Жанр: Научная фантастика
Аванпост
...лся он. - Не сомневался,
что твоей команде не выиграть.
- Вот что происходит, когда ставишь против Эйнштейна.
- То же самое обычно происходит, когда ставишь против меня, - ответил О'Грейди.
- Готов спорить, тебе приходилось играть на большие деньги, - предположил Макс Три
Ствола.
- Случалось и такое, - согласился О'Грейди.
- Я слышал, ты поставил три сельскохозяйственные планеты против Тамальских
драгоценностей, - вставил Никодемий Мейфлауэр.
- А я, помнится, читала, что ты проиграл в карты целую солнечную систему, а
следующим вечером отыграл ее, - добавила Сахара дель Рио.
- Истинная правда.
- А где и когда ты сделал свою самую большую ставку?
- Вы действительно хотите услышать об этом? - Слова эти О'Грейди произнес с видом
человека, которому можно заткнуть рот, лишь вырубив его ударом свинцовой трубы по голове.
- Потому и спрашиваем, - ответил за всех Макс.
О'Грейди прошел к стойке, повернулся лицом к аудитории.
- Тогда, пожалуй, я вам расскажу.
ВЕЧЕР, КОГДА СТАВЛЮ-ПЛАНЕТУ О'ГРЕЙДИ ВСТРЕТИЛСЯ С ЭДДИ
ВЫСОКИЕ СТАВКИ
Почти что пять лет (начал О'Грейди) люди пытались усадить меня за один карточный
столик с Эдди Высокие Ставки, который считался лучшим игроком в карты во всем звездном
скоплении Белладонна. Был момент, когда два банка соглашались субсидировать меня на очень
крупную сумму, и, я слышал, что один корбелианский принц обещал Эдди компенсировать его
проигрыш, если б такое случилось.
Однако мы никак не могли встретиться. Он потратил почти три месяца, чтобы поставить
на место выскочку по имени Флеш Нижняя Вольта, а когда освободился, я уже участвовал в
игре на звездную систему Уиллоби, которая затянулась на десять недель.
Наконец как-то утром я получил от него приглашение:
Эдди Стронгбоу Высокие Ставки сочтет за честь считать Ставлю-Планету О'Грейди
своим гостем, если последний соблаговолит прибыть на планету-казино Монте-Карло IV. Все
расходы, за исключением карточных проигрышей, будут оплачены хозяином.
- Вы полетите со мной? - спросила молодая женщина, доставившая мне приглашение.
- Да, почему нет? - Решение я принял мгновенно. - Если уж нам предстоит решить,
кто из нас лучший, почему бы не позволить вашему боссу оплатить мои транспортные расходы
и выпивку.
- Он надеялся, что вы примите такое решение, сэр, - ответила она.
- Между прочим, а где находится эта Монте-Карло IV?
- Неподалеку от Малого Магелланова Облака, - последовал ответ. - Мистер
Стронгбоу выиграл звездную систему Кромвель и несколько месяцев тому назад официально
переименовал ее. Позволите помочь вам собрать вещи?
Я похлопал по карману, в котором лежал мой бумажник, и по другому, с приносящими
удачу игральными костями.
- Все необходимое при мне.
- Может, возьмете с собой что-нибудь из одежды? - предложила она.
- Новую одежду я куплю на Монте-Карло IV. Все равно платит ваш босс.
Она пожала плечами и повела меня к своему кораблю. В экипаж входили еще три
женщины и звались они Королевами Червей, Бубен, Треф и Пик, хотя, по правде говоря, я так и
не понял, кто есть кто. Думаю, они меняли имена каждые несколько часов, чтобы запутать
меня.
Путь до Монте-Карло предстоял неблизкий, поэтому я воспользовался камерой Глубокого
Сна, и они разбудили меня за час до прибытия. После Глубокого Сна мне всегда хочется есть,
оно и понятно, в ней обмен веществ лишь замедляется, но не останавливается, так что калории
продолжают расходоваться, поэтому я с жадностью набросился на еду.
