Жанр: Научная фантастика
Небесный полководец
...Заре
продержится долго.
Наконец вражеский лагерь остался позади, и мы вздохнули с облегчением.
- Не пора ли завести моторы? - поинтересовался генерал.
Я отрицательно покачал головой.
- Рано. Минут через двенадцать. Или чуть позже.
- Мы должны быть над Хиросимой до восхода.
- Знаю.
- Если мы уничтожим аэропарк, у них возникнут такие же сложности с
пополнением боеприпасов, как у нас. Это уравняет наши силы.
- Знаю... Как же вы собираетесь уничтожить его?
- С помощью бомбы, которая находится в нижнем трюме. Вы видели, как
ученые грузили ее?
- И что же это такое - Проект БРА? - ответил я вопросом на вопрос.
- Бомба невероятной мощности. Вот и все, что мне известно - я не физик.
Но, думаю, о ее создании ученые мечтали с начала века. На
одну-единственную бомбу мы затратили уйму денег и несколько лет
исследований.
- А почему вы знаете, что она сработает?
- Я не знаю. Однако если, сработает, то уничтожит большую часть
аэропарка. Физики утверждают, что по мощности взрыва она равна нескольким
сотням тонн тринитротолуола.
- Боже правый!
- Поначалу я не верил, но ученые убедили меня. Особенно когда три года
назад, проводя незначительный эксперимент, разрушили всю лабораторию.
Насколько я понимаю, принцип действия бомбы как-то связан с атомной
структурой материи. Теория была разработана давно, но создать бомбу мы
смогли только сейчас.
- Ну, давайте надеяться, что ученые не ошиблись, - усмехнулся я. - Если
выяснится, что у вашей бомбы мощность карнавального фейерверка, мы стыда
не оберемся...
- Согласен.
- ...А если она такая мощная, как вы утверждаете, то надо подняться
повыше - ведь ударная волна распространяется вверх точно так же, как и в
стороны. Мы зависнем в тысяче футов над уровнем моря, когда рванет.
Шоу с отсутствующим видом кивнул.
Вскоре я завел моторы, и палуба "Шань-Тьеня" задрожала. Мы понеслись
сквозь ночь на скорости сто пятьдесят миль в час, обгоняя сам ветер. Рев
моторов музыкой звучал в моих ушах.
Я приободрился и сверился с курсом. В запасе оставалось не так много
времени - по моим расчетам, корабль достигнет аэропарка в Хиросиме за
полчаса до зари.
Погруженные в свои мысли, мы молчали.
- Если я погибну, - сказал вдруг Шоу (мне кажется, многие из нас думали
о смерти в тот момент), то, надеюсь, зерна революции, которые я посеял по
всему миру, дадут всходы. Ученые Города-на-Заре усовершенствуют Проект
БРА, если эта бомба не сработает. Инженеры построят множество новых
фей-чи, и другие революционеры пошлют их в бой... Я дал народу власть.
Возможность самому решать свою судьбу. Люди увидели, что сила Великих
Держав не безгранична, что тиранов можно свергнуть. Теперь вы понимаете,
что дядя Владимир, что из надежды, а не из отчаяния, рождается революция?
- Ве'оятно, - откликнулся Ульянов. - Но одной надежды мало.
- Разумеется. Политическая власть должна быть подкреплена силой. Имея в
своих арсеналах такие бомбы, угнетенные народы смогут диктовать
угнетателям любые условия.
- Если, конечно, ваша бомба сработает, - вставила Юна Персон. - В чем я
сомневаюсь... Расщепление атома, говорите? Звучит правдоподобно, но, мне
кажется, на деле неосуществимо. Боюсь, вас обманули, мистер Шоу.
- Поживем - увидим.
Я помню тягостное чувство ожидания, когда на фоне отсвечивающего в
лунном свете океана показалось темное побережье Японии. Я приготовился
открыть грузовой люк, где ждала своего часа бомба. Вскоре внизу показались
дорожки разноцветных огней Хиросимы. За городом находился аэропарк -
растянувшиеся на целые мили ряды ангаров, причальных мачт и ремонтных
доков; в это военное время почти все они были заняты боевыми кораблями.
Если нам удастся уничтожить хотя бы часть аэропарка, то очередная атака на
Утреннюю долину будет отложена на неопределенный срок.
Помнится, я смотрел на Юну Персон и думал, по-прежнему ли она погружена
в мысли об отце... А о чем, интересно, размышляет Гевара? Раньше он
ненавидел Шоу, а теперь вынужден признать, что Небесный Полководец -
гений, воплощающий в жизнь то, о чем другие революционеры - например,
Ульянов, - привыкли только мечтать.
