Жанр: Научная фантастика
Тайна алмаза
...- оставим ее этим
всяким, мы же с тобой не были мудрыми, мы были дети малые. Невинные,
смелые. Разжигающие огонь где нельзя. Но, честно, спроси меня кто сегодня:
хочешь, чтоб все обернулось, как было? я отвечу нет. Меня ждет город
Владимир, рядом со мною - еще больше поседевший хранитель Страшного дара,
он сам не свой от моих безумных дел... я-таки открыл себя вражьим тварям, и
получил от них. Мне пришлось дать первый бой еще там, в Полесье, где законы
войны никак не позволяли. Но кто я, чтобы играть по их правилам? Они
сунулись и ушли ни с чем... и я уж постарался, чтобы их к тому же стало
несколько меньше.
Неотступно шли они по нашим следам до самой Москвы, где мы растворились в
хитросплетении улиц и миазмов и они тоже, казалось, отступили. Ушли -
выжидать.
- Потери наши минимальны, Даэмон. Пора начинать все по-настоящему.
Я взглянул ему в лицо, надломленной усмешкой искривив то, что было в
зеркале напротив. Темный бархат портьер дышит неслышно, кто там, кто?.. Я
ведь знаю...
А еще пришли двое. Сказали - странники, но мне ведомо, откуда они. Первый -
невзрачный на вид тип в сером плаще - странно подумать, он весь будто из
другого совсем времени... Второй - высокий, с перевязанным глазом, звать
его Амаль Осман, говорят, он страшный маг.
- Брат Люцифер, - спросил первый, - скажи, долго ль нам ждать?
- Совсем не надо; начинайте, - ответствовал я.
- Позволь тогда оставить тебе вот это, - он положил на пол сверток, не
касаясь моих рук, - оно поможет тебе добраться туда, куда ты хочешь.
Я едва не рассмеялся. Откуда ты, дылда сатанинская, знаешь, куда я хочу?
2. МОСКВА СМОТРИТСЯ ПО-НОВОМУ
Когда я ехал в Таллинн с Даэмоном, помню, оставлял родной город в смутном
ожидании, ожидании не поймешь чего. По радио - "Трансильвания беспокоит",
на лицах молодых друзей - злые усмешки... И чего им всем надо? Потом Даэмон
стремительно исчез и пришлось мне добираться домой одному, в скуке и
унынии. Но дома, где не был я недолго, все было пугающе незнакомо. Это я
почувствовал еще на Комсомольской площади, будто в воздухе что-то
сгустилось недоброе. А ведь он здесь, подумалось мне. Я уже знал от
знакомых, что Даэмон играет в свою страшную игру. Более того - рассказывали
(слухами земля полнится), что его пытались задержать в Белоруссии и он
уходил потаенными тропами, как в фэнтези дешевой (фу, ненавижу). И еще
говорили, будто в окрестностях Могилева он занялся воскрешением мертвых -
делом недозволенным смертному. Будто он вызвал неупокоенные привидения
двух... Раздался удар с неба, издалека. Налетели духи злые, аки
птеродактили, но ему дано было их сжечь. Ему многое теперь давалось, он и
сам, думаю, удивлялся. Вот какое чудо ходячее получилось из моего
театрального знакомца. Мне еще хотелось увидеть его друга, этого бой
джорджа, но он, говорили, совсем исчез.
Даэмона оказалось найти невозможно. Общие знакомые говорили о нем, кто-то
видел в окрестностях Сухаревой башни (говорят, там вроде "Некрономикон"
зарыт), другие не видели нигде. Но все знали - он в Москве. На Бронной
собирались юные глупые сатаники, милиция раз взяла да удумала их разогнать
пинками - но тут оказалось, детишки умеют огрызаться. Стрельба в центре
стала событием номер один в крикливой прессе, а следущее свое действо они
уже провели беспрепятственно.
Я был там и видел, как несколько тысяч старомодно пошло наряженных молодых
людей с мрачным взором прошли маршем по Бронной в сторону Площади Восстания
- да так быстро, что за ними не угнаться. Оператор CNN, стоявший рядом и
снимавший это диво дивное, сказал мне: в России появилась новая забава.
