Жанр: Научная фантастика
Ванги 2. Боевая форма
...талию в
парламенте.
- Мы готовы на все, сэр, - живо отозвался Себастьян.
- На нашей стороне сенатор Троган. А кроме того, мы теперь по ряду
вопросов все
чаще встречаем понимание со стороны корейского лобби. По-моему, мы сможем
добиться
своего.
- Конечно, сможем, - подхватила Брюд Дара. - Ведь удалось же нам
похоронить
планы строительства трансколониальной магистрали. Так почему же нам не
остановить
расширение космопорта?
- Мы и в прошлый раз думали, что выиграли.
- Ну, как бы это сказать... - вяло произнес Себастьян. - Просто папаша
Тюссо
сумел объехать нас по кривой. Вопрос, временно отложенный для всестороннего
обсуждения... Лучшей уловки не придумаешь. Этак можно ждать вечно. А Тюссо
только и
надо, чтобы не допустить его слушания в парламенте.
Даже в возрасте двухсот восьмидесяти пяти лет Райбен все еще не разучился
ненавидеть врагов.
- На следующей сессии Тюссо снова будет предоставлено кресло спикера. И
нам
надо подумать о новой тактике поведения в парламенте, чтобы перехитрить этого
дьявола.
- Нам следует как можно скорее провести требование о неотложном
рассмотрении
вопроса. Тюссо будет вынужден признать его правомерность, и требование будет
включено в повестку дня сессии. Но если он откажется это сделать, такой поворот
тоже
окажется нам на руку - мы сможем подать апелляцию в суд ИТАА, а это именно то,
чего
Тюссо желал бы любой ценой избежать, - произнес Себастьян.
Райбен согласился с ним. Папаша Тюссо был не настолько глуп, чтобы не
понимать,
что суд ИТАА погубит возведенную им империю.
Они обогнали выкрашенный в желтый цвет "ходунок" лесозаготовительной
компании, вышагивающий вдоль дороги на своих обтянутых резиной ногах, и наконец
выехали на двухрядное полотно, ведущее вверх по долине Лизетты к планетарному
заповеднику Блэк-Рукс.
- На этот раз нам наверняка удастся заснять кормушника, вот увидите! -
сказал
невозмутимый крепыш Йен Чо.
- Да, хотелось бы надеяться, черт возьми! - отозвался Райбен.
- Все будет хорошо, сегодня у нас ясное небо, и завтра тоже. Уверена, что
наконецто
наш серый ночной кормушник окажется запечатленным на пленку, - игриво
произнесла Брюд Дара.
- Что ж, если нам удастся задуманное, мы можем смело претендовать на
Бенгстромовскую премию.
- Еще бы. Единственный летающий моллюск во всей Галактике! - воскликнул
Себастьян.
- Да не просто летающий, а рекордсмен по расстояниям, - добавила Брюд. -
Подумать только.
- Вот уж точно, - произнес Йен Чо, поправляя на коленях сумку с камерой. -
Единственный летающий моллюск-дальнорейсовик. На этот раз он от нас не уйдет. Уж
мы его снимем, будьте уверены!
На расстоянии ста тысяч километров от Саскэтча наперерез планете шел
спасательный модуль с "Семени надежды".
Внутри модуля в своей постели мирно посапывала Салли Ксермин, а Панди с
увлечением следила за событиями очередной мыльной оперы под названием "Время,
отраженное в зеркалах". Действие разворачивалось в волшебном космическом
хабитате,
населенном драконами и прекрасными принцессами. Уставясь на экран, Панди жевала
белковый батончик.
Уже около пяти месяцев они находились в пути, и вот теперь Саскэтч был
совсем
близко. Через пару дней они приземлятся. Диск планеты виден как на ладони.
Панди привыкла к невесомости, но ускорение или замедление переносила
плохо.
Кроме того, Панди привыкла днями напролет смотреть телевизор. Чем, собственно,
еще
можно было здесь заниматься, не считая утомительных физических упражнений,
которые
Салли заставляла ее делать каждый день? Уже спустя месяц после начала полета
разговаривать им стало не о чем. Салли становилась все более угрюмой и
замкнутой.
