Жанр: Научная фантастика
Свидетели крысолова
... лишь тридцать,
коммунальные службы не успевали следить за своим хозяйством. Неспроста ведь мэрия взялась
за строительство Кордона вокруг города.
Крысы. Из пренебрежительного это слово очень скоро стало угрожающим. Убийства
продолжались... Наташа со злостью швырнула сигарету вниз. Почему она даже не знает,
сколько их? Да, простой оперативник даже в чине капитана не должен обладать этой
информацией, но ведь Данилова никогда и не пыталась узнать. Почему?
Потому что так удобнее. Сети, магазины, подруги, мужчины, опять Сети, а в промежутках
- служба. В меру интересная, с приятными людьми. Чувство выполненного долга каждый раз,
как возвращаешься домой. Что еще нужно?
А ведь было кое-что еще. Год назад погибли Шанга и Игорь, а один из запоздало
кинувшейся на помощь группы поддержки получил в живот железный болт, выпущенный из
какого-то примитивного арбалета. Какой шум тогда поднялся! Только Онищенко и помалкивал,
понимая уже, что его дни как начальника сочтены. Больше всех ораторствовал Тофик, призывал
отомстить, не смыкать глаз, пока не будут найдены все до единого...
Седьмой отдел оскалил зубы. В свободное время сотрудники все равно приходили на
службу, и даже мужчинам под какими-то сомнительными предлогами стали выдавать оружие.
Тогда Наташа впервые в жизни налазилась по коллекторам, а Тофик привлек диггеров, о
которых она до этого понятия не имела. Помогал Патруль, да и другие отделы из числа особых
тоже.
Онищенко уже не было, обязанности начальника выполнял Тофик Таги-заде. Он почти не
спал, от него постоянно несло кофе и сигаретами. Облава за облавой, и в Башенке, здании на
Ленинградском проспекте, воняло теперь хуже, чем в коллекторе, - Тофик лично допрашивал
задержанных. И снова, снова рисовал па картах схемы, формировал группы.
Так продолжалось несколько недель, и Наташе это порядком надоело. Как можно столько
времени, такими силами безрезультатно гоняться за кучкой отщепенцев с арбалетами? Про
Тофика начали рассказывать анекдоты, а выпученные глаза Шанги Ким, которой на шею
намотали ее собственные кишки, постепенно стерлись из памяти. Подполковник тогда еще
бурчал, что Управление ему не помогает, а мешает, ограничивает зоны поиска. Однако маховик
раскрутить удалось, и настал день, когда Седьмой отдел ворвался в самый настоящий
подземный бункер.
Его не было ни на одной карте. Тофик отыскал логово цыганского барона, одного из не
смирившихся, "таборных", анализируя показания насмерть запуганных бомжей и наркоманов.
Когда соорудили это убежище, как сумели укрепить его стены, Наташа не знала. Произошла
довольно ожесточенная перестрелка, в ходе которой все цыгане оказались убиты.
Вечером был большой банкет, все смеялись, много пили, выгнали из ресторана какую-то
хмурую компанию, а явившимся патрульным показали свои карточки и чуть не заставили
выпить. Вот и все. Седьмой отдел отомстил, никаких сомнений в этом не было - кроме
огнестрельного оружия в таборе нашли и пару арбалетов. Только Тофик был мрачен.
Он и после этого призывал не ослаблять нажима, вычистить все до конца... Но
Управление устроило Таги-заде выволочку за большой процент раненых и травмированных, к
тому же конца у московских подземелий просто нет, слишком многие любили схорониться
поглубже за тысячу лет.
Кроме того, люди просто устали. Незаметно все вернулось на круги своя, но Тофик
получил подполковника.
Убийства продолжались... Наташа знала об этом, но просто привыкла. Как и все. В
тридцатимиллионном городе убийства случаются каждый день, и лишь малая часть их
находилась в ведении Седьмого. Между тем ночные охоты продолжались, хотя улов становился
все более бедным. Крыс стало меньше, очевидно меньше, помог и Кордон. Еще несколько лет
спокойной, размеренной работы, и их просто не станет...
