Жанр: Научная фантастика
Профессионалы
... голос человека, это шелест обёрток от соевых
батончиков, это змеиное шипение у обнажённой лодыжки, это скрежет боевого клинка
по стеклу, обрамлённому рассохшейся оконной рамой. - Р-рь-рь-е-евь-н-но-а-валл?!
Т-т-ы-ы?!
- Да, сэнсэй... ревновал, сэнсэй... - и это тоже не голос, это песок, жёлтый горячий
песок, это капля аквавиты в пустыне. - Да! Но не только! Я должен был пощупать!
Проверить на что годятся Избранник и его Смерть! Я знаю, сэнсэй, я слишком много
взял на себя, но...
Якудза повисает на шесте вниз головой, удерживаясь ногами - на толстых ляжках,
наверняка, отпечатаются гематомы. Кровь приливает к круглой голове пышки-якудзы,
кровь плещется от щеки до щеки, эритроциты омывают чисто выбритые, вспухшие от
напряжения виски.
- Чего замолчал, тикусёмо?! Киитэ итэ кудасай! Ватаси-ва сэнсэй дэс! Аната-ва
сэйто дэс! И никак иначе! Я приказал - вы сделали! Я хочу - вы выполняете! Я
подумал - вы готовы служить! И никак иначе! Я сказал! Я!
Фениксы торопливо, перебивая друг дружку, оправдываются, щебечут какую-то чушь.
Очей на якудзу (как его? - Дзиро?) не поднимают - опасаются? не смеют?
- А мальчик?! Клон?! Не проследили?! Почему он жив?! Почему не сгорел?! Вы
должны были проследить, проконтролировать каждый его шаг, вы...
- Так ведь мы... - опять в унисон, опять дрожат. От страха. Ибо Дзиро-якудза
недоволен. Да что там, Дзиро-якудза в гневе. - Если в огонь, то опять на трое
суток выключит, до воскрешения... К тому же, если без снайпера, то...
- А девчонка?! Почему эта сучка до сих пор жива?! Почему кумо и они вернулись
без её скальпа?! Я просил отрезать ей голову?! Я хотел посмотреть, какого цвета
у неё глаза!! Её настоящие глаза под голограммами!! Я!!.. Вы!!
Глаза?! Под голограммами?! Как у внучки, у Юрико... - вскинулась Кицунэ-годзэн и
сильно-сильно дёрнула себя за уши - усилила звук до максимума. Теперь чужие
голоса грохотали так, будто в её пустую голову впились одновременно десяток
отбойных молотков. Вдова дважды моргнула - и картинка приобрела изумительную
чёткость - на пределе возможностей линз: подробности, подробности и ещё раз
подробности. Плюс акцент на мелочи, фиксация и запись изображения-звука в блок
памяти, вживлённый в затылочную кость.
- Дзиро-сан, вы же знаете...
- ЧТО?!
- Демоны неуправляемы, заклятья на них почти не действуют. Мы... - заикается
худенький красавчик. - Вы нас учили, но мы... И кумо и они уверяют, что не могли
убить хэнгэёкай. Вроде, девчонка - оборотень, своя! Мы пытались... мы...
- Усо! Вы же ахо!! Бакаяро!! Как можно было всё испортить?!! Как?!! Обычная
девчонка, трансформер-маркетолог, ходячая реклама!!
Трансформер-маркетолог! Реклама! - госпожа Хэйкэ едва сдержалась, чтобы не
прорубить боевым алмазно-титановым веером проход в люкс-вагон. И решить проблему
раз и навсегда. Но... - если убрать людей, которые создают неприятности, это ещё
не означает, что исчезнут и сами неприятности. Госпожа Хэйкэ заскрипела зубами.
Сдержалась. Десять спиц складного веера-тэссэн вернулись в сумочку. Не время для
трупов. Ждать. Смотреть, слушать и запоминать.
- Мы... - оправданьям нет предела, степень вины неизмерима, Кицунэ-годзэн не
удивится, если Дзиро-якудза предложит мальчишка смыть позор кровью: сэппуку, мои
дорогие, только сэппуку реабилитирует вас в моих глазах.
- Вы!! - рычит тигром Дзиро-якудза. За внешней неповоротливостью, под складками
жира скрывается серьёзный боец, опасный и сильный.
- Мы...
