Жанр: Научная фантастика
Сборник рассказов и повестей.
...Войдя в палатку, мы уселись за стол, заваленный чертежами, исчирканными
листочками, бумагами со столбиками цифр и графиками, нарисованными от руки.
- Я полагаю, - сказал Карр, - что все-таки это №тени¤.
- Какая-нибудь гравитационная аномалия? - предположил Найт. - Какое-нибудь
необычное атмосферное явление? Какие-то свойства искривленного пространства?
- Может быть, - отозвался Мэк. - Все это звучит не очень реально, но я
готов уцепиться за любую соломинку, которую вы мне протянете.
- Меня удивляет одна вещь, - вставил я, - это то, что команда изыскателей
не упоминает о №тенях¤. Изыскатели были уверены, что на планете отсутствуют
какие-либо формы разумной жизни. Они не нашли никаких следов цивилизации. И это
было хорошо, ибо означало, что не нужно перекраивать весь проект, - приводя его
в соответствие с законами о преимущественных правах аборигенов, И все же не
успели мы сесть, как №тени¤ прискакали нас встречать, словно они обнаружили нас
заранее и только ждали, когда мы высадимся.
- Что еще забавно, - сказал Карр, - так это, как они разбились с людьми по
парам. Как будто они все спланировали. Словно вышли за нас замуж или что-то в
этом роде.
- К чему ты клонишь? - буркнул Мэк.
- Мэк, - сказал я, - где находились №тени¤, когда здесь была
изыскательская команда? Можем ли мы быть абсолютно уверены, что они родом с этой
планеты?
- Если они не местные, - возразил Мэк, - то как они сюда попали? Машин у
них нет. Нет даже инструментов.
- В этом докладе изыскателей, - сказал Найт, - есть еще одна заковыка, над
которой я ломал голову. Вы все его читали...
Мы согласно кивнули. Мы его не то что читали, мы его штудировали и
зубрили. За время долгого путешествия на Стеллу-IV мы не расставались с ним ни
днем ни ночью.
- В отчете изыскателей говорится о каких-то конусообразных предметах, -
продолжил Найт. - Располагались они в ряд - ну, вроде пограничных столбов. Но
видели они их только издалека и отписались, как о явлении, не имеющем большого
значения.
- Они о многом написали, как о не имеющем большого значения, - сказал
Карр.
- Так мы ничего не добьемся, - пожаловался Мэк. - Одни разговоры.
- Если бы смогли поговорить с №тенями¤, - сказал Карр - то, может быть,
чего-то и добились бы.
- Но мы же не можем! - возразил Мэк. - Мы пробовали и так и сяк - как об
стенку горох. Пробовали общаться и языком знаков, и с помощью пантомимы, извели
уйму бумаги на диаграммы и рисунки - все абсолютно без толку. Джек сварганил
этот свой электронный коммуникатор и испытал его на №тенях¤. А они просто сидели
- все из себя довольные и дружелюбные - и смотрели на нас этим своим глазом, и
вся недолга. Мы даже телепатию пробовали...
- Ну Мэк, тут ты не прав, - возразил Карр. - Телепатию мы не пробовали
потому, что понятия не имеем, что это такое. Просто мы уселись в кружок, держась
с ними за руки, и сосредоточенно думали. Ну и, конечно, опять же без толку. Они,
наверно, восприняли это просто как игру.
- Послушайте, - взмолился Мэк. - Этот инспектор будет у нас не позже чем
через десять дней. Необходимо что-то придумать. Так что давайте-ка ближе к делу.
- Если бы каким-нибудь образом удалось убрать №тени¤ подальше, - сказал
Найт. - Если бы мы смогли их напугать так, что...
- Ты знаешь, как их напугать? - спросил Мэк. - Можешь хотя бы намекнуть,
чего они больше боятся?
Райт отрицательно покачал головой.
- Первым делом, - сказал Карр, - нужно разобраться, что они собой
представляют. Нужно узнать, что это за животное. Забавное животное - это мы
знаем. У него нет ни рта, ни носа, ни ушей...
- Он просто невозможен! - взвыл Мэк. - Нету никакого такого животного.
