Жанр: Научная фантастика
Сверхдержава
...мелья"? Впрочем, тогда бы это звучало
как "параспох". А окончание "по х..." могло означать и кое-что другое. В любом случае слово
"параспос" не понравилось ему точно так же, как и "полумех". Не хотел он быть ни тем ни
другим.
- Сейчас я буду тебя сканировать, - сообщил Салем. Теперь он сидел за столом спиной
к Краеву, пальцы его бегали по клавиатуре. - Если ты параспос, ты уже знаешь, что это такое.
Тебе уже не раз делали такое.
- Я - параспох, - заявил Краев. - Это значит, что мне все по одному месту. Давай,
Салем, сканируй. Я постараюсь, чтобы у тебя на экране возник полный набор нецензурных
слов. Это и будет правдивой информацией. Тем, что я о тебе думаю...
Вдруг он почувствовал дурноту. Ему делали сканирование мозга совсем недавно, на
станции эпидемконтроля. Но тогда это было совсем по-другому. Тогда ему не брили башку. И
тогда он не чувствовал такого сильного головокружения. Ему показалось, что стул вместе с ним
взмыл в воздух и начал раскачиваться самым подлым образом, очевидно готовясь произвести
фигуры высшего пилотажа. Краев собрался возмутиться, крикнуть Салему, чтобы тот
прекратил свои бесчеловечные опыты. Однако в полу под стулом образовалось черное
отверстие, и Краев ухнул туда, вниз, со скоростью метеорита, врезавшегося в верхние слои
атмосферы.
- Привет, человек, - произнес Старик. - Решил навестить старого собутыльника? Ну
что ж, садись.
- И как же я могу это сделать? - поинтересовался Краев. - Ты видишь, что со мной
сотворили?
Николай Краев парил в воздухе, все так же привязанный скотчем к стулу. Он болтался в
свободном пространстве, в полуметре от острого края скалы, над глубокой пропастью. На
треугольном дне ущелья, далеко внизу, ревел пенистый поток горной реки. Краев старался не
смотреть на него. Конечно, все это было очередной галлюцинацией. Но Николай не хотел бы
такого даже в галлюцинации - пролететь двести метров, размахивая руками и ногами,
грянуться всем телом об пики камней, окровавить их и снова падать по инерции все ниже и
ниже - уже бездыханным трупом, теряя с каждым ударом о скалы все новые части своего
бывшего тела.
Старик устроился с комфортом. На широком, ровном и абсолютно горизонтальном
выступе скалы стояли столик и два кресла, обтянутые белой кожей. Стол был неплохо
сервирован - супница, салатница, горки изысканных блюд, украшенные зеленью и цветами.
Китайский фарфор, золотые бокалы на тонких ножках. Пузатая бутыль вина в оплетке из
виноградных прутьев. Сам Старик восседал в одном из кресел. Глаза его были устремлены в
тарелку, в которой лежала зажаренная целиком птичка, с коей хозяин ловко разделывался
ножом и вилкой.
- А, вот оно что... - Старик поднял голову и задумчиво посмотрел на Краева. - Тебя
привязали к моему стулу. Хороший стул. Жалко было бы его потерять...
- А меня тебе не жалко потерять? - выкрикнул Краев.
- Ну хорошо. - Старик поднял руку, чиркнул ножом по воздуху. - Ты сделал выбор.
Избавимся от стула.
Николай услышал скрежещущий звук, словно клейкую ленту, которой он был прикреплен
к злополучному предмету мебели, перепиливали тупым зазубренным ножом. Лента лопнула,
стул отделился от Краева, полетел вниз, кувыркаясь в воздухе, и раскололся в глубине пропасти
на белые обломки.
Краев висел в воздухе в прежнем положении. Он боялся пошевельнуться.
- Что там со стулом? - поинтересовался Старик.
- Ра-ра-разбился. - Зубы Краева громко стучали друг об друга. - Слу-слушай,
Ста-старик! Спаси меня, а?
- Иди сюда. Здесь есть чем промочить горло. Сегодня угощаю я.
- Как... идти?
- Ногами. Нижние конечности у людей, как правило, называют ногами. Вот и используй
их как положено.
