Жанр: Научная фантастика
Свидетели крысолова
...рил Сергей. - А рот заткнули, и поэтому я
думаю, что вырывали заживо. Он там жил, в этом квартале, возвращался с работы. Мне
страшно.
- Что?! - Наташа села, оттолкнула голову патрульного. - Что ты сказал? Ты же
полицейский!
- От этого страшнее. Я знаю и вижу, а остальные нет. В новостях ведь этого не
показывают, и нам всегда первое задание - очистить место преступления. Поэтому и сердце
так долго искали... У нас в батальоне говорят, что все чаще эти вещи происходят, что крыс
становится больше.
- Ох ты, бедненький... - Наташа встала, вышла из спальни, оставив Сергея в полном
недоумении.
"Трусливый полицейский, надо же. Докатились! Раздувают штаты, а людей подходящих
нет. Никто не хочет возиться в грязи, шляться ночами по улицам в блядской одежде или
торчать на перекрестках, выслеживая крыс". Наташа зашла в гостиную, описала по ней
бесцельный круг, задержалась у окна. Луна уже спряталась куда-то, вода перед рассветом
казалась серой, угрюмой. Но кто-то уже плескался у берега. Она смешала себе еще одну
порцию, твердо решив, что это последняя.
- Сергей, а зачем ты тогда пришел в полицию?
- Учусь. - Он сидел по-турецки на краю постели. - Нам же скидки дают. Вообще-то я
стану химиком. А ты?
- А у меня просто так вышло. Когда с человеком просто так выходит, что он на каком-то
месте оказывается, то это и есть его место. Ну а еще мы все, как ты знаешь, освобождены от
деторождения. Пустяк, а приятно.
Сергей мотнул головой, потянулся, хрустнув суставами.
- Мне уйти, да?
- Если это тебя не обидит. А хочешь - постели себе в гостиной.
- Да нет, спасибо, я поеду... - Он поднялся, споро оделся в темноте.
Наташа отхлебывала из бокала, опершись о стену. Спать совсем не хотелось.
- Прости меня, ладно, Сережа?
- Я понимаю! - Он подошел, слегка обнял, осторожно поцеловал. - Такой день - тебе
надо расслабиться. Спи.
- Я тебе позвоню еще. - Наташа проводила патрульного до двери.
Он задержался, подняв с пола шлем:
- Знаешь... Ты постарайся о них не думать, ладно? Зря я это все наболтал.
- Ты про крыс? - Она легонько развернула его и вытолкнула в холл. - Никто из них не
будет жить, ты понял? Никто. И даже если мне скажут, что убили всех, я продолжу искать.
Потому что... потому что так уже было однажды.
Наташа закрыла дверь, прошла на кухню, села на подоконник. Отсюда было хорошо
видно, как патрульный вышел из подъезда, сел на мотоцикл и медленно поехал в сторону
МКАД. Управление служебным транспортным средством под воздействием легких наркотиков,
отметила про себя Данилова. Какой ты ни на есть правильный и нежный, а не нарушая законов,
жить просто нельзя.
Она залпом прикончила коктейль, пробежала в спальню и с размаху кинулась на постель.
Спать четыре часа! Потом почистить оружие и искать крыс.
ГЛАВА ВТОРАЯ
ЧУЖОЙ ТАБАК
Лейтенант, теперь уже наверняка бывший, ушел из парка аттракционов пешком. Самый
надежный способ вырваться из облавы, ведь охотники первым делом перекроют станции,
выставят кордоны на шоссе. А сейчас он двигался тихими зелеными дворами, улицами
частного сектора и с каждым шагом увеличивал площадь, которую придется полностью
блокировать, чтобы взять Живца. К ночи какой-нибудь офицер муниципальной гвардии устанет
рисовать на карте расширяющиеся круги и поймет, что настоящий круг там давно нарисован, -
это кордон, опоясывающий Москву.
