Жанр: Научная фантастика
Аванпост
...огда в жизни не видел книжечки спичек.
- Ясно, придется идти другим путем. Регги, найди кусок картона и вырежи полоску в два
дюйма длиной и восьмую часть дюйма шириной.
Регги выполнил просьбу и протянул О'Грейди полоску картона.
- У обычной спички стороны разного цвета. Поэтому я беру ручку и закрашиваю одну
сторону нашей суррогатной спички черным.
- Что теперь? - спросил Билли Карма после того, как одна сторона полоски почернела.
- Теперь я бросаю "спичку" в воздух и до того, как она упадет на стойку бара, ты
называешь сторону, которая будет обращена кверху. Ставим по одной кредитке.
- Белая, - воскликнул Билли Карма, и точно, "спичка" легла белой стороной кверху.
О'Грейди бросил спичку четыре раза: дважды белой стороной кверху и дважды - черной.
- У меня такое ощущение, что мы можем бросать эту псевдоспичку целый день, а в итоге
кто-то из нас разбогатеет максимум на три кредитки, - заметил преподобный.
- Давай сделаем игру более интересной, - предложил О'Грейди.
- А как можно сделать ее более интересной? - удивился Билли Карма. - Все, что мы
можем, это называть белое или черное.
- Не совсем, - покачал головой О'Грейди. - Что, если я скажу, что псевдоспичка ляжет
на торец?
- Ты рехнулся! - вырвалось у Билли Кармы.
- Ты готов поставить семьдесят три кредитки, четыре рубля Нового Сталина и шесть
талеров Мари-Терезии, чтобы это доказать?
- Позволь сначала убедиться, что я тебя правильно понял. Ты собираешься подбросить
эту полоску картона, как подбрасывал раньше, и она должна приземлиться на торец. Если она
приземлится на черную или белую сторону, я выиграл?
- Совершенно верно.
Преподобный Билли Карма оглядел "Аванпост".
- Вы его слышали. - И он положил деньги на стойку.
О'Грейди ухмыльнулся, сложил картонную полоску буквой V, подбросил в воздух и, само
собой, она приземлилась на торец.
- Одну минуту! - взревел Билли Карма. - В правилах этого не было.
- Вы все меня слышали, - ответил О'Грейди. - Разве я говорил, что не могу согнуть
псевдоспичку перед тем, как подбросить ее?
- Нет, - мотнул головой Бейкер.
- Нет, - поддержал его Ураган Смит.
- Похоже, преподобному придется собирать милостыню, - добавил Могильщик.
- Ты меня провел! - Билли Карма нацелил обвиняющий перст в О'Грейди.
- Нельзя провести честного человека, - ответил О'Грейди.
- То есть, если я признаюсь, что я - мошенник, ты признаешь, что жульничал?
- Может, признаю, может - нет, но деньги я тебе не отдам.
Преподобный Билли Карма возвел очи горе, но потолок помешал ему увидеть небеса.
Ставлю-Планету О'Грейди тем временем повернулся к Барду.
- Я разрешаю тебе написать об этом трюке в книге. За последние двадцать лет спички я
видел не больше пяти раз.
Могильщик подошел к двери, что за последнее время он проделывал неоднократно.
- Кого ты там высматриваешь? - спросил Бейкер.
- Аргиля, - ответил Гейнс. - Я не оставляю надежды, что он послушался моего совета,
но, наверное, напрасно. - Он вздохнул и вернулся к стойке.
- Ты видел его после того, как мы вступили в бой?
Могильщик покачал головой.
- В последний раз связывался с ним по субпространственному радио, когда он
намеревался приземлиться на Генрихе V. Пытался его отговорить. Он же был философом - не
солдатом. А вернувшись с Генриха VIII, я его следов не нашел.
- На Генрихе VIII было жарко? - спросил Бард.
- Как я себе представляю, не жарче, чем на остальных Генрихах.
- Хочешь рассказать нам об этом?
Гейнс пожал плечами.
- Почему нет?
ПОЛДЕНЬ НА ГЕНРИХЕ VIII
Я надеюсь, Никодемий и Золушка не будут проводить свой медовый месяц на Генрихе
VIII. Атмосфера там из аммиака, видимость практически нулевая, сила тяжести выше
стандартной, а температура чуть ли не минус сто по Цельсию.
