Жанр: Научная фантастика
Сборник рассказов и повестей.
...пугнутые ночные птицы издавали резкие протестующие крики и падали
вниз, стремительно врываясь в узкую полосу света от фар.
Модель №Т¤ опять выбралась из долины и, лязгая, взобралась на холмы. И
опять побежала по гребню, по узкой пыльной дороге под луной, меж близких
пастбищных оград, за которыми маячили, провожая машину тусклыми глазами, сонные
коровы.
- Черт меня побери, - воскликнул Вердж, - ну просто все как встарь! Мы с
тобой вместе, вдвоем, не считая луны. Что с нами стряслось, Хэнк? Где мы дали
промашку? Мы снова вдвоем, как было давным-давно. А куда делись все годы в
середине? Зачем они нужны были, эти годы в середине?
Хэнк ничего не ответил. Он продолжал дуть в саксофон.
- Разве мы просили слишком много? - продолжал Вердж. - Мы были счастливы
тем, что имели. Мы не требовали перемен. Но старая компания отошла от нас. Они
переженились, нашли себе постоянную работу, а кто-то даже пробился на важный
пост. Это самое неприятное, когда кто-то сумел пробиться на важный пост. Нас
оставили в покое. Нас двоих, тебя и меня, двоих, кто не хотел перемен. Мы что,
цеплялись за молодость? Нет, не только. Тут было и что-то другое, за что мы
цеплялись. Наверное, цеплялись за время, совпавшее с нашей молодостью и
сумасбродством. Каким-то образом мы и сами сознавали, что дело не только в
молодости. И были, конечно, правы. Так хорошо не бывало больше никогда...
Модель №Т¤ скатилась с гребня и нырнула на долгий крутой спуск, и тут они
увидели впереди внизу широкую многополосную автостраду, всю испещренную
огоньками движущихся машин.
- Мы выезжаем на большое шоссе, Хэнк, - сказал Вердж. - Может, стоит
свернуть в сторонку и не связываться? Твоя модель №Т¤ - славная старушка, лучшая
из своих ровесниц, слов нет, но уж больно резвое там движение...
- Я же ничего не могу сделать, - ответил Хэнк. - Я ею не управляю. Она
сама по себе. Сама решает, чего ей надо.
- Ну и ладно, какого черта, - заявил Вердж. - Поедем, куда ей нравится.
Мне все равно. В твоей машине мне так спокойно. Уютно. Мне никогда не было так
уютно за всю мою треклятую жизнь. Черт, ума не приложу, что бы я делал, не
объявись ты вовремя, Да отложи ты свой дурацкий сакс и хлебни хорошенько, пока я
все не вылакал...
Хэнк послушался, отложил саксофон и сделал два основательных глотка, чтоб
наверстать упущенное, а к тому моменту, когда он вернул бутылку Верджу, машина
разогналась, въехала на откос, и они очутились на автостраде. Модель №Т¤
радостно побежала по своей полосе и обогнала несколько других машин, отнюдь не
стоявших на месте. Крылья гремели с удвоенной скоростью, а трескотня катушек
магнето напоминала пулеметные очереди.
- Ну и ну, - восторженно заявил Вердж, - вы только гляньте на эту бабушку!
В ней еще жизни на десятерых. Слушай, Хэнк, ты имеешь представление, куда мы
держим путь?
- Ни малейшего, - ответил Хэнк и снова взялся за саксофон.
- А, черт, - сказал Вердж, - какая разница, куда мы едем, лишь бы ехать!
Тут недавно был указатель, и на нем написано №Чикаго¤. А может, мы и правда едем
в Чикаго?
Хэнк на минутку вынул мундштук изо рта.
- Может, и так. Меня это не волнует.
- Меня, в общем, тоже, - откликнулся старина Вердж. - Чикаго, эй, принимай
гостей! Лишь бы выпивки хватило. Похоже, что хватит. Мы же прикладывались то и
дело, а в бутылке еще больше половины...
- Ты не голоден, Вердж? - спросил Хэнк.
- Черт возьми, нет! - ответил Вердж. - Не голоден и спать не хочу. Никогда
не чувствовал себя так хорошо во всей моей жизни. Лишь бы выпивки хватило и эта
куча железа не вздумала развалиться...
