Жанр: Научная фантастика
Сверхдержава
... узнаешь. Если жив останешься.
- Пить мне можно? - осведомился Краев.
- Пей. - Салем собирал свою сумку - запихивал туда оборудование и оружие. -
Только закусывай как следует. И не употребляй все без разбору. Здесь, на зоне, много всякой
гадости ходит. С непривычки можешь копыта откинуть.
- А как я разберусь-то?
- Она тебе подскажет. - Салем кивнул на Лизу. - Она останется с тобой. Будет
присматривать за тобой, пока мы не убедимся, что ты не опасен. Ну все, бывайте. Лизка, я на
связи. Завтра придете к Агрегату. Оба. В четырнадцать ноль-ноль. Пока.
Салем вышел, хлопнул дверью, даже не оглянулся. Серьезный мужчина. Краев стоял
слегка обалдев. В России ему определенно везло с красивыми девчонками. Их регулярно
приставляли к нему в качестве надзирательниц. Узнала бы об этом Герда...
Герда была из другой жизни. Краеву сейчас с трудом верилось, что столько лет он был
Шрайнером - благополучным немецким учителем с отвратительным здоровьем. Это была
другая жизнь. И Краеву она больше не нравилась.
Он пытался обмануть судьбу и сбежал из своей страны. Он вернулся, чтобы стать самим
собой - хотя бы отчасти. И теперь, похоже, он попал в место, определенное ему неумолимой
фортуной. В чумную зону страны России.
- Ты можешь удрать, - сказала Лиза.
- Я не удеру.
- Ты можешь попытаться удрать. Умный человек не стал бы удирать. Мне кажется, что
ты умный человек, но я могу и ошибаться. Далеко ты не убежишь, а кончится для тебя это
печально. Потому что ты можешь попасть в лапы плохих людей. Вовсе не таких добрых, милых
и замечательных, как я и Салем. Потому я надену на тебя наручники. Я пристегну тебя к себе.
Извини.
- Ты добрая, милая и замечательная девушка, - теплым тоном сообщил Краев. - И я
ничего не имею против того, чтобы быть пристегнутым к такому хорошему существу, к тому
же с такой красивой прической. Единственное, что меня несколько беспокоит, - неудобства,
кои будут вызваны этим обстоятельством. Неудобства для тебя. Что, например, ты будешь
делать, если тебе захочется пописать? Потащишь меня с собой в туалет?
- Оставлю тебя за дверью. - Лиза поглядела на Николая как-то странно. - Можно,
конечно, пописать и при тебе, но... Это не обязательно. Сейчас все сам увидишь. Протяни руки.
Краев вытянул вперед кисти рук. Лиза достала из сумки бумажный пакет, разорвала его и
достала оттуда три больших кольца - два зеленых и одно желтое. С виду они напоминали
декоративные браслеты - то ли из полудрагоценного камня, то ли из пластмассовой подделки
под камень. Лиза нажала на какую-то часть зеленого браслета, и он разомкнулся со щелчком.
Еще один щелчок - и наручник сомкнулся на запястье Краева, не оставив ни малейшей
видимой щелочки на месте разрыва. То же самое Лиза сделала и со второй бранзулеткой.
Желтый браслет Лиза нацепила на свою левую руку.
- Готов, - сообщила она. - Теперь ты у меня - птичка окольцованная.
- Перелетная?
- Далеко не улетишь.
- Как же так? - пробормотал Николай. - А где же цепь, связывающая наши юные
тела? А если я возьму и побегу? Ты можешь меня и не догнать...
- Бежать не советую - без рук останешься. А на несколько шагов отойти попробуй.
Только осторожно. Не понравится - возвращайся обратно.
Краев шаг за шагом отошел от Лизы уже на три метра, когда почувствовал первое
движение браслетов. Наручники едва заметно щелкнули и уменьшились. Еще два шага - и
хитрые приспособления впились в кожу уже весьма неприятно. Еще через полметра Краев
вскрикнул от боли.
- Дальше идти не советую, - быстро произнесла Лиза. - Этим колечкам наплевать на
твои ощущения. Они просто будут ломать твои бедные косточки с хрустом. Ты хочешь ходить
в гипсе?