Уже - собираясь выходить, Наташа вспомнила о нечищеном "рокоте" под кроватью, а
доставая его, наткнулась на бокалы. Что ж, теперь пусть полежат до вечера... В мешковатом
комбинезоне спрятанная на животе кобура не бросается в глаза, уставшим от сабо ногам уютно
в разбитых кроссовках. Последний раз посмотрев в зеркало, Наташа покинула квартиру.
У лифта сидел Артем, сосед. Он тяжело расползся по креслу
стопятидесятикилограммовой тушей, уронил голову на жирную грудь. Дым еще висел в
воздухе сизой пеленой.
- Ты уже совсем обнаглел? - прошла мимо него Наташа. - Днем куришь?
- Пьяный я, - печально сообщил Артем.
- С утра?
- С вечера... Скучно мне, Наташка. Посади меня в тюрьму.
- Опять женщина бросила? Вот я тебя оштрафую раз-другой - и тогда тебе
действительно станет весело. Пойдешь работу искать, чтобы долги выплатить.
- Женщина бросила, - подтвердил сосед. - Но на это мне наплевать. В Сетях много
неуравновешенных самок, готовых скрасить даже мое одиночество... На какое-то время,
конечно, пока не очухаются... Только знаешь, уже не помогает.
- Займись чем-нибудь, - пожала плечами Данилова, вызывая лифт. - Иди работать.
- Я не хочу, - тяжело вздохнул Артем. - Все дело в том, что мне неприятны люди.
Никого не хочу видеть, теперь уже и на экране. Все люди - тупые ублюдки, Наташа.
- Не выражайся! - Она вошла в кабину и уже оттуда прикрикнула: - И не смей курить
днем! Оштрафую!
- Давай штрафуй! - бесстрашно ответил Артем закрывшейся двери лифта и вытащил из
пачки новую сигарету. - Штрафуй, дура... Только быстрее.
Консьержа на этот раз не было, отсыпался после дежурства. Его, как и следовало ожидать,
с успехом заменял робот, отворивший Наташе дверь. Снаружи пахнуло жаром, запахом
раскаленного асфальта, скошенной травы.
Машину сегодня брать не хотелось, Данилова направилась не к стоянке, но мимо домов, к
остановке мини-метро. Людей почти не было, все попрятались от жары. У школы ей попался
навстречу странный человек, весь какой-то вытянутый, зеленый... Но в памяти осталась только
широкополая шляпа с нелепым цветком.
Дорога заняла минут сорок, только потому, что Наташа поленилась давиться в вагоне
Экспресса и добралась на мини-метро, с пересадками, погруженная в свои невеселые
размышления. Мэрия выделила под Седьмой отдел целый дом на Ленинградском проспекте,
высокий - из тех, что модно было строить в тридцатых. В этом не стоило искать проявления
щедрости - Москва постепенно пустела. Прежние владельцы, какая-то корпорация, после
очередных сокращений предпочли просто спихнуть лишнее, требующее капитального ремонта
здание на баланс города, да еще наверняка на этом нагрели руки.
"Как хорошо, - подумала Наташа. - Конец тесноте. С каждым годом в Москве все
спокойнее, только дураки сейчас уезжают из мегаполисов. Парки становятся чище..."
И безлюднее. Крысы - не бомжи, а именно крысы, другого термина для обозначения
этих убийц не существует - ушли через парк. Просочились сквозь строй снайперов,
оснащенных ПНВ. С каждым шагом, приближавшим ее к Башенке, Наташа будто становилась
выше.
Найти их, отомстить, чтобы не вышло как в тот раз. Возможно, под городом таятся еще
сотни не известных никому убежищ, но сейчас надо найти только одно. И пусть другие будут
кричать "Отомстим!", она уже знает цену этим словам. Для тех, кто не видел, как откинулась
назад голова Андрея, как торчал из разреза язык Мананы, все это остается игрой.
Прижав к глазку детектора специальное отверстие в личной карте, Наташа
профессионально быстро взглянула в него, позволив идентифицировать сетчатку. Двери
открылись, и в холле к ней тут же потянулись руки, послышались сочувствующие восклицания.
Наташа оказалась среди хорошо знакомых лиц, на каждом нарисована мрачная решимость.