Да, из города выбраться не получится. Впрочем, это не пугало Дмитрия - здесь, в
гигантском мегаполисе, достаточно просторно. Как верно подметила Снежинка, за последние
годы он нечасто появлялся в Москве, только на день-два, чтобы выполнить задание, но личных
схронов здесь имел около десятка.
Уходя, Живец не оглядывался с опаской, не пытался предвидеть действия врага. Нет, он
полностью доверился своему чутью. Если оно подведет - уже не спастись, никакой
профессионализм не поможет. И потом, сегодня ему тоже противостоят профессионалы.
Действия Снежинки они могли предвидеть, а вот его, пожалуй, нет.
Следовало решить, как поступать дальше. Скрыться нетрудно, но зимой станет хуже, а
потом кончатся припасы, средства на картах, тем более что половину из них наверняка уже
заблокировали. Это Снежинка не знала, куда увезли терехинские бойцы дела и аппаратуру, а
Живец знал. На одну из баз Милоша, больше некуда. И туда же скорее всего попадет вся
начинка из Башенки. Дмитрий даже мог предположить, что разбираться с добычей никто не
станет.
Какой смысл ликвидировать сотни людей, которые слишком много знали, если потом их
знания перейдут к другим? Нет, все свалят в кучу и уничтожат. Вот только касающееся Живца
мэр отложит в сторонку, лично просмотрит и передаст своим охотникам. Там и маршруты, и
квартиры, и, конечно, все приметы с психологическим портретом в довесок. Вот только портрет
не похож.
Дмитрий зашел в очередной парк с прудом и от души саданул ногой по невинной сосне.
Все из-за Плещеева! Это он подставил Живца, отправив к Насыровой, ведь до этого лейтенант
даже не входил в группу по мутантам. Мог бы сейчас спокойно курить на лестнице в СПР,
ожидая назначения нового начальника, такого же фигурального, как полковник Плещеев. А
теперь Милош, так многим обязанный Живцу, ищет его, чтобы уничтожить. Он привалился к
следующей сосне, постоял, чтобы немного успокоиться. Вокруг пели птицы, доносились
выкрики волейболистов от пруда. Именно в такие спокойные минуты Дмитрия и охватывали
приступы бешенства, желание убивать. А вот когда собственная жизнь висела на волоске, он
был спокоен. Странное дело...
За парком опять начинались улицы частных домов, и Живец решил не ходить туда. Так
просто, без всякой видимой логики. Справа, за деревьями, вырисовывались силуэты далеких
многоэтажек, к ним лейтенант и направился. Тропинки быстро кончились, под ногами
оказалась сухая хвоя. В нескольких местах он даже заметил ржавые банки - явно
заброшенное, нехоженое местечко.
Следовало бы пройти его скорее, а то горе-профессионалы решат ловить его здесь и, как
назло, не ошибутся.
Он едва не прошел мимо сидящего на поваленном бревне человека. Наверное, виновата
была его одежда: зеленая куртка и штаны, такая же шляпа. Странного фасона шляпа... Живец
пошарил вокруг глазами, надеясь увидеть корзину с парой грибочков, но ее не оказалось.
Человек в шляпе сосредоточенно набивал трубку, лица его не было видно.
- Не пошли еще грибы? - Дмитрий отвел руку за спину, чувствуя ладонью рукоять
ножа, послушно вывалившуюся из рукава. Слишком глухое место, этот обязательно запомнит
прошедшего человека. А тело можно спрятать под листьями и хвоей, не наступишь - не
заметишь. - Жарковато, наверное.
- Разве здесь есть грибы? - пожал плечами незнакомец и приподнял голову, на миг
блеснув серыми глазами. - Не знал. А я вот покурить присел. Хочешь покурить?
- Никогда не курил трубку.
Это была не совсем правда: трубку Дмитрий когда-то попробовал курить, но, наверное,
просто не умел этого делать. Она то и дело тухла, в горле становилось сухо... Тревожил Живца
встреченный человек. Длинный какой-то, жилистый, такие могут оказаться неожиданно
проворными. А еще что-то в нем было очень непонятное. Трубка длинная, с локоть, табак остро
пахнет. Очень сильно захотелось курить.