Только успел перекусить, как корабль приземлился и меня тут же доставили в пентхауз
самого большого, самого сверкающего отеля планеты. С шестью спальнями, три уже с
женщинами, восемью или девятью ванными комнатами, множеством каминов и головизоров,
двумя набитыми бутылками барами, роботом-барменом (не такой дружелюбный, как Регги) и
даже библиотекой с настоящими бумажными книгами, а не пленками, дисками и
кубиками-кристаллами. Конечно, я бывал в пентхаузах и получше, но в Монархии, а не за ее
пределами.
Только я успел оглядеться и познакомиться с женщинами, как появилась Королева Червей
(а может, Бубен) и сообщила, что мой хозяин ждет меня внизу. Я пожелал дамам спокойной
ночи и последовал за ней. На первом этаже располагалось огромное, элегантное казино. Я
увидел настоящие карты, настоящие кости, реальных, живых дилеров и питбоссов - никаких
тебе компьютеризированных голографических дублей, как на Новом Вегасе или Маленьком
Монако. Мы пересекли зал, направляясь к стальной двери, по сторонам которой стояли
охранники, ростом и статью не уступающие Катастрофе Бейкеру.
- За этой дверью игровая комната мистера Стронгбоу, - объяснила Королева Червей,
когда охранники распахнули перед нами дверь. - Она зарезервирована для него самого и его
персональных гостей.
Эдди Высокие Ставки сидел на обитом кожей стуле у дальнего конца стола из красного
дерева, поверхность которого обтягивало зеленое сукно высочайшего качества. Перед ним
стоял наполовину пустой стакан, в левой руке он держал бездымную сигару с Брендиса VII.
Ростом ниже, чем я ожидал, с лысой, как бильярдный шар головой, в костюме-трансформере,
который то становился римской тогой, то генеральской формой, то бендорианским фраком
(надеюсь, вы такие видели? Они светятся в темноте), чтобы опять превратиться в тогу.
Возможно, костюм этот и был последним писком моды, но о самой комнате я такого
сказать не мог. Стулья не принимали форму тела, стояли на полу, вместо того чтобы парить над
ним, лампы светили с потолка, а не плавали над правым плечом. С другой стороны, комната
принадлежала ему, так что интерьер определял он и никто другой.
- Ставлю-Планету О'Грейди, - улыбнулся он. - Вы и представить себе не можете, как
мне не терпелось познакомиться с вами. Иногда мне уже начинало казаться, что мы никогда не
встретимся.
- Я всегда полагал, что рано или поздно этого не избежать. - Я подошел к нему, пожал
руку. - А потом получил ваше теплое приглашение. И решил не тянуть с приездом.
- Ваше присутствие - большая честь для моего скромного заведения. Я надеюсь, что вы
согласитесь сыграть со мной.
- Для того я и прилетел.
- Великолепно! Некоторые из местных знаменитостей выразили желание стать
свидетелями нашего соперничества. Вы не будете возражать, если...
- Приводите их, - прервал я его. - Я обожаю играть при зрителях.
- Вы не только игрок, но и джентльмен, - просиял Эдди Высокие Ставки. - Я
действительно рад, что вы согласились приехать.
Он провел рукой над лежащим на столе кубиком, другая дверь растворилась в воздухе, в
комнату вошли несколько мужчин и женщин. Эдди незамедлительно их представил: мэр,
генерал, губернатор планеты... Я хорошо запомнил высокую толстуху - местную оперную
приму.
Они заняли свои места, и Эдди предупредил: после начала игры никто не должен
произносить ни слова. Нарушителю надлежало тут же уйти.
Женщина, которую в этот вечер звали Королева Бубен, принесла дюжину
нераспечатанных карточных колод, полдюжины комплектов новеньких игральных костей и
дала какие-то указания коренастому молодому человеку, который стоял у рулеточного колеса.
- Что выбираете, Ставлю-Планету О'Грейди? - спросил Эдди Высокие Ставки.
- Я всегда отдавал предпочтение покеру, - признал я.
- Покер так покер, - кивнул он. - Сыграем в настоящие карты? Я терпеть не могу
компьютеров.
- Нет возражений.
Он бросил мне колоду, подождал, пока я открою ее. Я проверил карты, убедился, что они
не меченые.
- По-моему, чистая колода, - объявил я. - Начнем?
- Во что играем?
- Пятикарточный покер.
- Ставка? - осведомился он.
- Какая вам угодно.
- Как насчет миллиона кредиток? Поднимать можно на пять миллионов минимум.