- Но оно же существует, - возразил Карр, - и вполне благополучно. Нам
нужно разобраться, как оно добывает пищу, как общается с себе подобными, каковы
условия его обитания, каковы его реакции на различные раздражители. Нам ничего
не удастся сделать до тех пор, пока мы не будем иметь хоть малейшее
представление о том, с чем имеем дело.
- Надо было заняться этим гораздо раньше, - согласился Найт. - Конечно,
кое-что сделать мы пытались, но всерьез душа у нас к этому не лежала. Нам
слишком не терпелось поскорее приступить к реализации проекта.
- И куда как преуспеть в этом, - с сарказмом сказал Мэк.
- Прежде чем что-то исследовать, это что-то нужно иметь, - ответил я
Найту. - Похоже, нам стоит попытаться прикинуть, как поймать №тень¤. Только
сделаешь к ней резкое движение - как она исчезает.
Но даже произнося эти слова, я знал, что не совсем прав. Я вспомнил, как
Гризи гонял свою №тень¤, охаживая ее сковородкой.
И тут мне припомнилось кое-что еще и меня буквально осенило, но я боялся
что-либо говорить. Какое-то мгновение мне и самому себе было страшно признаться
в том, что пришло мне в голову.
- Нужно каким-то образом застать одну из них врасплох и №вырубить¤, прежде
чем она исчезнет, - сказал Карр. - И делать это надо наверняка, ибо если мы
попробуем и потерпим неудачу, то №тени¤ будут уже начеку и другого шанса мы
лишимся.
- Никаких грубостей, - предупредил Мэк. - Нельзя совершать насилие, не
зная, чем это обернется для тебя самого. Нельзя убивать, будучи неуверенным в
том, что это не повлечет за собой твою собственную смерть.
- Никаких грубостей, - согласился Карр. - Если №тень¤ способна разнести
вдребезги внутренности большой землеройной машины, мне не хотелось бы увидеть,
что она может сделать с человеческим телом.
- Все надо провернуть мгновенно и наверняка, - сказал Найт, - а мы даже не
знаем, что именно. К примеру, что будет, если огреть ее по голове бейсбольной
клюшкой, - клюшка отскочит или раздробит ей череп? И так на данный момент
буквально во всем.
- Это верно, - кивнул Карр. - Газом отравить нельзя, потому что №тени¤ не
дышат...
- А может, они дышат через поры, - предположил Найт.
- Очень даже может быть, но, прежде чем использовать газ, мы должны в этом
убедиться. Можно вкатить одной из них паралитик, но какой препарат использовать?
Можно попробовать гипноз...
- Насчет гипноза я сомневаюсь, - перебил Найт.
- А как насчет Дока? - спросил я. - Если удастся вырубить №тень¤, займется
ли Док ее обследованием? Насколько я его знаю, он может поднять изрядный шум.
Будет утверждать, что №тень¤ разумное существо и, пока не доказано обратное,
исследовать ее было бы нарушением врачебной этики.
- Вы поймайте №тень¤, а уж с Доком я разберусь, - мрачно пообещал Мэк.
- Будет много крика.
- С Доком я разберусь, - повторил Мэк. - Этот инспектор будет здесь что-то
через неделю...
- Нам не обязательно разбираться со всем этим досконально, - сказал Найт.
- Если мы сможем продемонстрировать инспектору, что находимся на верном пути,
что прогресс - налицо, он должен бы сыграть за нашу команду.
Я сидел спиной к выходу и услышал, как кто-то неловко возится с входным
клапаном.
- Заходи, Гризи, - пригласил Мэк. - Придумал что-нибудь толковое?
Гризи вошел и приблизился к столу. Край его фартука был заткнут за пояс
брюк - как всегда, когда он готовил, - а в руке он сжимал что-то непонятное. Он
водрузил это что-то на стол.
У нас перехватило дыхание, а волосы на голове Мэка встали дыбом. Это была
одна из сумочек, которые №тени¤ носили на поясе.
- Где ты это взял? - потребовал ответа Мэк.
- У своей №тени¤, пока она не видела.