Краев быстро вернулся к Лизе, шлепнулся на кровать, поднял правую руку и задумчиво
уставился на браслет.
- Интересно. Очень интересно... А твой наручник тоже сжимается?
- Нет, конечно. Он только вибрирует. Докладывает мне о том, что арестованный сошел с
ума и решил переломать себе конечности.
- Интересно... Неплохо придумано. Но есть недоработка конструкции. Я, конечно, не
настолько отчаянный тип, но ведь может найтись кто-то, кто пожертвует руками ради свободы.
В конце концов, кости срастаются. Вот представь такую ситуацию: арестованный и надзиратель
идут по мосту. Внизу проходит поезд. Арестованный прыгает сверху в открытый вагон.
Предположим, на платформу, на которой перевозят матрасы. Это я так, для мягкости придумал.
Он лежит на матрасах, корчится от боли, может быть, даже теряет сознание. Но дело сделано -
хотя кости и сломаны, арестованный все же удрал. Поезд уносит его. Минут через двадцать он
приходит в себя, спрыгивает с платформы и исчезает в неизвестном направлении. Находит
людей, которые распиливают наручники...
- У тебя хорошая фантазия. - Лиза широко улыбнулась, показывая сразу все зубы -
немножко неровные, но очень белые и здоровые. - Как только человек в наручниках сбежал,
браслеты сжимаются до определенного предела. Через минуту, если человек не вернулся
обратно и расстояние между надзирателем и заключенным продолжает увеличиваться, из
браслета автоматически выщелкивается маленькая иголочка, и человеку делается инъекция
сильного усыпляющего средства. Так что спрыгнуть со своей платформы он уже не сможет. Все
это время браслет посылает радиосигналы определенной частоты. Их пеленгуют. Находят
беглеца. Это несложно. Впрочем, по желанию надзирателя возможны и другие варианты. С
пульта управления посылается сигнал - и вместо снотворного впрыскивается смертельный яд
мгновенного действия. Езжай себе дальше на поезде - твой труп уже никому не нужен.
Наконец, еще один вариант действия - браслеты взрываются и разносят своего обладателя на
кусочки. Очень романтично, согласись...
- Последний вариант мне не нравится, - заявил Краев. - При взрыве может пострадать
поезд. Может быть даже железнодорожная катастрофа! Лучше яд. Договорились?
- Я хочу выпить. - Лиза осмотрела бутылку, но обнаружила, что Салем осушил ее до
последней капли. - И есть хочется. Уже восемь вечера. Пойдем куда-нибудь? Посетим
какое-нибудь заведение?
- С удовольствием! - обрадовался Краев. - А ничего, что я в наручниках? Наверное,
все будут пялиться на них. Или того хуже - кто-нибудь настучит "правильным", что вы взяли
пленника и жестоко с ним обращаетесь. Лишаете его свободы, проявляете агрессию.
- А никто не знает, что это - наручники, - заявила Лиза. - Эти бранзулетки -
штучный товар, больше таких нету. Для всех ты будешь просто моим новым бойфрендом.
Моим парнем.
- Парнем? - Краев усмехнулся. - Староват я для парня.
- Ты? Староват? - Лиза оценивающе оглядела Краева с головы до ног. - Да ничего. В
самый раз будешь.
- Сколько мне лет, как ты думаешь?
- Я и так знаю. По твоей карточке тебе сорок лет. Но ты неплохо сохранился.
Выглядишь, пожалуй, лет на тридцать восемь. Или даже на тридцать семь с половиной. - Лиза
снова одарила его своей бесподобной улыбкой.
- Тридцать семь?! - Краев закашлялся, скрывая смущение. Еще недавно он выглядел
просто стариком. А теперь эта девушка даже не подозревает, что ему ни много ни мало сорок
шесть. Да и чувствует себя Краев просто отменно. Что это? Будем надеяться, что это просто
чудо, произошедшее очень вовремя. А почему бы и нет?
- Одеть тебя надо как следует, - сказала Лиза. - Причесон твой до ума довести. И вот
еще что... Очки. В очках сейчас никто не ходит. Подберем тебе контактные линзы. Ты не
против?