Нет, сэр; возразил я, тут что-то совсем другое, это игра всерьез, не знаю
еще, почему. Только кажется мне, этим не кончится. Ведь над той стороной,
где скрылись они, долго еще вился над землей непонятной природы туман,
словно насмешка надо всем, что устойчиво стоит. Как сейчас помню - милиция
обнаружила в районе проспекта Вернадского огромный склад сатаников, кучу
оружия, только атомного недоставало. Те перешли на нелегальное положение и
слали в газеты насмешливые пресс-релизы: мы только готовимся еще, грядет
вам час возмездия. А Даэмон, говорили мне, одел на запястье Знак, тогда как
они уподобились ему и прямо посреди враждебного им дня носили на руках его
бардовые повязки. Я заметил, с каждым днем их становилось все больше.
Несколько мудозвонов-рокеров объявили своим вислоухим фанатам, что Сатана в
мире уже, и они, стало быть - с ним. Начались непонятные концерты и
Горбушку сотряс мощный смерч молодых сатаников. Было это осенью ...года, а
Даэмон все не объявлялся. Только злые силы уводили его прочь дальше от
Москвы - на восток, где в лесах черные маги построили сооружение, похожее
на синхрофазатрон. Где-то у селения Кимры, где раньше обретались древние
кельты и где нетронутыми сохранились их волшебные холмы.
Са-та-на! - прозвучало в воздухе, и я не скажу, чтобы народонаселение
испугалось. Но и не смеялось. В одной из демократических газет я прочитал,
что все это - выходки доморощенных фашистов, в патриотической же было
написано, что молодежные шабаши в Москве устраивают злобные сионисты. Но
дальше ругани дело не шло. Пока.
Но я знал, под Кимрами стоит ОМОН, ОМСДОН и еще много чего. Власть нюхом
чуяла опасность всем основам - а значит, прав я был, не просто молодые
придурки время убивают. Всегда казалось мне, что на Кремль работают
серьезные эксперты в этой области, и, видит небо, я не ошибся...
А в этом самом небе было пронзительно пусто.
- Ты ли это, друг мой Елизарий?
- Я. Но теперь имя мне другое, и я первый над тысячей в воинстве Его.
- Садись, что бы там ни было.
Он сел в углу, настороженный:
- Думаешь, зачем пришел?
- Полагаю, сам все скажешь.
- Ну да, наверное, скажу. Ты ведь знал Его?
Я кивнул утвердительно.
- Отчего же...
- Отчего же, хочешь спросить, я не с вами - триумфаторами уличных стычек?
Елизарий поморщился. Мой тон его явно не устраивал, но он пересилил себя:
- Дело совсем не в них. Они первые начали, вообще-то. Меньше всего Ему надо
превращать все в балаган.
- А по-моему, он уже получил балаган.
- Так ты не веришь в Него? - голос так хотел звучать зловеще...
- Видел и верю. Я видел, как все начиналось... ну почти, можно сказать,
видел. Он несет силу, это несомненно. Ну и что?
- Тебе этого мало? Или ты упиваешься здесь тем, что заменяет жизнь?
- Совсем нет. Но встать в ряды оболтусов потому только, что у них теперь
новый повод для буйства нашелся - не кретин на сцене и не московский
"Спартак"...
- При чем это здесь? Ты мне врать пытаешься.
- Отчего бы и не врать?
- Я пришел к тебе, как к другу. В прошлом - другу. И хочу, чтобы ты понял
(они все еще ничего не знают) - идет большая смута. Пойми, я не шучу.
- Я догадывался и догадываюсь. Завтра вы начнете двигать звезды...
- Он - начнет.
- А я был наблюдателем по началу. И, знаешь, предпочту им остаться.
- Ты знаешь, где Джордж? - зашипел Елизарий, как примус в приморском
кемпинге.
- Улетел. Ваши же говорят - улетел.
- Он милосерден к этому... Даэмон так добр к нему, если б не он, мы давно
бы изловили этого самозванного бога.
- Такого же самозванного бога.
- Не неси ерунды. Даэмон нужен нам, каждому атому наших тел нужен. А тот...
он просто так, он никому не нужен. В этих самых карнациях я ничего не
понимаю и не желаю. Увижу - прикончу, и весь разговор.
- А ко мне-то зачем пришел?
