначала по коридору, потом в лифт запихнули, на пять этажей вниз, потом опять
коридор и прямо сюда. Четыре силовых отсечки было. Две наверху, две внизу. И солдаты. Два
поста внизу, один в кассе этой фальшивой.
- Федор, а тебя как доставили? Поверху или прямо из подвала?
Поверху... Об этом кошмарном моменте Пустотелову вспоминать не хотелось.
Пронзительно голубое небо, пьянящий сильнее спирта воздух, слепящее до слез солнце и толпы
сытых, чистых и улыбающихся горожан. Повсюду громкие звуки, сверкающие полировкой
машины, зеркальные витрины, яркие вывески, музыка, рекламные ролики видеосистем и
выкрикивающие бесконечные лозунги зазывалы: "Только самое лучшее! Насыщенный вкус!
Стихия страсти! Ничего лишнего! Воплощение мечты!.." Гигантский разноцветный водоворот,
сверкающая воронка чужой, странной жизни. Той самой, которую должен спасти добровольный
узник подземелья Федор Пустотелов...
- Поверху. Так же, как этих. Я останусь, Кувалда. Я решил.
- Ты чего, самоубийца?! - ужаснулся бандит. - Не-е, Федька, я тебя вытащу. Ты меня
потом еще благодарить будешь... Значит, так, бакланы, я пойду паровозом. Хан, держишь тыл.
Барыга - посередине, тащишь этого тормоза.
- На себе, что ли? - Барыга скривился, но распухший нос и шишка на лбу не позволили
включить мимику на полную мощность.
- Надо будет, потащишь на себе, - отрезал Кувалда. - Да только он сопротивляться не
станет. Верно, Федя?
Бандит выразительно вытаращил глаза и почесал кулак.
Федору при виде кулака снова стало на все плевать. Подвиг во имя человечества срывался
по привычной, банальной причине. По причине того, что это там, наверху, все пока еще сияло
благополучием и дышало свежим воздухом. А уровнем ниже, среди тоннелей метро, торговых
площадей и в лабиринтах "спальных пещер", текла совсем другая жизнь. Жизнь, которой
управляли не промышленники, политики и аккуратные агенты ПСБ, а такие, как Кувалда. С
молчаливого согласия политиков, промышленников и агентов. Зачем Кувалде понадобилось
спасать Федора, догадался бы и ребенок. Конечно, если он вырос в подземелье. Естественно, не
из сочувствия или подвальной солидарности. Поспешность, с которой проводилась "зачистка",
и высокое положение мелькающих за кулисами фигур сулили хороший куш. Им позарез нужен
Пустотелов, но деньги он не возьмет. Они это прекрасно понимают, а потому ничего и не
предлагают. Но альтруизм Федора не означает, что деньги не нужны другим заинтересованным
лицам. Хотя бы за молчание. Ведь любая секретная операция связана с какой-то тайной. А тем
же журналистам только дай зацепку, раскрутят любую тайну. Раз правительство хочет, чтобы
все было шито-крыто, но не желает платить Пустотелову, оно заплатит его "крыше". Которая
умыкнет Федора в самый неподходящий момент - когда правительство уже открыло карты, -
а после сделает вид, что в курсе темы соглашения. Так что платежей будет два: сначала за
возвращение Федора, после - за молчание "крыши".
...Закладка в соц.сетях