- Вы должны убить девчонку. И найти Избранника. И убить. Но так, чтобы он не
воскрес! - Внезапно Дзиро-якудза сползает с шеста, подходит к фениксам, на ходу
сбрасывая с себя одежду, и, обнажённый, начинает надуваться. В прямом смысле
слова. Он резко и глубоко дышит, и тело его округляется, как воздушный шар. Как
глобус.
Молодые профессионалы поднимаются с колен:
- Да, Дзиро-сан! Да!
- Масами?!
- Я!
- Хисока?!
- Я!
- Мальчики мои?!
- Кавайи!! Кавайи!!
Фениксы касаются руками живого шара, трогают, ласкают. Ритм. Новый ритм. Новые
движения. Красные нити между сферой-якудзой и парнями. Нити? - верёвки, тросы.
Не разорвать, нечего и пытаться, слишком поздно. Зло опутало сердца
профессионалов, Зло пронзило насквозь почки, Зло сидит в печёнках и регулирует
сфинктеры. Теперь госпожа Хэйкэ видит, что вместо фениксов остались лишь
оболочки, наполненные осквернённым ливером.
Зло.
Зло.
Зло.
Да уж, госпожа Хэйкэ была права: дело дрянь. Не зря троица сразу привлекла
внимание вдовы.
Юрико, внучка. Помочь. Спасти.
Вагон неимоверно трясёт - в первом классе не предусмотрены виброкомпенсаторы.
Это же не люкс-вагон, здесь пассажиры наслаждаются прелестями путешествия в
комфортабельных гель-камерах, пассажирам без разницы, что там снаружи, они
затерялись иллюзиях виртуальных миров. Во-он тот зулус, небось, прогуливается по
планете Чужих, он разглядывает гигантские пирамиды из пульсирующих человеческих
сердец, пахнущих как пенка для бритья. Белокурая девочка-амазонка, наверняка,
нежится в райских кущах - игриво трепыхается в запрещенных её сектой мужских
объятьях, а потом, укусив красавца-брюнета за локоть, вырывается и в костюме
"бабочки" взмывает в поднебесье, она хохочет, она счастлива. Бесконечный садомазо-ад,
кипящее масло, когти, раздирающие плоть, покрытую бурой шерстью - не
чужды эротические фантазии и костлявому зооморфу-дикобразу, ассенизатору,
расчищающему своими крепки иглами наслоения дряни в газовых трубопроводах; а
ведь зооморф лишён половых признаков - рабочая лошадка, интим биоинженерами и
техпроцессом не предусмотрен... Да мало ли кого и куда может завести тропа
компьютерной реальности?
Вагон неимоверно трясёт, но гель надёжно предохраняет тела от толчков и ударов.
Надёжно. Предохраняет. Ничего ни с кем не случиться - будут живы, не помрут.
Значит, можно устроить небольшую аварию в метрополитене. Резкий останов.
Интересно, а как отреагируют виброкомпенсаторы люкс-вагона на резкий останов?
Вдруг кое-кому сломает позвоночник о шест-поручень? Или размажет по стенам,
увешанным рекламными плакатами и схемами маршрутов подземки.
Кицунэ-годзэн не курит - вредная отвратительная привычка! - но зажигалка у неё
имеется. Так, на всякий пожарный случай. П-по-а-жарр-ный, ага. Вот на такой, как
сейчас.
Зажигалку, кстати, госпоже Хэйкэ подарил зятёк. Мол, вот вам, мама, презент от
меня. На добрую память. Госпожа Хэйэкэ подарок взяла, а вот память - извините.
Металлический цилиндрик, колёсико, кремень. Огонь долго не берёт мягкий пластик
полового покрытия. И не тронул бы вообще, если бы зажигалка была обычной. Но! -
зятёк постарался, вложил в подарок часть своей силы-таланта, снабдил презент
энергией профсоюзных татуировок.
Первый пожар - а сколько их будет?! - на совести госпожи Хэйкэ. Она постаралась,
она начала новую войну.
26. КРОКОДИЛ
- Он?
- Вроде, он. А может, и не он. Сильно вы его?
- Как обычно.
- Значит, крепкий парень. Раз живой ещё.
Голоса. Рядом. Над Акирой. Чьи-то прокуренные хриплые голоса.
Прокуренные...
Курить...
Сигарету просили, табачок... и огоньку... и... - а дальше темно, и тихо. Гоп-стоп? Не
похоже.