- Проведать. И предупредить: если появится тот, сразу ко мне. Я тебя не
прошу и не приказываю даже - просто надо так сделать.
- Тот придет не ко мне. Это вам надо его ждать, у себя, в потайных
берлогах. Один раз он к вам уже приходил...
- Ну это - когда было... Мы ждем. Но тебя я предупредил.
- Тебя Даэмон послал? Где он?
- Ты высокого о себе мнения. Меня послал я сам, и то для тебя - большая
честь. После всего, что я от тебя услышал.
- Елизарий, кончай валять дурака. Я же тебя знаю прекрасно, ты - пошляк,
падкий на все эти дела. Ты "Агату Кристи" слушал. Ты мне тут архонта не
изображай.
- Глупо. Все глупо, что говоришь. Сегодня еще можно смеяться, завтра...
завтра уже не смешно будет.
- Репертуар Сильвера, Елизарий. Читал "Остров сокровищ": те из вас, кто
смеются сегодня, завтра позавидуют мертвым?
- Сильвера, хоть мыши иерихонской. Плевал я на твой репертуар. Я нынче
чувак серьезный, с пистолетом хожу (он именно так и произнес - с ударением
на "о").
Вид Елизария был безумный и беспомощный. Если такой орудует у него над
тысячей, дела Даэмона плачевны. Он сам может и умеет столы в воздухе
вертеть, но вот ребята его - явные недоноски.
- И о чем ты думаешь, тоже знаю.
- Неужто? Сам научил?
- Опять ха-ха? Зачем?
- Ты сам понимаешь, что выглядишь смешно.
Елизарий устал от меня. Он поднялся быстро, как воздушный шар, и направился
к дверям. Там обернулся и попытался исправить положение, напоминающее
падающее:
- Я тебе все сказал. Он покрывает плащом: так и ты, смейся и издевайся, но
ты - под Его защитой. Знай это. И благородный обязан ответить, так что не
сиди себе обзервером. Презерватив нерешительный! Чао.
Он удалялся. Его шаги звучали приближением рассвета.
3. ДАЭМОН НАВОДИТ ШОРОХ
Мы подошли с сотней верных, что увязались за мной под обстрел, к маленькой
часовне. Оттуда вышел старый дед, удивленно взирающий на солнце. На солнце
и на силуэт в темно-зеленом плаще прямо по линии света. Я, должно быть,
зловеще получился; потом махнул своим рукой, они и удалились в кусты.
Медленными шагами я приближался к церковному человеку.
- Кто ты? - спросил он. Плащ мой подобно парусу вдохнул воздуха и опал.
- Надо ли объяснять? Церковный муж, говорили мне, мудр и видит.
- Вижу, - сказал он, - и вижу, ты пришел ко мне не с добром.
- Неправда. Ничего я против тебя не держу, недоумеваю только на вас на
всех.
- Я видел тебя во сне. И голос сказал мне: не бойся его, он лишь полуночный
мрак, что пройдет неслышно. Да, да, на землю опускается тень ночи, он идет.
Но он пройдет мимо тебя. Ибо блажен, кто увидал лик Дьявола. Значит, скоро
тому пасть.
- Мне - пасть? Почтенный, я совсем и не думал куда-то запрыгивать. Я очень
даже внизу, ползаю тут по вашим лесам, обхожу охотников, что ищут моих
следов - небывало настойчиво, заметим. Падать мне никак не след, и некуда.
- Не глумись. Зачем ты пришел ко мне?
- Сказывают, ты человек святой.
- Ты пришел ко мне - значит, это так.
- Почтенный, а от кого твоя власть говорить так громко? Я недоумеваю...
- От кого может быть власть? Господь дает мне испытание, в нем мне и сила.
- Error, как говорит иногда компьютер. Это неверно. Власть дает иллюзия,
будто чувствуешь звезду в руках. Так обретаешь невидимое в сердце по
истине. Это ведомо даже маленьким моим ученикам, и никакой бог здесь не при
чем. Вообрази только, как говорил покойный Джон Леннон, когда еще был
живым. Я-то знаю, от кого твоя власть - настолько большая, что и богу
твоему липовому не снилась. Власть, которую признаю даже я. Потому я пришел
к тебе. Ты не боишься, и это славно, не гонишь меня, и это славно вдвойне.