Предела нет.
Шесть наших зрителей одновременно ахнули.
- Согласен. - Я выдержал паузу. - Надеюсь, с кредитом у меня проблем нет?
- До двадцати миллиардов, - ответил он. - Потом потребуется залог.
- Это справедливо, - кивнул я. - Подснимете?
Он сдвинул верхнюю треть колоды, и игра началась.
Я выиграл первую сдачу на парах валетов и шестерок, он - вторую, тремя королями,
потом я выиграл четыре подряд, один раз - полной мастью, три - какой-то ерундой,
оказавшейся выше его ерунды. Когда осела пыль, я стал богаче на двести миллионов кредиток.
- Вы действительно мастер. - Эдди Высокие Ставки отпил из своего стакана. -
Продолжим?
- Ваша сдача.
Следующие шесть партий игра шла с переменным успехом, а потом я выиграл три партии
подряд и мой выигрыш составил полмиллиарда кредиток.
- Давайте оживим игру, - предложил он.
- Готов вас выслушать, - ответил я.
- Миллиард за партию.
Коллективный "ах" зрителей я проигнорировал.
- Согласен.
Эту партию я тоже выиграл.
- Как насчет двух миллиардов?
- А потом четырех, восьми, шестнадцати и так до вашего выигрыша? - спросил я. -
Это не игра. Математическая неизбежность.
- Хорошо, - кивнул он. - А что вы предлагаете?
- Вы действительно хотите оживить игру?
Он оглядел комнату и кивнул, чего я от него, собственно, и ждал. Не мог он потерять лицо
в присутствии друзей.
- Сколько денег у вас под рукой? - спросил я.
- В этой комнате?
- Во всем казино.
Он прикинул в уме.
- Порядка восемнадцати миллиардов.
- И вам принадлежит звездная система Монте-Карло, так?
- Все четырнадцать планет.
- Включая права на добычу полезных ископаемых?
- Разумеется.
- Хорошо. Это будет ваша ставка. Я поставлю все деньги, выигранные здесь, плюс
пятнадцать миллиардов на моем счету в банке Делуроса и право собственности на девять
планет звездной системы Танигучи. В прошлом месяце в тамошнем астероидном поясе нашли
алмазы.
- Во что играем? - подозрительно спросил он.
- Одна партия, в открытый покер, победитель получает все.
- Открытый покер? Никогда о таком не слышал.
- Правила очень простые. Все карты выкладываются картинками вверх, мы выбираем по
пять карт. Потом каждый имеет право сбросить четыре и взять четыре других. Вот и все.
- Победителя не будет. Допустим, вы подберете себе стрит-масть, а я отвечу тем же.
- Вот что я вам скажу. Если карты будут одинаковые, победа остается за вами. Для
выигрыша мои карты должны быть выше ваших.
- Повторите еще раз.
Я повторил.
- И никакого превосходства мастей, как в бридже? - не успокаивался он. - Тройка
червей не старше тройки пик?
- Само собой, - ответил я. - И вот что еще. Я возьму карты первым, чтобы вы видели
мой выбор, прежде чем сделать свой.
Он еще пять минут задавал вопросы, прежде чем мы подписали документ с
предложенными мною условиями. Вот так я сорвал банк в Монте-Карло.
- Одну минуту! - возбужденно воскликнул Макс Три Ствола. - Ты, похоже, держишь
нас за дураков.
- Отнюдь. - О'Грейди самодовольно улыбнулся.
- Ты просто не мог выиграть эту партию!
- А ты не полагайся на мое слово, - ответил О'Грейди. - Кто в "Аванпосте" самый
умный?
- Эйнштейн.
- Спроси его.
- Он слепой, глухой и немой, - фыркнул Макс. - А если этого мало, еще и никогда в
жизни не играл в покер.
- Одну минуту, - Большой Рыжий повернулся ко мне. - Томагавк, твой Регги может
передать все эти правила компьютеру, который Эйнштейн всегда держит в руке?
- Почему нет? - пожал плечами я.
- Ему потребуется не один час, чтобы овладеть только основами игры, - запротестовал
Макс.
- Плохо ты знаешь Эйнштейна. - В голосе Большого Рыжего слышался укор.