Я выбрал Генрих VIII, потому что на планетах с непригодной для дыхания атмосферой
мне приходилось бывать чаще других, за исключением разве что Урагана Смита. Я знал, что
пришельцы оставили там маленький гарнизон, и решил уничтожить его.
Обнаружил жилые Купола с помощью датчиков моего корабля, приземлился в полумиле
от их лагеря, а когда спустился на каменистую землю, с полдюжины пришельцев уже ждали
меня с оружием на изготовку.
- Убейте его! - приказал один из офицеров.
- Нет! - раздался другой голос. - Он - мой!
Я оглянулся и увидел за щитком скафандра физиономию знакомого мне инопланетянина.
Звали его Серая Саламандра.
- Я думал, он умер на Дедале IV несколько лет тому назад, - удивился Бейкер.
- Я слышал, его казнили в звездной системе Рузвельта, - высказал свое мнение Ураган
Смит.
- Когда я в последний раз видел его физиономию на постерах со словом
"РАЗЫСКИВАЕТСЯ", за него, живого или мертвого, предлагали полмиллиона кредиток, -
добавил Бейкер.
- И имелась приписка, что живым он никому не нужен, - уточнил Смит. Повернулся к
Могильщику. - Так это действительно был он?
Да, он (продолжил Гейнс). Проложил путь сквозь окруживших меня пришельцев и
остановился в двух футах.
- Ты арестовал меня на Барракуде IV, - прошипел он. - Этого я тебе никогда не
забуду. Ежедневно и ежечасно я проклинал твое имя. Молил Бога и дьявола, чтобы мне
представился шанс вновь увидеть тебя, и кто-то из них услышал мои молитвы. Наконец-то ты
стоишь передо мной.
- Что ж, сегодня сила на твоей стороне, - признал я. - И что ты собираешься со мной
сделать?
- Разумеется, убить.
Я не видел способа остановить его, учитывая дюжину нацеленных на меня лучевиков и
бластеров, поэтому предпочел промолчать, ожидая, что он еще скажет.
- Ты - единственный, кому удалось победить меня.
Я уже понял, куда он клонит, и подумал, что мне будет предложен далеко не самый
худший в создавшейся ситуации вариант.
- Никакого труда это не составило. Я знаю десять или пятнадцать людей, которым такое
точно по силам, да и пять-шесть инопланетян.
- Мы это увидим! - взревел он. - Последние десять лет я мечтал о том дне, когда мы
встретимся и я смогу потребовать реванша.
- Ты снова проиграешь.
Тут он просто обезумел. Начал скакать, метаться из стороны в сторону, речь его стала
нечленораздельной, во всяком случае транслейтор не мог перевести его слов.
Наконец он чуть успокоился, наклонился вперед, едва не коснувшись моего шлема своим.
- Тебе разрешат оставить оружие, если ты дашь слово не использовать его против моих
соратников.
- Если они не будут стрелять в меня, я не буду стрелять в них, - ответил я.
Он повернулся к пришельцам.
- Под страхом смерти не вмешивайтесь. - Вновь посмотрел на меня: - Мы встретимся,
когда солнце будет в зените. В этот период видимость чуть получше.
- Где? - спросил я.
Он указал налево.
- Вон там, в полумиле отсюда, двенадцать Куполов, в которых базируется наш гарнизон.
Мы встретимся на нейтральной территории, на полпути между твоим кораблем и Куполами.
- Логично, - кивнул я. - И когда солнце будет в зените?
- Примерно через час. Не опаздывай. В следующий раз зенита оно достигнет только
через две тысячи пятьсот часов.
С этим он повернулся и увел пришельцев к Куполам. Я потерял их из виду, едва
расстояние между нами достигло каких-то пятидесяти ярдов.
Поскольку до поединка оставался час, я побродил по округе, знакомясь с местностью.
Минут через двадцать наткнулся на корабль пришельцев, мысленно запомнил, где он
находится, и зашагал к "Главной улице", так я назвал место, где предстояло сразиться с Серой
Саламандрой.