Поэтому я буду говорить с тобой.
Старик был теперь совсем рядом и я поклонился, как приличествует гостю.
- Хочешь, расскажу, откуда твоя сила? Не поверишь - знаю. Просто любопытно
ведь будет, тем более тож сны всякие смотришь...
Он не ответил.
- Это место - священное, сумрачный мой. Здесь издревле был храм, когда ни о
христианствах, ни о дьяволах еще не слыхали. И ты - часть его силы, ведь
те, кто ставили здесь часовню, наитием были ведомы, не иначе. И служишь ты
в этом храме не тому, кому думаешь.
- Ты хочешь сказать - тебе?
- О нет, - я опустился на деревянную скамейку, приглашая его сесть рядом, -
богам древним и расчудесным. Мне остается только преклонить голову и
мечтать увидеть такую красоту хоть во сне. Впрочем, вру: я ее видел. Но что
тебе с того?
Он молчал, чем вызывал уважение; я ожидал, что будет благочестивый визг.
- Я пришел не совращать тебя. Будь с тем, что дает мир твоему сердцу. И
душа твоя мне ни к чему. Почему вы говорите, что я прихожу за душами? Это
не так.
- Ты говорлив, демон.
- Каюсь. Ты прав. Знаешь, сколько я по-русски не разговаривал, все аглицким
изъяснялся? Снизойди до моей надобности и не оскорбляйся. Скоро уйду и
будешь дальше поклоны бить.
- В какой-то мере ты - от Бога, - сказал он тихо-тихо.
- В какой-то мере и ты - от него. Только не переусердствуй в ненужной
радости, поверив мне. Времени у меня мало, я над ним не властен (пока).
Меня ищут, я уже сказал тебе. Потому буду краток подобно оргазму. Мне тут у
тебя кое-чего надо, и желательно, чтобы это отдал мне ты сам. В подвале
твоей часовни некий сюрприз для меня припрятан, что он мой - могу доказать,
назвав тебе его. Более того - покажу, как им пользоваться. Не взыщи - если
упрешься, подобно ослу, возьму сам. И ты это знаешь.
- Что тебе нужно?
Я рассмеялся, вполне искренне:
- Назовем объект "волшебная палочка", идет?
Тут начался давно ожидаемый благочестивый визг, отчего мне стало сразу не
по себе. Из кустов на причитания старца повыскакивали мои орлы, но я
сердито посмотрел на них, чтобы поостыли:
- Вы очумели? Трогать святого человека - забудьте. Я на него морок нашлю,
через пять минут оклемается, уверен еще будет, что прельщение бесовское
одолел.
- Отойди от меня, Сатана, - завизжал старец фальцетом, вздумав наложить на
меня крестное знамение.
А вот это бьет, и здорово. Они знают это и пользуются. Всякий деревенский
поп может сделать мне больно, и всякий не преминет. За что? Я ведь и
испепелить могу, но ведь не буду. Черные воины вздумали было схватить его
за руки, но я закрыл глаза и уткнулся головой в колени. Старец уже
безмолвствовал, опрокинувшись в налетевшем наваждении. Я встал и качаясь
пошел к церкви.
- Вам помочь? - спросили они, получив ответ скоропалительным матом.
Войдя же внутрь, я снова почувствовал, как меня выталкивает совершенно
определенная сила, закрепившаяся едва ли не в моих владениях, что печально.
Мне пришлось сесть на пол и прислониться к стене.
- Мой Лорд, как мне плохо! - прошептал я.
Пол открылся сам собой, или я прошел сквозь, не помню. Оставленный древними
жрецами скипетр ждал меня, пыльный и пахнущий увядающей осенью. Взяв его в
руки, я почувствовал себя приличнее, и быстро - наверх.
- Монсеньер, на вас лица нет, - сказал мне безымянный юнец из отряда.
- Это как так? - пошутил я, - ладно, схлопываемся, сейчас он придет в себя,
а я хотел бы оставить его уверенным, что он меня отогнал.
С холма, что мы проходили, показался город вдалеке.
- Kymre, - сказал я громко.
Вокруг словно что-то ожило.