- Пока она не видела!
- Ну, вы понимаете, Мэк, дело было так. №Тень¤ вечно сует свой нос куда не
надо. Я натыкаюсь на нее на каждом шагу. А сегодня утром она почти до половины
сунулась в посудомоечную машину, а эта №авоська¤ болталась у нее на поясе, Ну я
и взял кухонный нож и срезал эту штуку.
Поднявшись из-за стола, Мэк распрямился во весь рост, и по его виду можно
было судить, каких усилий ему стоило не ударить Гризи.
- Итак, это все, что ты сделал? - угрожающе спросил он низким голосом.
- Конечно, - ответил Гризи. - Тут нет ничего сложного.
- Ну да, ты просто отвлек ее пустой болтовней. Ты просто так, походя,
совершил непоправимое...
- А может быть, и нет, - поспешил вставить Найт.
- Уж коль скоро урон нанесен, - сказал Карр, - стоило бы глянуть на
содержимое. Может быть, там, внутри, мы найдем какой-то ключ?
- Я не смог ее открыть, - ворчливо пожаловался Гризи. - Пробовал и так и
сяк - она вообще не открывается.
- А что делала №тень¤, пока ты пробовал? - спросил Мэк.
- Да она даже не заметила. Она засунула голову в посудомоечную машину...
Эта №тень¤ глупа, как...
- Не говори так! Я не желаю, чтобы о №тенях¤ говорили, что они глупы.
Может быть, это и так, но пока не доказано обратное, считать их глупыми не имеет
смысла.
Найт приподнял сумку и стал крутить и вертеть ее в руках. При этом внутри
сумки что-то позвякивало.
- Гризи прав, - сказал он. - Я что-то не вижу, как ее можно открыть.
- Убирайся! - гаркнул на Гризи Мэк. - Займись работой. И чтоб больше даже
поползновений таких не было!
Гризи повернулся и вышел, но не успел он сделать и шага, как издал такой
вопль, от которого кровь стынет в жилах,
Я едва не опрокинул стол, выскакивая наружу, чтобы посмотреть, что там еще
случилось.
А происходило там всего лишь восстановление справедливости. Гризи
улепетывал во все лопатки, а сзади на него наседала №тень¤ со сковородой в руке.
И делая очередной шаг, она каждый раз опускала ее на Гризи, притом у нее это
получалось ничуть не хуже, чем у повара.
Гризи кружил и петлял, пытаясь прорваться на кухню, но каждый раз №тень¤
его перехватывала и продолжала гонять по кругу.
Все побросали работу, чтобы поглазеть. Одни выкрикивали советы Гризи,
другие подбадривали №тень¤. Мне хотелось бы остаться и понаблюдать, но я знал,
что, если я хочу осуществить свой замысел, - другого случая может не
представиться. Я повернулся и поспешил вниз по улице к своей палатке. Нырнув в
нее, схватил сумку для образцов и выбрался наружу.
Я увидел, что Гризи направился к складу с оборудованием, а №тень¤ все так
же не отстает от него ни на шаг. Рука ее работала исправно, и сковорода ни разу
не опустилась мимо цели.
Я побежал на кухню. Перед дверью я остановился и оглянулся назад. Гризи
карабкался по стреле экскаватора, а №тень¤ поджидала внизу. Она помахивала
сковородкой, как бы приглашая Гризи быть настоящим мужчиной и спуститься вниз.
Всех занимало происходящее, и я был уверен, что никто меня не заметит.
Я открыл дверь на кухню и вошел внутрь.
Я опасался, что, возможно, столкнусь с трудностями при поисках, но с
третьей попытки нашел то, что искал, на топчане под матрасом.
Достав грезоскоп, я сунул его в сумку и поспешил выскочить наружу.
В своей палатке я поставил сумку в угол, завалил ее старой одеждой и снова
вышел.
Страсти потихоньку стихали. №Тень¤, зажав сковороду под мышкой,
возвращалась в сторону кухни, а Гризи спускался со стрелы. Все мужчины толпились
вокруг экскаватора, стоял дикий гомон, и я думал, что пройдет немало времени,
прежде чем ребята перестанут подтрунивать над поваром. В то же время я понимал,
что он сам на это напросился.
