Жанр: Научная фантастика
Меняла душ
...ов и
три патрульных катера, маячивших на десяти метрах от основного транспортного потока. Внизу
поджимали крыши небоскребов и юркие маленькие "пчелки", решавшие проблему пробки на
собственный манер, что нередко приводило к крушениям флаеров. Поэтому Ярослав
торопиться не стал. Некуда ему было торопиться: Костарев никуда не денется, придет за ним
смерть минутой раньше, минутой позже - не велика разница. Всё равно поспеет вовремя и
неумолимо!
Флаер Ярослав оставил в километре от особняка. Опустил его между елок на снежную
полянку и покинул катер. Тут же экипировался. С собой взял практически всё, кроме второго
игломета, который оставил в салоне до лучших времен. Он уже решил, что подарит его отцу
Станиславу. Тому вполне может пригодиться. Три главных орудия Церкви, как известно, -
огонь, меч, а затем слово, когда первые два уже испробованы.
До периметра Ярослав добирался пешком, измерив все сугробы, что успело намести за
последние дни небывалого снегопада. Декабрь показал зубы, завалив подступы к Петербургу
снегом и организовав повальную блокаду льдом и жестким морозом. Но сегодня было на
удивление тепло. Погода изменилась. Снег стал подтаивать, образуя кашу, которую и пришлось
месить Яровцеву.
Приблизившись к периметру, Ярослав отметил огромное скопление охраны и новую
систему внешней безопасности, но уделять ей много внимания не стал. Она его волновала мало.
Благодаря Папе, у него оставалась возможность проникнуть на территорию особняка никем не
замеченным.
Ярослав осторожно двинулся вдоль ограды, внимательно озираясь по сторонам,
выискивая одному ему известные приметы. Первую он заприметил сразу - высокая сосна с
раскидистой кроной, создавалось впечатление дерева в мини-юбке. Папа называл эту сосну
"чикса". Вторая примета, необязательная - огромный муравейник - лишь смутно
угадывалась в высоком, запорошенном снегом холме. Между сосной и холмом находился
пятачок искусственной почвы с яркой реалистичной травой и колючим кустарником. Посадки
прикрывали люк в земле, который открывался лишь при помощи дистанционного управления.
Пультов от люка было два: один принадлежал Ярославу, второй находился у Папы. Кому мог
достаться пульт шефа, Ярослав даже боялся предположить, но со своим он не расставался.
Яровцев нажал первую кнопку, ведавшую открытием и закрытием внешнего люка,
находящегося за оградой периметра. Вторая кнопка на пульте открывала и закрывала дверцу в
искусственной горе, расположенной в восточной части имения.
Медленно стал подниматься кусок почвы, сбрасывая с себя снег, и разделился на две
створки, словно шахта запуска ракеты класса "земля-воздух". Ярослав осмотрелся по сторонам
и, не обнаружив хвоста, сбежал по металлическим ступенькам вниз. Оказавшись в полумраке,
Ярослав отдал команду, и люк у него над головой так же медленно закрылся.
Когда строили "нору", Папа втайне надеялся, что лазом не придется воспользоваться.
Если бы он мог предположить, что его место под солнцем узурпирует собственный выкормыш,
то придушил бы Костарева при найме на работу вместо тестовых испытаний, а в качестве
рекомендаций для будущего трудоустройства проломил бы ему череп.
Ярослав знал, что на снегу снаружи остались следы проникновения, но ничего поделать с
ними не мог. Оставалось надеяться на напор и натиск, да на то, что у противника не останется
времени, чтобы найти следы и, вычислив тайный ход, организовать повальную облаву.
Крутанув брелок дистанционного управления, Яровцев открыл вторую панель и провел
подушечкой пальца по сенсорному окончанию. Команда проскочила вдаль, включая систему
освещения в туннеле. Лампы под потолком заморгали и загорелись, высветив длинный
коридор, уходящий чуть под уклон вперед. Ярослав поправил игломет за спиной, проверил
надежность креплений дымовых гранат к поясу. Самовыпадение "дымовухи" в неподходящий
момент могло оказаться эффектным с точки зрения красивой картинки (человек вышагивает из
сизых клубов дыма), но создавало массу проблем (быстрое обнаружение и, как следствие,
физическое уничтожение). Ножи плотно сидели в чехлах, которые змейкой стягивали запястья.