Почему-то стало противно.
Кое-как отделавшись от коллег, она поднялась на третий этаж, к медикам. Пал Палыч уже
вышел навстречу - наверное, с утра скинул в Центральный компьютер запрос на прибытие
Даниловой. Она подумала, что и Тофик наверняка воспользовался ЦК, значит, докладывать
нужды нет - сам сможет узнать обо всех передвижениях Наташи.
- Ну что? - Пал Палыч, главный врач Седьмого Особого, недавно сделал подтяжку.
Перестарался для своих восьмидесяти, слишком уж молодо теперь выглядела шея. - Рука
болит? - Он перехватил взгляд Наташи и смущенно потер кадык. - Заметно, да? Мне сказали,
что эффект долго не продержится, уже через полгода все войдет в норму. Лицо, шея, руки -
это, видишь ли, ансамбль. Тут нужны тонкость и время, время! Вот через полгода, как мне
приятель сказал, все будет хорошо, все устаканится. А ты... Как, ты сказала, рука? Болит?
- Нет. - Наташа первой вошла в кабинет, сбросила с плеч лямки комбинезона. - Рана
неглубокая, и уже столько часов прошло... Думаю, все в порядке.
- Думать буду я! - Пал Палыч надел перчатки, терпеливо подождал, пока Наташа
засучит рукав, потом принялся отмачивать повязку. - Ведь не только кожа, Наташенька, не
только мышца, еще и нервы повреждены... Да, а как же! Ты и не почувствуешь, а для меня это
- недоработка. Лучше бы прооперироваться.
- Потом как-нибудь. - Наташа и раны-то почти не видела, осталась только
зигзагообразная красная полоса на трицепсе.
- Потом... - Медик осуждающе покачал головой, осторожно пальпируя плечо. - Вот
доживешь до моих лет, тогда поймешь, что никакого "потом" не существует... Я бы на твоем
месте прооперировался. Чтобы шрама не было - я позабочусь, но чувствительность кожи
будет потеряна.
- У меня тут эрогенных зон нет. Потерплю.
- Странная ты сегодня! - Пал Палыч поднял лицо, всмотрелся в Наташины глаза. - А,
понимаю, понимаю! Это шок, милая. Конечно, на твоих глазах двоих подчиненных... Я видел
тела. Ужасно, ужасно!
- Это ведь "сицилийский галстук"? - вспомнила Данилова. - Вы-то должны знать, Пал
Палыч!
- У сержанта Чачава? - уточнил врач, наклеивая пластырь, подобранный из альбома
под цвет кожи Наташи. - Да, именно так. А вы разве это тоже проходили? Штука редкая,
очень уж пачкает руки. Но крысам все равно... Только слово "галстук" им вряд ли известно.
Наташа оделась, но не ушла, а остановилась около двери. Медик навел порядок на столе,
выбросил старые бинты, потом вопросительно посмотрел на посетительницу.
- Пал Палыч, а что говорят ваши эксперты? Про... характер повреждений. Я знаю, кто-то
из снайперов ранен. Это болты из арбалета, верно?
- Болтом из арбалета убит один из группы захвата, среди снайперов двое раненых, -
сообщил Пал Палыч. - Ты бы, Наташа, общий отчет почитала, он с утра на нашем сайте висит.
Ты ведь капитан, оперативник, у тебя широкий допуск.
- Недостаточно широкий. Я хотела бы знать, не те ли это твари, что год назад убили
Егорова и Ким.
- Дело закрыто, - напомнил врач, потом опустился на крутящийся табурет, в
задумчивости потер молодую шею. - Все это так ужасно и прискорбно... Но дело Егорова и
Ким закрыто. Арбалет может соорудить любой мальчишка, болтов у нас, к сожалению, хватает.
Хоть строительные бери, хоть арматуру руби... Вы, капитан, говорите на эти темы со своим
руководством. Потребуется мое мнение, я представлю.
Раз Пал Палыч перешел на "вы", то разговор окончен. Наташа коротко поклонилась и
вышла. Насырова и Тофик Таги-заде занимали на двоих последний, пятьдесят второй этаж,
самый маленький, хотя даже нижние не баловали простором. Выйдя из лифта, Данилова, как
всегда, полюбовалась на панораму. Хороший денек.