- А ты попробуй, - добродушно предложил человек в шляпе. Голос у него был вроде бы
мужским, но Живец вдруг задумался: а не женщина ли это? Под курткой и шляпой толком и не
рассмотреть... - Вот только я раскурю, это дело особенное. Потом ты половину трубочки
выкуришь, а остальное мне оставишь.
Дмитрий ничего не ответил. Он уже держал нож в руке, но никак не мог решиться.
Хваленое чутье вело себя как взбесившийся компас. Что-то не так... Словно зачарованный,
Живец смотрел, как незнакомец раскурил трубку длинной спичкой, которая то ли вспыхнула
сама, то ли появилась из кармана уже горящей. Потянуло дымом, и желание курить побороло
все.
- Я не знаю, как надо... - замялся Живец, протягивая руку. - Все время надо
затягиваться? Или еще внутрь воздух пускать, да?..
- Ты просто кури.
И Дмитрий принял длинную трубку, втянул в себя сладковатый, но одновременно резкий
аромат, осторожно вставил в рот мундштук. Негигиенично... Он сделал первую затяжку.
- Сядь, посиди, - посоветовал незнакомец. Ну конечно, это был мужчина. Просто очень
странный, наверное приезжий. И лицо его никак не удавалось запомнить. - Ты давно не курил,
и теперь голова может закружиться. У меня крепкий табачок, настоящий!
Послушно опустившись на бревно, Живец незаметно выронил за него нож. Успеет еще
его подобрать. Если понадобится... Раздражение исчезло, курение расслабило все мускулы.
Когда деревья поплыли куда-то вбок, Дмитрий хотел было встать, вдохнуть чистого
воздуха, бросить трубку, но не успел. Все изменилось, даже он сам. Живца не стало, а капитан
Данилова открыла глаза, что-то хрипло промурлыкав.
Наташа проснулась не через четыре, а через шесть часов, оттого что ей стало жарко. Тело
покрылось липким потом, и тонкое, легкое одеяло не могло впитать его весь. Несколько минут
женщина еще медлила просыпаться, но наконец она раскрыла глаза и села, что-то хрипло
промурлыкав. Потом Наташа вполне осмысленно попробовала выругаться, но сначала
потребовалось прокашляться.
- Ептель, ептель... - задумчиво сказала она.
Снился какой-то кошмар, мертвые города, по которым бродила Наташа, пытаясь
обязательно кого-то отыскать.
Этот "кто-то" никак не вспоминался, но люди в городах были... Какие-то неприятные,
ненужные люди. И она играла с ними в странные, страшные игры.
- Ерунда, ептель! - решилась Данилова, встала и, шатаясь, побрела в ванную.
Из гостиной доносился многоголосый перезвон. Разволновались сетевые приятели...
Потерпят. В ванной выяснилось, что за ногу зацепилось одеяло, будто само стремилось
побыстрее попасть в стиральный бак. Постепенно приходя в себя, Наташа проделала
необходимые гигиенические процедуры. В голову лезли мысли, образы, картины прошедшей
ночи, но пока с этим удавалось бороться.
Присев под душем на корточки, Наташа схитрила: не загонять неприятное в подсознание,
но копнуть глубже, попасть на те рельсы, которые приведут мысли к происшедшему вчера
плавно, без потрясений. Москва, крысы... Еще раньше: почему Наташа пошла в полицию?
Чтобы не рожать. Она никогда не испытывала потребности в детях, да и все подруги тоже.
Почему правительство принимает такие дурацкие законы? Но, конечно, пойти ради этого в
полицию Наташа бы не решилась, не появись в почтовом ящике приглашение. И оказалось, что
один поступок может решить сразу все проблемы: чем себя занять, как, владея наскучившей
еще во время учебы профессией океанолога, остаться в Москве, о чем говорить с приятелями.
Она вспомнила первую реакцию своей лучшей подруги (на тот момент) и фыркнула от
смеха, едва не захлебнувшись.