Лейтенант Ода открыл глаза, и яркий свет тут же заставил его зажмуриться. Под
веками - боевой гопак - выкидывают коленца разноцветные круги и пятна: что с
закрытыми глазами, что с открытыми - один хрен, ничего не видно.
Тошнит.
Феникса тошнит. Он с трудом перевернулся набок и... - ну, вы понимаете. Сотрясение
мозга всё-таки. Иммунитет от ударов кастетами по черепу у Акиры пока не
выработался - отсутствовали, ага, в организме антитела и прочая дребедень. Както
всё недосуг было соответствующими прививками осквернить ягодицы - в
профсоюзной поликлинике, ага, в кабинете N20.
От воспоминаний Акире стало ещё хуже, и он... - да-да, опять - ну-у, если вы
бывали на приёме у Надежды Джоновны Смит, то вы поймёте, что случилось -
рефлекс! - с профессиональным пожарным на бетонном полу.
В общем, Акиру в Гаражах приняли хорошо. Можно сказать, замечательно встретили
гостя дорогого. Да, могли убить. Но ведь не убили. Да, могли определить в
инвалиды на всю жизнь. Так ведь шевелится феникс и водки просит! А раз чего-то
желает, то... И жить будет, и на ноги станет. Не сегодня, конечно. Завтра. Может
быть.
Повезло Акире - и-мейл, письмецо от Спитфайра дошло таки, адресат с посланием
ознакомился, да вот незадача - оповестить население о визите инкогнито не успел.
Потому и табачок, потому и закурить по темечку.
- Водки дайте. Стакан. Два. - Наконец, Акира может безболезненно смотреть. Глаза
привыкли свету. Да и прожектор от личика пожарного убрали. Похоже, мордаху
феникса сравнивали с миниатюрной "паспортной" голограммой, которая до сих пор,
активированная, болтается над грудью Акиры. Феникс смотрит на свою копию: ну, и
рожа у вас, мил человек Акира Ода, профессионал пятой - высшей! - категории.
- Водки? - Ехидно интересуется шошон-ивитем. Индейцы, они все ехидные. Циники
все. Особенно те, что щеголяют головными уборами из перьев кынсы. Типа, охотник,
типа сумею воробью со ста шагов в клюв плюнуть, а тот и не поморщиться, но
замертво коготками асфальт почешет.
- Водки? - Переспрашивает индеец. И улыбается, морду пергаментную морщиня - зубы
жёлтые напоказ. Старейшина? Возможно. А на моноциклетной куртке у него цвета
банды-фратрии Койота. А "койоты" - ребята солидные, с ними лучше без серьёзного
повода не шутить. И без пулемёта "Дятел-47" в руках. С пятью запасными лентамикоробками.
- Жалко? Водки?
- Да нет, отчего же? Для бледнолицего "огненной воды" хоть бидончик, а завсегда
нацедим. - Трясёт перьями шошон. - Гаррис, плесни гостю. Чуток.
Чуток Акиру впечатлил. Чуток оказался искусно инкрустированным бизоньим рогом -
по прикидкам феникса, объём данной ёмкости аккурат - в пропорции один к
одному! - соответствовал пол-литровому эквиваленту. В общем, бутылка водки за
раз в "чутке" поместилась.
- Вам от Узбека привет. От Ника Юсуповича. - Акира шумно выдохнул и слизнул с
губы последние капли. От желудка потянуло сквозняком приятного тепла.
- Спасибо. И как он? Там, у вас?
- Жив-здоров. - Осоловело осклабился Акира. - Закурить дайте, а? Хочется очень.
- Жив, говоришь? Ха-ха, смешной ты малый, лейтенант Акира Ода. Смешной. Гаррис,
дай ему табачку.
А потом феникса оставили одного. Руки ему не развязали - а зачем? Ежели
настоящий профи, то и сам от верёвок освободится, а на нет и гильотины нет. А
что на бетонном полу валяется, та ведь феникс, а у фениксов душа горячая, какнибудь
тельце обогреет, спасёт от стужи и переохлаждения. Тем более летом. Тем
более в подвале.
Верёвки Акира, понятно, пережёг - как два мизинца о стеклопластик, запросто.
Хотел сквозь стены плазмой пройти, огоньком в дверные щели просочиться, но
передумал - только-только в Гаражах, с людьми нормально пообщался и не успел - и
вот так вот сразу умничать? превосходство своё показывать? - излишне это, не полюдски,
хе-хе.