Пистолеты находились в плечевой сбруе. Ярослав проверил, как плавно они выходят, и остался
удовлетворенным.
Он глубоко вдохнул и побежал. Коридор разматывался у него под ногами. Вскоре уклон
закончился и начался подъем. Близился конец пути.
Когда Ярослав достиг глухой стены, за которой начиналась территория усадьбы, то
остановился, позволил себе трехминутную передышку, дабы восстановить дыхание, и
приготовился к вылазке. Вооружившись брелоком, он открыл внутреннюю дверь и отпрянул в
сторону. За дверью высилась широкая мужская спина в черном форменном пальто охраны с
автоматом на плече, и эта спина уже поворачивалась.
Другого выхода не оставалось. Стилеты скользнули в ладони, Ярослав прыгнул вперед, и
лезвия вспороли с двух сторон горло охранника, который ни в чем не был виноват. Просто
оказался в ненужное время в ненужном месте. Но война есть война. "А-ля герр, ком а-ля герр".
Они знали, на что шли, когда подписывали типовой договор трудоустройства на должность
охранника к криминальному боссу.
Ярослав подхватил падающее тело одной рукой. Другой успел поймать соскользнувший с
плеча автомат и затащил дергающегося охранника внутрь своего убежища. Кровь обильно
выплеснулась из раны и залила руки Яровцева. Уронив тело на пол, Ярослав поймал брелок,
болтающийся на цепочке, обвившей запястье, но тот выскользнул из мокрых от крови рук.
Ярослав похолодел. Он выглянул на улицу и увидел прожектора, обшаривающие территорию,
звено охраны, которое направлялось в сторону открытого входа в лаз, и темный силуэт дома на
дальнем плане. С минуту на минуту его могли обнаружить. Действовать надо быстро и
решительно. Сила и натиск. Ярослав поймал брелок двумя руками и с трудом нажал кнопку
внутренней двери, которая тотчас послушно встала на место и закрыла лаз. Яровцев выпустил
брелок и обернулся.
Охранника, что лежал перед ним, Ярослав не знал. Парень лет восемнадцати, высокий,
накачанный, с выпученными в агонии глазами и светлыми скандинавскими волосами, уже
слипшимися от крови, которая натекла из пробитого горла. Он силился что-то сказать и тянулся
к поясу, где должна была находиться "капля" тревожного маячка, постоянно находившегося на
связи с базой охраны. Если бы он сумел активизировать эту "каплю", через три минуты
искусственную гору обложили бы и выкурили Ярослава из нее как пчелу из улья. Но руки
парня уже не слушались. Он мотал ими из стороны в сторону, скреб каменный пол, сдирая
ногти, и бил по полу ногами точно вытащенная на сушу рыба хвостом.
Ярослав не мог смотреть, как он мучается. В сущности, ни в чем не повинный человек.
Стилет вновь скользнул в ладонь. Яровцев наклонился над умирающим и оборвал его муки
точным ударом в сердце.
Пора продолжать путь.
Ярослав снял с мертвеца пальто, на котором кровь отметилась черными пятнами, но в
сумерках была не видна, вырезал стилетом кусок рубашки с мертвеца, которым насухо протер
руки, одежду и брелок, и вновь открыл внутреннюю дверь.
За ней никого не оказалось. "Отряд не заметил потери бойца..." Ярослав закрыл за собой
вход в "нору". Ему еще предстояло ею воспользоваться. Он собирался остаться целым в
предстоящей заварухе и уверенным шагом направился к дому, уповая на то, что в сгущавшейся
темноте вечера сойдет за охранника.