- Я не против, - сообщил Николай. - Я готов пойти на любые жертвы, только чтобы
выглядеть как твой бойфренд. Можешь даже вставить кольцо мне в ноздрю.
- Это уже не в моде, - фыркнула Лиза. - Пойдем, метаморф. Только не забудь свою
карточку. У меня с деньгами туго Платить за все будешь ты. Салем сказал, что ты богатый.
- А Салем не будет против, что ты представишь меня как своего парня?
- А почему он должен быть против?
- Ну, как - почему? - Краев замялся. - Все-таки ты его девушка...
- Ах вот ты про что! - Лиза махнула рукой. - Нет, Салем против не будет. Потому что
Салем - не мой парень. Он мой брат. Родной.
Глава 5
ОТКРОВЕНИЯ КРЮГЕРА
Несмотря на вечернее время, салон одежды все еще работал. Он назывался "С головы до
ног", и здесь можно было купить все, что угодно. Краев давно не покупал себе новой одежды.
Он вообще не любил ходить по магазинам, особенно одежным. Но сейчас он делал покупки с
особым удовольствием. Он выполнял ритуал, знаменующий его переход в новую жизнь с
новым качеством. Удовольствие это было тем большим, что всю одежду ему выбирала девочка
Лиза. Она выбрала ему даже трусы. Узкие такие плавочки, без дурацких новомодных кружев -
простой синий шелк с красной надписью "Сними меня" спереди. Лиза полюбовалась этими
трусиками, даже приложила их к Краеву.
- Классные трузера, - сказала она. - Тебе они очень пойдут.
Теперь Николай стоял в кабинке и рассматривал себя в зеркало, отгороженный от
окружающего мира занавеской. На нем были только эти самые трусы с надписью. Лиза сидела
снаружи, в кресле, и.читала журнал.
Лизка была права, когда оценила его на тридцать семь. Пожалуй, даже когда Краеву
действительно было тридцать семь, он не выглядел так хорошо. Что-то случилось с ним - он
молодел с каждым днем. Три дня жуткой лихорадки сожгли, как в печке, его лишний жирок.
Теперь его мышцы, пусть и не слишком объемные, очерчивались рельефно и живо двигались
под кожей. Николай согнул бицепс. Хиловато. Надо будет сходить в спортзал, подкачаться...
Странные мысли. Еще неделю назад этот человек едва ходил, опираясь на деревянную
тросточку. А теперь он торчит перед зеркалом в плейбойских плавках и рассматривает свои
откуда-то появившиеся мышцы. Что же у него там в голове, у этого фальшивого метаморфа? Не
собирается ли он покорять девушек, годящихся ему в дочери?
Трудно сказать, что за мысли блуждали в этой слегка поврежденной голове. Но вот то, что
находилось на этой голове, никак не подобало приличному немецкому учителю средних лет.
Потому что на голове Краева красовался гребень чередующейся фиолетовой и зеленой
расцветки. Николай и Лиза уже посетили парикмахерскую. Николай пытался объяснить
парикмахеру, флегматичному толстяку с копной синих завитых волос, что такое настоящий
панковский гребень. Но толстяк лишь буркнул: "Сиди, мужик, и не дрыгайся. Сделаю тебе
"стегозавра". Смотри, как работают настоящие мастера". После чего в течение получаса,
орудуя ножницами, щипцами и кучей бутылок с красками, гелями и снадобьями, изготовил на
черепе Краева произведение авангардного искусства. "Стегозавр" представлял собой десяток
толстых косичек со вплетенной проволокой. Косички торчали вверх разноцветными конусами.
С виду они были жесткими - казалось, ими можно бодаться, как рогами. Но Краев обнаружил,
что на ощупь они мягкие, словно резиновые. Гребень тянулся ото лба до затылка. Остальные
волосы парикмахер удалил при помощи какого-то крема. На блестящих половинках краевского
черепа толстяк разместил переводные картинки - двух зеленых драконов, извивающихся и
изрыгающих пламя. Теперь Краев был просто неотразим.