Модель №Т¤ гремела и лязгала, но бежала наравне с целой стаей машин,
мощных и обтекаемых, которые не гремели и не лязгали, - и Хэнк играл на
саксофоне, а старина Вердж размахивал бутылкой и вопил всякий раз, когда
дребезжащая старушка обставляла №линкольн¤ или №кадиллак¤. Луна висела в небе -
и, кажется, на одном месте. Автострада перешла в платное шоссе, и перед ними
мрачной тенью возникла первая кассовая будка.
- Надеюсь, у тебя есть мелочь, - сказал Вердж. - Что до меня, я пустой -
шаром покати...
Однако мелочь не понадобилась, потому что, едва модель №Т¤ подкатила
поближе, шлагбаум при въезде на платный участок поднялся, и громыхающая
коробочка прошла под шлагбаум бесплатно.
- Все вышло по-нашему! - завопил Вердж. - С нас не берут платы - и не
должны брать! Мы с тобой столько пережили, что нам теперь кое-что причитается...
Слева, чуть поодаль, выросла тень Чикаго. В башнях, громоздящихся вдоль
озерного берега, сверкали ночные огни - но машина объехала город по длинной
широкой дуге. И как только обогнула Чикаго и нижнюю часть озера, как только
одолела затяжной поворот, похожий на рыболовный крючок, перед пассажирами
открылся Нью-Йорк.
- Я не бывал в Нью-Йорке, - заявил Вердж, - но видел картинки Манхэттена,
и чтоб мне провалиться, это Манхэттен. Только я не догадывался, Хэнк, что Чикаго
и Манхэттен так близко друг от друга.
- Я тоже не догадывался, - ответил Хэнк, прерывая игру на саксе. -
География, конечно, вверх тормашками, но какое нам к черту дело до географии?
Пусть эта развалина шляется где угодно, весь мир теперь принадлежит нам...
Он вернулся к саксофону, а модель №Т¤ продолжала свою прогулку.
Прогрохотала каньонами Манхэттена, объехала вокруг Бостона и спустилась назад к
Вашингтону, к высокой игле одноименного монумента, и старику Эйбу Линкольну,
сидящему в вечном раздумье на берегу Потомака.
Потом они спустились еще дальше к Ричмонду, проскочили мимо Атланты и
долго скользили вдоль залитых лунным светом песков Флориды. Проехали по
старинным дорогам под деревьями, обросшими бородатым мхом, и заметили вдали
слева огни дряхлеющих кварталов Нью-Орлеана. А затем вновь направились на север,
и машина вновь резвилась на гребне, а внизу опять расстилались чистенькие угодья
и фермы. Луна висела там же, где и раньше, не двигаясь с места. Они
путешествовали по миру, где раз и навсегда было три часа ночи.
- Знаешь, - произнес Вердж, - я бы не возражал, если б это длилось без
конца. Не возражал бы, если б мы никогда не приехали туда, куда едем. Это так
здорово - ехать и ехать, что не хочется узнавать, где конечная остановка. Почему
бы тебе не отложить свою дудку и не хлебнуть еще чуток? У тебя же, наверное, во
рту пересохло...
Хэнк отложил саксофон и потянулся за бутылкой.
- Знаешь, Вердж, у меня точно такое же чувство. Вроде бы нет никакого
смысла беспокоиться о том, куда мы едем и что случится. Все равно нет и не может
быть ничего лучшего, чем сейчас...
Там у темного павильона ему чуть не припомнился какой-то слух про старину
Верджа, и он хотел даже упомянуть об этом, но хоть режь, не мог сообразить,
какой такой слух. Теперь сообразил - но это оказалась такая мелочь, что вряд ли
заслуживала упоминания. Ему рассказывали, что милый старина Вердж умер.
Он поднес бутылку к губам и приложился от души, и, ей-же-ей, в жизни не
доводилось пробовать спиртного и вполовину столь же приятного на вкус. Он
передал бутылку другу, снова взялся за саксофон и стал наигрывать, ощущая
пьянящий восторг, - а призрак модели №Т¤ катил, погромыхивая, по залитой лунным
светом дороге.