Он, возможно, мог застрелить меня до того, как я заметил его, зрение у него, особенно в
том супе, который на Генрихе VIII считался атмосферой, было куда острее, чем у людей, но
гордость не позволила расправиться со мной исподтишка, он появился из тумана и двинулся на
меня.
- Как давно я ждал этого дня! - воскликнул он, когда нас разделяло двадцать ярдов.
- Я не знал, что тебе так хочется умереть, а не то выследил бы гораздо раньше, -
ответил я.
Он потянулся за лучевиком, но в силу моего опыта на планетах с повышенной силой
тяжести я обладал неоспоримыми преимуществами. Так что выхватил глушак первым, а
мгновением позже шлем Серой Саламандры разлетелся на куски, и он умер. Я подумал, а не
получить ли за него вознаграждение, но голова Серой Саламандры превратилась в
бесформенное месиво и я засомневался, что кто-либо сумеет его опознать.
Я обещал ему не стрелять в пришельцев и сдержал слово. Вернулся к их кораблю, вывел
из строя системы жизнеобеспечения и стартер, после чего пошел к своему кораблю. Если у них
не закончился воздух, они до сих пор на Генрихе VIII... и останутся там до официального
окончания войны.
- Но, если он провел на Генрихе VIII больше времени, чем ты, как вышло, что он не
приспособился к повышенной гравитации? - спросила Силиконовая Карни.
- Он, конечно, приспособился, - ответил Могильщик, - но оружие - особое дело. Тут
срабатывает рефлекс. Когда он потянулся за лучевиком, повышенная сила тяжести привела к
тому, что его рука опустилась на полфута ниже.
Ураган Смит внимательно изучал настенные часы.
- Неужели такая скучная история? - спросил Гейнс.
- История отличная, - ответил Смит, - но она напомнила мне о Шебе.
- Почему? - полюбопытствовал Бейкер.
- Она на Аделаиде Лувайн с ограниченным запасом воздуха. Я должен вылететь к ней
через несколько минут.
- Есть время еще для одного стаканчика? - спросил Бейкер. - Я угощаю.
Смит опять глянул на часы, висевшие левее портрета Шестиглазой Салли.
- Да, пожалуй.
Могильщик повернулся к Барду.
- Так ты включишь мою историю в свою книгу?
- Конечно! - с энтузиазмом воскликнул тот. - Прямо-таки перестрелка на Диком
Западе. Благодаря мне она станет такой же известной, как те, в которых участвовали Билли
Кид* и Джесси Джеймс* . - Он помолчал. - Пожалуй, твои слова о гравитации
приводить не буду.
- Почему? - спросил Гейнс.
- Людям нужны герои, а не научные объяснения, - ответил Бард. - С историей та же
ситуация.
- Я думал, истории нужны факты.
- История истолковывает факты, - ответил Бард. - Это в корне меняет дело.
- И помогает тебе соскочить с крючка, - сухо заметил Макс.
- Нет, если я неправильно их истолковываю.
- Теперь ты запутал даже меня, - продолжил Макс. - Если ты истолковываешь факты
вместо того, чтобы сообщать о них, как ты можешь неправильно их истолковать?
- Ты никогда не слышал, чтобы кто-то что-то истолковывал неправильно?
- Да... но происходило это при мне и я мог указать на ошибку. А по прошествии сотни
лет кто будет знать о том, правильно или неправильно Вилли истолковывал факты?
- Если я истолкую их неправильно, никто об этом не узнает, потому что ни у кого не
возникнет желания раскрыть мою книгу, - терпеливо объяснил Бард. - Работа летописца
заключается в том, чтобы история казалась живой для тех, кто не присутствовал при
описываемых событиях. При неправильном толковании она куда больше напоминает мертвую
рыбу.
- Я думал, работа летописца - как можно точнее описывать происходящее, - вставил
Ураган Смит.
- Самая великая летопись - Книга Добра, которую преподобный Билли Карма таскает в
кармане, - ответил Бард. - Как ты думаешь, насколько она точна?
- Достаточно точна для того, чтобы узнать факты.
- Иногда, чтобы докопаться до истины, надо отмести факты в сторону.
- Я думал, что факты и истина - одно и то же, - удивился Бейкер.