Очки Краева Лиза брезгливо выкинула в урну. Правда, в подборе линз Краев оказался
неожиданно неуступчив и напрочь забраковал ярко-красные овалы с вертикальными желтыми
зрачками, которые выбрала для него Лиза. Николай предпочел простые прозрачные линзы.
Больше внимания он уделил техническим характеристикам - линзы, которые он купил,
затенялись при ярком солнечном свете и, наоборот, усиливали экспозицию в темноте, работая
как прибор ночного видения. Линзы можно было носить не снимая в течение полугода,
поскольку они представляли собой полностью проницаемые биомембраны. Все это очень
понравилось Краеву.
- Эй, ты, там! - закричала Лиза снаружи. - Ты чего там застрял? Одевайся скорее! Я
жрать хочу! Даю тебе еще две минуты, а потом ухожу из магазина.
"Не фига было меня к себе приковывать наручниками", - злорадно подумал Краев. И тут
же ему в голову пришла мысль - если девчонка и в самом деле вздумает встать и выйти из
магазина, Краеву придется галопом бежать за ней так, как есть, - в одних трусах. Иначе он
останется без рук. Краев чертыхнулся и начал спешно натягивать на себя все то, что он купил
по указанию Лизы, а именно:
- брюки, сшитые на манер армейских галифе, салатово-зеленого цвета спереди и синие
сзади;
- желтую короткую майку, не доходящую до пупка;
- черную жилетку из "чертовой кожи" с изображением двух спаривающихся белых
мохнатых обезьянок на спине;
- широкий красный ремень с пристегнутым кожаным кошелем, напоминающим кобуру;
- короткие сапожки из желтой кожи, на низком каблуке, голенища с широкими
разрезами поверху.
Надев все это на себя, Краев пришел в полный восторг. Ранее, увидев на ком-либо
подобную одежду и в подобном сочетании, Краев решил бы, что такому типу никогда не
пробиться в респектабельное общество. Но сейчас Краева передергивало при одной мысли о
реепектабельном обществе. Он хотел быть изгоем и с удовольствием подчинялся изгойским
порядкам. Он хотел стать здесь., своим.
- О, класс! - сказала Лиза, когда Краев появился из кабинки. - Слушай, метаморф, а
ты действительно ничего! Зря ты только не взял те красные "вампирские" линзы. Тебе бы очень
подошло.
- Терпеть не могу вампиров, - сообщил Краев. - Двигаем, крошка?
- Какая еще "крошка"? - возмутилась Лиза. - Ты чего хамишь-то?
- Ну, у нас так говорили. В наше время. "Крошка" означает "милая моя девочка"...
- А у нас таким словом называют пассивных гомосексуалистов!
- Извини.
- Ладно. Бывает.
- А как у вас парни называют девчонок?
- Медузами. - Лиза хихикнула. - Так и говорят: "Я сегодня чумовую медузу поймал".
- А парней как называют?
- Джангами.
- Хм... - Николай качнул головой. - Забавно. Значит, я - джанг?
- Джанг, - уверенно подтвердила Лиза.
- А тебя мне как звать? Медузой, что ли?
- Не вздумай! В лоб получишь! - Лиза положила руку на плечо Краева. - Я в
общем-то не совсем уверена в том, что я - твоя милая девочка. В смысле, что твоя. Но для
народа можешь называть меня Лисенком. Это меня вполне устроит. - Хорошо, Лисенок...
Заведение называлось скромно: "Воспитанные свиньи". Оно находилось на первом этаже
крепкого кирпичного здания и занимало довольно большую площадь. Краев назвал бы это
ночным клубом с гастрономическим уклоном - половина зала была отведена под дансинг,
половина же была заставлена увесистыми столами из темного дерева и массивными кожаными
диванами - достаточно мягкими, чтобы удобно откинуться на спинку, потягивая пиво или
что-нибудь покрепче. Под потолком в дансинге висело огромное чучело настоящего жирного
борова. На розовом боку свиньи было написано: "ТОПЧИ ЗЕМЛЮ КОПЫТАМИ!" Искусство
чумовых слоганов процветало в городе.