Clifford D. Simak "Shadow World", 1965
Клиффорд Д. Саймак "Мир "теней""
пер. К.Кузнецов
~~ - italic
Я выкатился из спального мешка пораньше, чтобы успеть часок-другой
поработать над своим сектором в макете до того, как Гризи спроворит завтрак.
Когда я вылез из своей палатки, Бенни - моя №тень¤ - уже ждала меня. Поблизости
в ожидании своих людей стояли еще несколько №теней¤, а все это вместе, если
остановиться и подумать, было настоящим сумасшедшим домом. Только никто не
останавливался и не задумывался - теперь мы к ним привыкли.
Гризи уже разжег плиту, и из трубы вился дымок. Я мог слышать, как он
громко напевает под перестук своих кастрюль. Это была шумная часть суток. В
течение всего утра он был шумным и несносным, но ближе к середине дня становился
тихим как мышка. Наступало время уставиться в грезоскоп. При этом он
действительно серьезно рисковал. К любому владельцу прибора закон был крайне
суров. Мэк Болдуин - управляющий нашего проекта - устроил бы изрядный скандал,
узнай он, что у Гризи есть грезоскоп. Но знал об этом только я. Я обнаружил его
совершенно случайно, и даже Гризи не догадывался, что мне известно о нем, а я
держал язык за зубами.
Я поздоровался с Бенни, но она мне не ответила. Она мне никогда не
отвечала - чтобы отвечать, у нее не было рта. Не думаю, чтобы она меня даже
слушала - ушей у нее тоже не было. Эти самые №тени¤ были обделены судьбой. У них
не было ни рта, ни ушей, ни даже носа.
Но зато у каждой было по глазу. Он был расположен в середине лица,
приблизительно там, где должен находиться нос, если бы тень таковой имела. И
этот глаз с лихвой оправдывал недостаток рта, ушей и носа.
Глаз был около трех дюймов в диаметре и по сути дела не являлся глазом в
прямом смысле слова. У него не было ни радужки, ни зрачка, а сам он напоминал
озеро, полное неповторимой игры света и теней. Иногда он был навыкате и слегка
косил, как у дурачка, иногда его взгляд был тверд, и он сверкал, как линза
объектива, а иногда в нем сквозили печаль и одиночество, как в грустных глазах
собаки.
Эти №тени¤ уж точно являли собой компанию более чем странную. Больше всего
они походили на тряпичных кукол, которым кто-то забыл нарисовать черты лица. Это
были сильные и подвижные гуманоиды, и я с самого начала подозревал, что они
отнюдь не простачки. По поводу последнего утверждения мнения несколько
разделились, многие из ребят до сих пор считают, что они сродни улюлюкающим
дикарям. Только они не улюлюкают - нечем, ртов-то у них нет. Ни ртов, чтобы
улюлюкать или есть, ни носов, чтобы нюхать или дышать, ни ушей, чтобы слышать.
Согласно голой статистике, вероятность их существования должна бы просто
отсутствовать. Но они существовали повсюду и существовали отнюдь не плохо.
Одежды они не носили. По чести говоря, она и не была им нужна. Они были
лишены признаков пола точно так же, как и черт лица. Это была просто банда
тряпичных кукол со здоровенным глазом посреди лица.
Зато они носили что-то, что с равным успехом могло быть и украшением, и
простенькой драгоценностью или символом №братства теней¤. На каждой был узкий
пояс, с него свисала то ли сумка, то ли сетка, в которой при каждом шаге
позвякивали какие-то безделушки. Содержимого этих №авосек¤ никто никогда не
видел. От пояса крест-накрест через плечи расходились ремни, превращая всю
конструкцию в обыкновенную упряжь, а на груди, там, где ремни пересекались, был
прикреплен большой драгоценный камень. Благодаря сложной огранке он сверкал как
алмаз; очень может быть, что это и был алмаз, но наверняка сказать никто не мог.
Приблизиться к нему настолько, чтобы разглядеть, никому не удавалось. Делаешь
движение в ту сторону, и №тень¤ исчезает.