- Да ты понимаешь, что это такое - убить человека?! - расширив от ужаса и без того
круглые глаза, причитала Ленка. - Я уже не говорю о том, что тебя саму могут убить. Это же
полиция, Наташа! Ты будешь ходить с оружием, женщинам даже домой его разрешают брать!
Если бы у меня соседка была полицейской, я бы тут же переехала. Вчера на "Рубиконе"
показывали про одну такую дамочку, как она за маньяком-сектантом охотилась, а вышло так,
что...
Представление о московской полиции у Лены сложилось на основе сетевых сериалов.
Осуждать ее за это глупо, ведь в жизни полицейских видишь только издали. Это сейчас их
стало больше, на дорогах постоянно попадаются патрули, а в те спокойные годы...
- Старею! - Наташа выбралась из душевой, сунула голову под укладку. - Вот уже и
про "те спокойные годы" завела...
Но годы и в самом деле были спокойными. Москва давно перестала расти, поглощая
ближние города, население уменьшалось, но лет десять назад заговорили о стабилизации. В
огромном мегаполисе стало тихо, столица неожиданно превратилась в провинцию. Множество
туристов, чиновников, бесконечные информационные поводы - все это осталось на экранах, а
за окнами жизнь потекла плавно, незаметно. Потому Наташе, выпускнице МГУ, и расхотелось
покидать родной город.
Решение окрепло во время последних каникул, у родителей, давно откочевавших к
Балтике. Мать всю жизнь мечтала иметь дом с садом и бассейном, неподалеку от моря и, как
только обстоятельства позволили, заставила отца эту мечту исполнить.
- Ты у меня одна, здоровье не позволило сполна с государством рассчитаться, поэтому я
всегда о тебе помню, - рассеянно бормотала мать во время прогулки вдоль берега. Дул
сильный, промозглый ветер, а еще постоянно приходилось уворачиваться, чтобы не
столкнуться с двигающейся навстречу толпой, - только что закончилась одна из
многочисленных регат. - Не оставайся в Москве, это глупо. Профессия у тебя подходящая,
пусть даже и попадешь на север. Все равно пройдет несколько лет, и все переменится,
окажешься на юге, может быть, выйдешь замуж. Представь: теплый океан, какая-нибудь Индия
или Малайзия, работа на свежем воздухе...
- На юге жарко, мама. - Наташа и в самом деле представила себя там. Просоленную,
потную, без конца глотающую пилюли, чтобы помочь кишечнику погубить местные
микроорганизмы. - Я ведь была на практике. Ничего хорошего...
Ты знаешь, что в Индии по закону женщина может рожать только двух детей? А если еще
чем-нибудь переболеешь... Говорят, там можно кое с кем поговорить, и в личном деле появится
запись. Ну, ты еще поймешь, о чем я...
Мать ухмыльнулась, довольная собой, такой хитрой и опытной, а Наташа закатила глаза
за ее спиной. Сидя здесь, в Эстонии, легко рассуждать о том, как просто купить индийских
чиновников. Мир един, и всякое предложение рождает обвальный спрос. Не так все просто...
"Ты еще поймешь, о чем я". Самодовольная клушка.
Отец к дочери не проявлял вообще никакого интереса, да и Наташа к нему не тянулась.
Седой высокий мужчина, делящий время между Сетями, рыбалкой, скучными прогулками с
требующей этого скучной женой и сочинением инструкций. Наташа пробовала посмотреть
некоторые и убедилась в удивительной бедности фантазии автора. Человечки разбирают
двигатель самолета, по семь раз повторяя каждое движение...
Вернувшись в Москву, Наташа дала себе слово больше не навещать родителей.
Постепенно оборвалась переписка, возникла еще одна степень свободы. Но что с ней делать?..
Нельзя проводить время только в Сетях да бессмысленных шопингах с подругами, человеку
нужно какое-то дело, чтобы не рехнуться и не стать чем-то вроде Наташиной матери.