Бард покачал головой.
- Если я что-то и почерпнул, выслушивая истории "Аванпоста", то лишь одно: зачастую
факты - враги Истины. И я говорю про истину с большой буквы.
- Ты хочешь сказать, что я могу и дальше рассказывать свои истории, а ты будешь
переписывать их, чтобы они соответствовали твоему видению истины? - спросил Бейкер.
- Я тебе уже говорил: я не переписываю, я приукрашиваю.
- Какая разница?
- Я сохраняю каркас ваших историй: кто, что, где, когда, с кем. Но я стараюсь сделать их
более значимыми, чтобы будущие поколения понимали величие того, что вершилось сейчас.
- А если ничего великого не вершилось? - спросил Макс.
- Они все равно проникнутся гордостью за ваши достижения, какими бы тривиальными
они сейчас ни казались, - ответил Бард. - Разве это грешно?
- Я и не говорил, что грешно, - напомнил Макс. - Просто нечестно.
- Ну почему мне не удается доказать тебе, что есть разница между ложью и
приукрашиванием? - В голосе Барда слышалось раздражение.
- Может, потому, что в своей жизни он не разделяет первое и второе? - предположил
Бейкер.
- Послушай, он - историк, летописец, - гнул свое Макс. - Он должен говорить
правду. Он лжет. Это неправильно. Все просто.
- Тебе приходилось убивать из пистолета, спрятанного в твоей третьей руке? - спросил
Бейкер.
- Конечно, - кивнул Макс. - Но это совсем другое.
- Но ты же поступал нечестно.
- Вопрос стоял о жизни и смерти.
- Вот об этом и пишет Вилли.
- С чего ты так решил?
- Только это не его жизнь и смерть, - пояснил Бейкер. - Наша. Кто-то возьмет эту
книгу через пару сотен лет, и я буду жить до тех пор, пока обо мне будут читать. Как только
закроется книга, я снова умру. Это я тебе про жизнь. А смерть наступит, если он не продаст
рукопись или никто никогда не откроет книгу.
- Сукин ты сын, я себе такого и представить не мог. - Он повернулся к Барду. -
Разрешаю тебе писать, что вздумается.
- Приукрашивать, - настаивал Бард.
- Как ни назови.
- Есть одна история, которую у меня не было возможности приукрасить, потому что я ее
еще не слышал. Как насчет нее, Катастрофа?
- А я тут при чем?
- Ты же участвовал в войне, не так ли?
- Самую малость, даже не успел вспотеть.
- Все равно я хочу об этом слышать. - Бард уже приготовил блокнот.
- Как скажешь, - пожал плечами Бейкер.
КАТАСТРОФА БЕЙКЕР И КОРАБЛЬ, КОТОРЫЙ МУРЛЫКАЛ
Я решил, что именно мне по силам закончить эту войну (начал Бейкер). Подумал, что
лучший способ - нанести удар в самое сердце. Я знал, что главный лагерь пришельцев
расположен на Генрихе III, вот и полетел туда, как только покинул "Аванпост".
Я не пытался подкрасться к ним незаметно. Наоборот, вошел в лагерь, сказал, кто я есть, и
предложил сразиться с их чемпионом в рукопашном бою.
Я исходил из того, что победитель боя выиграет и войну, но их командир со мной не
согласился, прежде всего потому, что не располагал необходимой властью. Во время разговора
с ним меня представили миловидной женщине, которая занималась торговлей оружием, и я
выдвинул контрпредложение: если их чемпион победит, я буду всю войну сражаться на их
стороне, а если победа останется за мной, они отдадут мне королеву Элеонор Прованскую,
такое имя я дал этой женщине.
Они решили, что при моей силе я должен одновременно драться с двумя их чемпионами, а
поскольку в росте и габаритах они уступали людям, я согласился. Насколько я помню,
поединок занял не больше двух минут. Я уверен, что тощий когда-нибудь снова сможет ходить,
а вот насчет плотного, коренастого, сильно сомневаюсь.
Пришельцы повели себя благородно и отдали мне королеву Элеонор. Ее это не очень
порадовало, но я повел ее к своему кораблю, чтобы не дать ей сбежать. Оставался на земле,
пока она открывала люк и входила в воздушный шлюз. А потом, прежде чем я успел остановить
ее, Элеонор задраила люк и взлетела, оставив меня на земле с отвисшей челюстью.