Вернувшись в палатку Мэка, я обнаружил там остальных. Все трое стояли
возле стола, разглядывая то, что лежало на нем.
Сумка исчезла, а на ее месте осталась кучка безделушек. Глянув на них, я
рассмотрел миниатюрные сковородки, кастрюли и другую утварь, с которой работал
Гризи. И там же полускрытая всем этим торчала маленькая фигурка повара.
Я протянул руку и взял ее. Ошибки быть не могло - вылитый Гризи. Это была
неправдоподобно тонкая резьба по камню. Прищурившись, я смог рассмотреть даже
морщины на лице.
- Сумка просто исчезла, - сказал Найт. - Когда мы бросились наружу, она
лежала здесь, а когда вернулись, она исчезла, а на столе валялось все это
барахло.
- Не понимаю, - сказал Карр.
И он был прав - я тоже ничего не понимал.
- Не нравится мне это, - медленно сказал Мэк.
Мне это тоже не нравилось. В голове крутилось слишком много вопросов, а
ответы на некоторые из них вызывали весьма неутешительные подозрения.
- Они делают модели наших вещей, - заключил Найт. - Вплоть до чашек и
ложек.
- Я не придавал бы этому большого значения, - сказал Карр. - А вот модель
Гризи действительно меня волнует.
- Давайте-ка присядем, - предложил Мэк, - и не будем разбрасываться
мыслями. Это как раз то, чего и следовало ожидать.
- Что ты имеешь в виду?
- Что мы делаем, сталкиваясь с незнакомой культурой? То же самое, что и
№тени¤. Другими методами, но цель та же. Мы пытаемся узнать об этой культуре
все, что только можно. И не забывайте, что для №теней¤ мы не только чужая, но и
захватническая культура. Поэтому если они обладают хоть долей здравого смысла,
то попытаются узнать о нас как можно больше и в кратчайшие сроки.
В этом, конечно, что-то было. Но мне казалось, что изготовление моделей с
этой целью выходило за рамки необходимого. И если у них есть модели чашек и
ложек, посудомоечной машины и кофеварки, то у них есть и модели землеройных
машин, экскаваторов, бульдозеров и всего остального. А если у них есть модель
Гризи, значит, у них есть модели Мэка, Торна, Карра и остальной команды, включая
меня самого.
Интересно, насколько они правдоподобны? Насколько глубже простирается
сходство с оригиналом, нежели просто внешне?
Я попытался не думать об этом, ибо и так запугал себя едва ли не до
смерти.
Но я не мог остановиться. Я продолжал размышлять. Они выводили из строя
оборудование так, что механикам приходилось разбирать машины по частям, чтобы
запустить их вновь. Почему №тени¤ этим занимались? Никакой другой причины, кроме
как разобраться во внутреннем устройстве машин, похоже, не было. Любопытно, а
что, если модели машин совпадают с оригиналами на самом тонком, самом сложном
уровне?
А если это так, то до какой степени совпадает с оригиналом фигурка Гризи?
Есть ли у нее сердце и легкие, кровеносные сосуды, мозг и нервы? Не присущи ли
ей черты характера Гризи, его мысли, манера поведения?
Не знаю наверняка, думали ли остальные в эту минуту о том же, но тревожный
блеск их глаз говорил сам за себя.
Мэк пошевелил кучку пальцами, и миниатюрные предметы рассыпались по всей
столешнице. А потом рука его дернулась и что-то выудила, в то время как лицо
управляющего покраснело от гнева.
- Мэк, что это? - спросил Найт.
- Грезоскоп, - воскликнул Мэк, слова застыли у него в горле. - Модель
грезоскопа - вот что это такое!
Все сидели, широко раскрыв глаза, и я почувствовал, как меня прошиб
холодный пот.
- Если у Гризи есть грезоскоп,- произнес Мэк деревянным голосом, - я
сверну его грязную шею.
- Успокойся, Мэк, - сказал Карр.