Сел в углу подвала и заснул, подогревая резервным теплом стены. Ой как, развело
Акиру от водки, да и голова очень-очень болела...
Проснулся, когда разбудили - по плечу похлопали. Шошон разбудил. Поздоровался за
руку - крепкая у "койота" ладошка, мозолистая: захотел бы индеец Акире
конечность испортить - враз бы сломал. И обжёгся бы, конечно, но... На то, что
Акира "развязался", шошон внимания не обратил - воспринял, как само собой
разумеется.
- Узбек просил тебя схоронить до поры, до времени. Так что ты за подвал не
серчай - самое надёжное местечко: сканеры патрульных вертолётов не берут.
Отлежался? Полегчало?
- Полегчало, спасибо.
Индеец вывел Акиру на поверхность. Н-да, глубоко феникса спрятали - знатные
катакомбы, лестница - метров тридцать ступенек и перил, разделённых пятью
порталами-воротами: надёжными, огнестойкими и герметичными - без щелей и
зазоров. О-очень сомнительно, что Акира просочился бы сквозь все уровни защиты -
тут не плазмой идти надо, а ядрами дейтерия и трития делиться - чтоб мало не
показалось.
А наверху - жизнь, буйство красок, ароматы жареного мяса, специй и коровьего
навоза. Пёстрые куры пробегают под колёсами мотороллеров-вездеходов. На узких
проспектах Гаражей выступают андеграунд-рок-группы, предлагая слушателям
безумные помеси этнических мелодий и гитарно-диджейских запилов. Акира видит,
как минимум, три гидропонные грядки, подвешенные над обросшими мхом чумами. На
грядках - бананы и томаты, имбирь и петрушка. Есть в Гаражах и собственный храм
Каодай, и маленький крематорий. В клетках, выставленных из окон жестяных хибар,
ругаются огромные модифицированные попугаи-переводчики. То тут, то там пацанятагромкоговорители,
разевая рты до ушей, зазывают клиентов в магазинчики,
торгующие современным софтом и свиной вырезкой, копчёной рыбой и бамбуковыми
татами, карманными генераторами и биомехами-степлерами. У громкоговорителей
отличные лёгкие, каждый из этих ребят способен концентрированным воплем порвать
барабанные перепонки роте бойцов в противокумулятивных касках - на расстоянии до
двухсот метров. Мальчики-громкоговорители - настоящие профессионалы.
Кстати, среди гаражников очень много профи. Акира немножко пообщался с
трапперами - Гаррисом и Гитой. Гаррис, кстати, один из тех ребят, что встретили
Акиру в Гаражах, именно от него у феникса заштопанный биоклеем рубец на черепе -
гостинец, так сказать. Гаррис извинился и попросил Акиру зла не держать. Акира
пообещал: нет проблем, со всеми бывает, и вообще спасибо, что удар не точный.
Гаррис сказал: пожалуйста. На том и порешили. Это жизнь, ребята, с кем ни
бывает.
Гаррис познакомил Акиру с любимой женой Гитой: май бьютифул гёлфренд - так он
представил низенькую девушку Акире. Правда, Акира не совсем уловил - жена она
Гаррису или просто подружка-любовница. Но, похоже, парень абсолютно не придавал
значения терминологии. Формулировки - не его конёк. Супруга до гроба, или
суперперетрах-на-одну-ночь? - а не всё ли равно?
- Познакомьтесь. Гита, это Акира. Акира, это Гита, моя жена, май бьютифул
гёлфренд.
- Очень приятно.
- Очень.
У молодожёнов общий семейный бизнес: ловушки и силки на любую живность - от
тараканов до хомо сапиенсов. Не проблема. Заплатите - получите услугу.
Молодожёны - трапперы, есть такая профессия. Оказывается, спецов их профиля
обычно нанимают владельцы редких - очень дорогих! - экзотических животных,
покинувших своих хозяев внезапно и на неопределённый срок. Только не надо
банальностей о золотых клетках и журавлях в грозовых тучах - лучше послушать, о
чём разговаривают профессионалы, хозяева своего слова и лучшие мастера дела.
- Так и так, господа, нехорошо получилось - доця страдает без любимого
крокодильчика Мурзика, вы уж помогите. - Похохатывая, начал очередную байку
Гаррис, типичный янки - ковбой в широкополой шляпе, клетчатой рубашке, сапожищах
со шпорами и поясом с двумя кобурами под электрошокеры. Кстати, разрешение на
оружие прикреплено к кармашку рубашки, поближе к пачке "Мальборо". В общем,
Гаррис - типичный обитатель прерий, пастух-бродяга.