Краев осторожно наклонился, перенес центр тяжести вперед, выпрямился и медленно
встал. Все было так, как будто он действительно вставал со стула, находящегося на твердой
поверхности. Только под ним не было ни стула, ни пола. Краев висел в воздухе.
- Ну, давай, топай ножками, человек. - Старик взмахнул вилкой, как дирижерской
палочкой. - Перепелки остывают. Ты же не любишь размазывать застывший жир? У меня
сегодня жирные перепелки.
Николай, несмотря на оцепенение, сковывающее члены, делал шажок за шажком и вскоре
добрался до края уступа. После чего немедленно свалился на четвереньки и с воплями понесся
прочь от ужасной пропасти, напоминая своей природной грацией павиана.
- Я все же настаиваю, чтобы ты сел в кресло, - произнес Старик. - Я даже считаю, что
это несколько неприлично с твоей стороны, - я рассчитывал на приятную беседу, а ты
носишься в четвероногом положении и кричишь подобно ослу.
Краев встал, отряхнул колени. В самом деле, что это он? Ну, провалился сквозь дыру в
полу. Ну, повисел над пропастью. Ну, прошел по воздуху аки по тверди земной. С обычными,
нормальными параноиками и не такое бывает. Вовсе нет причин для расстройства. Краев
наклонился над столом и омыл руки в чаше с розовой водой. Потом сел в кресло, взял
накрахмаленную салфетку и положил ее на колени.
- Ну и где же обещанная перепелка? - поинтересовался он.
Птичка немедленно возникла на тарелке перед ним - сама по себе, словно нарисовалась
из воздуха.
- Я так и знал! - заявил Краев. - Все это обман. И эта жареная птичка, и эта пропасть
со скалой. Ты, Старик, обманываешь меня. Ты создал эту иллюзию. К тому же иллюзию
банальную и истрепанную.
- Истрепанную иллюзию? - Правая седая бровь Старика едва приподнялась. - Что ты
имеешь в виду?
- Ну все это... - Краев обвел рукой вокруг. - Это ведь что-то вроде виртуальной
реальности? Тогда почему все так стандартно? Эти горы, эта пропасть... Слушай, и почему ты
ешь? Почему мы все время жрем? Это уже стереотип! Я только что был в какой-то забегаловке,
ел там пончики с ананасами, запивал их пивом. Я еще не проголодался. И снова стол, снова еда,
эта пережаренная перепелка. Терпеть не могу представителей отряда куриных - в живом виде
и тем более в мертвом. Не мог бы ты предложить мне что-нибудь иное? Например, томно
извивающихся дев? Я оценил бы это...
- Боже, как забавно устроены люди... - Старик усмехнулся, качнул головой. - Иногда
я думаю - зачем я делаю все это? Зачем я оказываю услуги людям, если они все равно не в
состоянии оценить их?
- Услуги? И какую же услугу ты мне оказываешь?
- Сие есть очень просто. - Старик закончил обгладывать птичью косточку, положил ее
на край тарелки и аккуратно вытер руку о полу халата, расшитого серебром. - Дело в том, что
некий Салем сейчас сканирует твою память - там, в земной реальности. Это сканирование -
глубокое, в отличие от того, что тебе делали ранее. Более того, это очень существенное
проникновение в твое сознание. Я скажу тебе по секрету, что такое оборудование, как у Салема,
существует в единичном экземпляре. Оно существует только в том городе, в котором ныне
имеет счастье пребывать твое бренное тело. В этом городе собрана вся элита электронных
мастеров чумников, и в последние пару лет они изготовили множество всяких умных приборов.
Приборов, которые могут делать многие удивительные вещи. Смею заметить, что
чумники не торопятся докладывать о своих изобретениях специальным службам вашей страны.