- Ты знаешь, что такое грезоскоп?
- Конечно, знаю.
- Ты когда-нибудь видел, что делает грезоскоп с человеком, который им
пользуется?
- Нет, никогда.
- А я видел, - Мэк бросил модель обратно на стол, повернулся и вышел из
палатки. Остальные последовали за ним.
К нам в окружении посмеивающихся ребят приближался Гризи.
Мэк ждал, уперев руки в боки.
Гризи подошел к нам почти вплотную.
- Гризи! - обратился к нему управляющий,
- Да, Мэк?
- Ты прячешь у себя грезоскоп?
Гризи лишь моргнул, но не колебался ни секунды.
- Да что вы, сэр, - соврал он и без зазрения совести продолжил: - Я даже
понятия не имею, как он выглядит. Конечно, я о нем наслышан, но...
- Мы заключим с тобой сделку, - перебил Мак. - Если у тебя есть грезоскоп,
ты мне его немедленно отдашь. Я его разобью, оштрафую тебя на полную месячную
зарплату, и мы обо всем забудем. Но если ты будешь мне лгать и мы где-то найдем
аппарат, я вышвырну тебя с работы.
У меня перехватило дыхание. Происходящее мне не нравилось, и я подумал,
что за редкостное невезение - этому надо было случиться именно тогда, когда я
стащил грезоскоп, хотя я был совершенно уверен, что никто не видел, как я шарил
на кухне - по крайней мере я так считал,
Гризи упорствовал.
- У меня его нет, Мэк, - покачал он головой.
- Хорошо, - Лицо Мэка стало жестким. - Мы пойдем и посмотрим.
Он направился в сторону кухни, Найт и Карр пошли следом, но я поспешил к
своей палатке.
Когда Мэк не найдет грезоскоп на кухне, с него станется обыскать весь
лагерь. Поэтому, чтобы не нажить себе на голову неприятностей, мне следовало
улизнуть из лагеря, прихватив с собой грезоскоп.
Бенни, сидя на корточках, ждала меня возле палатки. Она помогла мне
вывести роллер, после чего я взял сумку для образцов и пристроил ее в багажнике.
Я сел на роллер, а Бенни запрыгнула на багажник за моей спиной. Она
покачивалась из стороны в сторону, пытаясь удержать равновесие подобно
мальчишке, который едет на велосипеде без помощи рук.
- Держись крепче, - резко сказал я. - Если свалишься, на этот раз
останавливаться не буду.
Уверен, что она меня не слышала, тем не менее она обвила руками мою талию,
и окруженные облаком пыли мы наконец-то отбыли.
Если вы не ездили на роллере, значит, вы ничего в этой жизни не испытали.
Это все равно, что ехать на мотороллере по ровному береговому песку, только еще
безопасней и надежней. Два больших резиновых пончика с двигателем и сиденьем
посередине, которые могут, дай им волю, вскарабкаться и по отвесной стене.
Слишком норовистые для цивилизованной езды, но то, что нужно, для неосвоенной
чужой планеты.
Мы двинулись по равнине в сторону отдаленных сопок. День был прекрасным,
хотя с точки зрения погоды на Стелле-IV все дни были прекрасными. Идеальная
планета земного типа - отличная погода круглый год, неисчерпаемые природные
ресурсы, отсутствие опасных животных и смертоносных вирусов она буквально молила
о том, чтобы кто-нибудь пришел и заселил ее.
Наступит время, и так оно и произойдет. Как только будут здесь возведены
административный центр и жилые дома, построены дамбы и магазины, завершена
электростанция - сюда придут люди. А по прошествии лет сектор за сектором,
коммуна за коммуной человеческая раса распространится по всему лицу планеты. Но
делаться все это будет планомерно.
Здесь не будет неудачников, которые волей-неволей на свой страх и риск
устремляются в пограничье - на ближние планеты, где смерть настигает их раньше,
чем сбываются надежды, никаких спекулянтов, никаких погонь за золотым тельцом,
никаких разорений дотла.
Здесь будет не пограничье, а планомерное освоение. И здесь в кои веки
впервые с планетой будут обращаться нормально.