Поэтому Панди проводила утро, следя за программой саскэтчских новостей и
прогнозом погоды, а затем переключала телевизор на дневные программы, никогда не
забывая посмотреть очередной "Час полуденного смеха", который транслировался из
телецентра Бельво-Сити. Во второй половине дня Панди не отрывала глаз от
бесчисленных любимых ею мыльных опер "Дом Антареса", "Проигравший зевает",
"Роскошные небеса".
Так она проводила час за часом, смотря эти безвкусные, надуманные,
чувственные
поделки, пока не наступало время очередной сводки новостей и прогноза погоды.
Панди всегда следила за погодой в Бельво-Сити и Санта-Анне, мысленно
переносясь
при этом в свою комнату в доме Бешванов, расположенном на бульваре Рандеву, с
окнами, выходящими на центр города. Панди словно наяву представляла себе
высокие,
привезенные с Земли вязы, что были высажены вдоль бульвара, и звук дождя,
барабанящего по стеклянной крыше.
Как ей хотелось снова оказаться дома! Кроме того, ее тревожил вопрос: кто
сейчас
живет в их доме и что скажут новые жильцы, если Панди заявится к ним на порог,
требуя
вернуть ей комнату.
Ей хотелось снова прийти в школу, родную старую среднюю школу в Южном
Бельво, встретить лучших подруг - Тришу, Габриэль, Бикомс - словом, всех. И
тогда
она выбросит из головы космические полеты, и "Семя надежды", и даже собственных
родителей. А если ее начнут расспрашивать, она скажет, что Прамод и Тилли
эмигрировали в Ноканикус, оставив ее на Саскэтче одну.
Невероятно, до чего утешительными были эти фантазии. Они помогали
скоротать
дни, когда сидеть, уставясь в экран телевизора, было уже невмоготу.
Иногда Салли просыпалась, чтобы тоже посмотреть телевизор, но обычно она
спала
или занималась физическими упражнениями. Растяжки и повышенные нагрузки помогали
ей держаться в неплохой форме. Салли постоянно изводила Панди требованиями
следовать ее примеру. Назло ей Панди предавалась обжорству. Она без конца жевала
белковые батончики, понимая, что поступает глупо, но все же никак не могла
пересилить
себя.
На корабле запасы провизии были рассчитаны на пятерых, поэтому белковых
батончиков было предостаточно. Так что эти кисло-сладкие палочки быстро
превратились
в единственное доступное Панди удовольствие.
В правом верхнем углу экрана небольшое окошко постоянно передавало
изображение Саскэтча, неуклонно увеличивающегося в размерах. Они были почти что
дома. Саскэтч казался бело-голубым шариком, сияющим ледниками полюсов под
ослепительным полумесяцем солнца. Охваченная ленью, Панди не отрывала от него
взгляда, особенно во время рекламных роликов. Много-много недель этот шарик
оставался таким крошечным, что это действовало ей на нервы, и только на прошлой
неделе он стал с каждым днем заметно увеличиваться в размерах.
Внезапно компьютер спасательного модуля издал писк, одновременно вспыхнула
аварийная лампочка. Вместо мыльной оперы на экране замелькали окруженные
оранжевой рамкой данные радара.
Откуда-то сзади их быстро догонял небольшой снаряд. Панди в недоумении
уставилась на изображение. Она не имела ни малейшего представления о том, откуда
он
взялся. Через несколько секунд она все же решила разбудить Салли.
- Салли, нас кто-то преследует!
Салли тут же пришла в себя и от ужаса широко распахнула глаза. Увидев
запеленгованную радаром траекторию неизвестного небесного тела, она осознала
источник угрозы. У нее перехватило дыхание.
- Что-то гонится за нами, это ясно. Что-то небольших размеров.
Времени оставалось в обрез, поэтому размышлять было некогда. Салли
отомкнула
рычаг ручного управления и рывком поставила его вертикально.
- Пристегни ремни, детка, нас ждет хорошая переделка.
