Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...ближе
и заканчивает жизненный путь в желудке хищника.
- Несостоятельна - не то слово, - сказал Павлов, хотя ему было неприятно. - Бесспорно, часто так и
бывает. Но Пратт считал, что рисунки рейсфедера оказывают на обитателей Беты гипнотическое воздействие,
что они обладают магической притягательной силой. А это уже весьма сомнительно.
- Насколько я понимаю, обратного тоже никто не доказал, - спокойно сказал Сибирин.
"Мистика, - подумал Павлов. - Человек странно устроен. Даже стоя на пороге неизбежной смерти, он
боится всякой иррациональщины. Все суеверны. Глупо".
- Даже при всем желании я не смогу подняться на Картинную Галерею, - сказал он. - Так что все это
вздор.
- Мир полон тайн, - заключил Сибирин. - Но мы не умеем их рационально использовать. Например,
рейсфедер. Мы определили химическую формулу его смолы и приготовили лучший в мире клей. Не лучше ли
было приспособить рейсфедера как своеобразный живой фотоаппарат? Ведь его рисунки необыкновенно точны.
- Верно, но ты не заставишь его рисовать то, что ты хочешь, - сказал Павлов. - А иногда он изображает
вещи, которых вообще не существует. Оказывается, у него есть некоторая склонность к абстракции.
- Что-то я о таком не читал.
- Ты и не мог читать об этом, - сказал Павлов. - Сейчас я покажу тебе несколько фотографий.
- Значит, тебя можно поздравить? - сказал Сибирин. - Определенно метишь в историю.
Они приблизились уже к зданию станции, стоявшему на неширокой каменистой площадке среди леса.
Станция была стандартная, двухместная, хотя при необходимости здесь могло разместиться и десятеро. Они
подождали в тамбуре, пока давление выровняется. Потом, когда дверь отворилась, они сняли скафандры и вошли
внутрь под купол.
- Показывай, что ты там такое открыл, - напомнил Сибирин.
- Сейчас.
Купол станции был абсолютно прозрачен, только его восточный край был наглухо закрыт фильтром,
предохранявшим не защищенные скафандром глаза от яркого сияния Леги. Прямо над головой парил узкий
серп далекого Бетона.
Павлов вытащил фотоальбом из ящика стола и открыл его на нужной странице.
- Полюбуйся.
С прекрасно выполненной черно-белой фотографии на них смотрело чудовище. Бесформенное, аморфное,
бесхребетное, оно вытягивало неуклюжие щупальца, карабкаясь по странно гладким, лучистым, кристаллическим
скалам, сверкающим зеркальными гранями.
- Ты встречал на Бете что-нибудь подобное?
- Нет. Хотя постой. Одна из предыдущих групп занималась здесь микробиологией. В их отчете есть
очень похожие фотографии, - Сибирин засмеялся. - Но у рейсфедера нет микроскопа. Так что ты, видимо,
действительно сделал открытие.
Павлов медленно закрыл альбом и положил его на место. Потом он поднялся.
- Эти рисунки я уже описал, - сказал он. - Делать мне больше нечего. Пожалуй, пойду сделаю снимки.
Их ведь тоже надо описать.
Сибирин внимательно на него посмотрел.
- Знаешь что, - сказал он. - Все мы прекрасно понимаем, что это вздор. Что ты не сможешь подняться
на Картинную Галерею, что рисунки рейсфедера не оказывают гипнотического воздействия на человеческий
организм и так далее. Но мне будет спокойнее, если ты посидишь здесь. Я сам сделаю снимки.
- Но мне здесь просто нечего делать.
- Займись чем-нибудь, - сказал Сибирин. - Поработай пока на рации.
Он пошел в тамбур. Павлов следил по контрольному пульту за его выходом. Потом повернулся к радиостанции
и надавил клавишу с надписью "Местные линии".
- Здесь станция Бета, - сказал он. - Станция Бета вызывает ракетобус "Лунь"...
Он повторил эту фразу несколько раз, переставляя слова, потом выждал положенные пять минут, снова
повторил серию вызовов, опять подождал пять минут, и еще столько же - на всякий случай. Потом он нажал
клавишу с надписью: "Центр".