До особняка он дошел беспрепятственно. Мимо протопали три звена охраны, дважды ему
удавалось ускользнуть от скобливших снег лучей прожектора, но никто не обратил на него
внимания. У самого дома с ним кто-то поздоровался, но он лишь кивнул и глухо пробурчал
себе под нос, выказывая плохое настроение. Взойдя на крыльцо, Ярослав уже ухватился за
ручку двери, когда услышал позади себя строгий голос:
- Ты куда направился, урод? Где твое место согласно штатному расписанию? Почему
покинул пост?
Яровцев с трудом сдержал нахлынувшую радость. Он узнал этот голос. Его хозяина он
уже успел мысленно похоронить, отпеть и поставить несколько свечек в храме за упокой души.
Позади стоял живой, целый и невредимый Сергей Зубарев.
Ярослав медленно обернулся, заранее радостно улыбаясь.
И увидел нахмуренное лицо Зубарева. Оно медленно расползлось в недоумении. Глаза
высветили искорки страха, и Сергей мгновенно вырвал из плечевой кобуры пистолет,
нацелившись Ярославу в голову.
- Э! Какого хрена?! - успел воскликнуть Яровцев, прежде чем громыхнул выстрел.
Он увильнул от смерти в последний момент. Так случалось всегда. Ему просто везло. И
когда-нибудь везение должно было кончиться. Но не в этот раз.
Пуля свистнула возле уха и ушла в дверь дома.
Сам того не желая, действуя на инстинкте, Ярослав сорвал с плеча игломет и дал очередь
навскидку. Бесшумные иглы прошили тело Зубарева ровной строчкой. Он нелепо дернулся и
рухнул на расчищенный асфальт перед домом, которому он продолжал служить.
Яровцев всё понял. В его голове все моментально разложилось по своим местам. Сергей
не выходил с ним на связь, потому что заблокировал его номер, зная, что Ярослав обречен. А
знал он об этом, потому что собственноручно устроил ловушку с рулем высоты и
подстраховкой полиции, которая обложила место падения. За всем этим стоял именно Зубарев,
с распоряжения Семена Костарева, разумеется. Зубарев, ставший после смерти Папы и
Яровцева правой рукой нового главы семьи и начальником службы охраны. Неплохой
карьерный рост, и всего за каких-то пару недель.
Ярослав отшатнулся от уходящего в мир иной бывшего друга. Он не мог представить, как
можно было предать дружбу ради денег и положения.
Зубарев, прикидывавшийся этаким простачком, обошел его на повороте, но навернулся на
самом финише. А он, идиот, шел мстить за друга Костареву, который одним выстрелом убил
обоих.
Ярослав теперь не знал, как ему поступить. Он оказался на распутье. Он шел в особняк с
одной целью: убить Семена Костарева и разузнать судьбу Сергея Зубарева. О судьбе бывшего
друга он узнал, но что дальше? Расклад сил изменился. Нуждался ли он теперь в крови
Костарева?
Времени на раздумья не оставалось. Звенья охраны, привлеченные стрельбой возле дома,
вот-вот должны были появиться. Оставались считаные секунды до начала сражения, в котором
шансы Яровцева равнялись одному к пяти вследствие численного преимущества противника.
Но на стороне Ярослава были опыт и знание. В то время как охранники не знали, с чем им
предстояло столкнуться.
Оставаться мишенью на крыльце Ярослав не захотел. Он открыл дверь, скользнул внутрь
дома и столкнулся лицом к лицу с двумя остолбеневшими от его появления охранниками. Они
никак не отреагировали на явление Яровцева. Они направлялись посмотреть, что произошло на
крыльце, и столкнулись с человеком, которого не успели идентифицировать. Ярослав двинул
одному в лицо прикладом игломета, второму впечатал коленку в живот и закрепил успех
сдвоенным ударом согнутыми в локтях руками по спине.
Перепрыгнув через тела бойцов, Яровцев бросился к служебной лестнице. Он должен был
добраться до левого крыла здания, где находился бывший кабинет Папы. Он не сомневался, что
Семен сейчас там.
Позади Ярослава хлопнула дверь. Охрана ворвалась в дом и рассыпалась по комнатам.