Салли отменила прежние команды и потянула на себя рычаг, чтобы включить
главные сопла. Те откашлялись, взревели, и ускорение вжало пассажирок в спинки
кресел.
Салли вывела модуль на спиральную траекторию, отчего сила тяжести достигла
опасного
для их жизни уровня.
Сигнал, улавливаемый радаром, по-прежнему безжалостно следовал за ними,
приближаясь с каждой минутой.
Тогда Салли положила их маленький корабль на курс, ведущий к столкновению
с
Саскэтчем. Они приближались к планете с огромной скоростью. Ускорение
безжалостно
вжимало их беспомощные тела в предохранительную сетчатую паутину - его значение
уже давно находилось на отметке "десять". Женщины были на грани обморока, но
чужак
по-прежнему следовал за их модулем, в точности повторяя все их маневры. Был
момент,
когда сигнал едва не достиг центра экрана.
Салли от испуга закричала и бросила модуль в режим вращения. Их едва не
раздавило мощное сотрясение; корабль содрогнулся и принялся медленно вращаться,
неуклонно приближаясь к бело-голубому диску, что виднелся под ними.
* 23 *
Съемочная группа разбила в тот вечер лагерь на холме, с которого
открывался вид
на верховья реки Элизабет. Дальше к востоку от нее виднелись очертания горы
Сервус.
Лучи заходящего солнца освещали снежную шапку на вершине; создавая впечатление,
будто в воздухе парит бело-голубое облако. Само же небо очистилось от туч, и с
востока и
севера в долину устремились прохладные ветры, навевая мысли о приближающихся
морозах.
В центре поляны искры во власти ветра исполняли неведомый сумасшедший
танец.
Брюд и Себастьян только и успевали подкладывать в костер сосновые ветки и
валявшийся
вокруг хворост. Райбен протянул руки к огню, радуясь вновь обретенному теплу,
которого
ему так не хватало, несмотря на толстую куртку с капюшоном. Того и гляди, завтра
ударят
морозы. Райбен понимал, что он рискует. Но поскольку Брюд Дара собиралась
составить
ему компанию в палатке, да и в спальном мешке тоже, Райбен не сомневался, что
это
маленькое приключение кончится для него благополучно.
Йен Чо был занят установкой скрытой камеры неподалеку от пышного соснового
дерева, разновидности псевдососны, растущей только в горах Блэк-Рукс.
После нескольких лет кропотливых исследований Брюд Дара и ее товарищи
пришли
к выводу, что разновидности так называемой сосковой сосны играли важную роль в
ежегодных миграциях серого ночного кормушника. В свою очередь, последний играл
роль их естественного опылителя. В сезон осенних перелетов кормушника на юг у
деревьев наступала пора цветения, и они выделяли в огромном количестве сладкий
нектар, стекающий с розовых, напоминающих соски шишек, в изобилии свисавших с
ветвей. Ночные кормушники, спешащие на юг на своих перепончатых крыльях,
нуждались в огромных количествах этого нектара.
Сосковая сосна была довольно редким деревом и росла компактными
островками,
разбросанными по . всей умеренной зоне. Ночные кормушники отыскивали спелые
деревья при помощи чувствительных обонятельных органов.
Себастьян Лисе подошел к Райбену и Брюд. Вытащив плоскую фляжку, он сделал
глоток и пустил фляжку по кругу. Райбен только понюхал и передал ее дальше со
вздохом
сожаления. Такие вещи, как спиртное, годились только для первого столетия
продленной
жизни. А в возрасте Райбена приходилось трястись над каждым органом.
Девяностоградусное виски годилось только для юных желудков и печени. Райбен
торжественно поднял банку с фруктовым соком.
- Как ни печально, я вынужден отклонить твое угощение, хотя виски просто
великолепное, Себастьян. Однако я присоединяюсь к общему тосту! Давайте выпьем
за
планетарный заповедник Блэк-Рукс!
- Я поддерживаю это предложение! - закричала Брюд, которая уже отхлебнула
из
фляжки. - Да, весьма недурственно. И чье это производство?
- Нашей семьи, Лиссов, двенадцатилетней выдержки.
- Пьем за парк! - снова воскликнула Брюд и сделала еще глоток.
