Жанр: Научная фантастика
Свидетели крысолова
... перебила Данилова:
- Он что, в самом деле клон?! Он не врет?
- Успокойся и ты, первый свидетель. Живец, я могу предложить тебе другой мир. Там
твоя жизнь будет не второй, а первой, настоящей. Там к тебе придет сила, хотя и другая, не
похожая на ту, с которой ты вел игру все эти годы. Ты захочешь жить, а не играть.
- Что если я не соглашусь? - Дмитрий перехватил пистолет в левую руку, вытер о
штаны вспотевшую ладонь. - Тогда я погибну здесь, так?
- Нельзя знать наперед. Возможно, ты доживешь до старости... - В голосе Крысолова
слышалась едва скрываемая насмешка.
- Еще один вопрос! - Живец взмахом руки остановил Наташу. - Зачем тебе нужно мое
согласие? Ты мог бы заставить меня сделать все что угодно, я знаю!
- Это не имело бы цены в нашей... - он повернул голову к Даниловой, будто в поисках
подсказки, - в нашей системе ценностей. Важно, чтобы вы хотели сами. Поэтому существует
договор, поэтому свидетель должен сам пожелать поставить на нем подпись.
- Но ты покупаешь нас за свои "услуги"! А у мэра вовсе не было выбора!
- Выбор всегда есть. Я не навязываю решение. Я помог Наташе и попросил ее помощи.
Так полагается, я знаю. Но она могла отказаться... Это был бы скверный поступок. Я
предлагаю тебе новую жизнь, но ты можешь отказаться. Это был бы глупый поступок. Но у
тебя есть выбор.
Живец в волнении прошелся немного, стискивая обеими руками "рокот". Выхода нет,
придется идти на поводу у Крысолова, довериться ему, рискуя оказаться обманутым. За его
спиной тихо заговорила Наташа, она расспрашивала о происходящем в городе. Он чуть слышно
фыркнул - разве можно хоть чего-то добиться от Крысолова? В любом случае ему было жаль
Наташу, слишком хорошо Живец ее знал.
- У нас очень мало времени. - Крысолов встал, забросил на плечо мешок и поправил
шляпу. - Вы готовы идти?
- Да! - Дмитрий широким шагом приблизился к вздрогнувшей Даниловой, взял
стоявшую возле нее бутылку воды и допил в несколько глотков. - Если ты не будешь
колбаски, Наташенька, то я возьму пару штук.
Она не ответила, молча встала рядом с Крысоловом. Он первым пошел по направлению к
реке, шагая, как всегда, легко и уверенно. Дмитрий догнал их через сотню метров и заметил,
как трудно поспевать за длинноногим пришельцем Даниловой. Все-таки жалко ее... Странное
чувство. Но себя жальче. Наташе не нужно искать себе новый дом, не нужно доверяться
Крысолову. Она останется в привычном мире, пусть даже он и катится ко всем чертям. Хотя...
- Я хотел еще спросить, - обратился Живец к Крысолову. - Про Наташу. Что будет с
тем тильзитом, который...
- Моя работа заключается в избавлении города от крыс, - не поворачивая головы,
сообщил он. - Работа будет выполнена.
Дмитрий скосил глаза на Наташу и в свете фонаря увидел, как она прикусила губу.
Набережная оказалась совершенно пуста. Это удивило Наташу - днем не всем хватало
места на берегу, и многие старички совершали экскурсии к реке уже ночью, сбиваясь в тесные
группки. Она начала догадываться, что в городе что-то изменилось. Похоже, жители Строгино
наконец-то утратили ощущение безопасности.
- Смотрите, в этом доме вообще ни одного светящегося окна нет!
Живец ткнул рукой вдаль.
- Для каждого дела нужно выбирать подходящее время, - спокойно произнес
Крысолов. - Нехорошо, когда мешают.
- То есть паника входила в ваш план?.. - усмехнулся Дмитрий. - Отлично сработано.
Полиция сейчас или сидит в своих участках, готовясь к обороне, или охраняет городские
объекты, никто не приедет даже на экстренный вызов. Войска введут утром...
- Началось... - Крысолов чуть замедлил шаг, будто к чему-то прислушиваясь,
оглянулся.
