Жанр: Научная фантастика
Меняла душ
...ая кровь.
Он умирал.
Пошатнувшись, Патрик еще некоторое время стоял на ногах, а потом упал лицом в
земляную кашу.
Птицеголовые повели головами и переключились на поднявшихся с земли Жнеца и
Яровцева. А перед глазами Патрика Брюкнера качалось прекрасное лицо неземной
девушки-мечты, обнявшей изящными руками голые коленки. В ее глазах светились
спокойствие и счастье. И Патрик утонул в них.
- Какого хрена?! Что здесь происходит? Кто они? - проорал в ухо Ярослава Жнец.
Яровцев болезненно поморщился и отмахнулся от Елисеева.
Он сам не мог ничего понять.
Ярослав мог поспорить на собственную жизнь, что, когда они вышли на перекресток, в
парке никого не было, за исключением чернокожего мальчика, который сидел в походном
кресле на лужайке. А потом появились птицеголовые. Но как - Ярослав не увидел.
Жнец наклонился и снова проорал ему прямо в ухо:
- Они появились из воздуха!
- Прекрати орать! - крикнул в ответ Ярослав.
На холодной земле лежать было неудобно, но компаньоны не осмеливались поднять
голову, боясь словить случайную пулю, которые в обилии порхали вокруг. Внезапно стрельба
прекратилась. Жнец приподнялся и вскрикнул:
- Мальчонку, суки, убили!
- Что? - не понял Ярослав.
- Они его проткнули!
"Другого случая не будет", - решил Яровцев. Его руки метнулись к плечевой сбруе и
вырвали из кобур пистолеты. Он вскочил на ноги, моментально сориентировался в
пространстве и открыл огонь по птицеголовым. Они не ожидали отпора, но пули Ярослава,
бьющие точно в цель, не производили должного эффекта. От груди, рук, ног и голов
пришельцев пули отскакивали, словно птицеголовые носили на себе танковую броню.
Ярослав рухнул на аллею, израсходовав патроны обоих пистолетов.
- Они заговоренные! От них пули отскакивают! - крикнул он Жнецу.
- Надо линять отсюда, - поделился мыслью Елисеев.
- Дельное предложение...
Выщелкнув обоймы, Ярослав перезарядил пистолеты, приподнялся и тут же обнаружил,
что птицеголовые, потеряв интерес к чернокожему мальчишке, направляются к ним. Не
прекращая стрельбы, они неумолимо приближались словно смертоносный вихрь.
Поймав паузу между тарахтеньем автоматов и перезарядкой, Яровцев вскочил на ноги и с
двух рук стал стрелять, отступая с каждым выстрелом на несколько шагов. Жнец разгадал
намерение Ярослава, и, вскочив на ноги, бегом бросился к ближайшим деревьям. Укрывшись за
ними, он распахнул полупальто и вытащил длинноствольный "Питон" сорок пятого калибра.
Сняв пистолет с предохранителя, Жнец шагнул из-за дерева и обрушил огненный шквал на
приближающиеся неуязвимые фигуры. Огневой поддержкой он дал Ярославу короткую
передышку, в которой тот нуждался. Пистолеты сухо щелкнули в пустоту, продемонстрировав
пустые обоймы, но Яровцев уже нырнул за дерево и перезарядил оружие.
- Мы так долго не продержимся! - прокричал он.
- Они заговоренные! Их пули не берут! - донеслось ему в ответ.
Яровцев сменил на огневом рубеже Жнеца, который взял тайм-аут.
Станислав, автоматически перезаряжая пистолет, осматривался по сторонам, пытаясь
найти выход из сложившегося положения. Противостоять в одиночку боевым машинам,
которыми были птицеголовые, представлялось самоубийством. Покинуть поле боя, сверкая
пятками, претило. Елисеев не сомневался, что, даже если они изберут этот путь, птицеголовые
найдут их незамедлительно. Черные фигуры, неумолимо приближавшиеся к их укрытию, будто
следовали на запах жертвы. Елисеев не видел выхода, но сдаваться, складывать лапки
крестиком и погибать он не собирался.
Жнец выскочил из укрытия и увидел, что птицеголовые находились в трех шагах от него.