- За парк! - подхватил Йен Чо, выходя к огню из надвигающейся темноты.
Брюд протянула ему фляжку. Йен Чо сделал маленький глоток, только чтобы
почувствовать вкус.
- Установка окончена, - доложил он. - Думаю, что сегодня нам повезет. На
нескольких деревьях уже видны следы их трапез.
- За серых ночных кормушников! - произнесла Брюд.
- Верно, давайте выпьем за великолепнейшего из моллюсков! - Себастьян
глотнул
и снова пустил фляжку по кругу.
- К тому же не следует забывать о Бенгстромовской премии, - сказал Райбен,
салютуя банкой с соком.
Получив премию, они мгновенно прославятся. Их звезда ярко засверкает в
мире
науки и космических исследований. Кроме того, они получат возможность выступить
в
средствах массовой информации с призывом трезво взглянуть на проблему
нелегальной
миграции, захлестнувшей Саскэтч. Такой шанс никак нельзя упустить. Нужно
использовать любые мелочи, которые помогут выиграть битву против безумного
вторжения на их родную планету.
Пустив фляжку по кругу еще раз, экспедиция принялась за ужин. Для юных
участников над костром жарились лепешки из концентрата, к которым полагались
консервированные бобы, а на десерт - хрустящие вафли. Райбену Арнтаджу
предстояло
удовольствоваться подогретой жидкой питательной смесью и крохотным кусочком
вафли,
чтобы вызвать слюноотделение.
У Райбена, если сказать по правде, сосало под ложечкой при воспоминании о
такой
полузабытой "роскоши", как жареные бобы. Он терпеть не мог питательные смеси,
пюре
и прочую перетертую гадость, хотя и понимал, что программа продления жизни в
первую
очередь основывалась на соблюдении научно обоснованной диеты. Любое отклонение
от
нее вызывало у Райбена слабость, от которой начинали трястись руки. Во время
длительных экспедиций, подобных этой, когда приходилось ставить лагерь в лесной
чаще,
дожидаясь заморозков. Райбен использовал защитные ресурсы организма до последней
капли. Поэтому ему никак нельзя было отягощать свое тело грубой, неочищенной
пищей.
Он наслаждался обществом друзей и веселым потрескиванием огня. Каким
воодушевлением горели их лица, когда они говорили о предстоящих съемках! Каким
волнением был охвачен каждый из них!
Райбен любил этих людей, дорожил дружбой с каждым, даже с Йен Чо, который
официально числился его телохранителем, - он нес эту службу вот уже сорок лет.
Вместе
они встанут на защиту парка и поставят заслон на пути безумного, разрушительного
вторжения на планету.
Люди поужинали, запив пищу холодной и кристально чистой водой, которую
Брюд
принесла из реки, а затем принялись наблюдать, как на небе загораются первые
звезды.
Северо-восточный ветер усиливался, и ослиные деревья, разбросанные среди
леса
сосковых сосен, затянули свою жалобную песню.
- Бр-р, сегодня мы точно превратимся в ледышки, - поежилась Брюд.
- Да, нам никак не обойтись без спальных мешков, - согласился Себастьян. -
Очевидно, сюда движутся полярные воздушные массы.
- Смотрите, вон там Плеяды. - Йен Чо указал на яркое пятно в северной
части
неба. Позади него где-то вдали сияла родная галактика. Там находилась и Земля.
Пришла пора отправляться на поиски серого ночного кормушника. Люди вышли
из
лагеря. Дорогу им освещали микрофонарики, прикрепленные к голенищам высоких
ботинок. Исследователи направились в самую чащу через густую сосновую поросль.
Коегде
попадались ослиные деревья. Их узловатые ветви скрипели на ветру, издавая
звуки,
напоминающие стоны.
Исследователи обогнули несколько валунов, зловеще высоких и искривленных,
и
вышли к убежищу, устроенному между двумя массивными стволами сосен. Впереди,
хорошо заметное в инфракрасных лучах, возвышалось двадцатиметровое дерево с
пышной кроной. Кончики почти всех ветвей были украшены почками с нектаром,
каждая
размером с крупное яблоко.