Но специальные службы, которые пытаются сохранить равновесие в вашей стране,
догадываются об этом. Они боятся, что шаткое равновесие может быть нарушено, и в общем-то
они правы. Салем сейчас очень испуган. Он прекрасно знает, что специальные службы могут
попытаться устранить лично его, как одного из главных нарушителей порядка. И в этом он
тоже прав. Он думает, что ты - убийца, присланный, чтобы устранить его. И если он
обнаружит, что твоя память за последние восемь лет не стерта, как ты это утверждаешь, то он
не станет с тобой церемониться. Он не станет разбираться, кто ты такой на самом деле. Он
просто убьет тебя, пока ты не пришел в сознание. Причем убьет так, что никто не заподозрит в
этом насильственных действий. Тебя просто спишут как очередную жертву чумы.
- Так... - Краев помрачнел. - У меня есть шансы выжить?
- Ты сделал большую ошибку в том, что затеял всю эту авантюру. Но все люди - лишь
винтики в огромном механизме истории. Каждый поставлен на определенное место. Каждый
вращается в определенном ритме, взаимодействует с другими составными элементами
механизма. Общая картина, кажущаяся на первый взгляд хаотичной, подчинена определенному
порядку. Твоя роль очень важна. Если тебя убьют сейчас, раньше, чем положено, машина
может дать сбой и начать двигаться в неправильном направлении. Или даже развалиться.
Потому я решил вмешаться.
- Спасибо, Старик, - с чувством произнес Краев. - Теперь я ценю твою заботу.
Особенно трогательно звучит то, что меня не убьют раньше, чем положено! А когда меня
положено убить? И кто меня убьет? Ты не в курсе, случайно?
- Я не знаю. Обычно я не вмешиваюсь в дела людей. Я только общаюсь с теми из них,
кто чем-то заинтересовал меня. Но сейчас я решил вмешаться. В течение того времени, пока мы
с тобой беседуем, Салем будет находить в твоем сознании только пустоту. Надеюсь, это убедит
его.
- Кто ты? Ангел? Сам Бог? Или, может быть, один из богов? Когда-то их много обитало
на Земле.
- Боги никогда не обитали на Земле, - устало сказал Старик. - У богов своя обитель...
А кто я? Никто. Один из Старых. Последний из Старых, который никак не может умереть. Что
мне остается делать? Только наблюдать за людьми. И иногда пытаться помочь им. Хотя это и
не приводит ни к чему хорошему.
- Слушай... Твоя картина там, в доме... Этот корабль. Он производит потрясающее
впечатление. Что ты хотел сказать этим?
- А ты что думаешь по этому поводу?
- Это путь. Путь, по которому нужно идти и по которому мы не идем.
- Не совсем так. - Старик мягко улыбнулся. - Это просто Инь, переходящий в Ян. В
моей собственной интерпретации. Без Великого Предела. Я всегда рисую Инь и Ян - на всех
своих картинах. Я удивительно однообразен в своих художественных пристрастиях. Когда-то
мы спорили об Инь и Ян с Чжоу Дуньи . Я утверждал, что между ними не существует
границы, пусть даже волнистой. Есть только плавный переход - состояние, которое является и
тем и другим. Причем это состояние и есть жизнь. А чистый Ян так же мертв, как и чистый
Инь. Он смеялся надо мной. Он говорил, что как движение, так и покой могут доходить до
предела. Он говорил, что мудрость древних мне недоступна. Но что он мог знать о древних? Он
был просто мальчишкой...
- Ты так стар?!
- Я сам не знаю, насколько я стар. Память моя вмещает тысячелетия, но и она не
бездонна. Мое прошлое скрылось для меня в бездне забвения. Иногда хочется заглянуть в
бездну, но от этого так кружится голова...
- Ты, наверное, знаешь ответы на многие вопросы, Старик? Что происходит здесь, в этой
стране? Скажи мне!
- Это болезнь. Болезнь. Новая болезнь человечества. Последняя ее болезнь...
- И что? Мы все погибнем?
- Все люди когда-нибудь умрут, - веско сказал Старик. - Не умирают только
бессмертные. Но, поверь мне, бессмертие - это болезнь похуже смерти. Это болезнь, от
которой не избавляет даже смерть.
- Я хочу, чтобы ты объяснил мне все это, - заявил Краев. - Всю эту белибердень,
которая происходит на моих глазах. Ты объяснишь мне все. Я все пойму. И может быть, решу,
что я должен делать...