Акира задумчиво смотрит на пышную блондинистую шевелюру Гарриса - н-да, любой
индеец отдал бы цистерну "огненной воды" за право оскальпировать этого
бледнолицего. Интересно, почему шошон терпит рядом с собой Гарриса?
Однако продолжение следует:
- А я у него, у борова этого толстенного, спрашиваю: а большой ли у вас был
крокодильчик?..
- Да ты что? А он? - Задача Акиры предельна просто: регулярно задавать вопросы
типа "да ты что?" и "шутишь?"
- А он: что вы, совсем маленький, милый, ручной крокодильчик.
- Шутишь? А ты?
- А я: если можно подробней: фото, когда в последний раз видели, особые приметы,
привычки, рацион.
- А он?
- Сначала фото принёс - отличную голограмму, динамическую. Я как глянул, так мне
и поплохело. Аллигатор трёхметровый. Ручной, ага, милый. И девочка рядом, совсем
цыпа - годков пять, не больше.
- Н-да... - Акира быстро устал от "круглых глаз" и "неподдельного интереса". Но! -
он здесь чужак, его сюда никто не звал, он сам пришёл, он попросил о помощи, а в
гостеприимном вигваме тати не обнажают.
- И я о том же. Папашку я, конечно, вызвездил по полной и в довесок присыпал, но
Мурзика таки нашёл. И поймал в петельку! Вот в эту! - Гаррис демонстрирует Акире
быструю трансформацию: ладонь превращается в широкую мясистую петлю, напрягшуюся
мышцами и перевитую венами. - А у жёнушки моей другая специализация. Она
потерявшихся мужиков в сети завлекает. Мразь, обычно, всякую - алиментщиковсволочей,
злостных неплатильщиков.
- Завлекает?
- Завлекает. Она, если хочет, очень даже умеет. - Ухмыляется Гаррис, сдвигая
шляпу на затылок.
Акира косится на Гиту, по самые пятки завёрнутую в сари. Невзрачная, ничем не
примечательная "мышка" ослепительно улыбается и... - Акира понимает, что безумно
хочет эту девушку, он обожает её редкие чёрные волосы, оптобечевой стянутые в
хвостик, он желает обнять её, прижаться лицом к маленькой груди, нежно целовать
худую шею...
Гита качнула мальчишескими бёдрами и... - Акира кинулся к ней: сорвать сари,
повалить наземь, раздвинуть ноги и войти - грубо, неистово!..
И вдруг наваждение исчезло. Феникс покачнулся, но выстоял.
Пот солёными струйками стекает по лицу и капает на плащ.
- Что это... было?..
- Небольшая демонстрашка. - Смеётся Гита.
- Демон... страшка?.. - не понимает Акира.
- Ага. Вот так я работаю - завлекаю.
- Ты-ы?..
- Да. Я. А кто ж ещё. Я же дипломированный инкуб.
- Ты... ты умеешь?..
- Умею. Пятая категория.
- Со дэсу нээ... Чувствуется. Высший пилотаж!
- Молодой человек, вы мне льстите! - кокетничает Гита. Акира не испытывает ни
малейшего вожделения - значит, сейчас девушка не использует свой несравненный
талант.
- Это что! Она великолепно рисует граффити! Обалдеть! Стишки пишет - это у неё
не отнимешь! Почитаешь такие рифмы - и всё, или в постель поскорее, или... Или я
не знаю как! - Гаррис с обожанием смотрит на супругу.
Да, это любовь.
Любовь... Юрико... Акира так давно не звонил Юрико, и аккумулятор мобильника сел.
Надо бы зарядить при первой же возможности.
И тут дребезжит мобильник Гарриса. Гаррис отвечает:
- Пока глухо. - И отрубается.
- В последнее время у нас много заказов от ваших, от японцев. - Сообщает Гаррис,
обнимая жену-гёлфренд за талию. - Вот жена сбежала, найти просит.
- Да? - Акире всё равно, Акире наплевать на рогоносцев.
27. ДЗИРО-ЯКУДЗА
Дзиро выпрыгнул из вертолёта метрах в трёх над посадочной площадкой. За весь
полёт пилоты не проронили ни слова. Это плохой знак.