Убежище было не слишком просторным. Однако там смогли осторожно
разместиться все четверо. Они устроились за подставкой хитроумной системы
видеокамер. Йену Чо удалось примоститься возле компьютера, с помощью которого на
раздвижном экране можно было видеть картинки, поступающие с разных камер. На
дерево, которое как раз находилось в поре зрелости плодов, было нацелено
одиннадцать
объективов. Йен Чо быстренько пробежался по картинкам, проверяя поочередно
крупные
и общие планы.
Себастьян и Брюд завладели массивным биноклем, установленным на треноге.
Райбен захватил для себя более скромный походный бинокль. Он чувствовал
волнение.
Где же они, эти легендарные ночные кормушники? Еще ни разу их не удавалось
заснять
на пленку, и они были известны по нескольким допотопным фотографиям, сделанным
около пятидесяти лет назад.
Настроив резкость, Райбен не увидел ничего, кроме коры, бесчисленных
крупных
иголок и набухших почек.
- Есть один! - вдруг радостно прошептал Себастьян. Индикаторы камеры
моментально зажглись, сообщая, что компьютер также засек летающего гостя.
Райбен резко перевел бинокль вниз, но ничего не увидел. Только почка с
нектаром
раскачивалась из стороны в сторону. Кормушника уже не было.
- Какие они прыткие. Прямо не уследишь, - игриво произнесла Брюд.
Райбен выглянул из укрытия, однако не смог ничего разглядеть. И где же
скрываются эти серые ночные моллюски?
- Еще один! - воскликнула Брюд. - Сверху слева, под самой верхней веткой.
-
Разве вам не видно?
Райбен поднял бинокль и навел на указанное место. Неужели там что-то было?
В
какой-то момент ему показалось, будто вдоль коры промелькнуло что-то похожее на
тонкую полоску бумаги, но затем осталась лишь раскачивающаяся почка с нектаром.
- Ой, Господи! Посмотрите на самую верхушку! Скорее всего, это влюбленная
парочка.
Волнение Себастьяна оказалось заразительным. Райбен с трудом отыскал с
помощью бинокля макушку дерева, но опять заметил лишь мимолетное движение,
которое, по всей вероятности, было лишь плодом его воображения.
- Еще парочка, на нижних ветвях, они кормятся! - объявил Йен Чо.
Индикаторы
камеры снова подмигивали красным.
Райбен в отчаянии перевел бинокль на нижние ветви. Мгновение бинокль
настраивался на фокус, затем уловил смазанный образ, который, однако,
моментально
исчез.
- Ну разве они не чертовски хороши! - воскликнула Брюд Дара счастливым
девчоночьим голосом.
Райбен с трудом подавил желание накричать на нее. Кричать'очень вредно для
артериального давления.
- Да, хороши, - выдавил он.
Внезапно позади раздалось резкое громыхание, напоминающее многократно
усиленную отрыжку. Затем они услышали треск ломающихся веток. Все застыли,
вслушиваясь в ночные звуки.
- Краб, - прошептал Себастьян.
- Может, и краб, только уж очень большой.
- А если это гигакраб? - спросила Брюд, заметно встревожившись.
- Гигакрабы здесь не водятся, насколько мне известно. Во всяком случае, я
в этих
местах еще ни одного не встречал. - Себастьян пытался сохранять спокойствие.
Существо в зарослях опять рыгнуло, а затем снова раздался треск ломаемых
веток.
До исследователей донеслось удушающее зловоние.
Треск ветвей стал громче.
- Собственно, ученые считают, что по-настоящему крупных особей остались
считанные единицы, - продолжал Себастьян.
- Но гигакраб - это тропический вид, - отозвалась Брюд.
Треск прекратился.
- И что это могло быть? - произнес Себастьян.
Райбен смотрел туда, откуда доносились загадочные звуки. Запах держался
долго.
Его было достаточно, чтобы каждого успело вывернуть наизнанку. Когда наконец
вонь
стала не такой сильной, все посмотрели вверх. Глаза Райбена слезились.