Пришельцы смеялись до слез, а я так разозлился, что уже хотел вызвать их всех на бой без
правил, но потом сообразил: нет их вины в том, что я нашел лимон в саду любви. Я попросил
их показать мне ее корабль, которому теперь предстояло стать моим.
Выглядел звездолет на удивление странно, таких мне видеть еще не доводилось, но я не
видел причин отказываться от него, звездолет есть звездолет, поэтому, раздав двадцать
автографов, попрощался с хихикающими пришельцами и поднялся на борт.
Такого пульта управления с надписями на непонятном мне языке я тоже никогда не видел,
кресла и переборки казались живыми, впрочем, я не обращал на них особого внимания. Куда
больше меня занимало другое: как активировать корабль и взлететь.
Ураган Смит встал и направился к двери.
- Ты уж меня извини, Катастрофа, но я все время поглядываю на часы и чувствую, что
мне пора. Иначе Шеба, оставшаяся на Аделаиде Лувайн, израсходует весь запас воздуха.
- Нет проблем, - ответил Бейкер. - Будет нехорошо, если твоя дама задохнется, пока
ты пьешь и проводишь время в свое удовольствие.
- Я рад, что ты меня понимаешь. Увидимся через день-другой.
Одна кнопка на пульте управления привлекла мое внимание (продолжил Бейкер). Она
выделялась своей яркостью, вот я и нажал на нее, поскольку не мог весь день таращиться на
пульт управления.
И услышал пронзительный женский вскрик.
- Кто здесь? - Я выхватил лучевик, огляделся.
- Я, - ответил женский голос.
- Где ты прячешься?
- Я не прячусь, - ответил голос. - Я - корабль.
- Ты - киборг или искусственный интеллект?
- Ни то и ни другое.
- У меня больше вариантов нет.
- Я - живое существо, созданное с помощью генной инженерии.
- По голосу ты - женщина.
- Я - женщина.
Бейкер поднял голову и увидел стоящего в дверях Урагана Смита.
- Я думал, ты ушел.
- Ушел, - кивнул Смит, - но услышал, что ты рассказываешь, и вернулся, чтобы
дослушать до конца.
- Я рассказываю об инопланетном звездолёте. Или об инопланетянине, который был
звездолетом.
- Инопланетянке.
- Я думал, у тебя есть инопланетянка.
- Ты про Шебу?
- Да. Разве у нее не заканчивается воздух на Аделаиде Лувайн?
- У нее большие легкие. - Смит пожал плечами. Вернулся к своему столику, сел,
наклонился вперед, чтобы не пропустить ни единого слова. - Продолжай.
Бейкер долго смотрел на него.
- Как скажешь.
- Эти кнопки помогут нам взлететь? - спросил я, нажимая на две или три.
- О Боже! - выдохнула она.
- Я причинил тебе боль, мэм?
- Сделай это еще раз.
Я вновь нажал на кнопки, и корабль замурлыкал, как кошка.
- У тебя есть имя?
- Леонора, - прошепталa в ответ.
- Так вот, Леонора, мэм, можешь ты сказать, как мне убраться с Генриха III до того, как
пришельцы нарушат заключенное мной и ими перемирие.
- Сядь, - сказала она. - Я обо всем позабочусь.
Я сел и не успел пристегнуть ремни безопасности, как они сами притянули меня к спинке
кресла, а взглянув на обзорный экран, я увидел, что мы уже за пределами стратосферы.
Ремни освободили меня и кое-где погладили, прежде чем уползти в пазы. Я встал,
огляделся.
- Как тебя зовут? - спросила Леонора.
- Бейкер, - ответил я. - Катастрофа Бейкер.
- Какое романтичное имя, - проворковала она.
- Ты действительно так думаешь? Мне-то казалось, что лучшие имена расхватали Ураган
Смит и Могильщик Гейнс. - Я отошел к дальней стене рубки. - А где камбуз? Последний раз
я поел еще до того, как приземлился на Генрихе III.
Стена отошла в сторону.