Я отдал Регги соответствующие указания, он загудел и зажужжал, точно так же как и
компьютер Эйнштейна, который потом начал что-то печатать на ладони левой руки владельца.
Двадцать секунд спустя Эйнштейн улыбнулся, впервые за те несколько месяцев, что он провел
в "Аванпосте", и его пальцы забегали по клавиатуре компьютера.
Регги вновь загудел, а потом сообщил монотонным голосом: "Эйнштейн говорит, что
О'Грейди не мог проиграть".
- Что ж, если Эйнштейн не глупейший гений Пограничья, то я не знаю, кто может быть
глупее его! - воскликнул Макс.
- Ты абсолютно уверен, что мы с Эйнштейном ошибаемся? - спросил О'Грейди.
- Именно так.
- И готов поставить сотню кредиток?
- Настоящие карты, как в Монте-Карло?
- Да.
- Новая колода, те же правила?
- Новая колода, те же правила, - согласился О'Грейди.
Макс вытащил из кармана сотенную, бросил на свой столик.
- Играем.
О'Грейди сел напротив него, я достал новую колоду, распечатал, принес им.
- Ты набираешь карты первым, - напомнил Макс.
- Знаю.
- И при одинаковых картах победа за мной.
О'Грейди разложил на столе пятьдесят две карты, картинками вверх. Я думал, он наберет
стрит-масть или четырех тузов. Вместо этого он взял четыре десятки.
Потом повернулся к Сахаре дель Рио, которая нависла над его плечом.
- Выбери для меня пятую карту, дорогая.
- Но я не знаю правил игры, - запротестовала она.
- Это не имеет значения, - заверил ее О'Грейди. - Можешь брать любую.
Она пожала плечами, протянула руку и взяла двойку бубен.
- Спасибо, дорогая моя, - поблагодарил ее О'Грейди и посмотрел на Макса. - Твоя
очередь.
Макс тут же схватил четырех тузов и короля.
- Значит, пустил в ход тяжелую артиллерию, - прокомментировал О'Грейди.
- Посмотрим, чем ты сможешь их перебить, - задиристо ответил Макс.
- Перебью, - пообещал О'Грейди. - Время сбрасывать карты и брать новые, не так ли?
- Валяй.
О'Грейди сбросил три десятки и двойку, а к оставшейся десятке подобрал стрит-масть,
начиная с короля.
- Твоя очередь, Макс.
Макс посмотрел на свои карты, потом на карты О'Грейди, опять на свои.
- Дерьмо! - проревел он.
- Вот видишь. Моя стрит-масть бьет твоих четырех тузов, а поскольку десяток нет, ты не
можешь набрать стрит-масть с картинками. Самой старшей твоей картой будет девятка.
- А если бы я сразу начал со стрит-масти, а не с четырех тузов?
- Какая разница? Все равно выше девятки ты бы не поднялся.
- Минутку, - вмешался Адский Огонь ван Винкль. - Допустим, он взял бы четыре
девятки. Ты не смог бы оставить четыре десятки, потому что при сбросе он бы мог взять четыре
туза или собрать стрит-масть. Что бы ты сделал?
- Сбросил бы три десятки и двойку и набрал бы королевскую стрит-масть, с тузом, -
ответил О'Грейди. - Без десяток перебить ее ему бы не удалось. - Он протянул руку, взял
сотенную, аккуратно сложил, сунул в карман. - Недорогой урок, учитывая, как часто каждый
из вас, покинув "Аванпост", воспользуется им. - Он улыбнулся. - Только не в окрестностях
Монте-Карло IV... С чувством юмора там не очень...
- У тебя есть и другие трюки, о которых ты мог бы нам рассказать? - спросил Макс.
- Только не за паршивую сотню кредиток. - Тут он заметил, что Вилли Бард торопливо
заполняет очередную страницу блокнота. - Эй, вот этого записывать как раз и не надо.
- Он - Бард, - заметил я. - И записывает все.
- Записывает все? - переспросил Катастрофа Бейкер.
- Да. Он - наш летописец. Когда-нибудь благодаря ему ты станешь знаменитым.
- С этим у меня и так хорошо.
- И я не хочу, чтобы миллионы людей узнали о том, что я провернул на Монте-Карло, -
поддержал его О'Грейди. - Могу рассказать об этом горстке людей, собравшихся у черта на
куличках, но вот в книге писать об этом незачем. Возможно, этот трюк мне еще понадобится.
