Жанр: Научная фантастика
Земной бессмертный 4. День дьявола
...ают температуру. Кажется, я им понравился, хотя и не представляю, кому я мог
понравиться в таком сопливом состоянии. А может быть, они просто жалели симпатичного
хмурого парня. Я сказал им, что я - тореро и меня выгнали с работы, потому что я не смог
убить двух быков. Мне было хорошо с ними, только я ничего не мог сделать в ту ночь. Мы
просто сидели, и пили что-то, и трепались, и целовались почти по-дружески, а утром я
проснулся с ними в одной постели. Я тихонечко вылез, оделся и пошел домой. Мне было
стыдно перед ними, потому что они меня хотели, а я их- нет.
Кстати, тогда я вспомнил фразу, которую моя девчонка, моя любимая хулиганка, написала
на зеркале: "Почему ты не убил этих двух быков, тореро?"
В самом деле, почему?
Для меня было совершенно ясно, почему я не убил их, хотя мог это сделать без особого
труда. Потому что я вовсе не собирался никого убивать. Все-таки они были людьми, а я - не
убийца. Я очень мирный и порядочный человек, между прочим. Непонятно для меня было
другое. Почему она, моя девушка, моя прекрасная дама, хотела, чтобы я их убил?
Наверное, она была еще слишком юна и не понимала ценности человеческой жизни. Они
жестоко обидели ее и, с ее точки зрения, заслуживали сурового наказания. Смерти...
Нет, не так все это было. Что-то подсказывало мне, что совсем не проста была моя
девушка. Она была искушена жизнью гораздо больше, чем мне бы этого хотелось. И истинных
мотивов ее поведения я понять не мог. Не мог, и все тут. Наверное, слишком туп был.
Дьявольское наваждение - вот что все это было. Правы были эти двое - де ла Крус и де
Балмаседа.
Это были проделки Рогатого.
2
Я был болен - уже сказал, какой болезнью. Но оказалось, что болезнь эта -
хроническая. И как у любого хронического заболевания, бывают у нее периоды обострения и
светлые промежутки. Поэтому напрасно я боялся умереть. Наметились у меня скоро признаки
улучшения состояния.
Началось это тогда, когда кончились деньги. За три недели я благополучно пропил все,
что заработал и отложил за последние полгода. Я остался на мели. Жрать же мне по-прежнему
хотелось, несмотря на неизлеченную любовь.
Что ж, болен - не болен, а работать надо. Снова я достал свои шарики, и кастаньеты, и
бандерильи, количество которых уменьшилось на две, и прочие причиндалы. Я даже постирал
свой камзол. И пошел на улицу - жонглировать.
Хотя душа моя была больна, тело чувствовало себя довольно неплохо. Несмотря даже на
трехнедельное неумеренное употребление алкоголя. Оно прекрасно управлялось со своей
работой, мое тело. Оно жонглировало с каждым днем все лучше.
И однажды случилось то, что давно должно было случиться. Я нашел работу. Вернее, она
сама нашла меня.
Я отработал тогда свой номер с бандерильями. С блеском. Все зрители бросили жевать
свою паэлью и смотрели на меня, а когда я поймал бандерилью зубами, все дружно заорали от
восторга. Открытое кафе, в котором я выступал, находилось за городом. Оно стояло около
большого шоссе. Здесь было два десятка столиков и все были заняты, потому что кормили в
этом заведении хорошо.
Я прошелся между столиками и собрал свою жатву - довольно скромную, правда.
Особенно с учетом того, что мне предстояло "отстегнуть" бабки хозяину этого кафе. Только
один господин неожиданно положил в мою коробку неплохую купюру.
- Подойдешь потом ко мне, мучачо , - сказал он. - Поговорить нужно.
И посмотрел на меня внимательно, оценивающе. Ощупал глазами с головы до ног.
О чем он собирался со мной говорить? Черт его знает. Сперва я решил, что он - один из
тех богатых гомосексуалистов, которые твердо уверены, что за свои деньги могут купить
любого парня. И в этом случае разговор у меня с ним был бы короткий - я бы вежливо послал
его на три буквы. Я много чего попробовал в своей жизни, но однополой любви не пробовал. И
пробовать не собираюсь.