- Иди по коридору. Первая комната налево.
Едва я ступил в коридор, корабль чуть задрожал, словно мы попали в легкий ионный
шторм, и я уперся руками в переборки, чтобы не упасть.
- О! - вскрикнула Леонора. А потом. - О! О! О!
- Извини, если сделал что-то не так, мэм, - сказал я. - Я не хотел доставлять тебе
неудобств.
- Ты не доставляешь мне неудобств, - ответила она, и я мог поклясться, что услышал
учащенное дыхание.
Что ж, я продолжал идти по коридору, а она вскрикивала при каждом моем шаге. Наконец
я подошел к дверному проему по левую руку, вошел и очутился на камбузе, хотя такой камбуз я
увидел впервые. По центру стояли стол и стул, а всю стену занимал пульт управления.
- Что будешь есть, Катастрофа Бейкер? - спросила Леонора.
- Сандвич и пиво, если тебя это не затруднит, мэм, - ответил я.
- Не затруднит. Видишь розовую кнопку, левее голографической надписи?
- Да.
- Нажми.
- А не надо говорить ей, что мне надо?
- Просто нажми, - повторила Леонора.
Я подошел и нажал.
- Bay! - промурлыкала Леонора.
- Что мне делать теперь, мэм? - спросил я.
- Теперь ты поешь.
- А где моя еда?
- На столе, - ответила Леонора.
Я сел, принялся за сандвич.
- Ты куда заботливее моей последний владелицы, - сообщила она.
- Я не твой владелец, мэм. Скорее, временный пользователь.
- Мы составили бы замечательную пару! Ты так не думаешь?
- Да, конечно, если ты захочешь, чтобы я и дальше пользовался тобой.
- О да! - прошептала она.
- А теперь, раз уж мы мужчина и корабль, как насчет того, чтобы проложить курс к
Барликорну II?
- Исполнено.
- Так просто?
- Ну, мы могли бы добраться туда быстрее, настроив навигационный управляющий блок.
- Как это сделать?
Стенная панель ушла в пол, открыв новые мигающие лампочки, кнопки, диски приборов и
тому подобное.
- Видишь маленькое колесо над Кью-клапаном? - спросила она.
- Да.
- Поверни налево.
- Как скажешь, мэм.
Я подошел, повернул.
- О, о, о! - вскричала она.
- Я причинил тебе боль, мэм!
- Не-е-ет!
- Это все или мне надо сделать что-то еще?
Я не представлял себе, что настройка навигационного компьютера требует стольких
телодвижений, но в конце концов я, должно быть, причинил ей боль, так как она сказала, что
больше не может, и я отошел от панели со словами, что задержка на пару часов - не проблема.
Полет занял два дня, но в ее компании я мог бы лететь и дольше. Она настаивала, чтобы я
ел три раза в день, а я при первой возможности настраивал навигационный блок. Наконец мы
приземлились на Барликорне II и вот тут я уловил нотки озабоченности в голосе Леоноры.
- Куда ты идешь?
- Хочу навестить давнего друга.
- Я еще увижу тебя?
- Конечно. Я не собираюсь провести остаток дней на Барликорне II.
В общем-то я намеревался провести здесь одну ночь, возобновив знакомство с Вечерней
Звездой, большим специалистом по чужим сейфам, которая в свободное от основного занятия
время танцевала в ночных клубах, благо внешность позволяла. Я пригласил ее на обед,
мимоходом упомянул про Леонору, и, конечно же, она уговорила меня в тот вечер показать ей
живой корабль.
- Она мила, - отметила Вечерняя Звезда, оглядев Леонору с носа до кормы.
- Как и ты. - Я поцеловал ее в шею, потом в ушко и начал раздевать. - А формы у тебя
более возбуждающие.
- О, да ты шустрик! - Она захихикала и шлепнула меня по руке, но не так сильно,
чтобы я ее убрал.
- Возможно, - ответил я, - потому что не видел своего свидетельства о рождении, -
но друзья зовут меня Катастрофой.
В общем, мы возобновили близкое знакомство друг с другом в тени корабля, а когда я вез
ее домой, она заявила, что ни одна женщина в здравом уме не назвала бы меня Катастрофой.