Все верно. Исчезает.
Я поздоровался с Бенни - она, естественно, не ответила - и, обойдя стол,
начал работать над макетом. Бенни встала у меня за спиной и наблюдала, как я
работаю. Она проявляла большой интерес ко всему, что я делаю. Куда я - туда и
она. В конце концов, она была моей №тенью¤.
Есть стихотворение, которое начинается со слов: №У меня есть маленькая
тень...¤ Я часто его вспоминал, но ни автора, ни продолжения припомнить не мог.
Я закрываю глаза и вижу яркую картину рядом со стихами ребенок в пижаме со
свечкой в руке поднимается по лестнице, а на ступени и стенку позади падает его
тень. Интерес Бенни к макету мне отчасти импонировал, хотя я и понимал, что это,
возможно, ничего не значит. Ей было бы точно так же интересно, если бы я
пересчитывал бобы.
Я гордился своим макетом и потратил на него больше времени, чем имел на то
право. На пластиковом основании было написано мое имя - Роберт Эммет Дрейк, а
вся штуковина выглядела немного амбициозней, чем я замышлял вначале.
Я позволил своим эмоциям выплеснуться наружу, что не так уж трудно понять.
Не каждый день специалисту по охране природы выпадает шанс переустраивать
абсолютно девственную планету земного типа буквально с листа. И хотя это был
лишь один маленький кусочек изначального проекта, он включал в себя почти все
черты, присущие переустройству в целом. И я разместил тут все - дамбы и дороги,
электростанции и заводы, лесопилки и водохранилища и многое, многое другое.
Не успел я усесться за работу, как со стороны столовой послышался какой-то
шум. Я мог различить изрыгающий проклятия голос Гризи и звуки глухих ударов.
Дверь кухни распахнулась настежь, и оттуда пулей вылетела №тень¤, которую
буквально по пятам преследовал Гризи. В руке у повара была сковорода, которой он
нашел №достойное¤ применение, и было любо-дорого смотреть, с каким изяществом он
ею орудует. Делая каждый очередной шаг, он опускал сковороду на №тень¤, при этом
вокруг разносились угрозы, не предназначенные для деликатного уха.
№Тень¤ прогалопировала через лагерь с наседающим Гризи за спиной. Наблюдая
за ними, я подумал о любопытном факте: стоит сделать движение в сторону
драгоценного камня, как №тень¤ тут же исчезает, но в то же время терпит насилие,
подобное тому, что чинил ей Гризи со своей сковородкой.
Когда они достигли моего макетного стола, повар прекратил преследование.
Его спортивная форма оставляла желать лучшего.
Он встал рядом со столом и воинственно упер руки в боки, так что
сковорода, которую он продолжал сжимать, встала торчком.
- Я не позволю этой вонючке находиться на кухне, - отдуваясь и пыхтя,
сказал мне он. - Хватит того, что она шатается вокруг столовой и подглядывает в
окна. Хватит того, что я и так натыкаюсь на нее на каждом шагу. Я не позволю ей
совать нос на кухню - она лезет руками во все, что ни увидит. Будь я на месте
Мэка, я бы им устроил. Я бы гнал их метлой так быстро и так далеко, что им бы...
- У Мэка хватает и других забот, - прервал я его довольно резко. - Из-за
всех этих неполадок мы отстали от проектного графика.
- Саботаж это, а не неполадки, - поправил меня Гризи. - Могу поспорить на
последний доллар, кто это все они - №тени¤. Если бы мне дали волю, я бы вообще
выгнал их из этих мест.
- Но это их страна, - возразил я. - Они здесь жили еще до нашего прихода.
- Планета большая, - сказал Гризи. - Пусть найдут себе другое место.
- Но это их право - жить здесь. Эта планета их дом.
- Нет у них никаких домов, - отрезал он.
Он резко повернулся и пошел обратно на кухню. Его №тень¤, которая все это
время стояла в сторонке, рванула вслед. Было непохоже, чтобы взбучка, которой
она подверглась, ее волновала. Но что она там себе думала, распознать было
невозможно. Внешне их эмоции никак не проявлялись.