Они не знали, кого ищут, но уже обнаружили тела на пороге и просчитали, что здесь в дом
проник враг, которого нужно изловить и прикончить. И они радовались, Ярослав в этом был
уверен, что их начальника кто-то убил. Теперь один из них мог стать начальником службы
безопасности особняка.
Яровцев был на полшага впереди своих преследователей.
Когда он ворвался в кабинет покойного шефа, Семен Костарев сидел за письменным
столом и заполнял какие-то бланки цифровой ручкой. Он поднял глаза на вошедшего, и ручка
выпала из его рук. Ярослав увидел, как округлились в изумлении глаза бывшего соратника, как
перекосила его рот гримаса страха, которая тут же пропала. Семену удалось справиться с
первой волной чувств и взять себя в руки.
- А! Это ты, - стараясь придать голосу как можно больше равнодушия, произнес он.
- А ты небось уже решил, что мы никогда не встретимся? Ошибаешься, дядя. Хотя
думаю, что теперь это наша последняя встреча, - отозвался Ярослав, плотно запирая за собой
дверь и осматриваясь в комнате.
- Что произошло, Ярик? Ты куда-то пропал, ни о чем нас не предупредил... Что
случилось? И почему ты ворвался ко мне с оружием и распоряжаешься в кабинете? Да что
вообще происходит, черт тебя раздери?! - хлопнул кулаками по столу Костарев.
Яровцев отреагировал незамедлительно. Он приподнял дуло игломета и разворотил
иглами портрет Папы, висящий над головой Семена, в хлам. Тому всё равно была уготована
участь отправиться на свалку. Ярослав не сомневался, что Семен уже приценивался к
художникам, чтобы заказать с себя достойную замену полотну в личном кабинете.
- Успокойся, Ярик, всё хорошо! Я всё понял. Ты разозлен. Я надеюсь, мы мирно
поговорим и всё будет нормально? - вытянув перед собой руки, примирительно заговорил
Костарев.
В дверь кабинета замолотили кулаками. Раздались первые выстрелы, дырявящие
натуральное дерево, которое так любил Папа. Ярослав пригнулся и отпрыгнул в сторону, уходя
с линии огня.
- Скажи им, чтобы прекратили стрелять! - потребовал он.
Костарев дернулся из кресла, намереваясь скомандовать, но опоздал.
К первым одиночным автоматным плевкам присоединились заливистые трели, и в
считаные секунды дверь превратилась в решето. Щепки летели в разные стороны. Пули
носились по кабинету, разрушая всё на своем пути. Хлынули на пол потоки стекла из разбитого
окна, брызнули во все стороны осколки цветочной вазы и чайного сервиза девятнадцатого века,
привезенного шефом из Японии. Элегантное гостевое кресло, стоящее перед столом Папы,
тоже приняло на себя плотный поток свинца. Пули увязли в нем, вытеснив из нутра холодный
гель, служивший для придания креслу анатомической формы тела хозяина.
Яровцев отшатнулся от двери, отполз за перевернутый журнальный столик и обернулся на
Костарева.
А Семен попал под обстрел. Пули прошили его насквозь и продолжали клевать уже
безжизненное тело, опрокинутое на письменный стол. Кровь залила документы и
полированную поверхность стола.
Месть свершилась. Только чужими руками.
Ярослав почувствовал отвращение к себе.
Он поднялся в полный рост, вскинул игломет и застрочил в дверь. Он слышал сдавленные
крики, вопли агонии. Он знал, что почти все иглы находили пациентов. Он бил точно в цель.
Ярослав повел иглометом в сторону, и титановые жила застучали в стену, дырявя ее. От
смерти, которую сеял вокруг себя Яровцев, было не спрятаться.
Ярослав намеревался покинуть дом и вернуться назад. Жизнь в особняке для него
закончилась. Он распрощался с ней и теперь устремился на свободу. Он не постыдился бы
пройти по трупам, лишь бы в завершение его ждала свобода. В конце концов, каждый сам
выбирает для себя судьбу. Семен Костарев и Сергей Зубарев выбрали свой путь, и они уже
двигались по нему. Этот же путь избрали охранники дома. Но они еще могли с него свернуть. У
них был выбор.