- Не волнуйтесь, - ответил Бард. - Пройдет двадцать, а то и тридцать лет, прежде чем
я подготовлю книгу к публикации.
- И как давно ты работаешь над своим шедевром? - спросил Бейкер.
- С того дня, как Томагавк открыл "Аванпост".
- Сколько страниц ты исписал?
- Давно потерял счет. Но после правки надеюсь уложиться в четыре тысячи.
- До половины уже дошел?
- Еще нет.
Бейкер улыбнулся.
- И кто-то опубликует такую книгу?
- Это не моя забота. - Бард пожал плечами. - Мое дело - написать ее.
- Никогда не понимал людей искусства.
- Эй, здравого смысла у нас ничуть не меньше, чем у остальных, - вмешался
Маленький Майк Пикассо. - А то и побольше, чем у многих.
- Возможно, - не стал спорить Бейкер. - По правде говоря, и среди моих знакомых
был только один такой человек.
- Художник? - спросил Маленький Майк.
Бейкер покачал головой.
- Оперная певица. Слышал когда-нибудь о Мелоди Дуве?
- Скорее нет, чем да.
- Дива Дува! - В голосе Никодемия Мейфлауэра слышалось восхищение. - Я видел
несколько ее голофильмов. У нее был потрясающий голос. Что с ней случилось?
- Она стала жертвой неудачного столкновения техники и искусства, - ответил
Катастрофа Бейкер.
- Похоже, нас ждет неплохая история, - предположил преподобный Билли Карма.
- Да нет, рассказывать особо нечего, - качнул головой Бейкер. - Телосложением она
не отличалась от других известных оперных певцов, другими словами, весила триста пятьдесят
фунтов. Поэтому и любила планеты с низкой гравитацией, на которых могла передвигаться с
грацией танцовщицы. В последний раз она выступила на Новом Самарканде, в возобновленной
постановке "Тоски".
- Я видел этот голофильм.
- Должно быть, ты видел более раннюю постановку, - возразил Бейкер. - Эта прошла
только один раз и записать ничего не успели.
- А что произошло?
- Новый Самарканд - теплая планета, поэтому все постановки идут у них в огромном
амфитеатре под открытым небом. Тоска, как известно, кончает жизнь самоубийством,
бросившись с высокой башни. Обычно они укладывали за сценой несколько воздушных
матрасов, чтобы певица не разбилась. Но габариты Дивы Дувы заставили их заменить матрасы
гидробатутом.
- Гидробатутом? - хмурясь, переспросил Макс.
Бейкер кивнул.
- Она полетела вниз, ударилась о гидробатут и полетела вверх. Как я вам уже говорил,
гравитация на Новом Самарканде низкая. Она набрала первую космическую скорость и
столкнулась с грузовым кораблем около одной из лун планеты. - Он вздохнул. - На
следующий день они убрали гидробатут и поставили водяной бассейн для ее дублерши. -
Бейкер печально покачал головой, - Никто не удосужился спросить у бедной девушки, умеет
ли она плавать.
Они переваривали историю в гробовом молчании. Первым подал голос Макс.
- Ты абсолютно уверен, что это правда?
Бейкер воинственно вскинул челюсть.
- Ты сомневаешься в моей честности?
- Нет, что ты, - заверил его Макс. - Только в твоей памяти.
- Конечно, некоторых память подводит. - Бейкер расслабился.
И тут в "Аванпост" вошел Ахмед Альфардский, в светящихся одеяниях и сверкающем
тюрбане. Над Катастрофой Бейкером и Большим Рыжим он возвышался минимум на фут, и
куда больше над остальными.
- Добрый вечер, господа, - поздоровался он, затем поклонился в сторону Золушки и
Матери Земли. - И, разумеется, дамы. - Посмотрел на меня. - Война приближается,
Томагавк.
- Кому-нибудь удалось определиться, с кем предстоит воевать? - спросил я.
Он пожал плечами.
- Понятия не имею.
- Тогда с чего ты решил, что началась война?
- Они стреляют по кораблям Флота.
- Да, это похоже на войну, - вздохнул Макс.
- И сколь они далеко? - спросил я.