- Ты хочешь заменить свою жизнь суррогатом?
- В каком смысле?
- Познание - это смысл твоей жизни. Чем ты сейчас занимаешься? Ты пытаешься
познать мир - пусть даже рискуя собой, совершая поступки, которые могут показаться
нелепыми. Но ты идешь своей собственной дорогой. Сейчас ты предлагаешь, чтобы я украл
отрезок твоего жизненного пути - чтобы я рассказал то, что тебе предстоит познать самому. Я
не буду этого делать. Проживай свою жизнь сам и не позволяй никому это делать за тебя.
- Нет, ну почему же? - Краев пытался сопротивляться. - Я только хочу получить от
тебя некоторую информацию...
- Информация - это не познание. Познание - это нечто большее. Иди, человек, иди...
Ты слишком задержался здесь...
- Подожди! - выкрикнул Краев.
Но Старик медленно исчезал, растворялся в воздухе вместе со своим столом, своей
недоеденной перепелкой, своими горами и пропастью - как изображение на экране,
занимающем весь мир. Потом что-то щелкнуло, и изображение исчезло совсем. Краев остался в
полной темноте.
Глава 4
СВОБОДНАЯ ИМПРОВИЗАЦИЯ
Николай Краев лежал на широкой прямоугольной кровати в комнате с синими стенами.
Над ним наклонился человек по имени Салем. Правой рукой чумник чесал в макушке,
выбритой наголо. Он был очень озадачен.
- Лиза, как ты думаешь, он не того?.. - произнес Салем.
- Вполне вероятно. - Девушка Лиза тоже наклонилась над Краевым, дышащим ровно,
но не подающим ни малейших признаков разумной деятельности. - Похоже, ты перестарался,
Салем. Говорила же тебе - снизь амплитуду пиков! Ты же не с компьютером работаешь - с
живым человеком! Вот и допрыгался, экспериментатор! Агрегат будет очень недоволен. Он
тебе башку оторвет.
- Ничего мне не будет! - огрызнулся Салем. - Не в Агрегате дело! Знаешь, в чем
проблема? Проблема в том, что я вовсе не собирался убивать этого странного человека. Он мне
даже понравился, если хочешь знать! Я хотел только убедиться, что он не опасен.
- Ага! - Лиза сморщила физиономию и стала похожа на обезьянку. - Понравился он
тебе! Ты чуть не обгадился от страха, когда узнал, что к нам пожаловал метаморф из
"четверки". Все, можешь считать, ты обезопасился достаточно. Ты все мозги ему выжег!
- Эй, ты, очухивайся! - Салем начал хлестать Краева по щекам. - Ты! Слышишь? Не
отъезжай, брат! Ты нам нужен!
Голова Краева моталась туда-сюда под звонкими пощечинами. Вдруг Салем вздрогнул -
глаза Николая широко распахнулись, и он уставился на Салема вполне осмысленным взглядом.
Ничего хорошего этот взгляд не выражал.
- Как ты, брат? - В голосе Салема звучало облегчение, может быть, даже некое подобие
сочувствия.
- Херово, - шепеляво сообщил Краев. - Давай я настучу тебе по морде, Салем. Может
быть, тогда ты поймешь, что чувствует человек, когда его лупят по физиономии.
- Ладно, извини! - Салем уже широко улыбался. - Я-то уж думал, ты это... Концы
отдал.
- Отдашь тут с вами концы... - Краев сел на кровати, полез пальцем в рот. - Черт...
Ладно, хоть зубы не сломал. Реаниматор хренов... Ну, давай рассказывай.
- Что рассказывать?
- Что ты там про меня узнал?
- Я думал, это ты мне расскажешь что-нибудь интересное...
- Хорошо! - Краев уставился на Салема столь выразительно, что тот невольно опустил
глаза. - Расскажу тебе все как на духу, камарадо. Я помню себя в двухтысячном году. Тогда,
когда началась эта хренова Большая смута. Меня тогда тоже задержали на улице - как и тебя.