- Наташенька! Садись! - прямо-таки взвыла Насырова. Она говорила с кем-то
невидимым от дверей, причем говорила через "индивидуалку", прижимая клипсу к гортани. -
Налей себе сока, водички, чего хочешь! А я вот с Михаилом Борисовичем говорю, прости.
Раиса глазами показала на Тофика, расположившегося в углу. Подполковник повернул к
Наташе свое красное, вечно будто обветренное лицо, без улыбки поманил:
- Садись здесь и говори тихо, а то Пименов услышит.
- Сношает? - догадалась Данилова.
- Еще как. Уже минут двадцать не слезает с Райки, она только попискивает... Как себя
чувствуешь?
- Хорошо. Я хочу найти их, Тофик Тимурович.
- Мы все хотим. - Подполковник грозно свел густые белые брови. - И мы найдем, эти
шакалы не спрячутся.
- Крысы, - поправила его Наташа. - Нет, я лично, сама хочу их найти, понимаете? Я
должна. Расскажите мне все, Тофик Тимурович, пожалуйста. Я ведь оперативник, аналитики не
знаю.
- Потому что не положено, - для начала уточнил Таги-заде, но посмотрел
благосклонно. - Верно понимаешь, только не ты одна обязана. Я вот тоже обязан. Ладно...
Слушай. Крыс было одиннадцать, это точно, посчитали по следам. Одного застрелил Андрей
Коваль, двоих положили снайперы. Остальные... Не перебивай! Снайперы не видели крыс,
били вслепую, в панике. На записи ПНВ крысы есть, а ребята клянутся, что не видели. Что же
они, врут? Сговорились с крысами?
Наташе пришлось покачать головой. Такого, конечно же, быть не могло.
- То-то же. К тому же половина ПНВ вообще отказала. И запомни: в общем отчете этого
нет. И даже снайперам не сказали, что на записи цели видны. Не нужно объяснять, почему им
не сказали? Тогда продолжаю. Крысы, восемь тварей, все мужчины, на вид от пятнадцати до
тридцати пяти лет, оторвались от наблюдения в парке.
- От пятнадцати? - не поняла Наташа.
- От пятнадцати, - повторил Тофик. - Да хоть бы им всем по пять лет было: что это
меняет, Данилова? Те, кто режет нашим товарищам горло, - уже не крысята, а крысы. Так вот,
ночью ввели план "Капкан". Им некуда было деваться, совсем некуда. Я лично настоял, чтобы
"Капкан" проиграли трижды. Подняли людей, стянули части с других районов в центр.
- И никого не взяли, - уточнила Наташа с каким-то мрачным удовлетворением.
- Первая линия отработала к десяти утра. Задержали человек пятьдесят, всякую мразь.
Но наших - нет. Вторая линия закончила к двенадцати с минутами, и у них, как ты
понимаешь, никого. - Тофик протянул руку к бару и один за другим наполнил соком два
стаканчика. - Пей, не бледней! Третья линия закончит вот-вот, и я уверен - безрезультатно.
Тройной фильтр, Данилова. Битцевский парк таким чистым не был еще никогда! Я сам там был
с первой линией, под каждый кустик заглядывал. Есть землянки чьи-то, кострища... Но ничего
интересного для нас. Ничего.
- Куда же они делись? Прошли сквозь ваши линии, как через снайперов?
- Не могли пройти, уже светало! Тут где-то была карта... - Тофик беспомощно
оглянулся, потом привстал и с кряхтением вытянул из-под себя скомканное пластиковое
полотнище. - Смотри, Данилова. Вот вы где были, а вот парк. Ночь. Предположим, что крысы
могли успеть выбежать из парка. Но "Капкан" мы раскинули с расчетом на это, шире! Вот так!
Такой же обветренный, как и лицо, палец Тофика нарисовал на карте широкую петлю.
Она горела зеленым, постепенно тускнея, и Наташа успела пройти глазами ее всю. Никак не
могли крысы суметь вырваться, даже если бы были сплошь чемпионами по бегу.
- Транспорт?