Выпустив всю обойму в упор, он не дождался поддержки от Яровцева. Ярослав, скрывшийся за
деревом, вынырнул с пустыми пистолетами. Метнув их в голову ближнему чудищу, Ярослав
сообщил:
- Патроны кончились.
- У них тоже! - обрадовал его Жнец.
Птицеголовые откинули от себя автоматы и, преобразовав руки в стальные шипы,
накинулись на Ярослава. Жнец увернулся от одной руки, поднырнул под вторую и оказался за
спиной у птицеголового. Сорвав с пояса последнюю обойму, он заменил ею пустую в пистолете
и сунул ствол в карман. Пользоваться снова он не видел смысла. Только патроны зря
расходовать. Пули не причиняли врагам даже беспокойства.
Птицеголовый отреагировал на противника, оказавшегося у него в тылу, с запозданием.
Он начал медленно поворачиваться, но Жнец не стал ждать, пока он завершит движение, и пнул
врага ногой в спину. С тем же успехом он мог попытаться боднуть скалу, если головы не жалко.
Нога отскочила от спины птицеголового, Жнец не удержался на ногах и шлепнулся на задницу.
Птицеголовый повернулся к назойливому человеку и немедля вонзил руки-мечи в то
место, где только что находился Станислав. Жнец вовремя откатился в сторону, предугадывая
следующее действие врага. Птицеголовый застрочил руками по земле, точно допотопная
швейная машинка.
Станислав краем глаза видел, что у Ярослава дела обстояли не лучше. Он с трудом
уворачивался от смерти, которая так и норовила соскочить с лезвий птицеголового, но долго в
таком темпе им не продержаться.
Увернувшись от нового выпада врага, Станислав попытался подняться, но снова оказался
сбит точным ударом по ногам, который провел птицеголовый.
В мозгу Жнеца, работавшем в режиме нон-стоп, промелькнула мысль, что птицеголовый
похож на орла, но это ничем ему не могло помочь. Встать на ноги ему не дадут. Он покрутится
на земле еще несколько минут, но затем выдохнется. Его движения потеряют четкость, он
замешкается и схлопочет мечом в грудь. Решать проблему нужно было немедленно, пока в нем
не наделали дырок.
Увернувшись еще раз, Жнец бросил короткий взгляд на голову врага и отметил, что в
маске-шлеме имелись три прорези для глаз. Два глаза мерцали мертвенной скукой, но третий
сиял азартом схватки. Жнец внутренне ухмыльнулся и выхватил из кармана "Питон". Он нашел
уязвимое место птицеголового. Три выстрела грянули один за другим. Станислав бил
прицельно. Три выстрела - три глаза.
Птицеголовый истошно взревел. Его рев напоминал крик смертельно раненного слона.
Потом сорвался на истошный визг поросенка, которому полоснули ножом по горлу, и перетек в
глухой писк. Из простреленных глазниц брызнула густая черная кровь, напоминающая патоку.
Птицеголовый упал на то место, где только что лежал Жнец, откатившийся в сторону, и забился
в судорогах, распахивая лужайку, вырывая с корнями жухлую траву. Его руки беспорядочно
трансформировались, приобретая то форму мечей, то птичьих лап, то человеческих
конечностей и вновь возвращаясь к стальным жалам.
Второй птицеголовый, заслышав предсмертный крик родича, резко обернулся и зарычал
от ярости. Оставив в покое Ярослава, он кинулся к Жнецу, но Станислав уже знал уязвимое
место врага. Пуля за пулей зацокали по шлему-голове. Прицелиться времени не было. Когда до
Жнеца оставались считаные шаги, он всё-таки попал. Шальная пуля ворвалась в прорезь маски.
Птицеголовый резко остановился, словно столкнулся лоб в лоб со скоростным флаером, и
страшно закричал. Кровь тугими толчками забила из раны. Птицеголовый некоторое время еще
стоял на ногах, раскачиваясь из стороны в сторону, его тело лихорадило, руки то и дело меняли
формы - от меча до звериной лапы. Потом и он упал замертво.
- Я думал, что нам конец! - издал стон Ярослав. - Как тебе это удалось?