С Базой, которая находилась на расстоянии миллиарда километров от Беты, двусторонней связи в обычном
понимании быть не могло, потому что запаздывание радиоволн составляло порядка часа. Поэтому связь
строилась на принципе "диалога глухих" - База постоянно передавала соединенные в одно целое сообщения
для удаленных планетных групп, и это выглядело как обычная передача последних известий. Если радистам
Базы требовалось ответить на чье-нибудь донесение, они включали ответ в очередную сводку. В других случаях
содержание программы не изменялось.
Павлов, включив радиостанцию, очутился, естественно, где-то в середине передачи, дослушал ее до конца,
а потом с самого начала до того места, где он включился. Ничего нового по сравнению с тем, что передал
ему Сибирин, Павлов не услышал. Тогда он выключил радиостанцию, потому что дверь тамбура отворилась.
- Можешь меня поздравить, - сказал Сибирин, освободившись от скафандра. - Меня он тоже изобразил.
Вот смотри.
Павлов взял фотографию. Картина была написана тщательно, со всеми подробностями. На каменистой
площадке среди валунов стоял человек в скафандре. Рядом сидел другой. Оба смотрели вверх, точно ждали, что
из объектива невидимого для них фотоаппарата сейчас вылетит птичка.
- Странно, - сказал Павлов.
- Ты имеешь в виду ракурс? - спросил Сибирин. - Но он на нас так и смотрел - сверху вниз. Меня
лично больше радует, что я теперь тоже вроде как попал в историю.
- Странно, - повторил Павлов, глядя на фотографию. - Я что-то не помню, чтобы ты сидел.
- Я действительно не садился, - сказал Сибирин. - У меня нет такой привычки. Это ты сидишь. Я вот
он, стою.
- Я? - сказал Павлов. - У меня тоже нет такой привычки. Кроме того, неужели ты не видишь, что это
не мое лицо?
- За скафандрами плохо видно, - сказал Сибирин. - Но на мое оно еще меньше похоже.
- Ты прав, - растерянно сказал Павлов.
Он смотрел на фотографию. Тот, кто стоял, был не он. А сидящий не был Сибириным. И у них обоих нет
привычки сидеть на камнях под Картинной Галереей. Это были другие люди.
Рейсфедер изображает действительность - когда это действительность - абсолютно точно. Ошибок он
никогда не делает.
Но другие люди не появлялись на планете уже четыре недели. Ни на самой Бете, ни даже в ее окрестностях.
- Послушай, - сказал Павлов. - У тебя есть портрет Вершинина?
- Где-то есть. Зачем он тебе понадобился?
- Тащи его сюда, - сказал Павлов.
Он смотрел на репродукцию наскального изображения. "Как мало мы знаем о животных! - думал он. -
Даже о тех, с которыми сталкиваемся ежедневно. Что мы знаем об их органах чувств? Сибирин сказал, что у
рейсфедера нет микроскопа. А вдруг ему и не нужен микроскоп? Вдруг он может видеть микроорганизмы так
же отчетливо, как мы видим себе подобных?.."
- Вот тебе Вершинин, - сказал Сибирин. - А вот его штурман, Серов. Я захватил его на всякий случай.
Павлов смотрел на фотографии. Он слышал дыхание Сибирина, который разглядывал их через его плечо.
Ошибки быть не могло.
- Да, - сказал Сибирин после непродолжительного молчания. - Именно такое рациональное использование
я и имел в виду. Но... Я понимаю, что сверху ему виднее. Что он мог увидеть их оттуда, незаметных
для нас, если они приземлились за скалами. Но почему мы тогда не слышали, как они садились?..
Павлов ответил не сразу. "Так уж мы устроены, - думал он. - Мы невольно приписываем животным
человеческие мотивы поведения, наши мысли и наши чувства. И то, что некоторые змеи реагируют на тысячные
доли градуса, а птицы ориентируются по магнитному полю, ничему не может нас научить. Мы судим о
животных с позиций антропоцентризма. И слишком часто ошибаемся".
- Иди готовь орбилет, - сказал он. - А я пошлю радиограмму на Базу. Мы летим на Бетон.