Исключено, они могли оставить его только с краю, лесопарк специально засажен густо.
Но видеонаблюдение за перекрестками было активировано сразу, еще до того, как пошла
команда на "Капкан"! Было там около десятка машин, и всех задержали спустя несколько
минут. Больше никто не проезжал, ни мотоциклистов, ни велосипедистов - никого. Ну а за
воздухом мы круглосуточно над всем городом следим, это ты знаешь.
- Могли успеть добраться до домов, - предположила Наташа. - На тех же
велосипедах.
- Уже все проверено. - Тофик залпом выхлестал свой сок, смял стаканчик. - Вот за это
в том числе Пименов сейчас сношает Раису. Переполошили ночью людей, даже в новости
кое-что попало. Кстати, если ты теперь подумала о люках, старом метро и прочем, то правильно
подумала. Другого способа уйти у них не было... Но что мы могли сделать? Всего не
предусмотришь, особенно когда над оперативниками висит такая группа прикрытия...
- Вертолеты, - вспомнила Наташа.
- Потеряли их ночью в лесу, под кронами. Точнее сказать, вообще не видели. Сейчас
эксперты смотрят все входы в подземные коммуникации... Смотрят по второму разу.
- Почему?
- Я приказал! - Несмотря на красное лицо, Тофик исхитрился побагроветь. - Первое
заключение: никто ничего не трогал минимум неделю. Но этого быть не может!
Мысленно Наташа с ним не согласилась. Все может быть... Когда снайперы не видят
целей, дальше быть может все. Правда, это уже совершенная мистика, и Тофик прав, что не
позволяет себе думать в этом направлении.
- Эксперты, - вспомнила Наташа. - Расскажите мне, пожалуйста, про их заключения.
Я имею в виду тот, прошлогодний случай...
- Не имею права. - Тофик посмотрел на Насырову, увлеченно кивающую в экран,
начальству. - Вот, - подполковник достал из нагрудного кармана сложенный вчетверо листок
бумаги, - вот и все.
Наташа осторожно развернула лист. Длинная строчка цифр и букв, аккуратно написанная
кем-то от руки, а еще адрес в служебной Сети. Пароль! Она подняла глаза на Тофика, повела
бровями. Он раздраженно передразнил ее:
- Ты же сама сказала: я, Данилова, лично должна ребятам найти их убийц! Говорила?
- Да.
- А я сказал, что тоже должен. Сказал?
- Сказали.
- Вот и все, - удовлетворенно подвел итог Тофик и налил себе еще сока. - Что делать
- сообразишь, не просто так я тебя до капитана довел.
- А что потом? - Наташа встала.
- Потом вылетим оба со службы скорее всего, - проворчал едва слышно Таги-заде. -
Приезжай вечером ко мне. Дорогу не забыла?
Данилова вышла в коридор, комкая в руке листок бумаги. Вот и настала пора доказать, на
что она готова. Войти по этому паролю, считать хранящуюся на сайте секретную информацию
означает нарушить закон. Серьезно нарушить. Вылетом со службы дело не ограничится - ни
один адвокат не возьмется доказать суду, что капитан полиции не ведала, что творит. А уж на
сколько лет попадет в исправительные учреждения Тофик, Наташе не хотелось даже думать.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ЧУЖАЯ ЖИЗНЬ
Очнувшись, Живец долго сидел на бревне, щурясь от жаркого заходящего солнца.
Понимание того, что он вовсе не капитан Данилова из Седьмого Особого отдела, возвращалось
медленно, даже как-то неохотно. Наконец Дмитрий потряс головой, огляделся. Незнакомца, как
и следовало ожидать, рядом не оказалось.
- Сволочь... - протянул Живец и потянулся. - Вот же какая сволочь зеленая...
Потом он вскочил, ощупал карманы. Ничего не пропало, даже нож по-прежнему лежал за
бревном. Что же ему было нужно?
- Если меня и изнасиловали, то каким-то особенно нежным, извращенным способом, -
сделал вывод Дмитрий, прислушавшись к своим ощущениям. - Вот сволочь! Хотя скорее
всего увидел "галкина" и испугался...