Ульянов... Старик, по-моему, еще не понял, что его мечта становиться
явью. Ведь он так долго ждал! Всю жизнь дожидался восстания
пролетариата... но, боюсь, он так и не увидит революции. Если она вообще
произойдет... Ему я сочувствую больше, чем остальным.
Мы уже летели над самим аэропарком, и Шоу в нетерпении наклонился
вперед. Одну руку он положил на кобуру, в пальцах другой дымилась
сигарета. Желтая шляпа сбилась на затылок. Глядя на его красивое лицо, я
подумал, что он похож на героя какого-нибудь приключенческого романа.
Аэропарк был залит светом. Люди сновали вокруг огромных кораблей,
готовясь к завтрашнему нападению на Город-на-Заре. Я видел зловещие
силуэты броненосцев, вспышки ацетиленовых горелок.
- Мы на месте? - Небесный Полководец вновь превратился в нетерпеливого
мальчишку. - Мистер Бастейбл, это и есть аэропарк?
- Да, - ответил я.
- Бедняги, - вздохнул Ульянов, качая седой головой. - Это же п'остые
'абочие...
- Их дети, - Гевара указал большим пальцем на город, - будут благодарны
нам, когда вырастут.
Я почувствовал раздражение - завтра в Хиросиме будет много сирот и
вдов... Юна Персон бросила на меня озабоченный взгляд.
- Мистер Бастейбл, насколько я понимаю, взрыв подобной силы может
задеть и городские кварталы.
Я улыбнулся.
- Хиросима в двух милях отсюда, миссис Персон.
Она кивнула и, пригладив свои темные, коротко подстриженные волосы,
посмотрела на аэропарк.
- Думаю, вы правы.
- Рулевой-два, малый вниз до тысячи футов, - приказал я.
Теперь мы отчетливо видели каждого человека. Рабочие ходили по бетонным
площадкам, карабкались на леса, возведенные вокруг кораблей.
- Главные доки там, - указал Шоу. - Сможем подойти к ним с заглушенными
моторами?
- Если нас не обнаружат, - буркнул я. - Рулевой-один, пять градусов
право руля.
- Есть пять градусов, сэр, - отозвался бледный матрос из-за штурвала.
Корабль тихо заскрипел, поворачиваясь.
- Рулевой-два, готовьтесь к быстрому подъему.
- Есть, сэр.
Мы зависли над доками. Я поднял переговорную трубку.
- Капитан - нижнему трюму. Центральный грузовой люк готов?
- Так точно, сэр.
- Подготовиться к бомбометанию.
- Есть, сэр.
Я действовал по процедуре, обычно используемой для облегчения
воздушного судна в аварийной ситуации. Окутанные ночной мглой, мы
опускались все ниже и ниже. Я слушал заунывную песню ветра, обтекающего
нос нашего огромного корабля... Грустная это была песня.
- Канониры, к бою, - приказал я на случай, если нас заметят. Но мы
надеялись, что смятение в рядах противника, вызванное взрывом, позволит
нам скрыться.
- Все орудия к бою готовы, сэр.
Шоу коротко рассмеялся и подмигнул мне.
- Мотористы, полный вперед, как только услышите взрыв.
- Есть, сэр.
- Центральный грузовой люк открыть.
- Есть, сэр.
- Сбросить бомбу.
- Бомба сброшена, сэр.
- Угол атаки - шестьдесят градусов. Рулевой-два, Набрать высоту три
тысячи футов... Дело сделано.
Палуба под ногами накренилась, и мы ухватились за поручни. Все смотрели
вниз.
Я отчетливо помню их лица: Гевара хмурится и морщит губы. Юна Персон
думает о чем-то своем, Ульянов едва заметно улыбается...
Шоу повернулся ко мне:
- В яблочко! Бомба...
Его радостная улыбка до сих пор стоит перед моими глазами...
Неописуемой яркости белый свет вспыхнул за спинами революционеров,
превратив всех четверых в призрачные черные силуэты. Раздался звук,
похожий на один-единственный удар сердца великана. Затем наступила тьма, и
я понял, что ослеп. Волна невыносимого жара обрушилась на меня.
Чудовищность содеянного поразила в самую душу.
"О, Боже!" - помнится, подумал я и горько пожалел, что этот проклятый
корабль вообще был изобретен.
8. ЗАТЕРЯННЫЙ
- Вот и все. - Голос Бастейбла был тихим и надтреснутым.
Рассказывал он эту удивительную историю более трех дней.
Я устало отложил карандаш и бегло пролистал пухлую стопку своих
стенографических заметок.
- Вы полагаете, все это произошло на самом деле? Тогда как вы объясните
свое возвращение?
- Ну... Меня нашли в море. Я был без сознания, ослепленный, покрытый
многочисленными ожогами. Подобравшие меня японские рыбаки решили, что я
матрос, пострадавший при аварии в машинном отделении своего судна. Они
отвезли меня в Хиросиму и поместили в госпиталь для моряков. Я был
потрясен, узнав об этом. Я не понимал, где очутился, поскольку думал, что
город превращен в руины. Конечно, потребовалось время, пока до меня дошло,
что я вернулся в тысяча девятьсот второй год.