Он посмотрел вверх. В синем прозрачном небе парил узкий серп спутника, огромная каменная пустыня,
воспринимаемая человеческим глазом как маленькое бледное облачко с четкими очертаниями.
?
На блестящем свежей смолой рисунке, похожем на черно-белую фотографию, снятую в необычном -
вид сверху - ракурсе, четверо стояли, обнявшись, на каменной осыпи рядом с искалеченным космолетом и
смотрели в зенит, задрав головы.
Рейсфедер, поставив последнюю клейкую точку, отполз под верхний карниз Картинной Галереи и стал
ждать, когда летающие животные, которых он так хорошо изобразил, придут в гости к своим отражениям.
Михаил Пухов, фантаст, а по образованию физик (счастливое сочетание!), родился в 1944 году, первый фантастический рассказ
опубликовал в 1968 году, в 1977 году выпустил первый авторский сборник. Большинство его произведений переведено на языки народов
СССР и социалистических стран. Мы помещаем здесь два рассказа из книги "Звездные дожди", над которой М.Пухов сейчас работает.
МИХАИЛ ПУХОВ
ОКНО В ФУТУРОЗОЙ
Посветив фонарем, Климов нашел звонок. Никакой реакции. Он надавил кнопку снова и прижался шлемом
к гладкой поверхности купола. Ничего не слышно. Заледеневший за ночь металл холодил даже сквозь мех
скафандра. Спят они там? Безобразие.
Климов опять нажал кнопку и не отпускал ее по крайней мере минуту, когда вдруг дверь тамбура сдвинулась,
и в хлопьях воздуха на пороге появился человек. Несколько секунд он стоял неподвижно, задрав застекленное
лицо к небу. Небо было и впрямь замечательное, усыпанное звездами сплошь.
- Красота-то какая! - сказал человек с чувством, и стало ясно, что это действительно Николаенко. -
Но вам, Женя, этого не понять. Вы человек черствый, и поэзия вам недоступна.
- Доброе утро, Саша, - сказал Климов. - Нужно думать, ты звезды видишь впервые.
- Точно! - обрадовался Николаенко. - Ведь они когда? Ночью, Женя. А ночью я сплю. Не надо ругаться,
Женя. Разве мы куда-то торопимся?
Они не прошли и десятка шагов, когда над невидимой головой Сфинкса возникла звезда ярче других.
Она разгорелась, увеличилась, стала краем слепящего диска.
Потом Солнце оторвалось от головы Сфинкса. Как всегда на экваторе, восход продолжался минуту.
Миллион лет назад рассвет на Марсе выглядел по-иному. Но флюктуация солнечной активности привела
к снижению температуры; облака исчезли, атмосфера частью вымерзла, частью рассеялась. В результате здешние
зори рекордны по краткости. Марс почти лишен атмосферы и быстро вращается.
Одна флюктуация - и такие последствия. Поверить трудно. Или правы те, кто связывает исчезновение
атмосферы с деятельностью вымерших марсиан?
К сожалению, следов марсиан нет. Их нельзя считать даже гипотезой, но когда смотришь на Сфинкс, не
верится, что это работа ветров И по-другому относишься к рассказам Вильгельма Штоффа - единственного
пока человека, побывавшего внутри Сфинкса.
- Приффет, коммунисты!
Штофф собственной персоной стоял на боевом посту, в скафандре и с микрокомпьютером в руках у
фундамента будущей Станции и что-то высчитывал.
- Привет капиталистам!
Штофф опять оторвал глаза от компьютера, посмотрел недоверчиво. На шлеме блеснуло солнце.
- Какой теперь капитализм? Фот раньше... Куда тфижетесь?
- У нас выходной, - пояснил Климов. - Идем к Сфинксу, в пещеры. Проверять ваши данные, Вильгельм
Карлович.
- Проферяйт, - презрительно повторил Штофф. - При капитализм фы бы у меня поплясайт. Ффыход-ной...
Штофф опустил глаза. Разговор окончен, можно двигаться дальше.
- Ф-фанатик, - сказал Климов. - Неужели он все придумал?