- Мне говорили, что старое метро выходило на поверхность вот в той стороне, -
попробовала помочь ему Наташа.
Крысолов не ответил, продолжая шагать по набережной. Ярко светилась в высоте надпись
"КОППЕНБЕРГ", продолжая приглашать всех желающих на концерт заезжего флейтиста.
Наташа вспомнила Сергея, чуть слышно вздохнула. Зачем он полез за ней под землю?
Наверное, Мартиросян страдал какой-нибудь формой клаустрофобии, но не подозревал об
этом... Совесть ее почему-то совсем не мучила, но именно это и было стыдно.
- Где-нибудь здесь, - пробормотал Крысолов, останавливаясь на границе широкого
бледного пятна света, падающего вниз от реклам на стене бывшего стадиона. - Не ходите за
мной.
Он приблизился к зданию, осторожно потрогал его, коснулся нижнего края "Черного
квадрата", постучал по нему пальцем. Потом быстро сбросил на траву мешок и подошел к
стоящей на набережной лавочке, покачал ее.
- Немного не так вышло, как хотелось бы, - громко сказал он. - Иногда бывает еще
хуже. А теперь надо вот это перенести к стене.
Люди переглянулись.
- Помогите мне, - пояснил Крысолов. - Я могу и сам, но это отнимет больше времени.
Будет не тяжело, если втроем.
Покашляв, Дмитрий приблизился, взялся для пробы за пластиковый поручень. Лавочка
будто приросла к земле, и он посветил зажигалкой на опоры. Простенькое крепление, как на
уличных урнах... Одну за другой отсоединив все ножки, Живец легко поднял лавку и
подтолкнул ее в сторону Крысолова.
- Головой надо думать, пришелец.
- Спасибо, - чуть поклонился тот. - Я запомню это.
Живец не понял, что имел в виду Крысолов: его грубость, его совет или принцип
крепления пластиковой конструкции. Однако уточнять было как-то глупо, и вообще все... все
было глупо. Ночь, тишина города, плеск реки и светящаяся реклама. Хотелось уйти
куда-нибудь, лечь и просто ни о чем не думать.
А ведь это - равнодушие, понял Живец. Вот так оно приходит и понемногу заполняет
тебя. Стать как все, как рожденные, уже невозможно, память хранит знание о чем-то большем,
лучшем. И тогда клон собирает последние силы, чтобы выйти из опостылевшей игры. Не
нравилось Живцу это слово "клон"... Но и "второй человек" ничем не лучше.
Данилова постаралась помочь Крысолову, когда он устанавливал лавочку под углом к
стене - с упором в нижний край "Квадрата", теперь до черного пенопластика мог бы доползти
и ребенок. Тронув лавочку, Крысолов удрученно покачал головой, затем достал из мешка
небольшую лопатку и подрыл землю - чтобы добиться большей устойчивости сооружения.
- Слишком легкая, - сказал он. - Но, конечно, все получится.
- Конечно, - кивнула Наташа, и Живец не без радости услышал в ее голосе
раздражение. - А что именно должно получиться?
- Я обязан избавить город от крыс, таков договор. Я заберу тильзитов, их больше не
будет здесь. - Крысолов тщательно чистил лопатку о траву. - Вы увидите, как это случится.
Потом вы поставите на договоре свою подпись.
- А потом ты получишь компенсацию! - Дмитрий подошел ближе. - Данилова, а он
тебе сказал, что это за компенсация? Крысолов собирается увести из города детей, вот так.
- Куда?.. - опешила Наташа.
Пришелец убрал лопатку, вынул вместо нее длинную дудку и выпрямился.
- Ты говоришь о человеческих детях, Живец? Нет, я не заберу их, тот случай произошел
слишком давно... Мы совершили ошибку, и это вызвало дурную славу. На сей раз мы
позаботимся о том, чтобы горожане знали правду. Мы не хотим, чтобы о нас думали плохо. -
Крысолов осторожно продул инструмент. - Мы никого не принуждаем, никому не делаем зла.
Моя компенсация - будущее города. Бургомистр согласился на это.
- Он не знал, что все так серьезно! - возмутился Дмитрий.
- Договор составлен и подписан.