Говоря о том, что у них нет никакого дома, Гризи слегка покривил душой. Он
имел в виду, конечно, то, что у них не было поселка, что они являли собой всего
лишь что-то вроде беззаботного табора цыган. Но для №теней¤ эта планета была их
домом, и они имели право пойти куда угодно и делать там все, что им
заблагорассудится. То, что они не жили в определенном месте, или не имели
поселков (а возможно, и крова), или не выращивали урожай, не играло никакой
роли.
Задумайтесь: зачем выращивать урожай, если у тебя нет рта, чтобы есть? А
если ты не ешь, то как ты можешь существовать? А если...
Вы видите, куда ведут подобные рассуждения. Поэтому то и не стоило о
№тенях¤ особо задумываться. Как только пытаешься о них что-нибудь понять -
запутываешься полностью.
Я бросил косой взгляд на Бенни, чтобы посмотреть, как та восприняла
избиение своей подруги, но она была такой же как всегда. Вылитая тряпичная
кукла.
Из палаток стали выбираться люди, и каждая №тень¤ галопом бросалась к
своему мужчине. И куда бы ни направился человек, №тень¤ как привязанная
следовала за ним.
Центральная часть проектируемого поселка располагалась на вершине холма, и
с того места, где находился макетный стол, передо мной раскрывалась новая
стройка, как если бы оживали чертежи.
Вон там начат котлован для административного здания, а вон там сверкают
опоры торгового центра, а за ним - перепаханные клочки того, что со временем
станет улицей с ровными рядами по сторонам.
Все это не очень походило на результат поистине доблестных усилий
первопроходцев на вновь осваиваемой планете, но совсем скоро будет походить.
Походило бы и сейчас, если бы нас не преследовали сплошные неудачи. И №тени¤ ли
в них повинны или что-то еще, надо быть стойкими и выправить положение.
Ибо это было важно, Здесь, в этом мире, Человек не повторит старых
досадных ошибок, которые он совершил на Земле. Здесь, на планете земного типа -
одной из немногих найденных до сих пор, - Человек не станет разбазаривать ценные
ресурсы, которым он позволил истощиться на родной планете. Он будет рационально
использовать воду и землю, древесину и полезные ископаемые, внимательно следить
за тем, чтобы отдавать столько же, сколько он взял. Эта планета не будет
разграблена и разорвана, как это произошло с Землей. Ею будут пользоваться
разумно, как хорошо отлаженным механизмом.
Мне было бы благо от того, что я просто здесь стою, смотрю по-над холмами
и долинами на виднеющиеся вдалеке горы, размышляя о том, каким же уютным будет
этот дом для человечества.
Лагерь стал оживать. Снаружи, возле палаток, мужчины умывались перед
завтраком. Кругом раздавались приветственные оклики, тут и там возникала
дружественная возня. Снизу, со склада оборудования, донеслась громкая ругань, и
я точно мог сказать, что произошло. Машины, или по крайней мере часть из них,
снова были не в порядке, и половина утра уйдет на то, чтобы их отремонтировать.
Конечно, то, что машины выходят из строя каждый божий день, весьма странно,
Через некоторое время Гризи зазвонил в колокол, сзывая ребят на завтрак.
Все все побросали и ринулись к столу, а №тени¤, толкаясь, сгрудились у них за
спиной. До кухни мне было ближе большинства, и, будучи неплохим спринтером, я
занял одно из лучших мест за большим столом на открытом воздухе. Оно находилось
прямо рядом с кухонной дверью, так что я мог получить свою порцию первым, как
только Гризи вынесет еду наружу. Повар как раз начал обход, что-то ворчливо
бормоча под нос, как он это обычно делал во время трапез, хотя иногда мне
казалось, что это поза, с помощью которой он пытался скрыть удовлетворение от
сознания, что его стряпня более чем съедобна.
Я сел рядом с Мэком, а секундой позже место с другого от меня бока
захватил техник-оператор Рик Торн. Напротив сидел Стэн Карр - биолог, а рядом с
ним, у самого края стола, - эколог Джадсон Найт.