- Вряд ли. Немцы врать не умеют. Тем более западные.
Два года назад, когда выбирали место для строительства, кто-то предложил устроить поселок в пещерах
внутри Сфинкса. Потом от идеи отказались, но Штофф по частной инициативе совершил вылазку. Вернулся "
он с подробным планом лабиринта и рассказал удивительные вещи. Коридор, поднимающийся в голову Сфинкса,
завершался просторным гротом, отгороженным от внешнего пространства гладкой стеной. Стеной не простой.
Вначале сквозь нее ясно различалась равнина. Но она не была унылым каменным заповедником, как сейчас.
Она была как миллион лет назад, когда Марс не потерял атмосферу. Над равниной синело небо, белели
облака, сама она зеленела деревьями, над лесами и парками возвышались прекрасные здания, а в воздухе носилось
множество марсиан. Это длилось несколько секунд, потом стена стала матовой, едва пропускающей свет.
Штофф, естественно, предположил, что стена - это не просто стена, а искусственное сооружение, своеобразный
хроновизор, созданный древними марсианами, чтобы хоть изредка заглядывать в прошлое. Некоторое время
он ждал, но явление не повторилось. Тогда он повернул назад. Его рассказ выслушали недоверчиво. Через
неделю с Земли прилетел архитектор Минский с проектом купольного поселка, очень дешевым, и о пещерах
забыли. Начались будни, и даже сам Штофф ни разу не удосужился подняться пещерами к голове Сфинкса.
- Странный человек, - сказал Климов. - Специалист прекрасный, но... Вот раньше, вот прежде, вот
до... Всегда одна песня.
- Естественно, Женя. Общественное сознание развивается. Мир не стоит на месте. Когда-то человек,
совершая поступок, спрашивал себя: что сказали бы предки? Потом: что говорят современники? Наконец: что
скажут потомки? Штофф - представитель прошлого, их надо прощать.
Они миновали границу участка. Впереди лежали ночь и холод, тень Сфинкса. Скала выглядела зловеще:
черный силуэт, окаймленный светящейся линией.
Почему скалу назвали "Сфинкс"? Откуда на Марсе лев с человеческой головой? Вероятно, ветры, ваявшие
статую, учились у фараонов. Если Сфинкса строила Природа, она подражала Разуму. Если Разум - он
советовался с Природой.
Солнце впереди поднималось, но люди шли быстро, и голова Сфинкса нагоняла Солнце.
- Жалко мне Марс, Женя, - сказал Николаенко. - Ну, построим мы Станцию, дадим терроформистам
энергию. Они восстановят атмосферу. Сюда ринется поселенец. Последнюю пустыню загадит. Разве не жалко?..
Вокруг воцарилась ночь. Сразу запылали фары на шлемах скафандров. Наконец их лучи уперлись в отвесное
подножие Сфинкса. Его голова нависала на высоте километра. Они двинулись в обход каменного постамента.
У входа в пещеру остановились. С пригорка поселок строителей казался стадом больших черепах.
Сплошные купола - защита от метеоритов и низких давлений.
За поселком, на горизонте, тянулась гряда. Характерный рисунок - крепостная стена, украшенная башнями.
Из-за стены выползла яркая звезда и начала восхождение по черному небу.
- Фобос? - сказал Климов.
- Скорее ТФС.
Климов кивнул. Да, это станция терроформистов. Главная марсианская база - на Фобосе Но терроформисты,
повторяя опыт Венеры, привели сюда собственную станцию, ТФС. Они одинаковы: и у Марса, и возле
Венеры. Недалек час, когда такие же станции появятся в окрестностях близких звезд, чтобы подготовить для
колонистов тамошние планеты. Терроформисты считают Марс и Венеру научным экспериментом, подготовкой
к настоящей работе. Правда, после этого опыта земляне получат сразу две планеты, пригодные для человеческой
жизни. Если бы и другие науки давали такой же выход!..
Они вступили в пещеру.
- Тут развилка. - Лучи фонарей освещали каменный грот. В стенах темнели проходы. Один вел влево,
другой почти прямо.
Сверившись с планом, они свернули в левый коридор.