- Фу, наконец-то! - пробормотала Брюд.
- Ну и вонь! Что бы там ни было, но меня чуть не стошнило, - сказал Йен
Чо.
- Это уж точно! - сказал Себастьян. Райбен, однако, по-прежнему размышлял
о
наземных крабах. Бедняги! Они не изменились ни на йоту за сотни миллионов лет, а
мы
их стерли с лица планеты за какое-то столетие!
К этому времени серые кормушники уже улетели, сильно похолодало. В небе
появилась саскэтчская луна - Леопольд. Крошечный серебристый диск удивительно
быстро взошел на фоне бесчисленных звезд. Наблюдатели могли легко различить на
его
поверхности темное пятно кратера, прозванного Лунным Глазом, и глубокие тени,
что
отбрасывали три горные системы под названием Зубы Льва. Они располагались точно
под
Глазом.
Исследователи зашагали по тропинке к лагерю и вскоре вышли к палаткам,
возле
которых догорали последние угольки костра. Они сразу поняли, что их лагерь
посетили
незваные гости. Огонь был кем-то потушен и засыпан камнями, принесенными со
склона
холма. Палатка Себастьяна была расстегнута, однако, по мнению самого Лисса, все
вещи
остались нетронутыми.
- Странно, - произнес Себастьян. Остальные с ним согласились. Однако,
посветив
фонариками в сторону леса и не обнаружив ничего подозрительного, все решили идти
спать.
Райбен стащил с себя куртку и быстро юркнул в просторный спальный мешок.
Спустя несколько секунд Брюд уютно устроилась у него под боком и принялась
растирать
окоченевшие конечности Райбена. Не успела она закончить процедуру, как Райбен
уже
спал. Брюд обняла его и тоже утихомирилась.
Райбен погрузился в целительный сон. Почти сразу на него нахлынули
непонятные
сновидения. Это были странные, неприятные образы. Райбену снилось, что он,
полуобнаженный, сбился в дороги. Вокруг его тела обмотаны цепи, а руки и плечи
обвивают провода с подвешенными грузами, которые ему приходится тащить за собой
через замерзающую слякоть. Над его головой проносились черные тучи и с треском
вспыхивали молнии. Что-то ужасное, таящее в себе угрозу, приближалось к нему на
быстром коне. Жуткий наездник время от времени щелкал кнутом, от ударов которого
вдребезги разбивались целые планеты.
В ушах Райбена звучал тысячеголосый хор. Все в болезненном, мрачном
экстазе
старались перекричать друг друга. Внезапно его взору явилось лицо, страшное лицо
из
глубин памяти. Это был дядя Варна, кошмарный старик дядя Варна, который однажды
в
жаркий полдень попытался изнасиловать его в летнем домике. Райбену тогда едва
исполнилось девять лет.
Этот сон никогда не менялся. Варна с похотливым оскалом приближается.
Райбен
бросается на него с кулаками, осыпая бесчисленными ударами, но бесполезно. Варна
слишком силен. На этот раз Райбену не удастся убежать от него... И вдруг дядя
Варна
пропал, а его место заняли две женщины с неулыбчивыми лицами и жестким взглядом.
Затем они расплылись в улыбках, но вместо зубов у них были полые стальные
трубки,
напоминающие шприцы, которыми они могли выкачать из жертвы всю кровь до
последней капли за считанные минуты. Женщины повалили его, заливаясь жутким
смехом. Они широко раскрыли рты, готовясь впиться в него своими зубами-шприцами.
Райбен был совершенно беспомощен. Он не мог даже пошевелиться. Глаза
женщин
напоминали кусочки желтого мрамора, и в них не было зрачков. Это были вовсе не
человеческие глаза. Они смотрели на него, будто он был обыкновенным куском мяса,
предназначенным на съедение.
Райбен закричал, и женщины пропали, но кошмарное сновидение перенеслось в
другое место. Райбен был в длинном темном тоннеле, одетый в мокрые, леденящие
тело
лохмотья. Он бежал по щиколотку в холодной грязи. Где-то наверху на улице шел
снег, но
он не осмеливался оставлять на нем свои следы, чтобы их не заметил тот, кто шел
за ним
по пятам. Но, несмотря на все меры предосторожности, преследователь неудержимо
настигал Райбена. Он был неумолимо жесток - чудовищное, невероятных размеров
создание, быстро передвигающееся на сотнях твердых, как камень, ног.