Но дело даже не только в этом, сказал я себе. Если Человек и дальше
намерен осваивать космос, он должен взять на себя ответственность за правильное
использование природных ресурсов, которые он там найдет. Простой факт, что их
очень много, не оправдывает никакое разбазаривание. Мы уже не дети, и нам нельзя
поганить каждый мир, как это было сделано с Землей.
К тому времени когда разум становится способным завоевать космос, он
должен быть взрослым. Теперь настало время человеческой расе доказать, что она
повзрослела. Мы не можем опустошить Галактику, как орда жадных детей.
Мне показалось, что освоение этой планеты должно стать одним из многих
доказательств, чего стоит на самом деле раса Человека.
Однако если мы хотим, чтобы дело было сделано, если мы вообще хотим что-то
делать, то существует проблема, которую надо решить в первую очередь. Если
№тени¤ являются причиной всех наших неурядиц, то необходимо как-то их
остановить. Причем не просто остановить, а понять их самих и мотивацию их
поведения. Ибо как можно бороться с тем, спросил я себя, чего ты не понимаешь?
А чтобы понять №тени¤ - там, в палатке, мы сошлись на этом, - необходимо
разобраться, что они представляют собой физически. С этой целью одну из них надо
№сцапать¤. И сделать это четко - ведь если первая попытка не удастся, это
насторожит №тени¤ и второго случая может и не быть.
А вот с грезоскопом, подумал я, попытка будет беспроигрышной. Если я
попробую использовать грезоскоп, но он не сработает, то хуже от этого никому не
станет. Это будет неудача, которую никто не заметит.
Мы с Бенни пересекли равнину и подъехали к сопкам. Я направился к месту,
которое называл №садом¤. Не потому, что оно было садом в полном смысле этого
слова, а потому, что в этом районе было много плодовых деревьев. Я все собирался
добраться сюда и провести тесты с фруктами на их пригодность для человека.
Мы домчались до сада, я припарковал роллер и осмотрелся. И сразу же
заметил, что тут что-то изменилось. Когда я был здесь около недели назад,
деревья ломились под тяжестью плодов, которые, казалось, почти созрели. Теперь
же фрукты исчезли, Я шмыгал под деревья посмотреть, не осыпались ли плоды, но
там оказалось пусто. Было похоже на то, как если бы кто-то пришел и собрал
урожай.
Мне стало интересно, уж не дело ли это №теней¤, хотя я знал наверняка, что
им плоды не нужны. №Тени¤ не едят.
Я не стал доставать грезоскоп сразу, а уселся под дерево, чтобы перевести
дух и немного поразмышлять.
С того места, где я сидел, был виден лагерь. Любопытно, что предпринял
Мэк, когда не нашел грезоскоп? Я мог представить, как он выходит из себя. И мог
представить себе вздохнувшего с облегчением Гризи, который ломает голову, куда
мог подеваться грезоскоп, и даже пеняет Мэку за подозрения.
У меня появилось чувство, что не стоит появляться в лагере по крайней мере
до обеда. Возможно, к этому времени Мэк немного поостынет.
Я подумал о №тенях¤.
Жалкие дикари, как сказал Торн. Однако они были отнюдь не дикарями. Они
были истинными леди (или джентльменами - Бог их знает, какого они пола, если не
обоих сразу), а настоящие дикари - отнюдь не леди и не джентльмены по ряду самых
основополагающих пунктов. №Тени¤ же были умыты, здоровы и хорошо воспитаны. Они
обладали определенной культурой поведения. Больше всего они походили на группу
цивилизованных туристов, правда, без обычного снаряжения.
Вне всяких сомнений, они скрупулезно нас изучали. Они хотели знать о нас
все, что только можно, но зачем им это было нужно? Какой им толк от горшков и
сковородок, землеройных машин и всего прочего?
Или они просто прикидывали, как посподручнее будет нас извести?
И была еще масса вопросов.
Где они шатаются все остальное время?
Как исчезают, а когда исчезают, то куда?
Как они питаются и дышат?
Как они общаются между собой?