Ряд низких деревьев - тополей и клёнов. За деревьями - усадьба: осевая симметрия
в застройке, в центре - главный зал с выходом на юг. Дзиро Пузырю туда и надо -
в главный зал, там его ждут, не дождутся.
Надо пройти мимо ландшафтного сада, мимо пруда с островами, соединёнными
мостиками, сквозь невидимые лучи сканеров, под прицелами охранных систем - и
тогда можно увидеть покрытую кипарисовой корой крышу усадьбы.
Крыша нависает над ступенями, ведущими в главный зал. Восток, запад и север - к
залу открытыми переходами прилепились павильоны и пристройки. Дзиро спешно
двигается мимо пруда, Дзиро краем взгляда замечает сооружённый прямо на воде
павильон для музыкальных представлений. Дзиро испуган, Дзиро опаздывает. Он
видит на груди красненькую точку - лазерный луч уткнулся аккурат в сердце и
провожает Пузыря до колонн и веранды усадьбы.
Дзиро останавливается у дверей.
Болят обожженные руки. Кто бы мог подумать, что в метро случиться пожар? Это
просто безумие - пожар в метро, из-за которого опаздываешь на встречу с Советом
Директоров.
Промежутки между колоннами закрыты решетчатыми панелями - это не к добру.
Сегодня всё через одно место. То самое.
Дзиро чувствует, как лазерная точка щупает затылок: бамс, и нет Дризо Токусацу -
мозги расплескались-разлетелись, заляпали красивые резные двери - в любой
момент: бамс!
Дзиро разувается: кроссовки "Спаун" - обувь, конечно, очень удобная, к тому
оснащённая системой очисти подошвы, но! - традиции, мать их! - войти в главный
зал можно только босиком.
И Дзиро входит.
Деревянный пол устлан татами. На циновках - шёлковые, расшитые драконами подушки
для сидения. И никакого интима - никаких занавесок и створчатых ширм, никаких
бамбуковых экранов на перекладинах. Внутренне убранство зала всегда поражало
Дзиро подчёркнутым аскетизмом: Будда, иметь столько денег, и не потратиться на
паршивый голопроектор, который раскинул бы по углам виртуальные икебаны и
картины из крестьянской жизни?! - это выше понимания Дзиро.
Пузыря встречают напряжённой тишиной - Дзиро понимает, что уже лишился фаланги
мизинца, без вариантов - при благоприятном раскладе юбицумэ ему обеспечено: мол,
теперь ты, парниша, не сможешь так же твёрдо, как прежде, держать карты и меч.
Фаланга - ерунда. А вот если Совету не понравятся новости Дзиро, то...
Пузырь заставляет себя не думать о сэппуку. Это же языческий культ
жертвоприношения презренных айнов. Дзюнси, "самоубийство"? - бред! В конце
концов, Дзиро не самурай, Дзиро даже не потомственный якудза. "Будо сёсин-сю" -
не его настольная книга. Пусть всякие Мисимы Юкио вспарывают себе животы, а мы...
- а куда денешься, если начальство прикажет? Бежать? - Пузырь и сейчас ощущает
лазерную метку на затылке. Бамс, да?
Все здесь. Все-все-все. Сэнсо, война кланов давно в прошлом. Да здравствует
перемирие-тэути.
На татами чинно восседает наделённый самурайскими правами оябун, "управляющий
рынками". На коленях у шефа покоятся два меча-досу; рядом с оябуном -
вакагасира-заместитель, и сайко комон, старший советник, и со-хомбутё, глава
штаб-квартиры, а ещё - фуку-хомбутё, помощник шефа.
...драгс, или сябу-наркотики...
Лучшие люди. Элита Вавилона. Братки-кёдай.
...номия, нелегальное букмекерство на ипподроме...
Также в главном зале присутствуют пятеро кумитё, за каждым из которых стоит до
двух тысяч "подотчётных штыков". Пузырь удивлён - зачем столько народа? - они бы
ещё с собой своих секретарей и кайкэй-бухгалтеров притащили... Вместе с "быками"-
гурэнтай.
...сима, или попросту рэкет...
Кстати, насчёт "быков". Дзиро мажет взглядом по рядам бригадиров-сятэй. Уж этихто
точно не следовало приглашать на серьёзное сборище.
...киритори, выбивание долгов...
Даже одна "старшая сестрёнка" присутствует, а точнее - женушка одного из кумитё,
отдыхающего нынче на нарах.
...юсури, банальный шантаж...