- Кто знает? - неопределенно ответил Ахмед. - Все зависит от того, как часто и как
точно стреляет Флот.
- Я бы особо не беспокоился, - высказал свое мнение Могильщик Гейнс. - Ни одна
война не забиралась в такую глушь.
- И эта не заберется, - уверенно заявил Никодемий Мейфлауэр и даже кивнул в
подтверждение своих слов.
- А если заберется, они пожалеют о том, что не двинулись в каком-то другом
направлении, - вставил Катастрофа Бейкер. - Пусть только посмеют помешать мне выпивать
и общаться с друзьями. Я убивал людей за куда меньшие прегрешения.
- А разве есть большее прегрешение? - полюбопытствовал Макс Три Ствола.
- На ум вроде бы не приходит, - признал Катастрофа Бейкер.
Вновь открылась дверь и вошли Сидящий Конь и Неистовый Бык* . За стенами, как
обычно, завывал ветер и их покрывала красная пыль, которая при тихой погоде толстым слоем
лежит на поверхности Генриха II.
Одежда из кожи плюс головные уборы с перьями не очень-то вязались с шарообразными,
оранжевыми, покрытыми густой шерстью, трехногими инопланетянами, но за долгие годы мы к
этому привыкли.
- Эй, Томагавк... - начал Неистовый Бык.
- Знаю, знаю, - оборвал я его. - Война надвигается.
- Какая война? - спросил он.
- Если б я знал, - ответил я. - Начнем еще раз.
- Конечно, - дружелюбно согласился Неистовый Бык. - Эй, Томагавк, пару "Синих
ангелов" для меня и моего напарника.
- Занятное название, - отметил Бейкер. - Налей-ка и мне.
- Тебе не понравится. - Сидящий Конь взял стакан. - Для людей это яд.
- Правда?
- Правда.
- Отменяю заказ, Регги. Между прочим, с чего это трехногие оранжевые мохнатые мячи
начали одеваться, как индейцы?
- Мы с Велитаса IV, - ответил Сидящий Конь.
- Никогда не слышал о такой планете.
- Потому что теперь она называется иначе, - объяснил Сидящий Конь.
- Нас колонизировали потомки великого племени сиу, - продолжил Неистовый Бык. -
Но вместо того чтобы эксплуатировать нас, они разделили с нами свои знания и культуру, и в
конце концов мы стали братьями по крови и взяли индейские имена. Мы даже переименовали
планету. Теперь она называется Биг-Литтлхорн IV. - Он помолчал. - Сидящий Конь и я, мы
стали завсегдатаями "Аванпоста", потому что нам нравится любой человек, называющий себя
Томагавком.
- Спрашиваю только из любопытства, - не унимался Бейкер, - кто-нибудь из вас видел
лошадь или быка?
- Нет, но мы видели много Неистовых людей и еще больше тех, кто проводил свое время
сидя, когда следовало что-то делать.
- Ну, это не про меня, - ответил Бейкер. - А будь моя воля, я бы стал Джеронимо* .
- А я Джимом Торпом* , - вмешался Большой Рыжий.
- А я - Покахинтас* , - вставила Золушка.
- Так прилетайте на Большой Малый Рог и возьмите себе имена, какие хотите, -
предложил Сидящий Конь.
- А в дополнение к именам каждую субботу вы сможете наносить на лицо боевой
раскрас, - добавил Неистовый Бык.
- И сколько жен разрешено иметь индейцу? - спросил Бейкер.
- Со сколькими бы женщинами ты смог жить? - задал встречный вопрос Сидящий
Конь.
- Если исходить из моего достаточно долгого и обширного опыта, в итоге получается,
что меньше чем с одной, - ответил Бейкер.
- Видишь? - кивнул Сидящий Конь. - На поверку выходит, что ты совсем и не
инопланетянин.
- Я вообще-то думал, что инопланетяне - вы.
- Для нас мы - не инопланетяне.
Они унесли стаканы с "Синим ангелом" за столик и начали играть в какую-то игру, с
картами, камешками и перышками.
- Я вот думаю, а чего мы должны тревожиться из-за этой войны, - подхватил разговор
преподобный Билли Карма.