Народу собралось уже немало, но пока никто не танцевал. Все набивали желудки, словно
не ели целый день, - зубы вгрызались в сочные куски мяса, обглоданные кости валялись на
столах, пивные кружки со звоном ударялись друг о друга толстыми боками. Сцена
безмолвствовала, только магнитофон вполголоса бормотал что-то похмельно-тяжелороковое.
Пласты дыма медленно перемещались в воздухе, подкрашенные сине-зеленым светом фонарей.
Лизу здесь знали. Полтора десятка людей оторвали взгляды от жратвы и уставились на
нее и Краева.
- О, Лисенок пришел! Здорово, Лисица! Ты с новым джангом? Похвально. Чаль сюда!
Лиза ловко пробиралась между столами, таща Краева за руку. Николай несколько раз
споткнулся о чьи-то специально выставленные ноги, даже обернулся сердито, хотел гавкнуть на
наглецов, но поймал пару крайне недружелюбных взглядов и промолчал. Бараньей
неагрессивностью здесь и не пахло.
- Вот. Сюда. - Лизка шлепнулась на диван, и Краев свалился рядом с ней. - Привет,
чумовой народ! Знакомься. Настя. Крюгер. Зыбка. Чингис. Диана.
Краев, пытаясь скрыть растерянность, обвел глазами компанию, сидевшую за столом.
Конечно, он не запомнил, кто есть кто. Он даже не понял, что именно он слышал: имена или
клички. Он только разобрал,, что из пятерых странных людей, дружно вытаращившихся на
него, двое, кажется, были парнями и трое - девчонками. Впрочем, он не был в этом уверен.
Тусклый мертвенный свет превращал всех их в жутких ночных призраков со светящимися
глазами.
- Привет, вурдалаки, - тихо сказал Краев. - Жрать меня прямо сейчас будете или
сперва напьемся?
- Ты кто? - полюбопытствовало одно из созданий: выбритые виски, сотня маленьких
косичек, связанных на голове в некое плоское подобие тарелки, полоски светящейся краски на
ушах и щеках, красные контактные линзы, бьющие отраженным светом, как маленькие
фонарики. - Я - Диана.
Создание привстало, наклонилось над столом, протягивая Краеву руку, и Краев понял, что
это девушка. Потому что расстегнутая жилетка распахнулась, и оттуда высунулись две девичьи
грудки. Очень даже симпатичные голые грудки, хорошей формы и приятного размера. Соски
были раскрашены все тем же светящимся составом.
- Я... Это... - Краев взялся за руку девушки, не отрывая взгляда от ее прелестей, и
хотел уже было начать тягучее повествование о том, что он - Сергей Иванович, но можно
просто Сергей и что он из четвертого врекара, но вопросы задавать ему без толку, потому что
память ему затерли, но это ничего, Салем уже все проверил, и он безопасен... - В общем,
это... Меня зовут...
- Метаморф его зовут! - громко сказала Лиза. - Все поняли? Он самый натуральный
метаморф из четвертой зоны. Из Инкубатора. Так его и называйте - метаморф. Вопросов ему
лишних не задавать. Он все равно вам ничего не расскажет. Кто будет чрезмерно любопытен -
в лоб получит. От Салема и от меня лично.
Диана испуганно выдернула руку и свалилаеь назад, на диван. Один из парней,
квадратный метис-полумонгол, тихонько присвистнул:
- Ого! Живой метаморф! А с виду вроде обычный чумник! Нас тут не поубиваешь?
- Вас - нет, - заверил Краев. - Я, типа, на отдыхе. В данный момент я имею
намерения убить пару литров пива и сожрать живьем фунт хорошей телячьей вырезки. На
всякий случай предупреждаю: в вашей чумной жизни я совершенно ничего не соображаю, так
как немалое количество лет провел очень далеко от чумных зон. Так что вы мне все объясняйте,
упыри, если я чего понимать не буду. И без обид. Пойдет?
- Норма! - Второй парень поднял руку, составил большим и указательным пальцами
кружочек, означающий о'кейное состояние дел. - Меня зовут Крюгер. Хотя на самом деле я
Шихман. Обживайся, метаморф. Только поосторожнее с местной публикой. Не все свиньи в
этом заведении достаточно воспитанны. Особенно вон те бузотеры, за крайним столом. Мы с
ними не контактируем. И они нас не трогают. Во всяком случае, на этой неделе пока не
трогали.