В ушах Райбена стоял крик, на плечо легла чья-то рука, и он проснулся.
Райбен весь
дрожал, по его лицу и шее струились ручейки пота. Брюд Дара поглаживала его
лысую
голову и нежно целовала в лоб и губы.
- Райбен, все хорошо, это всего лишь сон. Нам время от времени снятся
такие сны,
и порой они бывают просто ужасны.
Райбен облегченно вздохнул.
- Страшные сны, - пробормотал он. Его мутило.
- В последнюю минуту мы все проснулись с криками. Первым, кажется, очнулся
Себастьян. А потом он и Йен Чо разбудили меня.
Сон Райбена как рукой сняло. Кажется, он понял, что это значит.
Невероятно!
- То существо, что мы слышали в лесу, оказывается, булмунк, - произнесла
Брюд.
Господи, самое редкостное, самое легендарное живое существо на Саскэтче!
- Йен Чо! - позвал Райбен, а сам принялся искать куртку и ботинки.
- Он уже ушел искать следы. И Себастьян вместе с ним. Они захватили
камеру, -
сказала Брюд.
- Ну наконец-то! Подумать только - заснять самого булмунка! Что может быть
чудесней! - Райбен будто сбросил с себя прожитые годы. Он не чувствовал себя так
прекрасно вот уже больше сотни лет. - Последний раз его видели в этих местах лет
этак
тридцать назад. - Райбен второпях натягивал ботинки. - Ты говоришь, всем
приснился
кошмар?
- Всем.
- Значит, это классический случай. Мы растревожили булмунка, и он пытается
изгнать нас со своей территории, посылая телепатические сигналы. Эти существа
действительно наделены сверхъестественной силой, первые переселенцы были правы.
Райбен наконец оделся и выбрался из палатки. Легендарный булмунк являл
собой
странную фигуру даже на фоне саскэтчской мегафауны. Когда началось серьезное
оледенение, около ста миллионов лет тому назад, Саскэтч потерял почти всю свою
древнюю фауну. Говорили, что только булмунку удалось уцелеть, ничуть не
изменившись
с тех доисторических времен. Это было скрытное, застенчивое создание ростом
повыше
человека. Его роль в биосфере планеты оставалась неразгаданной. Булмунк был
покрыт
мехом, у него было шесть конечностей - "рук", которые заканчивались сложными
клешнями. Головой он напоминал земного рака, увеличенного в десятки раз.
Райбен шел за Брюд по тропинке, ежась от пронизывающего ветра, который
упорствовал, пытаясь сорвать с него одежду. Небо было усеяно яркими звездами,
сосны с
шумом раскачивались в разные стороны, а ослиные деревья по-прежнему наполняли
округу скрипучими стонами.
Райбен и Дара застали Себастьяна и Йена Чо сидящими на корточках у края
тропинки. Ручными фонариками они что-то освещали на земле.
- Он совсем близко, - заявил Себастьян. - Я просто нутром чую эту чертову
тварь. Она пытается вызвать у меня рвоту.
Йен Чо указал на свежие следы:
- Посмотрите-ка сюда.
След был довольно глубоким. В тот момент, когда здесь проходил булмунк,
земля,
видимо, еще не промерзла.
- Посмотрите, здесь отпечаталась длинная узкая пятка и шесть пальцев или
когтей,
или что там у них. Скорее всего, это действительно булмунк.
Они посмотрели на заросли кустарника.
- Он ушел вон туда, - неопределенно указал Себастьян.
- А откуда тебе известно, что это "он"? - сказала Брюд. - С такой же
вероятностью это может быть "она" и даже "оно". Нам до сих пор неизвестно, есть
ли у
булмунка пол
Райбен чувствовал себя неуютно.
- Кем бы он ни был, но он ушел в
...Закладка в соц.сетях