Ярослав перешагнул через рассыпавшийся журнальный столик, пнул ногой трухлявую
дверь и вышел в коридор.
Глава 14
ВЫБОР ПУТИ
Ааран Хаас Ж'Маати, свернувшись в кокон, спал и не видел снов. Гаргульи не способны
видеть собственные сны. Они умели пробираться в чужие сновидения и питаться ими, точно
вампиры кровью, но собственных снов не имели. Так они существовали с начала времен. У
гаргулий бытовала легенда, которая передавалась из поколения в поколение, о том, как еще во
времена рождения вселенных гаргульи возомнили себя равными Создателю и бросили ему
вызов. Творец миров проигнорировал нахалов, тогда гаргульи покрыли небеса проклятиями,
понося имя Создателя самыми последними словами, и он обратил наконец внимание на
назойливых комаров, пытавшихся возвеличить себя путем жалких укусов и пары капель крови.
Творец лишил гаргулий снов, наказав, что сны вернутся тогда, когда среди стай появится
гордец, способный подарить свободу своему народу. Но это были легенды. И их хранили
женщины, которые не покидали высоких замков Цитадели.
Ааран Хаас Ж'Маати спал и видел сны, которые наводняли мозг одного из стражников,
бдящих возле камеры, в которой содержался Меняла Душ. Стражник был человеком. Его
наняли на Земле, в том же мире, где бродил изловленный ими Меняла. Его звали Аарон, и это
забавляло Аарана. Их имена были похожи. Различие лишь в одной букве, но какая огромная
пропасть между ними!
Сны Аарона заполняла пустыня. Она простиралась во все стороны насколько хватало глаз
и скрывалась за горизонтом. Барханы за барханами, точно горбы гигантского верблюда,
бредущего сквозь вечность. Аарон брел по пустыне, чувствуя, как утекают из тела последние
силы. Он спотыкался и падал лицом в горячий песок, который тут же норовил заползти под
одежду, в рот, в нос и уши. Песок пытался проникнуть внутрь даже сквозь веки, словно был
живым. Аарон забирался на песчаный холм и, оказавшись на самом верху, обозревал
окрестности, но ничего кроме унылой пустыни вокруг не было. Тогда он плюхался на задницу и
съезжал вниз, вызывая за собой лавину песка. И так повторялось из раза в раз, с бархана на
бархан, до бесконечности.
Эмоции. Аарон ничего не испытывал, потому что все эмоции выпивал из него Ааран, а их
было много. Горечь и боль измученного, опаленного пустыней тела. И отчаяние. Аарон уже не
верил в то, что когда-нибудь выберется из пустыни. И жажда, дикая жажда. Он не пил целую
вечность!
Галлюцинации. Они тоже посещали его регулярно. То Аарон видел впереди гигантскую
змею, которая струилась по песку, приближаясь к нему, изготавливаясь к фатальному броску,
то в небе появлялись странные картинки. Он видел огромный замок сверху, словно был орлом и
кружил над ним. Массивное сооружение с прозрачными стенами. Сквозь стены он видел
комнаты и залы, заполненные людьми. В одной из зал он увидел висящий над полом саван,
похожий на кокон гусеницы-шелкопряда. Из савана выглянула птичья голова с закрытыми
глазами и загулила. Она издавала мурлыкающие звуки, напоминающие рефреном
повторяющийся слог "гуль-гуль-гуль-гуль". В противоположном крыле замка Аарон увидел
комнату. В комнате стояли дубовые полати, покрытые сложенной вдвое мешковиной, а на
подстилке лежал ОН и спал.
"Извините, что вторгаюсь, но у меня важные новости", - прозвучал тихий скрежещущий
голос Гончего.
Ааран выскользнул из чужого сновидения, но не торопился просыпаться. Его тело
продолжало пребывать в дремотном состоянии, но мозг открылся навстречу общению и новой
информации. Внутренним зрением Ааран прошелся по замку Межмирья, выискивая Гончего.