- А потом там появились дополнительные строки о свидетелях!
- Решили, что так лучше. Это лишь ограничивает мои права, не ущемляя прав
бургомистра. - Крысолов извлек пробную трель. - Все справедливо и честно.
- При чем здесь бургомистр, я не понимаю... - Наташа потерла виски. - То есть мэр...
Если речь идет обо всем городе, то почему разговор был только с ним?
- Нам известно, что многие люди никогда не договорятся с многими, - такую ошибку
мы не допускаем давно. Бургомистр выбран гражданами, чтобы управлять городом от их лица.
Все справедливо.
- Но есть Совет городских представителей! - вспомнила Наташа. - У него много
полномочий, и мэр не может...
- Бургомистр мог, - сухо оборвал ее Крысолов. - Это известно нам. Если бы мог
Совет, мне сказали бы подрядиться на работу к Совету. Но выбрали бургомистра, значит, это
лучше.
- И... и что же теперь будет? - Данилова жалобно взглянула на Живца, но увидела его
ухмылку и тут же отвернулась. - Что вы заберете, почему?
- Бургомистр не расплатился, теперь это известно уже точно, потому что он умер.
Вступает в силу мое право получить компенсацию. Мне нужно ваше будущее.
- А кстати, зачем? - вставил слово Дмитрий.
- Таково решение, таковы мои обязанности. - Крысолов выставил вперед руку,
предупреждая дальнейшие вопросы Живца. - Я же сказал, что не могу объяснить. И не хочу:
это не входит в мои обязанности. А теперь хватит говорить, пора выполнять работу.
- А если мы не хотим?
- Это не имеет значения. Договор подписан бургомистром.
Будто что-то оттолкнуло Живца и Наташу, они попятились и, только отойдя на пару
метров, поняли, что дудочка запела.
Крысолов извлекал звуки короткими трелями, которые постепенно становились все
длиннее. Иногда он делал паузу на несколько секунд, застывая неподвижно, потом опять
раздавалось какое-то странное, далекое от гармонии созвучие.
- Настраивается, - зло прошептал Живец.
- Что происходит? - Данилова чуть придвинулась к нему: ее знобило, несмотря на
теплую августовскую ночь.
- Как что? Он их приманивает. Скоро услышат и появятся. И твои знакомые, наверное,
будут.
Дмитрий поверил. Больше нельзя обманывать себя: именно так все и произойдет, как в
глупой сказке. Пришел Крысолов и дудочкой выманил крыс, а потом утопил их - вот она,
река. В Пойме воды хватит. Правда, не совсем понятно, зачем ему понадобилась лавочка.
Возможно, дудочник заберется на нее, когда вокруг соберется толпа.
- А ты ничего внутри себя не чувствуешь? - тихо спросил он у Даниловой.
От этих слов кто-то внутри нее зашевелился. Он был слишком слаб, чтобы отозваться на
манящую музыку, но слышал ее и беспокоился. Наташа не могла этого чувствовать, но она это
чувствовала.
- Что? - переспросил Живец, разглядывая ее лицо.
- Ничего! - Данилова похлопала себя по карманам. - Дай сигарету.
Пока женщина прикуривала, Дмитрий смотрел на Крысолова, но тот по-прежнему дул в
свою дудочку, не обращая ни на кого внимания. Звуки никак нельзя было назвать
пленительными, скорее это походило на говорение настойчивого, но совершенно глухого
ребенка. Покачав головой, Живец достал сигарету и себе.
- Давай, что ли, присядем. Дело, кажется, на всю ночь...
- Неужели никто не слышит? - нервно поежилась Наташа. - Видимо, у него есть
способы... Он "остановил" консьержа в моем подъезде. Остановил, как робота.
Живец стянул куртку, бросил на траву. Это движение опять напомнило о Сергее - они
стояли здесь, и он попытался постелить такую же куртку. Тогда Наташу раздражала забота,
теперь скорее успокаивала.
- Спасибо. - Она села. - Страшно все это.
- А, поняла? - усмехнулся Живец. - Я хоть и клон, но из такого же мяса и костей, как
и ты. А вот Крысолов - нечто совершенно другое... Какую бы чушь он ни нес про договоры и
справедливость, а на самом деле нас надули.