4. МЫШЕЛОВКА
Нет слов, задумчивость моя и болезненная заторможенность навряд ли
соответствовали торжественности переживаемого момента. Вызвать на себя
поток тех самых, загнать их в ускоритель частиц - кажется, надо думать об
этом. Но совсем не хочется.
Возведенный втайне, объект ждал меня целый год, и здесь все должно было
произойти. Или не произойти. Но что бы то ни было - решительно
окончательно. Сейчас они явятся и будет спектакль. Ловля предмирных
сущностей (вонючками я их называю) на Даэмона.
Здесь было бесшумно, еще пока. Снова осень, год как я начал игру. Было
весело и бесшабашно, я показал язык непонятно кому и сказал первое
заклинание. Орлы мои отбежали от чудища на километр (по моему приказу,
разумеется, а так - многие жаждали остаться, не то из преданности, не то из
любопытства, но я кратко описал им незавидную перспективу полной
телесно-эфирно-спиритуальной аннигиляции и они почли за должное удалиться с
поспешностью ненароком разбуженного енота. А снились ему сумасшедшие
кошмары).
- Aeremm tharre faayem grendo... - начал я, и того немногого оказалось
достаточно. Бог мой, какая быстрота. Они свалились с неба, почуяв мою
кровь. Древнее древности, дальше дали, о, какие прыткие ребята!
- Fuck you up, - не удержался я вставить в заклинание непристойность.
Они летели прямо по нужному курсу, прямо в тоннель.
- Друзья мои! - сказал я торжественно, - сейчас вам будет наглядно
продемонстрирован урок диалектического материализма.
И достал волшебную палочку.
Язык непристойностей бессилен описать, что они сказали мне, это по
определению - за гранью всякости. Бессилен также всякий язык описать, как
захлопнулись ворота мышеловки, как загудела земля и загорелся чахлый лес
вокруг. Даэмон, ты тут уничтожая высокие суперсубстанции всю районную
милицию на ноги поднимешь. Заодно с пожарной охраной. Уничтожать леса - это
не по кельтски, и я начал быстро просить прощения у деревьев, а те горели,
то ли плакали, то ли благословляли меня.
...Ну вот и все. Пришельцы издалека погорели, аки пробки от высокого
напряжения. Как если бы ждал прибор своих привычных ста с чем-то вольт, а
получил по полной программе - где-то далеко за секстиллион.
С холмов бежали мои орлы. Довольные, будто сами все это учудили.
- Властитель! - закричал один из них, самый прыткий, - ты победил
вселенную!
- Ну да, - ответил я, - иногда бываю удачлив.
- Теперь начинается Большая война? Что нам делать?
- Пойдем на речке посидим. Не то я устал немного.
На противоположном берегу наблюдались неумелые поползновения армейского
БТРа. Он буксовал в сентябрьской грязи, но цель его была яснее ясного. Сюда
явно шли отборные части, опечаленные тем неоспоримым фактом, что свое они
упустили безвозвратно.
- Опоздали... - откликнулся кто-то за моей спиной.
- Отчего же? Для них все только начинается...
И пустил огни им навстречу.
- Салют, - прокомментировал кто-то.
Издалека показался Хранитель. Он двигался быстро, словно ехал на осле.
- Что здесь произошло? Это? - запыхавшись, спросил он.
- Лес пожгли, - отвечал я, - нехорошо получилось.
- О чем ты говоришь, ты же сделал невозможное...
- С возможным мне сложнее. Смотри, вот они в меня не верят, дураки.
На нас летел нелепо наклоненный в воздухе военный вертолет, "крокодилом"
называемый. И так смешно мне стало: он может меня уничтожить, жалкая
советская гадюка - меня, только что перевернувшего мир... Обидно мне это,
но нет времени. Я поднял руку и направил на шумный металлолом волну огня. В
миг сгорел он, обломками огненными падая на землю. Равнодушные орлы близко
не подходили, словно испачкаться боялись.
- Ты тут можешь сокрушить все их боевые части - даже атомная бомба
бессильна против тебя...
- Хрен тебе, дед. Я сделал, что обещал. Воевать с танками - давайте сами. И
потом: что ты намерен делать дальше?
И он рассказал мне.
5. ДАЛЬШЕ - ТУМАН...