Он нашел его в смотровой башне. Гончий, свитый в кокон, пристроился за спинами дозорной
пары, выискивающей в кольцах Межмирья чужаков.
"Что случилось? Почему ты потревожил мой сон и прервал такие сладкие сновидения?"
- спросил Ааран.
"Прошу прощения, мой повелитель, но это очень важно! Дозорные высмотрели в кольцах
Межмирья возмущение".
"Что это? Уже угадывается контур?" - вопросил Ааран.
Он почувствовал дикое возбуждение, граничащее с сексуальностью. Он знал, что впереди
предстояла схватка, а сражение всегда возбуждало его. Битва и секс - явления одного порядка.
"Что-то очень большое численностью. Четкости нет. Возможно, через несколько минут
мы сможем сказать точно", - спокойно ответил Гончий.
"Откуда двигаются?" - спросил Ааран.
"Точно не с Земли. Я думаю, что это идут за Менялой Паломники".
"Вполне возможно, - согласился с версией Гончего Ааран. - Но мы готовы к их визиту.
Никогда не думал, что нам предстоит вступить в схватку с Паломниками. Мы так давно
двигались рядом друг с другом, не пересекаясь. Это даже будет занимательно. Предупреди
меня, когда положение станет ясным".
Гончий промолчал, но Ааран знал, что его услышали.
Поход Паломников на замок Межмирья! Ааран чувствовал, что присутствует при
историческом моменте, которому суждено осесть в хрониках и легендах. Паломники -
противник непредсказуемый и могучий. По сравнению с ним гаргульи - дети, вышедшие с
пращой против великана, вооруженного мечом. Паломники - обитатели разных миров, что
они несут в замок Межмирья, Ааран не знал.
"Это Паломники", - раздался голос Гончего.
"Сколько их?"
"Немного. Пара сотен".
"Это ты называешь немного? По сравнению с нашей стаей их там - тьма тьмущая!" -
возмутился Ааран.
"Мы наблюдаем. Мы пока не предпринимаем никаких действий".
"Ждите распоряжений. Я думаю".
Ааран знал, что они должны выиграть бой, но не сомневался в том, что в грядущей осаде
замка Межмирья у них практически не оставалось шансов на победу. Слишком много
Паломников отправилось выручать Менялу Душ. Почему Паломники готовы пожертвовать
жизнями ради какого-то человечишки? Что он значит для Гроздьев Миров? Аарана это
волновало мало. Для него Меняла - это радость для Бога-Императора, возможность вернуть
безпризорному племени Дом. Аарана не интересовала планета, давным-давно погибшая,
которую мечтал воскресить Бог-Император, наполнив мечтой сердца гаргулий, но он не мог
себе позволить лишить гаргулий мечты. Он должен был во что бы то ни стало сохранить мечту
и воплотить ее в жизнь.
"Опустите подъемный мост. Откройте все двери и ворота", - распорядился он.
"Что это значит?" - не понял команды Гончий.
"Мы не можем победить в открытом столкновении. Мы победим Паломников, заманив их
в ловушку, из которой они не смогут выбраться", - пояснил Ааран.
"Я понимаю тебя, господин. Я разделяю твои мысли", - согласился Гончий.
"Всем гаргульям укрыться в замке и не показываться на глаза Паломникам. Разрешаю
наблюдать за ними внутренним зрением, но не более. Будьте готовы к тому, чтобы по команде
начать уничтожение".
"А люди?" - вопросил Гончий.
"Им надлежит встретить Паломников мечами и стрелами за внутренними стенами".
"Мы положим их всех?" - удивился Гончий.
Люди в замке Межмирья занимали важное положение. Они осуществляли охрану замка,
выполняли все хозяйственно-технические работы. Они несли дозоры, кормили пленников и
сторожили их. Пускать людей в расход - широкий жест, означающий, что вожак стаи
предполагал в скором времени покинуть замок. Ааран надеялся, что так и будет.
"Оставь только тех, кто охраняет Менялу. Остальных вооружить - и на улицу. Пусть
Паломники считают, что в замке только люди, и никого больше."