Крюгер, он же Шихман, был долговязым молодым человеком с большими семитскими
глазами, полными розовыми губами и неожиданно аккуратным тонким носом, больше
приличествующим какому-нибудь поляку, чем еврею. На подбородке Крюгера произрастала
рыжая бородка - крайне маленькая, но тщательно ухоженная. Тонкие усики говорили о
некотором аристократизме, не переходящем пока в полную оторванность от народных масс.
Впечатление о элитарности усиливал черный широкий галстук с блестящими звездочками и
идеально белый воротничок с вертикально стоящими треугольными концами. Правда,
насколько успел заметить Краев, ниже воротника не наблюдалось никакой рубашки -
сиреневый смокинг Крюгера был надет прямо на голое тело, и рукава его были грубо обрезаны
ножницами чуть ниже локтей. Приятнее же всего было наблюдать прическу молодого
джентльмена - он единственный из присутствующих здесь сохранил полный комплект волос.
Волосы его были обильно смазаны бриолином и зачесаны назад, образовывая сияющую в
полумраке черную гладкую полусферу.
К столу подошла хорошенькая ведьмочка-официантка, круглый задок ее выписывал на
ходу сложную траекторию. Краев даже хотел было шлепнуть по ягодице, обтянутой чем-то
сине-блестящим, но бросил взгляд на Лизу и передумал. Не стоило перебарщивать с
вхождением в новую роль. Краев решил быть сдержанным и даже немножко суровым. Он
внимательно ознакомился с меню, деликатно осведомился у Лизы, какие блюда прекрасная
леди предпочитает отведать в этот превосходный вечер, корректно и точно сделал заказ, назвав
официантку "лапочкой". И поймал на себе взгляды компании - внимательные и в то же время
одобрительные.
Неплохо. Совсем неплохо, сэр. Главное - не ужраться с отвычки, сэр. Не упасть носом в
салат, сэр.
Некоторые затруднения возникли при выборе напитков. В официальном меню значились
и водка, и бренди, и мартини, и все, что угодно. Но стоила эта официальная роскошь непомерно
дорого - еще дороже, чем в Москве. В папке меню присутствовал также листочек, написанный
от руки и озаглавленный: "Чумное пойло". Цены здесь были гораздо меньше. Но разобраться в
названиях было совершенно невозможно. Что, например, мог представлять собой коктейль
"Святая отрыжка"? Или напитки с названиями "Радость утопленника" или "Поймай свой
столб"? Единственным более или менее знакомым словом было "мескатоник". Краев уже
слышал его от Пети Стороженко.
- Может, мескатоника взять? - шепнул он Лизе.
- Ну уж сразу и мескатоника?! - Лиза тоже шептала, и теплые ее губы приятно
дотрагивались до уха Краева. - Мескатоник натощак - это труба! Не кайф, а чистые
кошмары. Надо поесть сперва как следует и чтоб музыку включили! Сперва разогреться надо.
Бери "Взлетную полосу". Для начала самое то будет.
- А что это такое?
- Да так, синтетика, конечно. "Чумное пойло" - это всегда синтетика. Но "Взлетная
полоса" - штука хорошая. Немножко водки. Газированная вода. Эмульгатор, чтоб по желудку
не било. Ароматизатор типа "Кампари". Ну и немножко ускорителя. Совсем немножко.
- Ускорителя? Это еще что за фигня?
- Увидишь. Нормально, бери.
- Семь "Взлетных полос", - сказал Краев. - На всю компанию. Возражений нет?
- Мне не надо. - Крепыш Чингис махнул рукой. - Извини, метаморф. Мне не бери.
- Почему?
- Потому! - Лиза дернула Николая за руку. - Чего ждешь? - цыкнула она на
официантку, уставившуюся на Краева, как на инопланетянина. - Заказ приняла? Иди! И
быстро! Кишки уже к позвоночнику прилипли!
Официантка фыркнула, дернула плечом и удалилась к стойке.