Я ходил и собирал свои деньги, затем разговаривал с хозяином заведения, толстым
Мартинесом, а сам незаметно поглядывал в сторону этого господина. Я прикидывал, стоит ли к
нему вообще подходить или лучше незаметно улизнуть на мотороллере, от греха подальше.
И все же я решил подойти к нему. Гомосексуалистом он не был, в этом я готов был
поклясться. Было этому господину лет около сорока пяти, и выглядел он, как типичный macho
. Я, между прочим, ничего не имею против мужиков, выглядящих как мачо. Я даже сам хотел
бы выглядеть таким пижонистым самцом, только денег у меня для этого маловато. Потому что
если ты, поддавшись соблазну мачизма, пойдешь в дешевый магазин и купишь там что-нибудь
а Lа Антонио Бандерас, то будешь выглядеть соответственно - как дешевый поддельный
Бандерас.
Этот выглядел, как настоящий дорогостоящий мачо. Он сидел, положив ногу на ногу. Он
откинулся на спинку синего пластикового кресла и курил сигару. Не толстую длинную
"Гавану", которыми смачно чадят американцы. Он курил тонкую испанскую сигару -
дорогую, с хорошим душистым табаком. Он выпускал дым тонкой струйкой, создавая вокруг
себя аристократическую атмосферу. На нем была ослепительно белая рубашка с
воротничком-стойкой и двумя рядами маленьких пуговиц из черепахового панциря. На нем
были черные брюки, выглаженные, безукоризненно подогнанные в талии, с широким поясом. А
на ногах у него были черные узконосые туфли с тонкой подошвой, сделанные из лаковой кожи,
настолько отполированные, что в них отражалась половина Испании.
Волосы у него были смазаны бриолином и зачесаны назад - волосок к волоску.
Небольшие бакенбарды. И, разумеется, тонкая щеточка усов - как фирменный знак
законченного мачизма в его североиспанской разновидности.
Я подошел к нему.
- Садись, амиго , - сказал он, качнув ногой и показав мне сигарой на кресло. -
Раздумываешь? Я вижу, ты раздумываешь, зачем я тебя позвал? Не окажусь ли я богатым
педерастом и не предложу ли тебе денег за твою невинную задницу? Об этом ты думаешь?
- Да, - ответил я и плюхнулся в кресло.
- Ну, и что ты скажешь на этот счет?
- Вы - не maricon, - сказал я. - Это видно невооруженным глазом.
- Спасибо за комплимент! - Он захохотал, и сразу стало видно, какие у него хорошие,
ровные и белые зубы. - Что будешь пить?
- Я за рулем, - скромно ответил я.
- Тогда пиво.
- Виски.
- Ого... - Брови его чуть-чуть поднялись вверх. - И какое же виски ты предпочитаешь,
амиго?
- Шотландское blended, - сказал я. - Chivas Regal. Предпочтительно - "Королевский
салют". Неплохое пойло, двадцать один год выдержки.
Я назвал самый дорогой сорт виски, который знал. Сам я его, конечно, никогда не
пробовал. Но почему бы не хлебнуть глоточек на халяву?
- Хм... - Мужчина озадаченно качнул головой. - Ты хоть представляешь, сколько
стоит это твое пойло?
- Точно не помню. Баксов двести пятьдесят за бутылку. Недорого, конечно. Просто я
думаю, что в этом заведении вряд ли найдется что-то более дорогое и приличное.
- Понятно. - Мужчина снова улыбнулся. - Сатагего, - подозвал он официанта. -
Принесите-ка нам пару виски. "Королевский салют" у вас есть?
- Боюсь, что нет. -Парнишка-официант извинительно осклабился. - Это слишком
дорогой сорт для нашего заведения. Могу предложить вам "Джонни Уолкер".
- Давайте. На ваше усмотрение. - Мой незнакомец снова затянулся сигарой и уставился
на меня. - Меня зовут Габриэль Феррера. А вас как, уважаемый ценитель виски?
- Мигель Гомес, - Я протянул руку. - Будем знакомы.