Только мне не дали оружия. Меня привезли в какое-то военное учреждение, и дальше я ничего
не помню. А очухался я только неделю назад - в Москве. Прямо на улице. И обнаружил, что
нахожусь в другом времени и в стране, которая совершенно не похожа на Россию. То, что я
увидел, поразило меня до глубины души. Я оказался в фантастической сказке. Люди вокруг
были странными, манера их поведения - идиотской, порядки - просто неописуемыми.
Пропустить стаканчик и то негде. В кармане я обнаружил пластиковую карточку. Я поступил
просто - подошел к первому попавшемуся менту и предъявил ее. В результате я попал в
странное учреждение - то ли тюрьму, то ли больницу. А там никто из этих сволочных
"правильных" и не думал объяснять мне, что со мной сделали. Я только узнал, что восемь лет
моей жизни вылетело в трубу. Я понятия не имел, что все эти восемь лет происходило - и со
мной, и с нашей бедной страной. Единственное, что мне сообщили, - то, что я неиммунный из
четвертого врекара и теперь перевожусь в седьмой карантин. Для меня этот набор слов
представлял полную абракадабру. Я не знал ни черта. Мне очень нужна была информация. Два
первых нормальных человека, которых я встретил в спецрейсе, были двумя чумниками. Вася и
Савелий. Знаешь их?
- Знаю.
- От них я кое-что узнал. Я не стал им говорить, что я ничего не помню. Я пытался
разобраться...
- И это я знаю. Савелий сообщил мне. Он сказал, что ты задаешь вопросы, очень
странные для чумника.
- А что я должен был говорить им? Радостно сообщить, что мне, кажется, стерли память?
Что я беспомощен в вашем мире, как младенец? Я пытался сориентироваться и рассчитывал на
более теплый прием, Салем. "Правильные" не жестоки, но они холодны, как рыбы. Вы,
чумники, насколько я вижу, - живые, чувствительные люди. Но вы держите меня под
прицелом. И что же мне делать? Неужели в этой стране не осталось больше людей, которые
могли бы отнестись ко мне по-человечески?! Я хочу знать, кто я все-таки такой...
Краев опустил голову, закрыл лицо руками. Видно было, что ему очень плохо.
"Неплохая импровизация. Если тебе сейчас не отрежут голову, значит, импровизация
сработала. Главное - верить в то, что говоришь. Жить этим. Тем более, что жить пустотой не
так уж и трудно. Жить реальной, наполненной событиями чужой жизнью гораздо труднее".
- Скажи ему, Салем, - произнес голосок Лизы. - Он должен знать.
- У тебя паранойя.
Салем подошел, дружески опустил руку на плечо Краева. Николай ощутил легкое, может
быть, даже дружеское пожатие.
- Ты знаешь это?
- Сообщили уже... В том эпидцентре, в котором я просидел неделю. Там проверяли мои
мозги.
- Ты знаешь, что это значит?
- Знаю. Я - псих.
- Не только это. Не только.
- И что же еще? - Краев поднял голову, глянул искоса на Салема.
- Ты из четвертого врекара. И у тебя отсутствует здоровенный кусок памяти. Когда я
сканировал твои мозги, я обнаружил, что последние лет восемь-девять у тебя пусты. Там ничего
не было, в твоей памяти. Я в первый раз вижу такое. Я никогда не видел человека, у которого
затерли часть памяти. Но я слышал, что они могут делать такое...
- Ну, что я тебе говорил? Я тоже не знаю, можно ли стирать память. Но я догадался, что
кто-то сделал это.
- Раньше, до чумы, у тебя были какие-нибудь ненормальные способности?
- Были, - сообщил Краев. - Я выпивал литровую бутылку водки из горла и не
морщился. А еще я на спор мог съесть килограмм соленых огурцов за минуту. Один раз я даже
уложился за пятьдесят секунд. Меня в Книгу Гиннесса надо было занести...
- Нет, я не об этом! - Салем раздраженно скривился. - Я говорю, ты мысли читал?
Или, может быть, ты пальцами видел? Я говорю о параномальных способностях!
- Да, - соврал Краев не моргнув глазом. Он почему-то почувствовал, что там, в его еще
не придуманном до конца дочумном прошлом, у него обязательно должно было быть что-то
такое.