- Я не пью. Вообще не пью, - миролюбиво сказал Чингис. - У меня режим. Я
спортсмен.
- Спортсмен? - Краев заинтересовался. - А в чумных зонах есть спортсмены?
- Есть.
- Но вы же даже на соревнования выехать никуда не можете!
- А нам и не нужны соревнования. - Чингис положил огромные руки на стол. - У нас
тут такие соревнования происходят... Почище чемпионатов мира. И чуть ли не каждую неделю.
Чингис кивнул в сторону стола бузотеров, о которых только что неодобрительно
отзывался Крюгер. Краев глядел на его кулаки и понимал, о каких "соревнованиях" говорит
Чингис. Костяшки его рук были увенчаны серыми сухими мозолями, набитыми тысячами
ударов. Наличествовало и несколько свежих ссадин, свидетельствующих, что хозяин регулярно
находит своим кулакам применение.
Официантка принесла поднос, выгрузила с него шесть стаканов с коктейлем. Шваркнула
перед Николаем и прекрасной дамой Лизой железные тарелки с внушительными отбивными,
напоминающими ленч неандертальца. И гордо удалилась, выражая презрение всеми частями
своего округлого тела.
- Ничего не понимаю. - Краев сделал первый осторожный глоток неизвестной ему
химической жидкости. У нее был довольно оригинальный вкус, пузырьки углекислого газа
приятно щекотали горло... - Ни черта я не понимаю. У нас в четвертой зоне были совсем
другие порядки. Народ там, конечно, суровый собрался, но вот чтоб морды друг другу бить...
Такого не было никогда! Вы чего тут поделить не можете, у себя в городе? Все чумники -
братья! Как же вы так? За что же вы друг друга?
- Все очень просто, - сказал Крюгер. - Чумники разные бывают. Есть интеллектуалы,
есть трудяги. Есть добряки художники и слегка сдвинутые по фазе скульпторы. Почему-то так
получилось, что большинство неиммунных - это люди с высоким интеллектом, склонные к
индивидуализму. Так уж получилось. Не берет нас почему-то прививка, не становимся мы
правильными и воспитанными.
- Ребятки... - воскликнул Краев почти с умилением, взволнованно провел рукою по
шевелюре, но обнаружил, что оная отсутствует, замененная авангардным гребнем. Впрочем, это
не охладило его неоромантического пыла, уже подогретого странным напитком. - Ребятки!
Вы сами не представляете, какие вы чудесные! Я сам чумник, но общаться мне приходилось
исключительно с теми, кого вы называете "правильными". Так вот, поверьте, они - намного
хуже вас...
- Дело не в "правильных", - горько произнес Крюгер, морщины обрисовались в
уголках его рта, и Краев увидел вдруг, что не так уж его собеседник юн - пожалуй, не меньше
тридцати пяти лет. - Дело в чуме. И в самих чумниках. Да, мы - интеллектуалы. Да, мы -
художественные натуры. Но ты сам понимаешь, что умные индивидуалисты встречаются не
только среди хороших людей... Дерьма хватает и здесь. Хватает с избытком. Все изменилось.
Еще три года назад чумное сообщество было более или менее единым. Мы были сплочены
общей бедой. И общей верой в то, что от нашей беды придет избавление. Мы вместе строили
этот город - нам было чем заняться. А теперь наше общество раскололось. Надежда на то, что
нам удастся выбраться из своих чумных карантинов, слабеет с каждым годом, с каждым
месяцем. Благополучие? Ты сам видишь, что у нас есть все, чего мы пожелаем. Многие люди из
других стран позавидовали бы нашему уровню жизни. А нам - надоело! Мы тупеем от этой
бессмысленной роскоши. Чумников просто не существует для остального мира! Нас нет! Нет
таких, понимаешь? Никто не знает о нас! Ненависть копится в чумниках. Ненависть друг к
другу, потому что мы никого, кроме друг друга, не видим! Некоторые, такие, как Салем,
пытаются сдержать эту тягу к самоуничтожению. А эти... - Крюгер махнул рукой в сторону
крайнего стола. - Этим уже на все наплевать. Они ненавидят всех. Они теряют разум. Они
называют себя
...Закладка в соц.сетях