- Ты - иностранец, Мигель? Из какой ты страны? Португалец?
- Я - из России, - сказал я.
- Ты - русский? Настоящий русский?!
Почему-то всегда так. Стоит сказать кому-нибудь, что ты из России, и на тебя начинают
смотреть, как на инопланетянина. Это "новые русские" нам репутацию подпортили. Никто
теперь не может поверить, что русский может быть нормальным, хорошо говорить на
испанском, не иметь в кармане пачку долларов, перетянутую резинкой, и не держать пальцы
врастопырку.
- Я - полуиспанец-полурусский, - сказал я. - И у меня есть вид на жительство.
- Это хорошо. - Феррера потер пальцем подбородок, что-то рассчитывая в уме. - Это
совсем неплохо.
- Неплохо? Что - неплохо?
- Хорошо, что ты полукровка. Полукровки - они талантливые. Я и сам - полукровка.
Папа из Валенсии, а мама из Мадрида. - Феррера захохотал над своей шуткой, понятной
только долбанутым испанцам. - И вид на жительство - это совсем неплохо.
- Рог salud! - торжественно произнес я, поднял стакан и выпил свою порцию виски
одним глотком. Феррера посмотрел на меня, как на умалишенного.
- Еще виски! - показал я палец официанту. - Господин Феррера, мне очень нравится
сидеть тут с вами, в вашей компании и пить за ваш счет. Но, к сожалению, я испытываю сейчас
некоторые финансовые трудности и поэтому вынужден постоянно работать. Мне придется
покинуть вас минут через пятнадцать, и мне бы хотелось выяснить, в чем состоит ваше дело ко
мне. Так сказать, gist of the matter .
- Так, - произнес он. - Ты говоришь еще и по-английски. Это тоже хорошо.
- Это просто замечательно!
Он уже начал доставать меня своими "хорошо" и "неплохо". Я решил, что сейчас тяпну
свое второе виски - залпом. И поеду.
- У тебя есть медицинская страховка?
- Есть, разумеется. В принципе, она мне не особенно нужна. Я никогда не болею.
Вот оно что. Он, наверное, страховой агент. Попытается мне сейчас всучить какую-нибудь
разновидность медицинской страховки с суперскидками. Тоже мне, нашел клиента -
полунищего жонглера с видом на жительство. Я был о нем лучшего мнения.
- Я имею в виду другое. Не болезни. У тебя очень рисковый номер с этими
бандерильями. Когда-нибудь ты все-таки зазеваешься и захлопнешь свою пасть на полсекунды
позже, чем полагается. И тогда ты будешь похож на барашка на вертеле. Тебе понадобится
хорошая медицинская страховка.
- В этом случае мне понадобится хорошее место на кладбище. У вас нет недорогого
местечка на кладбище про запас, сеньор Феррера? Я бы оплатил авансом.
- Я не страховой агент, - сказал Феррера. - Между прочим, ты мог бы быть со мной
повежливее. И оставь свои не слишком умные шутки, потому что я хочу предложить тебе
работу.
- Какую?
Не могу сказать, что я подпрыгнул от радости. Потому что мне часто предлагали работу.
Узнав о том, что я - безработный и еще не гражданин Испании, мне предлагали работу.
Разумеется, без официального оформления. Это хороший способ сэкономить деньги - нанять
парня-иностранца за треть цены и заставить его пахать, как Папу Карло - строителем, или
сезонным рабочим на винограднике, или мыть посуду и убираться в баре. Меня это не
интересовало.
- Ты был когда-нибудь в Парке Чудес?
-Да.
-Я - менеджер. Я работаю в этом парке и могу предложить тебе там неплохую работу.
- Господин Феррера, - я говорил очень серьезно. - Я иностранец, но через некоторое
время надеюсь стать гражданином Испании. Я не хочу иметь неприятности с
административным отделом по делам иностранных граждан. Поэтому меня может устроить
только официальная работа, совершенно законно оформленное рабочее место.