Жнец опустился на колени перед поверженным врагом. Он должен был узнать, почему в
маске три прорези. Он четко видел в прорезях глаза. Значит, существа, решившие, что без
людей на Земле будет чище, трехглазы?
Жнец ощупал руками маску мертвеца, попытался ее снять, но у него ничего не
получилось. Пальцы соскальзывали с гладкой поверхности - не за что зацепиться. Выбитые
глазницы, в которые аккуратно вошли пули, укоризненно смотрели на Святослава. Жнец с
досады долбанул кулаком по маске, и она вдруг свернулась за спину мертвеца, словно
капюшон.
Святослав отшатнулся в отвращении.
- Это не человек! - сказал он.
Язык с трудом ворочался в пересохшем рту.
- Что значит не человек?! - не понял Ярослав.
Он подполз к Жнецу и взглянул в лицо врага. Яйцеголовый череп, обтянутый серой
кожей, точно хлебец из воды и муки, выдавленный вперед лоб, в центре которого находилась
рваная дыра, ранее бывшая глазом, орлиный нос. Человекоподобное строение тела. Но
существо, лежавшее перед ними, не было человеком.
- Во что же мы вляпались? - спросил сам себя Жнец.
- Не знаю, но думаю, нам пора уходить. С минуты на минуту здесь появятся флаеры
полиции. Такую пальбу надо умудриться не засечь, - резонно предположил Ярослав.
Жнец поднялся с земли. Яровцев последовал за ним, подобрав пистолеты.
Ааран Хаас Ж'Маати ждал сообщения о походе Ждора и Грува в мир Менялы. Он
восседал в кресле недвижимо, закрыв глаза. Совет стаи закончился. Менялу Душ люди-рабы
уволокли в камеру. Гаргульи разбрелись по замку Межмирья, лишь он один оставался на месте.
От того, что принесут Ждор и Грув, зависели их дальнейшие действия. И теперь он ждал
новостей.
В зал совета вплыл Гончий. Завернутый в кокон-плащ, он двигался медленно, точно
продирался сквозь болотную тину.
"Докладывай. Не томи", - потребовал Ааран.
"Ждор и Грув мертвы", - коротко сообщил Гончий.
"Что?!" - взревел Ааран, вскидываясь из кресла. Маска орла затянула его лицо,
почувствовав опасность.
"Люди расправились с ними".
"Как это возможно?"
"Не могу ответить на этот вопрос". - Гончий виновато склонил голову.
"Это дурные новости. Дома ты был бы обезглавлен. Вестник, приносящий черные
новости, заслуживает смерть!"
"Я ничем не могу помочь. Ждор и Грув - лучшие воины в нашей стае. Но они оказались
слабы..."
"Теперь мы прикованы к этому замку. Мы не можем его покинуть", - изрек Ааран.
"Почему?" - удивленно спросил Гончий.
"Люди, вышедшие на след Менялы, не отступят. Если они справились с гаргульями,
значит, это не простые люди. Они пойдут по следу Менялы, куда бы он ни направился. Они
найдут дорогу и в наш мир. И тогда мы подвергнем опасности жизнь Бога-Императора. Мы не
можем этого допустить. У нас лишь один выход. Оставаться в замке Межмирья и ждать
пришествия сюда людей. Стая должна справиться с тем, с чем не смогли справиться Ждор и
Грув. Мы отомстим за их смерть. Воздадим кровью за кровь!"
"Ждору удалось справиться с одним из людей. Теперь их только двое..."
"Двое? Они ослаблены. Тем лучше! Тем легче нам будет справиться с ними. Мы
перемелем их своими зубами. Предупреди всех: замок Межмирья переходит на осадное
положение! Мы будем ждать. У нас есть время для ожидания..."
Ааран царственно опустился в кресло и закрыл глаза.
Глава 12
СОВЕЩАНИЕ НА ДИВАНАХ
- Я смотрю, сутана не до конца проела тебе мозги. Ты еще способен на что-то
серьезное, - поделился впечатлением Яровцев, развалившись на кожаном диване в кабинете
отца Станислава.