- Ты уверен?
- Конечно. Мутанты могли бы дать этому миру... этому городу новую жизнь. Невеселую
для многих, зато бурную! Но увы, клоны, которые затеяли сегодня свои разборки, скоро снова
уйдут на дно и продолжат свои игры там. До тех пор, пока кто-нибудь не начнет большую
войну...
- О чем ты?
- Так, о своих мыслях... Ты будешь свидетельствовать?
- Не знаю, - вздохнула Наташа. - Ничего не знаю. Хоть бы посоветоваться с кем-то...
Почему я?
- Спроси его...
- Но тильзиты должны быть уничтожены! Ты просто не видел их!
- Видел, - вздохнул Живец. - И мне было не очень приятно быть на твоем месте, но...
Но об этом мы поговорим потом или никогда. Смотри, луна!
Желтый мягкий свет будто расплавил облака, проделал в них окошко, в которое и
выглянула идеально круглая луна. Рассматривая ее, Живец вспомнил, что прежде замечал
какие-то пятнышки, линии... А теперь не было ничего, кроме круглого пятна масляного света.
- Я люблю, когда лунная дорожка на реке, но сейчас мы этого не увидим... - Данилова
выкинула сигарету, обхватила, руками подрагивающие колени. - Мне эта музыка действует на
нервы. Жутко становится.
- Или ты испытываешь какие-то человеческие чувства, мне, клону, недоступные, или это
связано с твоей беременностью, - предположил Дмитрий и заметил, как Наташа
вздрогнула. - Не сердись, мне просто действительно интересно, как это все коснется тебя.
Вспомни тех тильзиток, вспомни Африканку. Ты не боишься, что...
- Ты хочешь, чтобы я заплакала?! - вскипела она. - Он же мне ничего не сказал, и я...
А откуда ты знаешь про Африканку?
- В другой раз.
Крысолов издал необычно длинную переливчатую трель и опустил дудочку.
- Они услышали, - сказал он, не поворачивая головы. - Нельзя спешить, иначе многие
пойдут через реку, этого не нужно.
- А я думал, ты их топить собрался, - откликнулся Живец. - Как же тогда? Дудкой по
головам будешь бить?
- Я не хочу убивать. Вы говорили о Наташе? Да, у нее может быть ребенок. А может и не
быть. Он - тильзит, их не должно остаться в этом городе, я подрядился выполнить работу. Нам
не нужна дурная слава. Я выполню свою работу хорошо.
- Что это значит? - Данилова рвала пачку, стараясь достать новую сигарету. - Ты
убьешь его?
- Его еще нет... Тебе придется это решить.
Наташа не поняла, как могут сочетаться эти два заявления, и вопросительно посмотрела
на Живца, но тот схватил ее за руку. Там, дальше по набережной, ему на миг почудилось
какое-то неуловимо быстрое движение.
- Да, первые уже здесь. Потерпите немного. Если все пройдет как надо, то у нас
останется время на несколько слов.
Крысолов опять поднял дудочку.
Наташа поднялась и отошла к стене, прижалась к ней спиной. Дмитрий еще несколько
минут оставался сидеть на куртке, наблюдая за ее мучениями. Особенно забавно было следить
за правой рукой Даниловой - она непроизвольно сжимала оружие и направляла его на
источники шороха. А шорохи уже окружали их со всех сторон...
- Нам ничего не угрожает? - нарочито громко поинтересовался Живец, отряхивая
куртку и подходя к Наташе. - Я хочу сказать: до тех пор, пока мы не подпишем договор, нам
ничего не угрожает?
Крысолов на мгновение оторвал дудочку от губ и взглянул на людей, вполне возможно -
с укоризной. Но из темноты под мягкими полями шляпы не раздалось ни звука. Пришелец
опять заиграл, и тогда первый тильзит открыто появился на набережной.
Это был рослый худощавый мужчина, одетый, как и все его сородичи, в грязное тряпье. За
поясом из то ли сухих корней, то ли проволоки торчал нож, напоминающий мясницкий. Не
выдержав напряжения, Наташа ухватилась за Живца, протиснулась между ним и стеной здания.