Но по возвращении на корабль меня ждал неприятный сюрприз.
- Никогда в жизни меня так не оскорбляли! - заявила Леонора.
- О чем ты говоришь?
- Стоило мне повернуться к тебе спиной, как ты соблазнил эту уродливую шлюху!
- Во-первых, она не уродливая, во-вторых, я от тебя не прятался. - Я решил, что должен
заступиться за Вечернюю Звезду, поскольку она, в силу своего отсутствия, ничего не могла
сказать в свое оправдание.
- И ты грязный! - продолжила Леонора. - Сними эту одежду и немедленно прими
ванну!
- Можно подумать, что ты - мать, а не корабль.
- Ты сердишься?
- Да, есть немного.
- Хорошо! - фыркнула она. - Тогда мы квиты.
С того момента ситуация стала изменяться от плохого к худшему. Всякий раз, когда я
говорил ей, куда надо лететь, она устраивала мне допрос с пристрастием на предмет женщин, с
которыми я хотел повидаться. Она не посылала и не принимала субпространственные
сообщения, если адресатом и, соответственно, отправителем значилась женщина. Если я
разговаривал во сне и упоминал женское имя, она будила меня, чтобы узнать, о ком я говорил.
Наконец через три или четыре дня она объявила, что везет меня в звездную систему
Плантагенет.
- Что происходит? - пожелал узнать я.
- Я так больше не могу! - ответила она. - Не могу сосредоточиться на навигации! Не
могу рассчитать потребление топлива! Не могу вовремя засечь метеорные дожди и ионные
штормы!
- У тебя болит голова? - посочувствовал я.
- Я страдаю от неразделенной любви, которая сводит меня с ума. Я постоянно думаю о
тебе и при этом, ничего для тебя не значу.
- Конечно же, значишь, - ответил я.
- Как женщина?
- Как звездолет.
Исторгшийся из нее крик переполняла боль.
- Пожалуйста, извини, - попытался я загладить свою вину. - Я сожалею, что ни одна
женщина не может устоять передо мной, но это происходит помимо моей воли. Такова участь
всех героев.
Она не произнесла ни единого слова, пока мы не вошли в атмосферу Генриха II. А потом
все-таки попросила, очень жалобно:
- Ты не смог бы настроить мои гироскопы, ради того, что между нами было?
- Конечно, - ответил я. - Где они?
Замигала пара круглых рукояток.
Я взялся за них, начал поворачивать.
- М-м-м-м!
Я посильнее крутанул левую.
- О-о-о-о!
Правую.
- О Боже! Боже! Боже! - А потом она спросила: - Тебе тоже было хорошо?
Через пару минут мы приземлились, я по трапу спустился на землю, а она унеслась в небо.
Вот и вся история корабля, который мурлыкал.
- Она не сказала тебе, куда летит? - спросил Ураган Смит.
- Нет, - ответил Бейкер. - Но вроде бы она взяла курс на звездное скопление Квинтал.
- Какая у нее фора?
- Перед кем?
- Передо мной, черт побери!
- Разве у твоей подруги на Аделаиде Лувайн не заканчивается кислород?
- Никогда не лезь в чужие дела, - очень серьезно ответил Смит.
Оглядел зал, остановил взгляд на Билли Карме.
- У тебя нет ни гроша, так, преподобный?
- Со мной всегда Бог и Книга Добра, - ответил Билли Карма, - но, по правде говоря, в
ломбарде за них много не дадут.
- Хочешь быстро заработать две тысячи кредиток?
- Кого я должен распять?
- Просто слетай на Аделаиду, забери мою... э... эту женщину-инопланетянку по имени
Шеба и привези сюда.
- Аделаида большая, а эта безбожная инопланетянка, как я понимаю, обычных размеров.
Как я ее найду?
- Я сообщу ее координаты компьютеру твоего корабля.
- Твое предложение мне нравится, - ответил Билли Карма. - Но деньги вперед.
Ураган Смит достал толстую пачку тысячных, отделил две купюры. Одну протянул
преподобному, вторую - мне.
- Половину - сразу, а вторую получишь у Томагавка, когда привезешь сюда Шебу. И
вот что еще, пре
Закладка в соц.сетях