Мужчины, тогда еще только очень молодые, похожие друг на друга умеренной хамоватостью,
большого разнообразия в жизнь не вносили. Одно время она даже подумывала выйти замуж, по
крайней мере это было бы любопытным приключением. К счастью, увлечься всерьез никем не
удалось, а потом в почтовом ящике оказалось приглашение.
Наташа сходила на Петровку, прослушала курс довольно нудных лекций, потом
согласилась на ни к чему не обязывающую практику. Они негласно сопровождали туристов, это
было не слишком интересно, но зато совершенно необременительно. Ребята подобрались
забавные, после дежурства бродили по дешевым кабачкам центра, много смеялись.
Приближалось время крайнего срока для первой беременности, и как-то само собой так вышло,
что Наташа подписала заявление на прием в Школу.
Всего лишь два года, посвященные больше боевой подготовке и работе со
спецсредствами. Остальному полицейский учится в процессе службы, через Сети,
периодически проходя экзамен на новый "профранг". Наташа вот теперь, спустя десять лет,
была капитаном в профранге майора, то есть имела запас продвижения на одно звание. Правда,
учебу она в последнее время забросила...
Даниловой и в голову бы не пришло десять лет назад, что она дослужится до капитана.
Однако бытие, безусловно, определяет сознание - поменялись друзья и привычки, взгляды на
жизнь. Ей стал по-настоящему дорог этот город, дорог как что-то свое, личное. Для того чтобы
относиться к Москве так, необходимо иметь в кармане карту полицейского, а в подплечной
кобуре - семнадцатиразрядный "рокот", вопреки названию почти бесшумный. Наташа
перестала быть рабочим муравьем огромного мегаполиса, она стала его стражником.
С крысами боролись всегда, Мартиросян ошибался. Конечно, прежде на них смотрели
только как на источник инфекций, нелегальных наркотиков и морального разложения. Прежде
крысы не убивали... Почти не убивали. Вечно грязные, ютящиеся на окраинах, в подземных
коммуникациях или назначенных к сносу домах, они или убегали при виде полиции, или чаще
сразу сдавались. Крыс отправляли в исправительные приемники, откуда многие, особенно
цыгане, ухитрялись сразу удрать.
Таборные цыгане в те годы представляли самую серьезную угрозу. Они всегда могли
найти временное убежище у кого-нибудь из легальных соплеменников, и, хотя таких людей
сразу же ставили на учет, ловить цыган было очень сложно. Именно у них оказалась самая
крепкая, древняя иерархия, именно они заставляли работать на себя обычных бомжей и за мзду
помогали скрыться из города преступникам.
- Нельзя думать бранными словами, - поучительно сообщила своему отражению
Наташа и покинула ванную. - Рано или поздно они окажутся на языке... Полицейскому в чине
капитана непростительно говорить "бомж". Крысы, просто крысы, устоявшееся наименование
асоциальных элементов.
Она уже надела свежее белье и проглотила пару таблеток, чтобы прояснить голову.
Теперь можно позавтракать, а заодно ответить назойливым приятелям. Перезвон в гостиной
стал еще громче. И почему людям вечно нечего делать!
Наташа упала в кресло, активировала большой экран, заливший светло-серым половину
комнаты, быстро ответила нескольким подругам. Эти и в самом деле волновались - знали, что
Данилова отправляется на ночную охоту. Их лица, счастливые до глупости, появлялись одно за
другим и так же быстро исчезали - Наташа отделывалась от них, ссылаясь на усталость.
Всех остальных она удостоила лишь письменных ответов. Потом, все потом, сейчас
занята. Закончив, Наташа задержала руки над голографическими клавишами. Может быть, надо
сделать какой-нибудь запрос, собрать информацию? Ничего не приходило в голову. Она встала,
подошла к окну.
Жители Строгино, люди в основном пожилые, совершали водные процедуры у самого
берега, уже справившиеся с этим обсыхали под солнцем. Хороший денек! В Пойме столько
парусов, что рябит в глазах. Как они исхитряются не сталкиваться?.. Не успела подумать, как
серфингист налетел на мини-яхту, оба спортсмена оказались в воде.