- Что?! - Салем вытянул шею, вытаращил глаза. Лиза тоже явно умирала от
любопытства.
- Извините, ребятки. - Краев смущенно кашлянул в кулак. - Я скажу вам. Но вам это
не понравится. Наверное, вы снова свяжете меня вашей идиотской изолентой, а потом будете
поджаривать электорошокером, пока я не превращусь в обугленный кусок говядины. Дело в
том, что я мог убивать мыслью.
Реакция Лизы и Салема была совершенно одинаковой. Оба прыгнули назад, как
кузнечики, и наставили на бедного Краева свое оружие.
- Вот. Так я думал, - грустно констатировал Николай. - Никакого сочувствия к
умственному инвалиду. Смею заметить, что, если бы я хотел убить вас мыслью, дорогие мои, я
давно воспользовался бы такой возможностью. Проблема в том, что сейчас я не чувствую в
себе такой способности. Кроме того, когда я такой способностью обладал, сила ее была
невелика. В основном она распространялась на тараканов и мух. Особенно хорошо было летом.
Я специально открывал окно, напускал мух, валялся на кровати и сшибал их взглядом. Жена
моя вечно ворчала, потому что после моих развлечений весь пол был завален дохлыми
насекомыми. Она выгребала их веником, а пару раз этим же веником отлупила меня. Она
называла меня "шизанутым мухобоем". Я не мог оправдаться даже тем, что истребил всех
тараканов в квартире. Единственный раз я удосужился похвалы от ненаглядной моей
супружницы. У нас в доме завелась мышь. Симпатичный такой, серенький мышонок. Я не имел
ничего против его присутствия, но вел он себя неправильно. Вылезал иногда посреди бела дня и
начинал носиться по комнате - как микроскопическая торпеда с хвостиком. Моей жене это
почему-то не нравилось. Она прыгала на стол и начинала орать благим матом. Иногда - даже
не благим. Просто матом. Она уверяла меня, что мышка бешеная и собирается нас всех
искусать. Загрызть насмерть. Поэтому однажды, когда меня достало все это, я бросил сердитый
взгляд на мышь и убил ее. Сшиб взглядом на бегу. Бедный мышонок упал, поднял лапки и сдох.
Я выкинул его в мусоропровод. Это было венцом моей киллерской работы. После этого я
перестал убивать даже мух. А с женой мы разошлись через два месяца. Я решил, что с меня
достаточно.
- Понятно... - Салем почесал лоб стволом автомата. - Я так и думал.
- И что же ты думал?
- Лиза, ты у нас умная. Объясни ему.
- Похоже, что ты отбракованный параспос.
- Она не умная! - заявил Краев. - Она даже по-русски говорить не умеет. Выражается
какими-то нецензурными словами в моем присутствии.
- Лиза, объясни понятнее.
- Есть такое место, которое пользуется исключительно нехорошей репутацией.
Официально оно называется "Четвертый временный эпидемиологический карантин строгого
режима". Но у нас есть информация, что там проводят эксперименты над людьми. В основном
над теми чумниками, которые совершили преступления. Или над теми, кто на свою беду имеет
какие-то паранормальные способности. Дело в том, что "правильные" не способны на
агрессию. Это действительно так. Но защищаться они все равно как-то должны. Поэтому в
четвертом врекаре выращивают особых людей. Мы называем его Инкубатором. Информации о
нем у нас очень мало. Но одно мы знаем точно - тех чумников, которые в прошлом были
убийцами, там превращают в полумеханических существ. Мы называем их полумехами.
Полумехи - это палачи, те, кто приводят в исполнение подписанные кем-то смертные
приговоры. Оружие страшной силы встроено в их конечности - руки или ноги. Мозгов у
полумехов не очень-то много, но это им и ни к чему. Можно, конечно, было бы создать и
сверхинтеллектуального полумеха, но он был бы слишком опасен. Те, кто делает киборгов,
имеют достаточно осторожности, чтоб не баловаться такими неконтролируемыми игрушками.