- Не волнуйся, - попросил он, но память Даниловой заставила задрожать и его. Страх и
ненависть - до ярости один шаг. - Они ничего нам не сделают...
"Рокот" сам поднялся в руке, поймал в прицел темную фигуру, но рядом с ней появились
еще несколько. Чуть расставив руки, покачиваясь, тильзиты внимали дудочке. Их становилось
больше, они стекались по набережной с обеих сторон. Крысолов продолжал играть.
- Прекрати! - взвизгнула Наташа.
- Нет! - Живец придавил ее к стене. - Тише, тише... Если дудочка замолчит, нам
конец.
Слабый ветерок, несший прохладу с реки, не мог уже справиться с вонью. На набережной
собрались сотни двуногих крыс, им уже не хватало места, они толкались, передние ряды шаг за
шагом пододвигались к Крысолову. Людям пришлось немного потесниться, и они оказались у
самой лавочки, упертой в нижний край огромного "Черного квадрата". Вот уже и музыкант шаг
за шагом отступает туда же, уменьшая полукруг, состоящий из одинаковых
агрессивно-настороженных, хотя и очарованных музыкой морд. Именно морд - Живец не мог
назвать их лицами.
Ему стало противно. Он оглянулся на Данилову, но та, стиснув руки на плечах Живца,
просто пожирала глазами толпу тильзитов. Похоже, в этот момент ее ненависть отступила,
Наташа кого-то искала. Живец дотронулся до ее руки, но она не заметила.
Крысолов подошел вплотную к людям, коснулся рукавом Дмитрия, и тот дернул плечом.
Действительно, материя, из которой была соткана одежда Зеленого Человека, да, наверное, и он
сам, была чужой. Живец сглотнул, стараясь отогнать рвотные позывы, посмотрел на луну.
Никогда прежде он не видел ночное светило таким ярким, казалось, с него вот-вот закапает
горячий воск.
Остановившись, Крысолов стал поводить дудочкой, из которой теперь вылетали очень
высокие прерывистые созвучия. Ультразвук, догадался Дмитрий. Крысы слышат ультразвук. И
вот первый из тильзитов, оказавшийся совершенно седым, - поискав глазами, Живец нашел
еще нескольких стариков, - положил руки на мостик, созданный из пластиковой лавки, и
полез по нему наверх.
Он не успел еще добраться до "Черного квадрата", а лавка оказалась уже вся облеплена
тильзитами. Она оказалась даже важнее музыки - крысы давились, толкались, стараясь хотя
бы дотронуться до жалобно поскрипывающих пластиковых трубок. Живец мысленно пожелал
не рассчитанному на такое внимание сооружению не рассыпаться - повалиться ему не дали бы
сами тильзиты.
И вот кто-то тихонько завыл. Дмитрий посмотрел вверх и обомлел: седой тильзит
наполовину скрылся в "Черном квадрате". Его уже бодал в зад следующий, и вот движение
стало ускоряться: проталкиваясь к основанию "мостика", крысы-охотники один за другим
взбирались вверх и исчезали в стене. Толкучка усиливалась, лавочка вдруг резко сместилась, и,
прежде чем Живец успел понять, что делать, он уже поддерживал ее обеими руками.
Крысолов заиграл медленнее, и сразу же замедлились тильзиты. Порядка стало больше,
теперь они не кусались, не царапались, лишь шумно дышали и барабанили друг друга лапами
по спинам. Многие высунули языки, выпучили глаза, совершенно перестав походить на людей.
И только Живец это подумал, как понял, что до сих пор считает тильзитов людьми. Наверное,
сказалось мнение о них Даниловой... А в самом деле, откуда эти твари взялись? У него не было
ответа на этот вопрос. Не могли же бомжи скреститься с подвальными крысами, в самом-то
деле...
Он окинул взглядом собравшуюся перед ними толпу. За несколькими сотнями взрослых
охотников уже можно было рассмотреть женщин. Стояли они пореже, а значит, между ними
были дети. Живец прикинул, что охотников было около тысячи, а женщин раз в шесть-семь
больше. Сколько же детей? Он вспомнил, как быстро они вырастают, покрутил с улыбкой
головой. Да уж, если бы кто-то из людей и выжил, то вряд ли среди них нашлось бы местечко
хоть одному москвичу.