Голову он положил на подлокотник, а ноги в ботинках, прошедших через молекулярный
дворник (аппарат, который уничтожал всю уличную грязь на молекулярном уровне), на
противоположный подлокотник.
- А, иди ты! - лениво отмахнулся Жнец, опускаясь в кресло за рабочим столом. - Мне
сейчас твои шуточки по барабану. После этих тварей вся юморина мира покажется
утомительным зрелищем.
- В этом я с тобой согласен, - закрыв глаза, протянул Ярослав. - Мне кажется, веселое
это дело - быть священником. Всё время на переднем крае. Монстры иномирные лезут?
Бластер в руки - и крошить их в капусту! Сатана расшалился? Святой воды в сумку - и
травить его дьяволово племя! Лафа, а не жизнь! Вся в приключениях.
- А, иди ты! - повторил Жнец.
Прошлый бой вымотал их. Оба чувствовали себя уставшими, словно вдвоем сдерживали
напор персидской армии в великой битве при Фермопилах. Контактировать с окружающим
миром желания не было. Жнец отключил городской телефон и обесточил компьютер.
- Предлагаю занять боевые места в койках. У меня лично сил для чего-либо серьезного
нет. Только крепкий сон в течение трех часов! - предложил Жнец.
- Это сурово, - согласился Ярослав. - Но у меня сил нет вставать. Можно, я тут
прикорну?
- Нет уж, друг мой! Именно этот диван намеревался занять я. Так что извини, придется
подвинуться на пару комнат дальше по этажу, - не открывая глаз, отозвался Жнец.
- Давно хотел у тебя спросить: почему ты отложил после нашей встречи визит в Ватикан
и свое заграничное турне?
- Какое может быть турне, если у меня в голове два человека за власть борются, как два
кандидата в президенты Украины после оглашения результатов выборов?
- Это ты кого имеешь в виду? - заинтересовался Ярослав, но головы не поднял.
- Да Ющенко и Януковича.
- Кто такие, почему не знаю?
- Давно это было. Лет двести назад...
- А как ты запомнил?
- Да у меня прабабка с прадедом по этому поводу развелись и имущество поделили.
Прадед был за Ющенко, а прабабка - за Януковича. Потом они всё-таки сошлись, когда
почувствовали, что ни при одном, ни при другом особого кайфа и разницы нет. Но в семье
история сохранилась.
- А кто там победил?
- Да чтоб я помнил? Меня, честно говоря, вся эта историческая муть мало интересовала.
Да и эту историю я вполуха слушал. Меня больше компьютер, виртуальность да навороченный
скутер, который мне отец на восемнадцатилетие подарил, волновали. Какие там замшелые
истории? Кому они нужны?
- Понял. А что ты там про понтифика рассказывал? - напомнил Ярослав.
- Да боюсь я за Папу! Встретится с таким шизофреником, а потом у меня фаза
переключится со священника на убийцу, и пострадает вся Церковь. Конечно, Папы друг друга
крошили и в прошлом, но уже давно подобного прецедента не было. Зачем осложнять себе и
другим жизнь? Вот разберусь с собственной головой, тогда и займусь духовными делами. А
пока не до них как-то.
- Какая-нибудь мысль есть, где искать того мужика? - спросил Ярослав.
- Какие могут быть мысли? У меня после птицеголового со штопальной иглой вместо
руки вообще никаких мыслей нет. Ты, кстати, заметил, что мечи у них прямо из рук выросли?
Это никак не вяжется с тем, что нам было известно до этого.
- А с чем у тебя три глаза вяжутся? - напомнил Яровцев.
- С эзотерикой какой-то... Со сказками о третьем глазе у человека, которым он смотрит
в духовный мир. Фигня, одним словом, для простаков и идеалистов-слюнтяев!
- А вы, священники, не идеалисты? - тут же вскинулся Ярослав.
- Мы не слюнтяи, - пояснил Жнец.
- Ну да. Это существенная разница, - согласился Ярослав. - Так как с мыслями?
- Какими мыслями? - не понял Жнец.
- О твоем обидчике!
- А почему ты решил, что он обидчик? - удивился Жнец. - Не пойман за руку - не
вор. Мы даже не знаем: он ли виновен в том, что с нами произошло, или это просто стечение
обстоятельств?