"Слушаюсь", - прошелестел покорный голос Гончего.
Ааран оставался наблюдателем, скользя взглядом по окрестностям замка. Он, видел, как
поспешно гаргульи покидают насиженные места. Они исполняли его приказ.
Люди высыпали на улицу, взобрались на внутреннюю стену, где стали вооружаться.
Открылись арсеналы, и потекла река заточенного железа. Мечи и щиты, колчаны с болтами и
арбалеты, боевые топоры и секиры перекочевывали в руки защитников замка.
Тяжеловооруженные воины спустились на открытое пространство перед внутренними
воротами и сгруппировались в боевое построение "кольцо тьмы". Массивные пехотные щиты
уперлись в землю, образовав неприступный бронированный полукруг, за которым встали
арбалетчики и копейщики с длинными толстыми копьями, предназначенными для сражения с
конными отрядами на расстоянии из укрытия. Стены усыпали арбалетчики, готовящиеся к бою.
Вспыхнул огонь под котлами, в котором плескалось масло. Оно готовилось для того, чтобы
лить его на головы осаждающих.
Ааран знал, что людям не удержать Паломников. Люди были плохо обучены. К тому же
их было мало. А волна, которая двигалась сквозь кольца Межмирья, внушала уважение. От нее
распространялась мощь и величие. Ааран не видел отдельных Паломников. Он мог лишь
различать общую массу. Но ему и этого было достаточно. Ааран чувствовал, что среди
Паломников присутствует Первородный в обличье крылатого демона. Похоже, положение
гаргулий и их союзников-людей с минуты на минуту ухудшалось. Победить Паломников
гаргульи при помощи хитрости и коварства еще могли, но вступать в противоборство с
Первородным было равноценно самоубийству. И всё же Ааран не паниковал. У него было
припрятано несколько специальных фокусов.
"Среди Паломников Первородный", - вторгся в сознание Аарана голос Гончего.
Скрипучий и дрожащий.
Ааран по дрожащему скрипу голоса почувствовал, что Гончий испуган.
"Я чувствую его", - холодно отозвался он.
"Мы не можем сражаться с Первородным! Он наше проклятие и беда! Нам никогда не
победить. Ты помнишь, что произошло с нашим Домом, когда Первородные нашли его?"
"Я всё помню. Я живу значительно дольше, чем ты. У меня все эти истории на зубах
скрипят".
"Мы не можем сражаться!"
Гончий был на грани паники и помешательства.
"Мы не можем победить... Мы должны уйти... Мы должны бежать... Назад, к
Богу-Императору!.."
Это уже была истерика.
Ааран чувствовал, что Гончий еле сдерживается.
"И привести на своем хвосте Паломников с Первородным? Ты предлагаешь именно это?!
Тогда нам уже не укрыться и не спастись! Первородный приведет за собой войска, и наш новый
мир также исчезнет в пекле, как когда-то исчез Дом", - спокойно, точно разговаривая с
взбалмошным ребенком, произнес Ааран.
Ему самому стало страшно. Нельзя было вообразить себе чего-либо более чудовищного,
чем открытое столкновение с Первородным. Он понимал, что если они и выживут, то только
благодаря чуду, но отступить не мог. Первородный вполне мог выследить их по волнению
Межмирового океана и по запаху, который они распространяли.
"Тогда давай отдадим ему Менялу Душ", - предложил Гончий.
"Это наша единственная возможность вернуть Прародину", - возразил Ааран.
"Да черт с ней, с этой Прародиной! В нее верит один лишь Бог-Император. Мы можем
погибнуть - вот что главное!" - издал вопль ужаса Гончий.
"Мы остаемся в замке. Мы принимаем бой!" - отрезал все возражения Ааран.
Он выбрал путь для себя и стаи. Гончему ничего другого не оставалось, как подчиниться.
Если уж умирать, то достойно.
ХРАНИТЕЛЬ И ПАЛАДИНЫ
Видеофон истошно распевал "Хава нагилу"
...Закладка в соц.сетях