- Ты и так скоро будешь иметь неприятности с административным отделом, -
проворчал Феррера. - Если бы ты тренькал на гитаре или рисовал углем портреты, это бы еще
куда ни шло. Но твой убойный номер с бандерильями - это маленький вулкан, на котором ты
сидишь голой задницей. Он слишком заметен. Я уже слышал о тебе от половины Барселоны,
Мигель, в том числе от нескольких полицейских. Счастье твое, что эти полицейские - твои
тайные поклонники. Они в восторге от твоего номера и закрывают глаза на то, что ты
работаешь нелегально. Но когда-нибудь ты напорешься на какого-нибудь принципиального
осла. И, как минимум, останешься без этой работы. А как максимум...
- Я уже напарывался, - сказал я.
- Фернандес? Каброн Фернандес?
- Да.
- Понятно... - Феррера провел пальцем по своим тонким усикам, словно проверяя, не
изменили ли они свою идеальную форму. - Ты уже понял, Мигель? Я слышал о тебе. И
специально нашел тебя. Нашел, чтобы предложить тебе работу. Ты будешь работать у нас, в
Парке Чудес. Жонглером. И будешь показывать свой номер с бандерильями.
- Я буду оформлен официально?
- У нас работает много иностранцев, Мигель. И все, кто выступает с какими-либо
номерами, работают на совершенно законных основаниях. И если бы хоть один из них работал
нелегально, я бы давно вылетел со своего места и ходил бы сейчас не в брюках от Verri, а в
дырявых грязных джинсах - как ты.
- Я куплю себе такие же. - Я посмотрел на брюки Габриэля с обожанием. - С первой
получки.
- Твоей первой получки на такие не хватит. - Феррера смахнул с атласной ткани
несуществующую пылинку. - Это эксклюзив. Но одеться более или менее по-человечески ты
сможешь. Я подскажу тебе, где.
- Но... - Я колебался. - Парк Чудес довольно далеко от Барселоны - сотня с лишним
километров. Мне неудобно будет ездить каждый день туда на поезде. И дорого.
- Ты снимаешь здесь квартиру?
- Да.
- Снимешь квартиру там. В ближайшем городке, в Ремьендо . Там живет большинство
наших сотрудников. Мы поможем подобрать тебе недорогую квартирку.
- Секундочку... Дайте подумать...
Я все еще сомневался, глупец, и причина была проста. Я не хотел уезжать из Барселоны,
потому что все еще надеялся встретить здесь девушку. Мою девчонку, которая сбежала от
меня. Искать ее здесь, в огромнейшем городе, было все равно что искать иголку в стоге сена.
Но я еще недостаточно выздоровел, и поиски эти были одним из симптомов моей болезни.
Психического расстройства под названием любовь.
- Извини, я чего-то не понимаю... - Феррера наконец-то допил свой виски. - Ваша
светлость хочет жить только в Барселоне? Вашему сиятельству катастрофически будет
недоставать рева машин за окнами? И ваше высочество не сможет заснуть спокойно, если хотя
бы раз в день не посетит комплекс Гауди и не положит цветы к памятнику Колумбу? Конечно,
этот вопрос можно уладить. Я думаю, руководство нашей компании сможет присылать каждый
день "Роллс-Ройс" к подъезду вашего дворца. Чего не сделаешь, чтобы заполучить такого
выдающегося жонглера...
- Извините, я - осел, - быстро сказал я. - Я согласен. Я перееду из Барселоны, ничего
страшного.
Я решился. Просто в голову мне пришла новая мысль - не менее бредовая, впрочем, чем
все предшествующие. Я подумал о том, что в Парке Чудес я смогу встретить свою девушку с
большей вероятностью, чем в распухшей от перенаселенности Барселоне. Парк Чудес посещает
огромное количество испанцев, они едут туда со всей страны. Правда, это в основном дети и их
родители. Но почему бы моей девушке не съездить в Парк Чудес хотя бы раз в год? Это вполне
вероятно, особенно если она живет где-то в этой части Испании.
- Я согласен, - сказал я.
- О боже мой! - Габриэль Феррера воздел руки к небесам. - Невероятно! Он согласен!
Надо устроить грандиозный банкет по этому поводу! И карнавальное шествие с голыми
девочками!