- А что было потом? - Я налил вина себе и предложил Бастейблу.
- Выписавшись из госпиталя, я немедленно отправился в британское
посольство. Встретили меня вежливо. Вновь пришлось сослаться на амнезию. Я
сообщил свое имя, звание, личный номер и сказал, дескать, последнее, что я
помню - это как жрецы Шаран Канга гнались за мной в Храме Грядущего Будды.
Посол отправил телеграмму в мой полк, и, естественно, там подтвердили мои
слова. Мне выдали документы и оплатили проезд до Лакнау, где размещался
полк. С тех пор, как я побывал в Теку Бенга, прошло шесть месяцев.
- И командир полка, разумеется, узнал вас?
Бастейбл желчно рассмеялся.
- Он сказал, что Бастейбл погиб в Теку Бенга, следовательно, я -
самозванец. Хоть и очень похож на погибшего. В самом деле, я был старше,
да и голос изменился...
- Вы напомнили ему о тех вещах, которые мог знать только настоящий
Бастейбл?
- Да. Командир поздравил меня с хорошей подготовкой и пригрозил
арестовать, если я вновь попадусь ему на глаза.
- И вы опустили руки?
Бастейбл хмуро посмотрел на меня.
- Я испугался. Видите ли... это не совсем тот мир, который я помню. А
память меня пока не подводила. Эти прыжки во Времени что-то изменили.
Какие-то мелочи... - Он затравленно огляделся. - Незначительные детали...
- Возможно, это из-за опиума? - предположил я.
- Возможно.
- Поэтому вы и не захотели поехать домой? Боялись, что родные вас не
узнают?
- Да. Слушайте, я бы выпил немного... - Бастейбл пересек комнату и
щедро налил себе рому. За время рассказа он исчерпал весь запас наркотика.
- После того, как офицер выгнал меня - я-то, кстати, узнал его - я
добрался до Теку Бенга, до самой расщелины, и убедился, что город лежит в
развалинах. В мое сердце закралась ужасное подозрение: если мне удастся
перебраться через пропасть, я обязательно найду на той стороне труп. Свой
труп. Так я и не решился. На оставшиеся несколько шиллингов я купил
кое-какую одежду и, нищенствуя, пешком пересек Индию, лишь изредка
подсаживаясь в попутные поезда. В первую очередь я искал кого-нибудь, кто
докажет, что я в самом деле жив. Я встречался с мистиками и пытался
добиться у них ответа, но тщетно... И тогда я решил забыть, кто я такой. Я
пристрастился к опиуму. Отправился в Китай. В Шаньдун. Отыскал Утреннюю
долину. Не знаю, что я надеялся увидеть там. Она была как всегда
прекрасна. В долине ютилась бедная деревушка. Жители встретили меня
гостеприимно.
- А потом вы поехали сюда?
- Да, посетив по дороге еще несколько мест.
Я не знал, что и думать об этом человеке, но, как ни странно, верил
каждому слову - столь убедительным был его голос.
- Будет лучше, если мы вместе вернемся в Лондон, - предложил я. -
Повидаете родных. Они обязательно узнают вас.
- Возможно. - Он вздохнул. - Но видите ли... боюсь, я оказался здесь
случайно. Этот взрыв над Хиросимой... Он выбросил меня в другое, не мое
время.
- Полноте!
- Нет-нет, это действительно девятьсот третий год... Но не мой.
Кажется, я понял, что он имеет в виду, но не поверил: подобное не
приснится даже в кошмарном сне. Человек перенесся в будущее и вернулся в
свое время - это я допускал... но что он вернулся в другой, альтернативный
мир!.. Бастейбл налил себе еще рому.
- Молите Бога, чтобы это был не тот девятьсот третий год, - добавил он.
- Несущаяся вскачь наука, революции... бомбы, способные уничтожать целые
города! - Он поежился.
- Но есть и положительные стороны, - несмело возразил я. - Вряд ли
туземцы, о которых вы рассказывали, так уж плохо живут.
Он пожал плечами.
- Разные времена заставляют людей по-разному смотреть на вещи... Что
сделано, то сделано, и говорить больше не о чем. Хотя, возможно, сейчас я
бы не поступил столь опрометчиво. Как бы то ни было, старина, в вашем мире
больше свободы. Уж поверьте мне!
- День ото дня она все менее ощутима, - возразил я. - И свободен далеко
не каждый. По-моему, есть преимущества...
Бастейбл протестующе поднял руку.
- Ради Бога, хватит об этом!
- Как пожелаете.