Жутко было идти в темноте по неровному полу. Туннель постепенно сужался. Кроме дыхания - собственного
и Николаенко, - Климов слышал в наушниках какие-то шорохи.
- Откуда шуршит, Женя?
- Эхо, Саша. Остановись.
Они замерли. Но что-то шелестело еще минуту, потом затихло, и стал различим новый звук - журчание
невидимого ручья.
- Откуда вода, Женя?
- Не знаю. Ничего не знаю.
Подземный Марс. Здесь все по-другому. Неспроста думали построить поселок здесь. Поэтому и Штофф
сюда ходил, не из любопытства...
Дальше.
Опять извилистые туннели, мертвая красота под лучами. Громадные сталактиты: о них Штофф тоже докладывал.
Но начались будни, стало не до красот.
И шорохи, шуршание в нишах. Что-то бегает там. Страшно, хоть и нет жизни на Марсе. Но ведь когда-то
была. А теперь? Где-то нет, а здесь, в пещере?..
Дальше.
Шорохи усиливаются. Жуткие шорохи. Из всех ниш, из всех нор, из всех ответвлений и тупичков. Кто-то
шепчется в нишах, решая судьбу пришельцев. Тени минувшего?
И вода будто льется. Откуда вода? Нет на Марсе воды. Но ведь раньше была? Теперь нет - на поверхности.
А здесь, в пещерах?..
Дальше.
Вновь темнота, уступающая лучам фонарей, яркая игра стен, шорохи, плеск невидимой влаги. И вдруг:
- Выруби свет, Женя.
Климов остановился. Черно - кажется, выколи глаз, ничего не изменится. Нет, не сплошная тьма. Впереди
свет - совсем слабый.
- Скоро конец, Женя.
Они шли последний переход. Поднимались с выключенными фонарями по наклонному коридору. Чары
пещеры угасли, исчезла игра блистающих стен. Кристаллы будто пропали, но свет победил, и они вышли в
светлый каменный зал.
Он был просторен. Позади в ровной стене зиял туннель, из которого они появились. Перед ними в такой
же стене было другое отверстие, гораздо больше: дыра, заливавшая грот светом.
За прозрачной стеной было синее небо с клочьями облаков. Внизу на сотни километров простиралась
равнина, поросшая лесом, и редко среди деревьев возвышались строения. Одно колоссальное, что-то напоминавшее.
Белый куб без окон, окруженный сиянием.
Пейзаж был марсианский. Солнце обычного здешнего размера, и силуэт гор на горизонте тот самый, изза
которого недавно выплыла звезда терроформистов. Пейзаж был живой: облака ползли, а среди деревьев и
зданий вились крылатые фигурки.
Живой марсианский пейзаж, отражавший другую эпоху.
Люди смотрели: Штофф не солгал, у него не было галлюцинаций. Они смотрели на панораму: вдруг одна
крылатая точка ринулась прямо к ним. Она приблизилась быстро: они увидели длинные серебряные крылья и
глаза, совсем человеческие. Но уже на гладкой стене появилась сеть чужеродных пятен, потом цвет пропал,
изображение стало тускнеть, как в телевизоре, когда падает напряжение. Через секунду перед ними осталась
лишь поверхность каменного экрана, равномерно светившегося. Но метаморфозы не кончились: по камню
вновь побежали пятна, изображение восстановилось, но небо теперь было черное, равнину покрывали купола
поселка, слева угадывался фундамент Станции, а из-за горизонта вставала звезда - то ли Фобос, то ли ТФС.
Просто прозрачная стена, и за ней настоящее.
- Ты понял?..
Климов кивнул. Сияющий куб с предыдущего изображения был неотличим от макета, виденного не раз.
На просмотренном куске далекой эпохи была Станция, заложенная сейчас. Они видели не прошлое Марса;
за стеной было будущее после конца работ. И сделали эту стену, естественно, не марсиане.
Вы ошиблись, Штофф. Окно в минувшее - вот что вы увидели здесь. Подвела интуиция, ориентированная
в обратную сторону. Если привык оглядываться, станешь видеть прошлое всюду. Даже в будущем, которое
строишь сам.