Елизарий не обманывал - страх нарастал с востока. Непривычного вида
свинцовые тучи налетали оттуда с беспрерывными проливными дождями, я стоял
на балконе, я смотрел на людей внизу. Вчера мне звонили знакомые общие с
Даэмоном (зачем мне называть их имена? не буду), говорили, что тому
удалось-таки прорваться под Владимир и совершить очередное ритуальное
действо. До чего же все это похоже на дешевку... "Тьма с востока", прямо
Толкиен умудренный. Правда, не Мордор никакой, а всего лишь Владимирская
обл., субъект федерации; не эльфы, а советская власть во всеоружии, без
которого трудно себе ее вообще представить; не орки, а наивные дети,
которым хочется по жизни экстремала. Зачем Даэмон... такой утонченный, руки
в перстнях, убийца шампанского, зачем он опустился до такой пошлятины? И
Елизарий этот - ведь нормальный был (почти что), на басу играл в группе
"Wireless Radharany", неплохо играл. А теперь отупел.
В городе - прямо муссон, дождь стеной. Я включил телевизор - тот не
работал. Ну вот, подумалось, не иначе как антенну повредили, питекантропы.
Теперь ничего не посмотришь... правда, а надо ли что-то смотреть? Рука
просто от тоски привычно и ненужно тянулась к пульту.
Вечером у меня предполагались гости, богемная пати и в комплект тот же
Елизарий, в недавнем прошлом - тоже вполне богемный. Проверил холодильник -
вроде не пустой, и то славно. Как лень идти куда-то, хочется чего-то
непонятно чего - но хочется все сильнее. Я просматривал вчерашние газеты -
прогнозы погоды вещают небывалые для этих широт ливни и ураганы, политики
обсуждают свой очередной бюджет, еще одна десятка хит-парада - мимо. Скучно
очень даже, как говаривал Даэмон в пору нашего московского с ним
знакомства.
Гордый Елизарий пришел одним из первых:
- Вообще-то некогда мне тут с вами, презренными, разговоры разговаривать.
Ну да дел все равно нет.
- Не объявлялся?
- Не-а. Он под Владимиром, в полях ходит, с духами общается. Скоро придет
сюда.
- Какой он из себя - Даэмон? - спросила девушка Маша, исследовательница
прекрасного и по совместительству - меломанка и наша подружка.
- Он сумрачный такой, будто кем обиженный. В черной шляпе ходит. Крутой,
говорят, - ответствовал ей из задумчивого угла Артем, считавшийся в нашей
кампании что-то за самого умного.
Елизарий посмотрел на него, как на лягушку презренную.
- Елизарий, а можно будет увидеть монсеньера? - не унималась Маша.
- Можно. В Москве. Скоро.
- Представляете, - поднялся с кресла еще один недобитый декадент с
ополовиненной и оттого драматично несоответствующей ничему бутылкой пива, -
в центре вчера бронетранспортеры видел. Смех, да и только...
- Это все им совсем незачем.
- А мне из CNN звонили: говорят, там много их этих танков сгорело.
- Даэмон что, в лесные братья подался? - не выдержал я, - Елизарий, так что
ли?
Тот не отвечал, только укутался шарфом и изобразил собой безразличие к
нашей брехне.
- Скоро вы все будете ходить по Москве, как по развалинам. Трои.
- Это же даже красиво, - равнодушно парировал его Алексей, который
декадент.
- Ну вот, - отрезал Елизарий.
- Какое западло: как лето - так дожди, - печально попыталась сменить тему
Маша, - я-то думала куда съездить, в Серебряный бор... А Катьку вы давно не
видели?
- Кэт! - резко поправил Елизарий. И тут же затаился, словно сказал что-то
не то.
Я начал соображать. Да они знакомы!
- Нет, Катерина не объявлялась. Она и группу свою бросила, эту...
- Wireless?
- Да. Она пела там по-английски, что-то такое про демонов трогательное.
- Ну да, помню.
- А чего - никто не видел Катерину?
Тут я почувствовал, что у Елизария словно перехватило дыхание. Он едва
заметно подозвал меня на кухню:
- Откуда они знают про Кэт?
- Мы же все раньше тусовались вместе, и Даэмон тоже. Странно: я-то ее
впервые только в Таллинне увидел.