- Ага! Огромное такое стечение. И повезло почему-то нам? Все остальные забыли о
происшествии, как будто его и не было, а мы два идиота...
- Говори, пожалуйста, за себя, - поправил Ярослава Жнец.
- Хорошо, пусть один, а другой, не заслуживающий звания идиота. Так тебя устроит?
- Вполне подходяще...
- Ну вот. Не верю я в подобные стечения обстоятельств! Не бывает такого! То, что
случилось, явно злонамеренное действо. А мужичок в платочке сильно смахивает на зачинщика
преступления. Только вот в толк не могу взять, какой ему прок от того, что ты в священники
постригся и дал обет безбрачия. У тебя вообще с ориентацией порядок был? Может, это твой
отвергнутый любовник, о котором ты уже позабыл?
- Если бы мне не было так лень отрывать свой зад от кресла, я бы тебя пристрелил. Как
понимаешь, мне не в новинку, - зловещим голосом произнес Жнец, приоткрыв один глаз, -
но сейчас мне это - в лом. Так что живи пока... А с ориентацией у меня полный порядок, и
мужика этого я в первый раз тогда видел и в последний, надеюсь.
- Лучше не надейся, я боюсь, что нам без его участия во всём этом мусоре не
разобраться. Он эту кашу заварил, пусть подскажет, как из нее выкарабкаться.
- Это, конечно, дельная мысль, только как мы его найдем? - посетовал Жнец.
- Мне иногда кажется, что у тебя в сутане голова совсем работать перестала. Я же тебя
об этом и спрашиваю! - От возмущения Ярослав даже приподнялся, чтобы посмотреть, на
месте ли у собеседника голова.
- Откуда я могу знать, где его искать?! Разве что встретится на перекрестке, но
возвращаться туда как-то не хочется.
- А то выскочит еще что-нибудь нечеловеческое, - согласился Ярослав. - Как ты
догадался им в голову стрелять? Там что, место уязвимое есть?
- Глаза. Я стрелял в глаза. В маске птицы есть прорези для глаз, вот туда и надо бить.
Только хрен попадешь. Надо еще постараться.
- Так это маска, оказывается, была? Никогда бы не подумал! Очень реалистично.
Отличная работа! Значит, ты бил по глазам? Это хорошо, что соображалка сработала, иначе
лежать бы нам в парке вместе с тем мальчишкой.
- Мальчик... - с сожалением в голосе произнес Жнец. - А мальчика-то жалко! Зачем
он пришел в парк?
- А у меня сложилось впечатление, что он тоже не случайно оказался в парке.
- Почему - тоже?
- Потому что мы там не прогуливались, - сказал Ярослав.
- А мальчишка?
- Он сидел на поликристаллическом кресле.
- И? - не увидел связи Елисеев.
- Ты вообще имеешь представление, сколько такое кресло может стоить? - спросил
Ярослав.
- Честно говоря, никогда в нем не нуждался, - ответил Жнец.
- У такого креслица цена - не флаера, но половину скутера потянет. А мальчонке лет
десять-двенадцать от силы. Вот и представь: реально, чтобы подросток с такой дорогой
игрушкой вышел прогуляться от нечего делать в учебное время в парк, а потом вырастил
кресло и развалился в нем как барин?
- А может, он сынок нувориша? - предположил Жнец.
- Один и без охраны? - возмутился Яровцев. - Не смеши меня! Даже дети покойного
Папы без эскорта телохранителей за пределы дома не выезжали.
- И что же он тогда делал в парке?
- Вот и я думаю - что?
Образовалась созерцательно-молчаливая пауза.
- А во время той встречи кто еще был в парке? - появилась мысль у Яровцева.
- Да никого! Я да тот... мужик. И то случайно встретились.
- Так ли уж случайно? Может, он тебя ждал?
- Никого он не ждал. Это у тебя паранойя разыгралась, - устало отмахнулся Жнец.
- Хорошо. Встретились случайно. Можно взять за рабочую версию. Но есть такая
вероятность, что ты отвлекся и не заметил наблюдателя где-нибудь в кустах?