Не тратя времени на болтовню, мы набросились на пшеничные булочки, свиные
отбивные и жареную картошку. Во всей Вселенной ничто не вызывает такой аппетит,
как утренний воздух Стеллы-IV.
Наконец, утолив первый голод, мы приступили к светской беседе.
- С утра все-та же старая история, - с горечью сообщил Мэку Торн. -
Застопорило больше половины оборудования, Чтобы все запустить, потребуется
несколько часов.
С угрюмым видом он подгребал еду, при этом пережевывая ее с ненужной
тщательностью. Он стрельнул сердитым взглядом поперек стола на биолога.
- Почему ты с этим не разберешься? - спросил Торн.
- Я? - переспросил Карр в легком замешательстве. - С какой стати с этим
разбираться должен я? В машинах я ничего не смыслю и не хочу смыслить. Дурацкие
изобретения в лучшем случае.
- Ты знаешь, что я имею в виду, - сказал Торн. - Нечего винить машины. Они
не ломают сами себя. Это все №тени¤, а ты - биолог, и они, №тени¤, - твоего ума
дело, и...
- Дел у меня и так хватает, - перебил Карр. - Сначала я должен решить эту
проблему с земными червями, а как только это будет сделано, Боб хочет, чтобы я
изучил некоторые повадки дюжины различных грызунов.
- Да уж, хотелось бы, - подтвердил я. - У меня такое предчувствие, что
кое-кто из этих маленьких негодников может доставить нам массу неприятностей,
когда мы займемся земледелием. Хотелось бы знать загодя, на что способны эти
вредители.
Я подумал, что так уж в жизни устроено, что, сколько ни пытайся учесть все
обстоятельства, буквально из любой щели, из-под любого куста всегда может
появиться что-то неожиданное. Создается впечатление, что никак не можешь
дочитать до конца длинный список.
- Было бы неплохо, - недовольно пробурчал Торн, - если бы №тени¤ оставили
нас в покое и дали устранить последствия их грязных делишек. Но как бы не так!
Пока мы занимаемся починкой, они будут дышать нам в затылки, совать головы в
двигатели по самые плечи, а при каждом движении ты будешь натыкаться на одну из
них. Вот как-нибудь, - свирепо добавил он, - я возьму разводной ключ и немножко
расчищу место вокруг себя.
- Они обеспокоены - что это вы там делаете с их машинами, - сказал Карр. -
Они воспринимают машины так же, как людей.
- Это ты так думаешь, - вставил Торн.
- А может быть, они пытаются в них разобраться? - предположил Карр. -
Может быть, они их ломают для того, чтобы, когда вы их ремонтируете, разобраться
в устройстве. До сих пор они не пропустили ни одной детали. Ты на днях мне
говорил, что каждый раз ломается что-то новое.
- Я тут долго размышлял о сложившейся ситуации, - с видом мудрой совы
сказал Найт.
- О да! - откликнулся Торн, и по тону, которым он это сказал, можно было
судить, чего стоят, с его точки зрения, размышления Найта,
- Я искал какую-нибудь мотивацию, - сказал он Торну. - Ведь, если №тени¤
действительно это делают, должен же на то быть какой-то мотив. Ты так не
думаешь, Мэк?
- Похоже, ты прав, - ответил Мэк.
- Не исключено, - продолжал Райт, - что по какой-то причине эти №тени¤ нас
любят. Они объявились, как только мы совершили посадку, и с тех пор все время с
нами. Их поведение говорит за то, что они хотят, чтобы мы остались. Может быть,
они ломают машины, чтобы мы вынуждены были остаться?
- Или убраться прочь, - ответил Торн.
- Все это хорошо, - сказал Карр, - но с какой стати им хотеть, чтобы мы
остались? Что конкретно им в нас нравится? Если бы выяснить точно хотя бы только
этот вопрос, мы, возможно, смогли бы заключить с ними что-то вроде сделки.
- Ну, не знаю, - признался Найт. - Тут может быть масса самых разных
причин.