Все еще позевывая, Живец зашагал дальше, на восток. Всю дорогу до многоэтажного
квартала он чувствовал какой-то дискомфорт. Руки били по бедрам, ботинки загребали хвою...
Можно было это списать на кратковременное поражение нервных центров, но Дмитрий
понимал, что все куда сложнее.
Он успел привыкнуть быть женщиной, капитаном Даниловой. Он помнил ее тело и, хотя
не находил его особенно привлекательным, скучал по нему. А еще у Живца из головы не шло
разрезанное горло сержанта Чачавы.
- Бред, - негромко сказал он себе. - Таги-заде наплел мне о Даниловой, и вот, под
неизвестной мне травкой тема отыгралась в галлюцинациях. Когда он успел назвать мне ее
имя? Не понимаю...
В этом тоже не было ничего странного: после такого "сеанса" люди иногда не помнят, как
их зовут. Живец приказал себе больше не думать о происшедшем, сосредоточившись на
оживлении своего чутья. Ведь не выручило, не подсказало пройти мимо! А незнакомец в
зеленом сейчас, вполне возможно, звонит в полицию, сообщает о вооруженном человеке в
парке.
Дмитрий прибавил хода. На пути оказалось болотце, но его удалось обойти вдоль старой
линии электропередач. Оказавшись наконец в окружении домов, лейтенант почувствовал себя
уютнее, даже перестал спотыкаться. Людей на улицах хватало, старички выбрались подышать
свежим воздухом перед сном, но это ненадолго, поэтому пора было подумать о тихом местечке
на ночь.
Крыши и подвалы Живец не жаловал: войти нетрудно, но так же просто не заметить
видеокамер, которые в последнее время пихали где попало. Крысы... Данилова, если верить
наркотическому бреду, плохо была осведомлена о ночных событиях в городе. Мартиросян прав,
назревает паника. Если бы люди доверяли друг другу больше, чем выпускам новостей, уже
давно... - Черт!
Своим выкриком Живец напугал пожилую пару - он вспомнил, как Данилова лежала под
этим патрульным. Странная галлюцинация, этого не должно было быть. Вообще он что-то не
помнил о смене пола во время "сеансов"... А ведь на психику никогда не жаловался. Неужели
так сильно сказалось приключение в Башенке? Конечно, еще раз такое испытать не хотелось,
но, уходя в парк, чтобы по отработанному когда-то запасному маршруту через четверть часа
оказаться на скверно охраняемой автостоянке, Дмитрий не чувствовал ничего, кроме радости от
очередной победы. Он снова доказал право на прозвище: Живец.
Слева от него оказался маленький магазинчик для ленивых, где жители ближайших домов
могли заказать продукты по домофону. Дмитрий не знал, чем это лучше обычной покупки через
Сети, но его это и не интересовало. Он зашел за двухэтажное строение и обнаружил там то, что
искал: тенистый уголок. За вкопанным в землю старым деревянным столом, на таких же лавках,
сидели трое стариков и увлеченно играли в карты. Он прошел мимо, не спеша сделал петлю но
кварталу, невзначай прихватывая там и тут бесплатные газеты.
До наступления темноты Живец успел перекусить, использовав для этого одну из
надежных личных карт - тех, о которых Милош знать не мог.
Вернувшись к лавочкам, Дмитрий уже не застал там компании. Чем ему нравились вот
такие старики, так это аккуратностью. Лезешь под лавку и знаешь, что там чисто, не наплевано.
Впрочем, он все равно как следует завернулся в газеты - ночь есть ночь, замерзнуть недолго
даже летом. Уложив "галкин" на живот, бывший лейтенант смежил глаза. Не надо ни о чем
думать, просто отсчитать от тысячи к нулю, а утром, проснувшись с птицами, продолжить путь
в сторону центра. Там, затаившись в схроне, можно будет расслабиться и попытаться наконец
понять, что происходит.
В небе не осталось ни облачка, а само оно стало странно светлым, будто выцвело. Наташа
постояла немного, глядя на поток машин, движущийся но проспекту, потом неуверенно
направилась к остановке мини-метро.
- Ты уже уходишь?! - Ее догнал Алекс, по-свойски подхватил под локоть. -
Задержись, ребята хотят собраться, обговорить все. Сама понимаешь, мы этого так не оставим!