- Когда можно к вам подъехать? - Я боялся ляпнуть лишнее слово, чтобы не спугнуть
этого изумительного Габриэля Ферреру. Я уже готов был молиться на него и клял себя за
тупость и капризность.
- Сейчас. Сейчас и поедем.
- Но у меня скутер... У вас, наверное, хорошая машина, сеньор Феррера. Я не угонюсь за
вами на своем "ослике", сеньор Феррера.
- За моей машиной не угонится и самолет. - Феррера гордо выдохнул дым тонкой
струйкой в потолок. - Поехали. Твой скутер кинем ко мне в багажник.
- Скутер? В багажник? - Я был слегка потрясен. Что же это за машина такая, в
багажнике которой может уместиться мотороллер?
- Пойдем. Увидишь.
Габриэль Феррера кинул деньги на блюдечко, на котором лежала бумажка со счетом, и мы
отчалили.
Потом уже, когда мы пилили с крейсерской скоростью по автостраде в машине Ферреры,
оказавшейся огромных размеров джипом, я спросил его:
- Кто вы, господин Феррера? Почему вы так добры ко мне? Кто вас послал ко мне?
Небеса?
- Ага. Лично святые Петр и Павел. Выписали мне командировку. - Феррера повернулся
ко мне. - Слушай, Мигель, ты ведь живешь здесь уже достаточно давно. Какого ты мнения об
испанцах?
- Очень хорошего. Испанцы - замечательные люди.
- Так вот, я - типичный испанец. Честно говоря, мне позвонил твой дядюшка Энрико,
которого, я думаю, ты считаешь занудным старикашкой. Он очень обеспокоен твоим
поведением, Мигель. А ведешь ты себя, как идиот. Ты мечтаешь об испанском гражданстве, а
сам делаешь все, чтобы это гражданство не получить. Ты работаешь нелегально и при этом
нагло светишься в самом центре Барселоны. У тебя уже были неприятности с полицией. К тому
же ты - русский! Ты знаешь, какая репутация здесь у русских? Я не знал, что ты - русский.
Энрико не сказал мне. Я думал, ты португалец. У Гомесов много родственников в Португалии.
- Я не русский, - упрямо сказал я. - Я - испанец.
- Какой ты испанец?! - Феррера хлопнул ладонью по рулю. - Ты даже не
представляешь, какой ты русский! Только со стороны это можно понять. Я, кстати, не говорю,
что это плохо, Я люблю вас, русских. Я читал Чехова, и у меня есть пара русских друзей - это
замечательные люди, потрясающие интеллектуалы. Но дело совсем не в этом. Кем бы ты ни
был, свои шансы на получение гражданства ты значительно подпортил. И если бы не твои
занудные дядюшки-католики и не твой братец Эмилио, человек с большими связями, тебе
давно могли бы предложить покинуть эту страну.
- Извините... - Уши мои горели от стыда. Что бы еще сказал Феррера, если бы узнал о
моей дикой выходке со вторжением в дом тех двух быков? - Дяде Энрико я обязательно
позвоню, поблагодарю его. Я съезжу к нему в гости. Он любит меня, я знаю...
- Энрико ничего не говори. - Феррера усмехнулся. - Он не хотел, чтобы ты знал, что
он просил помочь тебе. Видишь ли, он мечтает, чтобы ты занялся какой-нибудь приличной
работой. Но поскольку ты ни на что больше не способен, кроме как метать свои кастаньеты, он,
скрепя сердце, согласен и на это. Только негласно. Не выдавай меня, Мигель, когда навестишь
своего дядюшку. И навести его обязательно.
- Спасибо вам большое, господин Феррера! Не знаю даже, как вас отблагодарить...
- Себя благодари. Если бы не был таким потрясающим жонглером, я бы мог пристроить
тебя только разве что подметать дорогу. Посмотрел я на тебя сегодня и чуть не подавился
креветкой. И от души выругал Энрико: не мог, старый зануда, позвонить мне раньше! Видите
ли, считает он работу жонглера неприличной... Ты давно работал бы у меня. Только не думай,
что тебя будут на руках носить. Работать придется много и дисциплинированно. Никто там
твои выходки терпеть не будет. И научись говорить вежливо с достойными людьми! С твоей
манерой разговора тебе только с панками общаться...