- Такую вероятность нельзя исключать, - согласился Жнец.
- И этот наблюдатель был тем самым мальчиком, который ждал у перекрестка в кресле.
Кого? Нас!
- М-да... Тогда многое сходится, - согласился с идеей Елисеев. - Он очень удивился,
когда увидел нас, и даже встал из кресла и сделал движение, словно намеревался к нам
подбежать.
- Что, в таком случае, в итоге получается? - резюмировал Яровцев. - У нас был
свидетель, который на многое мог пролить свет, и его укокошили. А мы, если бы поторопились,
могли бы его спасти.
- Да. Как-то не очень хорошо получается, - согласился Станислав.
- Ну, не идиоты ли мы после этого?! - воскликнул Яровцев.
- Э! Говори, пожалуйста, за себя! - поправил его Жнец.
- Значит, мальчика убили не случайно. Тогда что же получается?.. Эти птицеголовые
макаки имеют прямое отношение к твоему красному платочку! Может, он решил срубить
концы? Наследил, подумал, что надо бы подтереть за собой, и послал ликвидаторов?
- Хороша идея. Только вот два "но". Мы тут так красиво рассуждаем, а вот о чем, я не
могу понять. Мужик в платке виноват, а мальчонка всё видел. В чем виноват? Что он такого
сделал? Ведь по сути то, что произошло, не укладывается в голове! Если он и вправду в чем-то
виноват, то получается, ему каким-то образом удается воздействовать на Вселенную! И тогда
зачем заморачиваться ликвидаторами, чистильщиками, если можно просто сделать так, что нас
не существовало вообще? - поделился мыслями Жнец.
- А может, всё не так просто?.. - усомнился Яровцев. - Но в одном ты прав, пока мы
не встретимся с тем мужиком или не случится чудо, мы лишь можем гадать на кофейной гуще.
Но факт остается фактом: ему как-то удалось воздействовать на Вселенную и перестроить ее.
Зачем - вот в чем вопрос!
- Яр, мы, кажется, собирались отдохнуть друг от друга и ох минувшего приключения.
Давай подремлем, расслабимся. Дорогу к себе ты знаешь, - попросил Жнец.
- Ага, выгоняют! - поднимаясь, проворчал Ярослав.
- У тебя есть хоть приблизительные мысли, как нам поступать дальше? - остановил
Яровцева уже на пороге Станислав.
- Ни одной. Я теперь вообще думаю, стоит ли нам продолжать?
- А отступать, собственно говоря, некуда.
- Это я и сам понимаю. Не смогу я жить дальше без полной ясности в этом вопросе. Но,
думаю, у меня сейчас есть неотложное дело.
- Какое?
- Мой бывший друг объявил на меня охоту, потому что дотянулся до власти. И думаю,
что он прикончил еще одного моего друга. Надо в этом вопросе поставить точки над "i". Этим я
и намерен заняться.
- Когда?
- В самое ближайшее время.
Яровцев вышел за дверь и плотно прикрыл ее за собой.
ВЕРНУТЬ ДОЛГИ
Периметр внешней безопасности бывшей резиденции усилили. Это было видно
невооруженным глазом. Усиленные звенья патрулей из пяти человек с автоматами
прослеживали весь периметр. Интервал между появлением очередного звена на отдельном
участке периметра полторы минуты. За это время можно лишь успеть преодолеть внешнюю
линию обороны и тут же угодить в руки охранников, которые с нарушителями не
церемонились. Расстреливали на месте. Внешнюю линию обороны также усилили
противодиверсантной системой "Лазутчик", применяемой в армейских подразделениях,
базировавшихся на планетах Солнечной системы. Эта система позволяла отлавливать и
уничтожать даже микробов, пытавшихся проникнуть на территорию охраняемого объекта.
Преодолеть ее невозможно, как и обмануть, но недаром с древних времен живет пословица:
"На всякого мудреца довольно простоты". Ярослав знал способ обойти систему, не причиняя
ни ей, ни себе вреда. Только вот не был уверен в том, что его обходной путь не блокировали за
те дни, что он отсутствовал. Правда, вероятность такого исхода была микроскопическая,
поскольку о существовании "норы" знали лишь покойный шеф, Ярослав и трое рабочих,
которые его строили.