По чести говоря, признался я себе, №тени¤ несомненно знают о нас гораздо
больше, чем мы о них. Ибо наш список на поверку оказался бы весьма жидковат.
Я еще немного посидел под деревом, в голове роились мысли, но толку от
этого было мало. Встав на ноги, я подошел к роллеру и достал грезоскоп.
Я впервые держал аппарат в собственных руках, и мне было интересно и
слегка не по себе - с такой вещью не до шуток.
С виду штуковина выглядела просто - коробочка с двумя окулярами и
множеством верньеров по бокам и сверху.
Смотришь в нее и регулируешь, пока не получишь желаемую картину. Затем как
бы переступаешь через порог и живешь той жизнью, которую обнаруживаешь внутри, -
той самой жизнью, которую ты выбрал с помощью настройки. А выбирать было из
чего, ибо верньерами можно набрать миллионы комбинаций от призрачной мишуры
роскошной жизни до самых невообразимых кошмаров.
Естественно, грезоскопы были вне закона - это было хуже алкоголя или
наркотиков, хуже самого страшного зла, когда-либо обрушивавшегося на человека.
Они травмировали психику, калечили души и затягивали навсегда. Когда человек
обретал привычку, а сделать это было весьма просто, он был уже не способен ее
преодолеть. Остаток жизни он проводил, пытаясь отделить события собственной
жизни от фантазий, уходил от реальности все дальше и дальше, пока все вообще не
становилось для него ирреальным.
Я присел на корточки рядом с роллером и попытался разобраться в верньерах.
Их было тридцать девять, все пронумерованы от 1 до 39, и я задумался, что бы
могли означать эти цифры.
Бенни подошла, сгорбилась надо мной и, коснувшись моего плеча, стала
наблюдать, чем я занимаюсь. Я задумался над цифрами, но толку от этого не было.
Существовал лишь один способ добиться того, чего я хотел. Поэтому я выставил все
верньеры на №ноль¤, а затем щелкнул на пару делений номером первым.
Я знал, что на самом деле с грезоскопом так не обращаются. Следовало
установить определенные верньеры на определенные цифры, перемешав различные
факторы в соответствующей пропорции так, чтобы добиться желаемого образа жизни.
Но мне это было не нужно. Все, что я хотел узнать, так это, чем управляет тот
или иной верньер.
Потому-то я и перевел первый номер на пару делений и поднес грезоскоп к
глазам... И вернулся в поле своего детства - неправдоподобно зеленое, над ним
простиралось голубое небо цвета старого застиранного шелка, а неподалеку журчал
ручей и порхали бабочки,
Более того, казалось, что этот день никогда не кончится, это место не
знало, что такое время, а солнечный свет был ярким отблеском детского счастья.
Я буквально чувствовал прикосновение травы к босым ногам, видел, как
солнце отражается в водной ряби ручья. Это было самым трудным в моей жизни, но я
это сделал - я оторвал грезоскоп от лица.
Я сидел на корточках, держа аппарат на коленях. Мои руки дрожали от
искушения поднести его к глазам и еще раз посмотреть на картины давно
утраченного детства, но я заставил их не делать этого.
Номер первый оказался не тот, что был мне нужен, и я вернул его в исходное
положение. А поскольку увиденное мною было самым далеким от того, что я искал, я
перевел на несколько делений номер тридцать девятый.
Я уже было наполовину поднес грезоскоп к лицу, как вдруг испугался.
Опустив его, я немного посидел, набираясь мужества. Затем снова его поднял и
поднес к глазам, и меня захлестнул ужас, пытавшийся затянуть мой разум в какойто
омут.
Я не могу этого описать, Не могу сейчас даже вспомнить отдельные фрагменты
того, что увидел. Скорее даже не увидел, а почувствовал. Это были только эмоции
- сюрреалистические образы всего самого отвратительного и отталкивающего и в то
же время сохраняющего гипнотическую притягательность, которая не давала
оторваться от происходящего.
Потрясенный, я отдернул грезоскоп от лица и застыл. Какое-то мгновение в
голове было абсолютно пусто, лишь остатки страха
...Закладка в соц.сетях