Он говорил и говорил, а я кивал головой и почти ничего не понимал. Душа моя пела. В
этот момент я любил всех людей на свете.
И больше всех я любил Габриэля Ферреру. Я клялся себе, что с первой зарплаты я куплю
бутылку "Королевского салюта" и подарю ее этому потрясающему человеку.
Что, кстати, я и сделал. Когда я стучался в кабинет к господину Феррере с подарочным
набором виски, сердце мое бешено стучало. Я боялся, что Феррера скинет меня с лестницы
вместе с моим виски, что вполне было ему по силам. Мужик он был мощный. Как оказалось,
раньше он был акробатом, но неудачно сломал руку лет пятнадцать назад, в результате чего
перешел к карьере менеджера.
- Привет, - сказал Феррера. Он сидел за столом и заполнял какие-то бумаги. На носу
его были очки стоимостью в три моих месячных зарплаты. - Тебе чего?
- Вот... - пробормотал я, ставя свой Chivas Regal на стол. - Это вам; господин
Феррера. Да.
- Взятка, - констатировал Феррера, поправив очки пальцем. - Вы знаете, сеньор
Гомес, что я обычно делаю, когда мне дают взятку в виде бутылки виски "Королевский салют",
выдержка двадцать один год, стоимость бутылки двести сорок долларов?
- Нет. - Я соображал, как побыстрее унести ноги.
- У меня есть специальная тактика действий в подобных случаях. - Феррера постучал
карандашом по столу. - Очень эффективная тактика, смею заметить. Подойдите вон к той
стене, Гомес.
Я подошел.
- Видите декоративную панель? Коричневую?
- Да.
- Нажмите на нее, Гомес! - произнес Феррера голосом инквизитора.
Я нажал на эту квадратную хреновину. Я был уверен, что меня тут же убьет током или на
голову мне упадет тяжелое и острое лезвие гильотины. Я даже невольно зажмурился.
Заиграла хрустальная музыка, и небольшой кусок стены отъехал в сторону, открыв
зеркальный бар.
- Стаканы для виски видишь, Гомес?
- Да.
- Бери парочку и дуй сюда. Лед в холодильнике. И дверь запри. Не хочу, чтобы видели,
как я пьянствую на работе.
Ох уж эти испанцы...
Вот так-то я и попал на работу. В замечательное место, которое чуть не стало моей
могилой. В Парк Чудес.
Я мог бы рассказать вам о Парке Чудес. Мог бы рассказать о каждом укромном уголке
этого огромного Парка, потому что я знаю здесь каждый уголок. Я очень люблю это место. И
не только потому, что это место отдыха и наслаждения жизнью, место, где ты можешь
расслабиться и позабыть о своих бедах и где никто не будет вымогать у тебя деньги и не
плюнет тебе в лицо.
Прежде всего, я люблю это место потому, что знаю людей, которые это место создали.
Нельзя было просто так придумать, и распланировать, и нарисовать в чертежах все эти
дорожки, и причудливые здания, и безумные аттракционы, и построить их, и просто получать
деньги от этого предприятия по производству развлечений. Нет. Тогда это было бы огромным
трупом, валяющимся на десятках гектаров бесплодной земли - гигантским трупом парка,
холодным, мрачным и уж никак не веселым.
Любовь - вот что было вложено в Парк всеми людьми, которые создали его. Любовь, и
немножко сумасшедшинки, и не утраченное взрослыми людьми детское восприятие мира.
Пожалуй, я не буду вам подробно рассказывать о Парке, описывать его устройство.
Потому что это будет просто рекламой, а я не вправе превращать свою исповедь в рекламный
ролик. Я не умею это делать, да и не хочу. Просто приезжайте сюда сами, и вы увидите все
своими глазами. Ей-богу, стоит это сделать хоть один раз в жизни - особенно если у вас есть
дети.