Почти все охотники уже оказались по ту сторону непонятного перехода. Вслед за ними
полезли женщины, они были именно таковы, какими их помнила Наташа. Впереди оказались
беременные, они расталкивали остальных прямо животами, совершенно не беспокоясь о
сохранности плода. Дети исхитрялись проползать сбоку, повисая на раскачивающейся лавке
целыми гроздьями, и Живцу пришлось поднатужиться - охотники все же хоть немного
помогали.
- Она не выдержит! - прохрипел он, обращаясь к продолжавшему дудеть Крысолову.
Музыкант повернулся к нему, чуть кивнул, будто ободряя. Все обойдется, пела дудочка,
все решено. Так было много раз, и Крысолов всегда делал свою работу отлично. И всегда
получал плату, пусть и в виде компенсации. Дмитрий решил было отпустить "мостик" и
посмотреть, как тогда "все обойдется", но почему-то этого не сделал.
Вдруг рядом опять оказалось несколько самцов-тильзитов, они энергично работали
локтями, глядя поверх голов женщин на Крысолова. Живец недовольно вздохнул, будто
опоздавшие чем-то лично его расстроили. Что поделать - вынужденно помогая Крысолову, он
втянулся в эту новую игру. Чего еще ждать от того, кто умеет только играть, а не жить?
Охотников оказалось около трех десятков. Дмитрий почувствовал запах свежей, теплой
крови - понятно, почему они немного задержались. Не смогли пройти мимо оказавшейся на
пути добычи. Значит, не все послушались мэра, не все сидят дома... И Живец отчетливо понял,
кто мог сейчас оказаться на улице: клон, такой же игрок, как и он сам. Никакого сочувствия к
погибшему Живец не ощутил, внутренне отметив, что клоны и в самом деле не нужны друг
другу. Они не раса, не народ и даже не имеют общих интересов - как раз наоборот.
Тильзиты наконец пробились к "мостику", оттеснив женщин, но дети все равно
просачивались, не боясь рассердить старших. К ним самцы действительно относились
либеральнее, поэтому поднимались не спеша, чинно ожидая своей очереди.
- Вот он... - Наташа сжала плечи Живца еще сильнее, хотя это казалось
невозможным. - Смотри, вот он...
Продолжая удерживать лавочку, он оглянулся. Морды, морды, похожие друг на друга. Но
вот мелькнуло что-то яркое... Красная повязка. Когда тильзит протолкался чуть ближе, Живец
узнал Кривоноса. Прямо за ним двигался Ушастик, барабаня руками по спине вождя своего
племени.
- Ты не ожидала, что их окажется так много, а?.. - громким шепотом спросил
Дмитрий. - Ты видела только одно племя, одно из многих...
- Это он, - повторила Наташа, не слушая Живца.
- И что?
Она не ответила. Кривонос не замечал их, но толпа должна была вытолкнуть его с того
края "мостика", где стояли люди. Когда тильзит оказался прямо перед Крысоловом, изо всех
сил отклоняя назад корпус, чтобы не коснуться волшебной дудочки, Данилова вдруг вытянула
руку над плечом Дмитрия. Коснувшись пальцами щеки охотника, она будто разбудила его.
Тильзит вздрогнул, моргнул и сразу уставился на Наташу. Его верхняя губа вздрогнула,
обнажая желтые зубы, то ли в оскале, то ли в улыбке.
- Не двигайся! - потребовал Живец.
- Это он... - глупо повторила Наташа.
Живец хотел оглянуться, посмотреть ей в глаза, но надо было удерживать лавочку. По ней
прошли уже сотни тильзитов, перила обломились, и оставалось надеяться лишь на то, что
выдержит толстое длинное сиденье.
- Что - "он"? Оставь его в покое...
Кривонос посмотрел на Дмитрия, и ничего хорошего этот взгляд не сулил. Живец одной
рукой потянулся под плечо, к вшитой в куртку кобуре, но тильзит уже отвел глаза, теперь
разглядывал Данилову. Его когтистая рука-лапа коснулась ее пальцев, быстро скользнула к
плечу. Вывернув голову, Живец увидел, как длинный палец уперся Наташе в щеку, прямо в
крестообразную метку.