Наташа не глядя протянула руку, переключила окно на воспроизведение реалграммы.
Когда-то дождливой длинной зимой вдруг очень захотелось солнца, купила по случаю вид
эквадорского побережья. Летом в нем никакой нужды не было, но ведь трансляцию не
отменишь. Проплачено еще за два года...
В Эквадоре народ был помоложе, двигался энергичнее. Длинная песчаная полоска пляжа,
изображение которой камера исправно передавала в Москву, завалена телами, на мелководье
играют в волейбол. Море чем дальше от берега, тем синее, а почти у горизонта плывет
огромный белый корабль, наверное огромный. И все это выглядит не менее скучно, чем
строгинская Пойма.
- Скушай что-нибудь, Наташенька, - приказала себе Данилова. - И никаких сигарет!
Перекусив наскоро и выпив апельсинового сока, Наташа побежала обратно в гостиную -
тонко пищал экстренный вызов. Это оказалась Насырова - не дождалась весточки от
подчиненной и позвонила сама
- Жива-здорова? - Рая кругленькая, живая, черноглазая. - Мы тут с Тофиком даже
волнуемся немного. Выспалась?
- Так, - неопределенно пожала плечами Наташа.
- Прости, что потревожила. Я все понимаю, можешь сегодня не приходить. Отдыхай.
- Нет. Я приеду через час-полтора.
- Ну... - Раиса посмотрела в сторону. - Смотри сама. Если меня не будет, ищи
Тофика.
Насырова не хотела становиться начальником отдела, но так уж легли карты. Инструкция
о политкорректности имеет силу закона, и, хотя для мужчины вакансия была, Управление не
устроила национальность Тофика. Придется подождать, сказали они, один азербайджанец
сейчас уже занимает высокий пост в Управлении. Компьютер, покопавшись в базе, счел
наилучшим для общественного равновесия назначить Насырову, женщину с татарскими
корнями и подходящим профрангом для повышения в звании.
Тофик, плотный, седобровый, с будто из дерева выточенным красным лицом, конечно
спорить не стал. Законы есть законы, где же, как не в полиции, их прежде всего соблюдать? Тем
более что Раиса оказалась женщиной толковой и с удовольствием оперлась на опыт бывалого
сотрудника. Так они и командовали вдвоем, два подполковника.
- Хорошо, - кивнула Данилова.
Рая опять посмотрела в сторону, но Тофик, видимо, отмахнулся. Что ж, если он пока не
хочет говорить, но идет к себе, то это многое обещает. Окошко с лицом начальника исчезло,
Наташа включила музыку, зажмурилась. Пора, пора вспомнить все.
Крысы активизировались года два назад, тогда появились первые трупы. Сначала
преступления по привычке описывали на полоумных сектантов и наркоманов, но количество
нераскрытых дел стремительно возрастало. В тех случаях, когда удавалось отыскать
похищенные вещи, подозреваемые клялись, что взяли их уже с мертвых.
Четвертый Особый отдел, который первый стал восстанавливать полную картину
происходящего, очень скоро взвыл. Несмотря на то что речь явно шла о какой-то секте,
убивавшей первых встречных самым жестоким образом и без видимых причин, найти
каких-либо следов организации не удалось.
Так не бывает. Члены секты должны переговариваться
Через пиратские Сети, негласно существующие как раз для того, чтобы неопытные
преступники чувствовали себя там в безопасности. Они должны иметь четкую иерархию,
вожака, от которого и расходятся в стороны волны бесчинств. Наконец, они обязаны вербовать
новых адептов, а для этого - нести окружающим свое учение. В Четвертом отделе работали
опытные, видавшие виды специалисты. Нет, сказали они, такая крупная секта не может
существовать незамеченной, мы проверили всех.