Сливки и седьмая вода на киселе клана Ямагути-гуми, перебазировавшегося в
Вавилон из Кобе, опустевшего после американских термоядерных бомбардировок.
Последователи и потомки Кодамы Ёсио, шпиона и члена ультранационалистической
группировки, контр-адмирала и советника премьер-министра - ТОГО САМОГО Кодамы
Ёсио. Также здесь, в главном зале собрались родственники самого известного
якудзы всех времён и народов - Китано Такэси.
...незаконная торговля современным композитным оружием-тяка...
Золотые и попроще даймоны. Короткие стрижки, чёрные костюмы, чёрные галстуки и
аккуратные белые рубашки. Глаза скрывают темные очки.
Взгляды.
Лазерные точки.
Бумс!
Бумс-бумс!
Дзиро почему-то вспоминает обряд сакадзуки: Дзиро принимали в клан простенько,
без вывертов и новшеств. Согласно старинному ритуалу и заплесневевшей традиции
Пузырь выпил с шефом сакэ - из одной чашечки. Мол, отныне оябун и молодой, но
напористый гурэнтай - есть одна семья, отец и сын, старший и младший братишки.
Бумс-бумс!
Дзиро кланяется, Дзиро собирается подробно доложить начальству-камбу о
приготовлениях, о том, что МОЖНО НАЧИНАТЬ. О том что, продажные сацу не смогли
задержать Избранника, и стажёры-фениксы не сумели убить Избранника в пожаре
Дзиро сообщать не собирается. А зачем? К тому же, Дзиро промолчит о неудачах
наёмника-синоби, который не осилил подорвать начальника пожарного депо N9/21 и
погиб при контакте с Избранником.
Зато Дзиро готов поведать об успехах в Инкубаторах. Но Дзиро не успевает даже
рот открыть - его перебивает сам оябун:
- Молчи. Действуй.
Дзиро Токусацу ещё раз кланяется и уходит.
Он молчит. Он действует.
Он знает: теперь за ним будут неотрывно следит тэпподама, киллеры-камикадзе. И
ни приведи Будда, Дзиро облажаться.
Бумс-бумс!
28. ТАМАГОЧИ
Поверхность. Улица. Суета.
Пожарные-любители толпятся у красных машин. Ребята явно не в курсе, чем им
заняться: то ли рукава растягивать, то ли за огнетушители хвататься.
Толпа, быдло.
Дилетанты!
Искоса поглядывая на это дезорганизованное столпотворения, госпожа Хэйкэ
умывается минералкой - испачкала копотью лицо, теперь приводит себя в порядок.
Воду госпожа Хэйэкэ купила в ближайшем от голограммы "М" ларьке. Хорошая вода,
холодная. Чуток солёная, с пузырьками.
На госпожу Хэйкэ не обращают внимания, как будто не она выбралась из норы метро,
как будто не она выскочила из горящего состава, как будто не у неё в руках ТА
САМАЯ зажигалка.
Любители решают важные проблемы, любители собрались у громадной буквы "М" и
голосуют за то, чтобы спуститься вниз, в пожар. Или против того, чтобы
спускаться вниз, в огонь и пламя.
За.
Почти единогласно. Надо же, чудеса случаются...
Пожарные довольны, смеются, похлопывают друг дружку по узким плечам и заплывшим
жирком хребтам: мы такие молодцы, мы команда, мы настоящие мужики, от нас пахнет
пеплом и потом, наши женщины регулярно обеспечены оргазмом - два раза в неделю и
по праздникам.
В сумочке госпожи Хэйкэ пищит-ругается тамагочи. Электронно-пластмассовый уродец
требует пожрать - нашёл, Великая Мать, время. И ведь не отцепится. Надо
накормить. Иначе будет не только ПИЩАТЬ-ругаться, но и матом КРЫТЬ-ругаться. А
госпожа Хэйкэ терпеть не может, когда её любименький Гочик использует
ненормативную лексику.
Ибо это неправильно, нехорошо.
Роботы не должны вести себя как люди.
В сумочке госпожи Хэйэк есть специальный кармашек, в котором хранится корм для
тамагочи. Обычно это пакетик ржаных сухариков со вкусом копчёной сёмги. Но
сегодня там почему-то рисовые чипсы с ароматом дымка.
Странно, да?
Кицунэ-годзэн раскрывает сумочку, и писк усиливается.
...Закладка в соц.сетях