- Плевал я. Сделай так, чтобы они сменили тему. А к Кэт пусть никто даже не
подходит. Иначе плохо будет. (Я не внял его доброму совету; и, едва
Елизарий спустился вниз, спросил у ничего не подозревающей барышни нужный
мне телефон).
- Катя?
- Да.
- Здравствуйте, это говорит друг Даэмона, мне хотелось бы... знаете, у меня
есть к нему дело.
- К сожалению, я не могу вам помочь. Позвоните Антону Орлову, он знает, где
его искать.
- Он все не в Москве?
- Нет, - она не хотела говорить.
- Я должен связаться только с тем, кто не причинит вреда Даэмону. Никакого
Орлова я не знаю. Про вас же слышал от него, да и не только - видел...
- Где?
- Тогда, в Таллинне... вряд ли я вам припомнюсь, а если припомнюсь - точно
не в лучшем виде. Но - так или иначе, мне не хотелось бы говорить об этом
по телефону.
- Приходите завтра на угол Неглинной напротив ЦУМа...
- Во сколько?
- В три тридцать ночи.
Вот это девушка, подумал я. Часы показывали два часа пополудни.
6. НЕВЕСТА ДЬЯВОЛА
Прогуливаясь по Чистопрудному, я самолично заметил скопление военных,
бесцельно тянущееся в сторону Маросейки. Телевидение до этого не сообщало,
что в Москву введены войска, да и присутствовали они как-то незаметно. В
чем смысл этих передвижений, мне неведомо. Сатаников ловить? Еще бы
стрелять начали, хотя с них станется...
Я беспокойно шел в противоположную сторону, судорожно кутаясь в плащ от
озноба. Теперь я понял, что меня тянуло все это время к Даэмону, что
сподвигло на безумный звонок - те, в Таллинне. Старик с палкой и дуремар с
перевязанным глазом - типажи невероятного фарса, только взаправдашнего.
Теперь я не думал - я чувствовал: они непонятно как угрожают Даэмону (с
чего мне только в голову взбрел такой бред!? нет, угрожают - в тени
держатся). Что-то в них было недоброе. Не то чтобы в Даэмоне "доброе"
обреталось, вот уж нет. Но те были темны по-другому. И они искали его...
Нет, явно бред. Зачем лезть мне в эти страшные игры утомленных и
пресыщенных декадентов, напоминающие что-то с кроваво-красными губами? И
все же я знал, что пойду. Почему-то мне довелось оказаться участником
драмы, и это "почему-то" пересиливало все остальное. Но неужели здесь, на
днях, в обыденности вечно спящей Москвы, произойдет то самое темное
преображение мира? Кругом все так беспечно, странновато, да... но -
беспечно.
На Неглинной было темно. Транспорт не ходил и мне пришлось заявиться на
условленное место где-то в час ночи. Несколько раз прошел улицу от начала
до конца, несколько раз залезал в подворотню, знакомую мне по путеводителю
"Москва оккультная" и по шатаниям здесь персонажа повести "Утром в небо",
несколько раз курил - и ждал ее. Ровно в три тридцать она незаметно откуда
возникнув перешла улицу и непринужденно поздоровалась, будто мы посреди
оживленного проспекта с ней повстречались.
- Что бы мне не сказать, юная леди... мои слова будут звучать на всю улицу.
- Что же с того? - удивленно спросила она.
"Ты дура?" - подумал я. Если так, то очень печально.
- Знаете, я не могу назвать вас по-имени...
- И не надо, - поспешно ответил я.
- Как хотите. Даэмон сказал мне не бояться. "Улицы", "услышат", "телефоны".
Это все ерунда. Мы уже на небе, вы просто не присмотрелись. И я... я пришла
на эту встречу не ради серьезных дел. Просто мне показалось, вы очень
волновались. И я пришла. Да, я помню вас... видела в баре "Виру".
- Да.
Можно так долго идти, уставившись глазами в мостовую, боясь взглянуть на
нее даже случайным взглядом. Она оказалась так красива - невыносимо
красива. А ведь так отворачиваться просто невежливо, она неправильно
поймет, подумает - мысли ка
...Закладка в соц.сетях