- Не двигайся... - прошипел Дмитрий.
Кривонос налег на Дмитрия. Стараясь оттолкнуть его плечом, Живец не видел, но
чувствовал, как тильзит трогает, гладит живот своей самки, будущей матери его ребенка. Это
раздражало... Раздражало больше, чем назревающая опасность. Она что, совсем рехнулась?
Возомнила себя таким же животным? Поддавшись желанию увидеть Наташино лицо, Живец
изо всех сил вывернул шею.
Данилова улыбалась. Сморщившись, будто надкусил лимон, Дмитрий опять ухватился за
лавку двумя руками. Крысолов, видимо почувствовав неладное, чуть повернулся к ним, извлек
из своего инструмента длинную переливчатую трель. Отдернув от Наташи руку, Кривонос
посмотрел на музыканта, с его лица мгновенно стерлось осмысленное выражение. Расталкивая
сородичей, тильзит прорвался к "мостику" и полез вверх, царапнув когтями руки по куртке
Живца.
- Подожди! - Данилова попыталась выскользнуть из-за его спины, но Дмитрий
припечатал ее к стене.
- Лучше помоги держать, дура!
- Я должна пойти за ним!
- Ты человек, а не тильзит! Не крыса, Данилова!
Наташа издала какой-то странный, хлюпающий звук.
Живец почему-то решил, что сейчас она повиснет у него на горле, ему уже виделась
прорастающая сквозь смуглую кожу шерсть, желтые когти... Отпихнув тильзитов, он снова
обернулся к Наташе и увидел, что она просто плачет.
- Ну что еще?!
- Он зовет меня! Во мне его часть, я теперь...
Живец сплюнул и отвернулся. "Вот еще не хватало заботиться об этой дурехе...
Возможно, от нее уже ничего не зависит, началось какое-то перерождение, которое не
остановить. Правда, Крысолов обещал ей помочь... Но надо думать о себе, о себе! А пока -
удержать этот раскачивающийся, отчаянно скрипящий "мостик" в какой-то иной мир".
Наташа опять попыталась пройти к лавочке. Следовало бы врезать ей рукоятью пистолета,
но почему-то Живец все сильнее жалел эту рожденную женщину. Энергии в ней все еще
хватает, она одна из самых лучших, самых сильных, вот только скоро перестанет быть
человеком. Он чувствовал, как Наташа и боится этого, и хочет, чтобы перерождение в
тильзитку произошло поскорее. Она уже не верит в возможность остаться собой и, наверное, не
хочет убить ребенка.
- Ты в самом деле хочешь родить тильзита? - Дмитрий решил попытаться помочь. -
Хочешь жить с ними, хочешь стать тупой грязной самкой?
- Я не знаю! - Наташа рвалась к "мостику".
- Крысолов может тебе помочь! Просто заставь его! Ты хочешь остаться человеком?
- Я не знаю...
Когда Кривонос и его товарищи навсегда исчезли из города, Наташа обмякла, повисла на
спине Живца. Он подумал, что теперь ему придется потребовать от Крысолова и расплаты с
Даниловой, просто потому что... Потому что ему этого очень хочется. Играть можно лишь в ту
игру, на которую есть силы и желание, выбора больше нет.
- Он не просто так поставил на мне эту метку, понимаешь? Не просто так... - Живец
едва мог различать среди шарканья тильзитов и завывания дудочки голос Наташи. - Он меня
ждет... Он хотел, чтобы это была именно я. Кривонос не виноват в том, что он тильзит! И наш
ребенок - тоже!
- Ты становишься одной из них. Одной из этих грязных, вонючих убийц.
- Ну и пусть!
- Хотя бы подожди еще немного. Крысолов, наверное, будет рад услышать о твоем
решении, ему меньше заботы...
Про себя Дмитрий решил все же стукнуть ее по голове сразу, как только сможет
отпустить лавку. Множество когтей оставили на пластике глубокие следы, на земле лежали
длинные полоски снятой стружки. А ведь надо еще решить наконец, подписывать ли договор,
свидетельствовать или нет...
- Уже скоро. - Голос Дан
...Закладка в соц.сетях