СПАСЕНИЕ ЖИЗНИ
- Погодите, не делайте этого! - донеслось откуда-то сверху
Юрий Воронцов отнял указательный палец правой руки от кнопки на левом плече скафандра и поднял
глаза к ядовито-синему небу. К нему опускалось белое облачко, туманная оболочка, кокон, в котором кто-то
сидел.
Кокон приземлился и стал невидим, как бы растворясь в ядовитом воздухе. Его пассажир, оставшись без
прикрытия, сразу направился к Юрию Воронцову. От человека он почти не отличался, лишь иллюминатор скафандра
походил скорее на телеэкран с изображением человеческого лица. Впечатление усугублялось тем, что
черты иногда начинали дрожать и смещаться, как в телевизоре, когда сбивается настройка.
- Служба охраны жизни, - представился человек-инопланетец (языковой барьер для него, как видно,
не существовал). - Мы занимаемся спасением жизни от несчастных случаев.
Помощь подоспела, что называется вовремя. Посадить корабль, правда Юрию Воронцову удалось, но
поднять его в космос теперь не смог бы никто. Изувеченный звездолет возвышался на фоне безрадостного
ландшафта: ядовито-белые облака ядовито-желтое солнце и плесень на скалах, довершавшая однообразие
пейзажа. Больше здесь не было ни чего, если не считать смертоносны: бактерий, которые нес в себе отрав
ленный цианидами ветер.
Положение было вполне безнадежным. Кнопка на левом плече, которую Юрий Воронцов собирала нажать,
управляла забралом шлема. Надави он кнопку, ядовитый ветер и полчища смертоносных микробов тут же
ворвались бы в скафандр неся с собой мгновенную смерть. Сделать так следовало, ибо ждать помощи было неоткуда.
Но она по чему-то пришла.
- От несчастных случаев, - по вторил инопланетец и задрал голову. Проследив за его взглядом, Юрий
Воронцов обнаружил, что еще одно облако остановило свой бег и теперь снижается как аэростат, повинуясь
незаметной команде инопланетца.
- У вас хорошая специальность, - сказал Юрий Воронцов, чувствуя, как возвращается настроение. -
Мне просто повезло, что вы оказались поблизости.
- Повезло? Ошибаетесь. Мы контролируем всю Галактику. Наши посты есть во всех планетных системах.
- Неужели во всех?
- Без исключения.
- Странно, - сказал Юрий Воронцов. - Почему же я раньше ничего о вас не слышал? Ведь несчастные
случаи происходят все время.
- Вы заблуждаетесь, - самоуверенно заявил инопланетец. - Мы работаем эффективно. На моей памяти
ни с одной жизнью ничего не случилось. Я сам спас их больше десятка.
Нос инопланетца сдвинулся к уху, тут же, впрочем, вернувшись на старое место. Облако, похожее на аэростат,
остановилось. Из его недр вынырнул объемистый красный куб и, в свою очередь, стал плавно спускаться,
как бы держась на невидимом тросе. Он походил на жилой блок или на контейнер с тяжелым грузом.
Красный куб опускался прямо на Юрия Воронцова, так что ему пришлось вскочить и посторониться.
Камень, на котором он только что сидел, захрустел и рассыпался в прах. Инопланетец ткнул контейнер кулаком,
и тот беззвучно раскололся на две половины, обнажив аппарат непонятного назначения. Освободившаяся
красная оболочка по сигналу инопланетца тут же взлетела, скрывшись внутри застывшего в поднебесье облака.
Оставшийся на земле аппарат представлял собой металлический цилиндр на массивной треноге. В одном
из торцов цилиндра зияло отверстие диаметром с человеческий череп.
- Отлично, - удовлетворенно произнес инопланетец. Он прошелся вокруг аппарата, встал на колени,
заглянул под треногу. Потом поднялся, брезгливо стряхнул со скафандра налипшую уже плесень и развернул
металлический цилиндр отверстием на Юрия Воронцова. В глубине цилиндра прятался мрак. Затем инопланетец
ухватился за незаметную ранее рукоятку и с натугой ее потянул, из-за чего она удлинилась, почти упершись
в грудь Юрия Воронцова.