Лиза села на стул, закинула ногу на ногу. Свой электрошокер она положила на колени,
покачивала им играючи, но не спускала палец с крючка. Девочка была красива. Но, кроме того,
она оказалась еще и умна. Краев почувствовал, как интерес проклевывается в его душе, пускает
первые свои любопытные росточки. Он всегда любил умных женщин.
- Так, и что? - спросил он. - Вы убедились, что я не полумех?
- Да. Но это еще не все. В четвертый врекар в течение многих лет собирали всех
чумников, которые обладали паранормальными способностями. Мы называем их параспосами.
- Я - параспос?
- Да. Ты сам только что рассказал об этом.
- И для чего же я им был нужен? Чтобы бороться с тараканами?
- Любые способности можно развить. - В разговор влез Салем. - Это не так уж и
трудно, с нынешним уровнем технологии. Я думаю, что там, в "четверке", тебя научили
убивать не только мышей, но и животных покрупнее. Например, людей.
- Ты хочешь сказать, что я тоже был убийцей? Только более высокого уровня, чем
полумехи?
- Понятия не имею. Мы почти ничего не знаем о параспосах. Но я могу предположить
следующее: все эти годы ты жил в четвертом врекаре и выполнял какие-то функции. Возможно,
боевые. Я думаю, что тебя заставляли работать очень интенсивно, - потому что мозг твой
здорово износился. Ты заработал паранойю. А может быть, и потерял свои феноменальные
способности. Так или иначе, ты стал непригоден, и тебя решили отправить в отставку. Тебя
перевели в нашу зону как на курорт. Денег на твоем счету - море, я проверял. Я не знаю,
почистили тебе мозги или ты сам потерял память из-за перегрузок. Но ты не опасен сейчас. Ни
для нас, ни для своих бывших хозяев. Отдыхай теперь, чумник. Наслаждайся жизнью.
- Жду поздравлений! - Краев встал, раскинул руки. Он и в самом деле почувствовал
себя безумно счастливым. Салем сделал шаг вперед, криво усмехаясь. Краев заключил его в
объятия, похлопал по спине. Он почувствовал ладонью напряжение бугристых мощных мышц
Салема - парень не мог расслабиться, все еще ждал подвоха. Лиза подошла грациозно, как
кошечка, подставила щечку. Николай чмокнул ее, попытался обнять, но жесткий ствол шокера
внезапно уперся ему в промежность.
- Отстреливает сразу оба яйца, - интимно сообщила Лиза ему на ушко. - Рано пока
обниматься, параспос. Свою безопасность надо доказать.
- И как же я ее докажу?
- Своим непорочным образом жизни, - сообщил Салем. - Ты как младенец сейчас.
Тебе придется начать с чистого листа. Заново учиться жить в этом странном мире. Здесь очень
многое изменилось, Сергей. Очень многое...
- Вижу... И все же я склонен думать, что я совершенно безопасен.
- Есть один нюанс, - сообщил Салем, нахмурив брови. - Очень неприятный для тебя
нюанс. Да, ты не помнишь ничего. Но это не дает гарантии, что тебя уже нельзя использовать.
Те, кто пользовался тобой еще не так давно, могут всем нам подкинуть неприятный сюрпризец.
Есть вероятность, что в твоем мозгу оставлен какой-то участок памяти, который может
сработать как взрывной механизм. Сейчас он заблокирован, и я не могу обнаружить его. Но
если тебя закинули сюда с диверсионной миссией, они могут послать в твой мозг радиосигнал,
и ты снова превратишься в убийцу. Возможно, в изощренного убийцу. И ты ничего с собой не
сможешь сделать. Ты будешь действовать по чужой воле.
- Черт возьми! - взорвался Краев. - Так сделайте хоть что-нибудь! Вы же тут такие
умные! И вообще, кто такие эти "ОНИ"? Ты упоминаешь их на каждом шагу! Кто это такие?
Бараны? Они на такое не способны!
- Это не бараны, - холодно произнес Салем. - Это гораздо хуже, чем бараны. Это
очень большие пакостники. А ты не ори. Рекомендую тебе вести себя спокойно и не совершать
глупостей. Наступит время - все
...Закладка в соц.сетях