- Назови хотя бы три из них, - язвительно бросил Торн,
- С удовольствием, - ответил Райт с таким выражением, как если бы всадил в
селезенку Торна нож. - Возможно, им что-то от нас очень нужно, только не
спрашивай меня, что именно. Или они пытаются обратить на себя внимание, чтобы
сообщить нам что-то очень важное. А может быть, они хотят нас перекроить на свой
лад, только вот что их в нас не устраивает, я не имею ни малейшего
представления. Может быть, они борются с нами, а может, это - просто любовь.
- Это все? - спросил Торн.
- Только начало, - ответил Найт. - Возможно, они нас изучают, а чтобы все
разгадать, им необходимо какое-то время. Может быть, они специально нас
раздражают, чтобы посмотреть на нашу реакцию и...
- Изучают нас! - гневно пророкотал Торн, - Да это же просто ничтожные
дикари!
- Не думаю, - откликнулся Найт.
- Они ходят совсем без одежды! - прогремел Торн, грохнув по столу кулаком.
- У них нет инструментов. У них нет поселка. Они не знают, как построить даже
лачугу. У них нет правительства. Они не могут ни говорить, ни слышать.
Я почувствовал к нему отвращение.
- Ладно, угомонись, - прервал я. - Давайте-ка за работу.
Я поднялся со скамьи, но не успел сделать и двух шагов, как вниз из
радиорубки тяжелой трусцой спустился человек. Он размахивал зажатым в руке
клочком бумаги. Это был наш связист Джек Поллард, он же, по совместительству,
специалист по электронике.
- Мэк! - вопил он. - Эй, Мэк!
Мэк поднялся из-за стола.
Поллард передал ему бумагу.
- В тот момент, когда Гризи протрубил сбор, как раз шла передача, -
выдохнул он. - У меня были сложности с приемом. Ретранслировали откуда-то очень
издалека.
Мэг прочитал радиограмму,и лицо у него покраснело и стало недовольным.
- Что случилось, Мэк? - поинтересовался я,
- К нам едет ревизор, - сказал он, делая ударение на каждом слове.
- Это может плохо обернуться?
- Возможно, достанется большинству из нас, - сказал Мэк.
- Но ведь нельзя же так!
- Это ты так думаешь. Мы отстали от графика на шесть недель, а проект
горит синим пламенем. Земные политиканы надавали кучу обещаний, и если они не
отчитаются за их выполнение, им вообще ни черта не придется больше отчитываться.
Если мы только не сможем что-то сделать - и сделать это быстро, - нас отсюда
вышвырнут, а взамен пришлют новую команду.
- Но если учесть все обстоятельства, мы поработали не так уж и плохо, -
мягко заметил Карр,
- Пойми меня правильно, - обернулся к нему Мэк. - Ничем лучше нашей новая
команда не будет. Им просто нужно отписаться, что меры приняты, а мы окажемся в
роли стрелочников. Если бы смогли устранить этот прорыв, у нас, возможно,
оставался бы шанс. Если бы могли сказать этому инспектору: №Да, конечно, на нас
свалились неприятности, но мы с ними справились, и сейчас у нас все в порядке¤.
Если бы могли ему это сказать, то, может быть, и спасли бы свои шкуры.
- Мэк, ты думаешь, все это из-за №теней¤? - спросил Найт,
Мэк поднял руку и поскреб в затылке.
- Должно быть, так. Ничего другого просто не приходит в голову.
- Конечно, это они, чертовы №тени¤! - крикнул кто-то из-за соседнего
стола.
Мужчины поднялись со своих мест и сгрудились вокруг нас.
Мэк поднял руки вверх.
- Ребята, давайте-ка за работу. Если у кого-то возникнут какие-то хорошие
идеи, приходите в мою палатку, и мы их обсудим.
Люди стали роптать.
- Идеи! - взревел Мэк. - Я сказал:№идеи¤. Каждого, кто не выдаст стоящую
идею, я уволю по сокращению штатов.
Они немного притихли.
- И еще одно, - продолжил он. - Никакого насилия по отношению к №теням¤.
Вести себя как и прежде. Расстреляю любого, кто применит к ним силу.
Он обратился ко мне:
- Пойдем.
Я последовал за ним, и Карр с Найтом пристроились сзади, Торн остался,
хоть я и ожидал, что он пойдет вместе с нами.
...Закладка в соц.сетях