- Готово, - сказал инопланетец. - Самая надежная машина. Никогда не подводит.
- И что теперь будет? - полюбопытствовал Юрий Воронцов.
- Все будет в порядке. Если вы нажмете рычаг, одно ваше желание осуществится.
- Любо, о желание? - усомнился Юрий Воронцов.
- Зачем же любое? Исполнится желание, владеющее вами в данный момент.
- Ну это всё равно, - усмехнулся Юрий Воронцов. - Здорово!
Он загадал желание и положил ладонь на рычаг.
- Не торопитесь, - сказал инопланетец. Его лицо задрожало, глаза разъехались в разные стороны. -
Сначала я должен удалиться на необходимое расстояние.
Юрий Воронцов снял руку с рычага и внимательнее посмотрел на инопланетную машину для исполнения
желаний. Она напоминала какую-то музейную древность. Телескоп? Нет. Ракетный двигатель? Пожалуй.
Но скорее что-то другое.
По знаку инопланетца рядом с ним возникла полупрозрачная оболочка летательного кокона. Инопланетец
ступил внутрь. Летающий кокон лениво двинулся вверх.
- Эй! - крикнул Юрий Воронцов. - Погодите!..
Он вдруг понял, что загадочное устройство сильно смахивает на орудие, посредством которого в древности
решали демографические проблемы.
Кокон вернулся на землю.
- Не получается? - заботливо спросил инопланетец. - Если вам трудно, я переставлю регулятор на
меньшее усилие. Вот так. Но не торопитесь. Вы должны понимать, что наши желания не совсем совладают.
Юрий Воронцов с нарастающим сомнением глядел на инопланетное демографическое орудие.
- Вы действительно уверены, что эта штуковина исполнит любое мое желание?..
- А вы действительно разумное существо? - поинтересовался инопланетец. - Ясно, что никто не в состоянии
удовлетворить все желания всех обитателей нашей звездной системы. Сколько, по-вашему, в Галактике
разумных существ?
Юрий Воронцов покачал головой; тут же ему показалось, что и демографическое орудие шевельнулось,
отслеживая это движение.
- Не знаю.
- Очень много, - сообщил инопланетец. - Поэтому нас интересуют лишь желания, - имеющие отношения
к нашей работе. Мы их фиксируем и по мере сил выполняем. Например, недавно вы пришли к решению,
угрожавшему жизни. Естественно, мы не могли не вмешаться.
- Какое решение вы имеете в виду?
Рот инопланетца расширился до ушей, в лице все смешалось, и лишь минуты через полторы оно вернулось
к нормальному виду.
- Вы же разумное существо. Есть вещи, говорить о которых не принято. Но раз вы настаиваете... Несколько
минут назад вы решили, извините за выражение, умереть. Ваше желание угрожало жизни...
- Понятно.
- ...поэтому я привез необходимое оборудование. Кстати, вам известно, сколько энергии стоит срочная
доставка такого дезинтегратора?
- Так это... дезинтегратор?.. - Называют по-разному. Дезинтегратор, уничтожитель, убиватель... Кому
как нравится.
- Значит, - сказал Юрий Воронцов, - если я нажму на рычаг, то...
- Ваше желание осуществится, - кивнул инопланетец.
- Но вы же собирались меня спасти!
- Вас? Мы? - Инопланетец задумался. Черты его лица извивались как змеи. - Вы что-то путаете. Вопервых,
это противоречит вашим желаниям, а смерть, извините за непристойность, - это личное дело каждого.
Во-вторых, существ, даже разумных, слишком много. Спасение умирающих - дело самих умирающих. Извините
еще раз.
- И это - спасение от несчастных случаев?
- Естественно, - кивнул инопланетец. - Ведь мы охраняем жизнь. В Галактике много жизней. В каждом
мире она своя, и ей всегда что-нибудь угрожает. Вот вам, извините, вздумалось умереть. Ваше право, но
какой способ вы выбираете? Самый варварский - открыв шлем скафандра. Значит, полчища бактерий из-под
вашего шлема вырвутся на свобод
...Закладка в соц.сетях