- Порвите свои записи. Ведь вам никто не поверит. Почему кто-то должен
верить?.. Вы не возражаете, если я немного прогуляюсь? Хочется глотнуть
свежего воздуха, прежде чем я решу, как мне быть.
- Да, конечно...
Он устало вышел из комнаты, и его шаги стихли на лестнице. Что за
странный молодой человек!..
Я просмотрел свои записи. Огромные воздушные корабли, монорельсовые
дороги, велосипеды с электрическим двигателем, беспроволочный телефон,
летательные аппараты тяжелее воздуха... Чудеса, да и только! Разум одного
человека не мог выдумать все это.
Я прилег на кровать, по-прежнему ломая голову над загадкой, и незаметно
для себя задремал. Один раз я, кажется, проснулся в недоумении - куда
подевался Бастейбл? - но, убедив себя, что он в соседней комнате, вновь
уснул и проспал до утра.
Однако когда я встал, Рам Дасс сообщил мне, что постель гостя осталась
не разобранной. Я справился у Ольмейера, не знает ли тот, где Бастейбл.
Толстый голландец не видел его.
Я спрашивал прохожих на улице, не встречался ли им Бастейбл. Кое-кто
вспомнил молодого человека, который, пошатываясь, спускался к причалам
поздно ночью - не иначе, как пьяный.
Этим утром из гавани ушел корабль. Возможно, мой загадочный гость был
на его борту. Возможно, он бросился в море.
Больше я не слышал о Бастейбле, хотя поместил объявление в газетах и
потратил больше года на поиски. Бастейбл исчез. Быть может, его снова
швырнуло сквозь время - в прошлое или будущее... или даже в девятьсот
третий год, который, как он считал, был его девятьсот третьим годом.
Вот и все. Я перепечатал рукопись, убрав из нее повторы и лишние
комментарии самого Бастейбла, но постаравшись сохранить стиль рассказчика.
ПРИМЕЧАНИЕ 1907 г. С тех пор, как я встретил Бастейбла, воздушный океан
был покорен братьями Райт. Стремительно совершенствуются управляемые
аэростаты. Радиотелефон стал реальностью. Недавно я слышал о достижениях в
создании монорельсовых дорог. Неужели история Бастейбла правдива? Если да,
то моя эгоистичная душа спокойна: мир становится все счастливее и
безмятежнее... а до кровавых революций, описанных Бастейблом, мне не
дожить. Впрочем, кое-что не совпадает с его рассказом. Уже появляются
аппараты тяжелее воздуха. Их испытывают французы и американцы; ходят
слухи, что один из них собирается лететь через Канал! [английское название
Ла-Манша] Однако вполне может статься, что век аэропланов будет короток -
либо они окажутся слишком медлительны, либо смогут летать только на
небольшие расстояния.
Я пытался заинтересовать некоторых издателей рассказом Бастейбла, но
все склонялись к мнению, что он слишком фантастичен для правды и слишком
мрачен для беллетристики. Почему-то лишь писатели вроде мистера Уэллса
могут публиковать подобные книги... Но моя книга правдива! Уверен в этом!
И не оставлю своих попыток издать ее. Ради самого Бастейбла.
ПРИМЕЧАНИЕ 1907 г. Блерио на аэроплане перелетел Канал! Я опять отнес
рукопись издателю. Как и все остальные, он предложил мне кое-что
переделать: "Добавьте побольше приключений и научных чудес, пустите
любовную линию..." А я не могу изменять то, что рассказал мне Бастейбл.
Поэтому кладу рукопись в ящик - до лучших времен.
ПРИМЕЧАНИЕ 1910 г. Скоро в Китай! Хочу найти Утреннюю долину. Своими
глазами увижу, на что это похоже, и, быть может, отыщу Бастейбла.
Помнится, он говорил, что долина ему понравилась, а жители были
гостеприимны. В Китае и в самом деле полным-полно революционеров.
Возможно, он станет республикой, пока я буду путешествовать по нему!
Положение очень неустойчиво: русские и японцы наверняка постараются
отхватить ломоть покрупнее.
Если мне не суждено вернуться из Китая, то, надеюсь, кто-нибудь сумеет
опубликовать эту рукопись. Я был бы ему весьма благодарен.
М.К.М.
ПРИМЕЧАНИЕ ИЗДАТЕЛЯ
Это - последняя заметка моего деда, сделанная в рукописи; больше
записей о Бастейбле мы не обнаружили. Из Китая он вернулся, но если и
нашел там Бастейбла, то никак не упомянул об этом. Думаю, в девятьсот
десятом он махнул на все рукой и больше не пытался опубликовать рукопись.
В четырнадцатом году мой дед ушел на фронт, а в октябре шестнадцатого
погиб во Франции, на реке Сомме.
Майкл Муркок, 1971 г.
Закладка в соц.сетях