- Конечно, - безразлично кивнула Данилова. - Конечно не оставите. Всех найдете,
отомстите. Но я устала, извини.
- Устала?.. - Алекс мгновенно надулся. - Ты пойми, это же не только твое дело.
Ребята хотят тебе сказать, что... Ну, ты понимаешь. Им нужно тебя видеть!
- Извини, - тихо, но твердо повторила Наташа.
- Вечером пошли бы в "Хайдар"...
- Я неважно себя чувствую. Рука болит, и Пал Палыч советует отлежаться. Извини.
Алекс остановился, Данилова пошла дальше, не оглядываясь. Подъехал, захлебываясь
зуммером, двухэтажный трамвайчик мини-метро, из него вывалила целая толпа
возвращавшихся с обеда пожилых клерков. Наташа спряталась за фонарный столб, чтобы не
толкаться. Когда поток схлынул, она обернулась - Алекса уже не было.
Жаль, что так вышло, Алекс мужик хороший, не хотелось его обижать. В задумчивости
Наташа прошла мимо опустившейся платформы, так и не ступив на нее, оставила за спиной
станцию и двинулась в сторону Кремля. Удивительно мало все-таки стало людей на улицах. В
детстве она всегда брала в таких местах мать за руку, чтобы не потеряться, а теперь...
Наташа купила у автомата бутерброд с сыром. Сетевик стоял тут же, гостеприимно
проигрывая какие-то анимки на маленьком экране, но она решила, что еще слишком близко.
Надо уйти подальше от родной конторы на всякий случай. Данилова наугад свернула в первую
же улочку, прошла ее всю и скрылась от проспекта за дом, изукрашенный ярким панно.
Вот и еще один сетевик, рядом никого. Впрочем, это как раз не важно. Она выкинула
обертку бутерброда, отряхнула руки, достала из кармана листок. Пытаться скрыть лицо от
камер, запутать аппарат с идентификацией не имело смысла. Во-первых, Наташа не умела этого
делать и наверняка бы все напутала. Во-вторых, странное поведение посетителя привлечет
внимание коллег из Первого Особого отдела еще раньше, чем проникновение на закрытый
городской сайт.
Правда, допуска у капитана Даниловой нет... Это и имел в виду Тофик, говоря "сама
сообразишь". Конечно сообразит, для этого и капитаном быть не обязательно. Вставив
мерцающую красным полицейскую карту в сетевик, Наташа сперва отправилась на сайт МВД и
отыскала свое личное дело. Только один пункт здесь можно поменять: личная ответственность.
Сейчас стояла "У", Наташа бесстрашно поменяла ее на "А". Прежде не было повода так
прыгать, для мелких шалостей вполне хватало какого-нибудь "К", но не время мелочиться.
"А" - это, наверное, спасение мира. Чувствуя приятное возбуждение, Наташа быстро
отправилась к своим любимцам, сотрудникам неизвестного предприятия "Сан-Сан".
Сантехника это или церковь какая-нибудь? Не важно, главное - сотрудников там много,
несколько тысяч. Личные дела. Салаватов, Светиков, Симонов, Симонова, еще Симонова,
Скелле... Наташа решила остановиться на господине Скелле, пол "М", сорок семь лет.
В своем личном деле ничего больше не поменяешь, зато чужие для полицейского при
исполнении, да еще отважно кидающегося спасать мир - полностью открыты. Допуск...
Слабенький у него допуск, у этого Скелле. А теперь станет "экстра". Обалдевший от такого
изменения статуса сервер "Сан-Сан" трижды переспросил Данилову, уверена ли она в своих
действиях, и предупредил, что сообщит об изменениях куда следует.
- Да, да, да! - колотила по клавише Наташа. - Стучи, сволочь!
Все полицейские время от времени проделывают подобные штуки. Иногда это нужно в
интересах следствия, тогда в рапорте все подробно описывается. Чаще изменить что-нибудь в
личном деле незнакомца надо для того, чтобы заказать на чужое имя пачку сигарет, если свой
месячный лимит исчерпан или если вообще получаешь н
...Закладка в соц.сетях