Парк Чудес - это царство детей. Причем довольно больших детей - от десяти до
двадцати лет. Детей в том возрасте, когда сексуальное чувство уже пробуждается, и в том,
когда оно становится уже довольно сильным, и даже чересчур сильным, но еще нельзя, не
разрешено откусить от запретного плода, но уже так хочется, и желание лезет через край, грозя
разнести все на кусочки. Я вижу это в глазах подростков Парка Чудес. Иногда они достают
меня, эти неугомонные мальчишки, у которых темные усики пробиваются над верхней губой, и
девчонки, вполне уже развившиеся, с грудью, и с круглой попкой, и со всем, что полагается
девчонкам, чтобы сводить с ума одноклассников. Они достают меня своим грачиным ором и
бешеной, нерастраченной энергией. Гораздо проще иметь дело с влюбленными парочками -
теми, что чуть постарше. Молодожены и просто любовники - эти уже немного ленивы, они
уже получили то, что хотели, они знают, что в любой момент могут получить это снова и
столько, сколько захочется, и в то же время они еще не надоели друг другу. Они томны и
нежны, эти парочки, они ходят, взявшись за руки, и в соприкосновениях их звучит: "Милый, я
хочу тебя"...
Здесь очень много взрослых и даже пожилых. Причем если дети в основном испанские, то
вот пенсионеры-то - со всех концов света. Спросите меня: как выглядят пожилые парочки в
Парке Чудес? И я скажу вам - выглядят они замечательно! Сексуальная энергия,
составляющая ауру Парка Чудес, заряжает их, подпитывает их, хотя они, может быть, сами
этого не сознают, и заставляет сердца их биться быстрее. И вот уже совсем не по-стариковски
блестят глаза, и упругой становится походка, и радостно сияют фарфоровые зубы, и седые
головы с аккуратно уложенными прическами вертятся из стороны в сторону - что бы такого
еще увидеть?
А увидеть здесь есть что. Честно говоря, здесь даже слишком много всего. Он просто идет
по дорожке, и ест мороженое, и читает большие щиты с надписями на всех языках мира, где
разъяснено, куда пройти, чтобы свалиться в воду с высоты двадцати метров на надувном плоту
или прокатиться вверх тормашками на грохочущей вагонетке. Но в сущности, ничего читать не
надо, потому что вы все равно не успеете попасть на все аттракционы. Расслабьтесь,
подчинитесь Парку Чудес, и он проглотит вас. Проглотит, чтобы утопить в волне удовольствия.
И если вы не получите удовольствия от этого, то вы просто фригидны...
Bay!!! И это я такое написал?! Да, пожалуй, надо все-таки подкинуть эти листочки в наш
рекламный отдел. Может быть, выпишут мне премию песет этак тысяч в пятьдесят? А лучше в
сто. Хотя вряд ли... Сексуальная энергия, грудки, попки и все такое... Цензура зарубит. Нет,
скажут, у нас ничего такого. У нас все прилично, скажут. Хотя поймут, конечно, и внутренне со
мной согласятся. А может быть, какая-нибудь симпатичная девчонка из рекламного отдела
даже подойдет ко мне и скажет тихонечко: "Мигель... Слушай, у тебя там есть интересные
мысли. Мы могли бы их обсудить в подходящей обстановке"...
Размечтался.
Так уж я устроен. Все на свете я вижу сквозь призму желания и любви. Она преломляет
истинный свет, моя призма, раскладывает ясный и холодный цвет на сотни цветов и оттенков,
превращает его в яркую радугу. Но такой уж я человек.
Не говорите мне, что я - сексуальный маньяк. Вовсе нет. Я просто романтик.
Неисправимый романтик.
Не говорите мне, что я - здоровый жизнерадостный идиот. Мне приходилось десятки раз
сталкиваться с людьми, которые считали себя холодными интеллектуалами, слугами разума.
Они смотрели на меня свысока, потому что я выучил наизусть меньше книг, чем они. Они были
уверены, что знают в этом мире все, что способны подвергнуть анализу и переварить в своих
рафинированных мозгах любую загадку, заданную нам бытием.
Все они были несчастливы, эти люди. Ибо единственным выводом их теоретических
изысканий было то, что мир плох, что мир несовершенен, грязен и жест
...Закладка в соц.сетях