- Они трижды подумают, прежде чем атаковать "Аванпост", - изрек Макс. - Все-таки
здесь обретаются живые легенды. Им не захочется с нами связываться.
- Если это безбожные хлордышащие, они, возможно, и не знают о нас, - резонно указал
Карма. - А может, у них другие легенды.
- Если они - безбожные хлордышащие, к Генриху II интереса у них не больше, чем у
нас - к их родной планете. - Никодемий Мейфлауэр улыбнулся своей шутке и лицом, с
вдовьим пиком и длинным крючковатым носом, превратился в дьявола, как я его представлял.
Возможно, поэтому он и взял себя имя Никодемий.
- Я хочу прямо заявить: утверждений, если инопланетян - значит безбожник, я не
приемлю. - Аргиль засиял, как рождественская елка.
- Ты веришь в Бога? - в лоб спросил его Карма.
- Я верю в тридцать различных и одинаково выдающихся богов, - гордо ответил
Аргиль. - В моем пантеоне их на тридцать шесть больше, чем у тебя.
- То есть ты язычник.
- То есть у тебя ограниченный кругозор.
- Впрочем, совершенно не важно, во что ты веришь, - продолжал Карма. - Иисус все
равно умер и за твои грехи.
- Никак не могу понять, как вы можете обожествлять того, кто не сумел даже спасти
себя. Да еще носите изображение креста, который его убил. Это очень уж напоминает
психическую некрофобию.
- За это ты мне ответишь! - вскричал Билли Карма, поднимая сжатые в кулаки руки.
Аргиль прыгнул вперед и нанес резкий удар в подбородок. Тут же отступил, а
преподобный медленно осел на пол.
- Тебе не победить того, кто молится Балакстибо, богу самозащиты, - торжествующе
воскликнул Аргиль.
- Он - один из тридцати семи? - осведомился Бейкер.
- Да, - кивнул Аргиль. - Хотя мой фаворит - Уилксибоет.
- Это еще кто?
- Бог сексуальной потенции.
Преподобный Билли Карма застонал, сел, потирая подбородок.
Аргиль протянул ему руку.
- Не обижаешься?
- Нет, - ответил Карма. - Помоги мне встать, а? - Встав, повернулся к Регги. - Эй,
Регги, смешай мне и моему другу по высокому стакану. Пошли, Аргиль, удивительный ты наш
инопланетянин. - Обнял его за переливающиеся разноцветьем плечи и повел к столику. -
Нам надо о многом переговорить.
- Правда?
Карма кивнул:
- Давай начнем с Уилксибоета.
- Уилксибоет, - задумчиво повторил Бард, оторвавшись от блокнота. - Звучит.
- Как вышло, что ты не пользуешься ни диктофоном, ни компьютером? - спросил
Катастрофа Бейкер, который подошел к нему и заглянул через плечо на исписанную страницу.
- Это не искусство.
- В чем разница между фиксацией наших разговоров на магнитный носитель и записью
на бумаге?
- Я приукрашиваю текст.
- А с помощью компьютера это сделать нельзя?
Бард на мгновение задумался, потом покачал головой.
- Не люблю машины.
- Если уж на то пошло, я их тоже не люблю, - признал Бейкер. - Просто подумал, что
компьютер ускоряет процесс.
- Он может написать мою книгу в двести тысяч раз быстрее, чем мое перо, - согласился
Бард. - Но, поверь мне, из-под пера вы выйдете куда более красивыми.
- Шлифуешь острые углы, да?
- Или добавляю, - ответил Бард. - Всяко бывает.
- Предлагаю тебе сделку, Вилли. - К ним присоединился Маленький Майк Пикассо. -
Дай мне десять процентов аванса, и я проиллюстрирую твою книгу. Сделаю рисунки всех, кто
бывает в "Аванпосте".
- Дельное предложение. При условии, что ты согласишься подождать, пока я не продам
рукопись.
- Конечно. Нет проблем.
Бард долго смотрел на него.
- Тогда по рукам. А теперь поделись со мной истинной причиной, заставившей тебя
сделать такое предложение.
Маленький Майк указал на Силиконовую Карни.
- Я умру, если не смогу нарисовать ее.
Бейкер проследил за его рукой и впервые увидел ее.
- Если ты хочешь только нарисовать ее, значит, у тебя не
...Закладка в соц.сетях