Наташу, как самую молодую в отделе Безопасности на вокзалах, где она тогда работала,
выслеживая гипотетических террористов, отправили на общее совещание. Такие слеты
проводились раз в год, якобы для обмена опытом. Длинный день в зале на Петровке, скучные
речи выступающих, зато потом - банкет с множеством мелких, но приятных нарушений
законности. Однако в тот раз банкета не случилось.
Говорили только о серии немотивированных убийств, там Наташа первый раз о них и
услышала. Сменяя друг друга, на трибуну поднимались представители Управления,
нападавшие на Патруль, те кивали на Четвертый отдел, который отражал удар опять же в
сторону Управления и его аналитиков. Наташа даже помнила перебранку, возникшую между
полковником на трибуне и кем-то в зале.
- Так что же, если это новая, непривычная секта, так и работать с ней не надо?!
- Прежде чем по ним работать, надо попять, с кем мы имеем дело! - кричал
раскрасневшийся начальник Четвертого. - Я приказы выполняю, посоветуйте: кого мне
искать? Весь город неделю на прослушке, и ни одного сообщения по теме!
- Идите в коммуникации, вербуйте крыс!
- У меня нет для этого кадров!
Эту фразу Наташа вспомнила через месяц, когда ей поступило предложение стать
оперативником нового, Седьмого Особого отдела с повышением в звании. Тогда Седьмым
руководил Онищенко, вечно хмурый, неразговорчивый полковник. Поговаривали, что его
назначение - уловка в карьерной игре, лучший способ погубить. Так и вышло, но не сразу.
Сначала Онищенко развил бурную деятельность. В совместных с Патрулем операциях его
сотрудники методично прочесывали все места возможного обитания крыс, помойки,
опустевшие дома, сдавали каждый день в приемники по несколько десятков. Андрей Коваль
тогда говорил, что и в приемниках режим ужесточили, что цыгане перестали возвращаться.
Прежде Наташа не придавала этому никакого значения, но теперь... Значит, власти
обеспокоились всерьез?
Так оно, конечно же, и было. На московскую полицию посыпались льготы, сразу
заполнились все штатные должности, появились специалисты и из других городов. В городских
новостях о новой проблеме ничего не сообщалось, шли лишь короткие, лишенные кровавых
подробностей репортажи. Наташа никогда не следила за новостными передачами. Может быть,
полистать сейчас?..
Вместо этого она пошла и отыскала сигареты. В пачке оставалось еще четыре штуки.
Закурила почему-то перед зеркалом, осуждающе глядя на себя. Надо ехать, но ехать не
хочется... Сегодня первый из двух положенных после ночной операции выходных. Наташа
планировала провести его дома, а вечером отправиться на берег, в открытое кафе, выпить пива,
глядя на танцующих.
Она вышла на лоджию, пряча в кулаке сигарету. Лоджии приравниваются к
общественным местам, курить здесь запрещено. Онищенко... Его сняли как раз после того
случая, после первой гибели оперативников Седьмого Особого отдела, получившего уже
прозвище Крысятник. Конечно же, полковник был ни в чем не виноват, разве только в том, что
начал эти ночные охоты.
Переодетые в граждан "группы риска", оперативники колесили по городу, от
заключенного в МКАД центра до самых окраин, нарочно подставляясь под нападение. И на них
нападали - московская и заезжая шпана, накачавшаяся спиртным, несколько раз даже самые
настоящие грабители. Группы поддержки аккуратно задерживали их, а также всех остальных:
цыган, предлагавших купить наркотики, попрошаек, мелких воришек. Почти каждая охота была
удачной, вот только убийства продолжались.
Что об этом думал Онищенко, как рассчитывал напасть на след тех самых, вконец
озверевших крыс? Наташа этого не знала, да никогда и не интересовалась. Платили более чем
прилично, стаж бежал быстро, даже служебным положением порой удавалось воспользоваться
- например, присвоить нелегально ввезенное спиртное. Она полагала, что крысы приходят в
огромный мегаполис извне, привлеченные богатыми помойками и множеством укромных мест.
Население понемногу падало, от былых сорока пяти миллионов осталось
...Закладка в соц.сетях