Папа приказал создать "нору" на тот случай, если все другие способы бегства с виллы
будут невозможны. Папа умер. Его место узурпировал Семен Костарев. Но тайна "норы"
осталась неразглашенной. Ею и собирался воспользоваться Ярослав.
Яровцев не умел прощать. Знал за собой этот грешок, но ничего не мог с этим поделать. А
смерть друга простить тем более невозможно. Охота на Яровцева если и была объявлена, то
превратилась в вялотекущий поток. Костарев, потеряв конкурента из виду, постарался о нем
забыть. И зря! Долги надо возвращать. А Ярослав чувствовал себя должником, достойным
долговой ямы. Не мог он спокойно продолжать жить, не узнав судьбы Сергея Зубарева,
которого считал своим другом. Он помнил и о том, как Костарев обошелся с ним.
Семен слишком много на себя взял. Настала пора вернуть ссуду.
Перед тем как отправиться в гости к Костареву, Ярослав навестил тайную квартиру, о
существовании которой знал только он. Когда-то в этой квартире жил его дед, ветеран
балканской войны, изумительный старик, знавший тысячи занимательных историй. Он любил
рассказывать их внуку по вечерам, когда утомленные работой родители, мечтающие об
уединении, забрасывали отпрыска к предку. После смерти деда, когда Ярослав вступил в права
наследования по завещанию, он оборудовал в этой квартире оружейную. В маленьких и
крупных тайниках, сделанных по спецзаказу, он разложил приличный арсенал огнестрельного и
холодного оружия. Им он и собирался теперь воспользоваться.
Ярослав, облазив все захоронки, сложил в середине комнаты отобранную технику,
которую собирался прихватить с собой. Компактный игломет Стечкина, стреляющий
абсолютно бесшумно тонкими, в пять сантиметров длиной, титановыми иглами, способными
прошить стену бетонного бункера; плечевую сбрую с пистолетами "Питон", которые так
нравились отцу Станиславу, два стилета, запас сюрикенов, полюбившихся отечественному
обывателю, пяток дымовых гранат для декораций и облатку пластида на всякий случай, если
придется затирать за собой нежелательные следы.
Для такой основательной экипировки у Ярослава в квартире была припрятана спортивная
сумка. Яровцев сомневался, что ему придется воспользоваться всем выбранным арсеналом, но
нужно быть готовым к любым неожиданностям. А игломет Стечкина - об этом Яровцев
подумал в первую очередь вполне мог пригодиться в войне с птицеголовыми. Собрав сумку,
Ярослав вдруг обратил внимание на то, что думает о "стечкине" только в связи с
птицеголовыми, анализируя грядущий бой (о каком бое могла идти речь?) с применением
иглометов. Понимая, что поступает глупо, поскольку сражение с птицеголовыми осталось
позади, а новой стычки Яровцев не ожидал и надеялся, что больше ему никогда не доведется
столкнуться с этим адовым отродьем, он вернулся в квартиру, открыл тайник, вмонтированный
в плазменную панель стереовизора, висящую на стене, и достал второй игломет.
"Для Жнеца", - подумал Ярослав, запихивая его в сумку.
Сумка была неподъемной, но он всё же вскинул ее на плечо и вышел из квартиры, на
всякий случай попрощавшись с обителью деда, в которой всё осталось, несмотря на
перестройки и передряги, так, как было при жизни старика.
Ярослав сбросил сумку на заднее сиденье флаера и сел за штурвал. Подняв машину в
воздух, он завис над кварталом, размышляя, куда направиться, и решил не откладывать вылазку
на территорию врага.
Перелет от тайной квартиры до особняка покойного шефа занял двадцать одну минуту. В
течение десяти из них Ярослав не мог выбраться из пробки над Садовой улицей. Он тыркался
из стороны в сторону, но оказался зажат словно в тисках. Слева сплошной ряд разномастных
флаеров - от шикарных "мерсов" до ультрасовременных "тойот" и "субару", справа
отечественные "Икары" и "Садко". Вверх подняться не давали правила безопасности полет
...Закладка в соц.сетях
