Жанр: Научная фантастика
Последний танцор
...мидесятом. И был на пяти или шести
представлениях "Левиафана". - Это было чистой правдой; незачем говорить им, что она не
помнила Ауэрбаха по тем посещениям, а знала о них только из его мыслей. У нее пересохло
во рту, и она с трудом продолжала: - Он сказал, что я напоминаю ему женщину, которую он
когда-то знал, но думаю, что он просто придумал это себе в оправдание, узнав меня среди
танцовщиц. И не понимаю, зачем ему понадобилось врать, если он тот, за кого себя выдает.
- Она говорила быстро, не отводя взгляда от Криса Саммерса. - Я не узнала его лицо, но
узнала его голос.
Крис Саммерс тяжело уронил:
- У нас нет выбора. Придется устроить ему промывку мозгов и посмотреть, что
получится.
- Это может повредить ему, - мягко произнесла Николь Лавли, наблюдая за Дэнис.
Дэнис Кастанаверас глубоко вздохнула:
- Его голос - это голос Гэри Ауэрбаха. Думаю, он миротворец.
Где-то около одиннадцати вечера Кристиан Саммерс остановился у дверей комнаты
Дэнис. Когда дверь откатилась, он коротко приказал:
- Пошли со мной.
- Куда?
- В подвал.
Дэнис выключила компьютер, бросила его на кровать и пошла за киборгом. В лифте,
идущем вниз, Саммерс соизволил наконец поделиться:
- Я сам промывал ему мозги. Старался делать это как можно деликатнее, но он все
равно в ужасном состоянии. Я уже двадцать лет не занимался зондированием.
- Понятно.
Саммерс был всего на пару сантиметров выше ее, но каким-то непостижимым образом
ему удалось посмотреть на нее сверху вниз, когда он сказал:
- Там везде стоят блоки. Ты не ошиблась.
- Мне жаль.
Саммерс взглянул на нее без всякого выражения, потом кивнул.
- Спасибо. - Двери лифта свернулись. - Мне всегда нравился Беннет.
Где-то около полуночи на пятом подземном уровне пустой камере с голыми бетонными
стенами собрались вместе Дэнис, Николь Лавли, Каллия и Крис Саммерс. Еще трое мужчин
- Лан, Агир и высокий парень, которого ей не представили, - стояли у стены с лазерными
карабинами в руках.
Вместо стандартной краски на потолке камеру освещали люминесцентные лампы. Часть
из них почти перегорела и мигала так, будто могла сдохнуть в любой момент.
Ввели Беннета со связанными за спиной руками. Сердце Дэнис подпрыгнуло и
болезненно сжалось при виде пленника; на нем был тот же белый халат, в котором он
осматривал ее. Разоблаченный медик явно испытывал ужас.
- Что вы со мной сделаете?
- Ты сам прекрасно знаешь, - спокойно ответил Крис Саммерс.
Крэнделл бросил на Дэнис быстрый умоляющий взгляд, потом снова перевел его на
Саммерса:
- Крис, ты знаешь меня почти четыре года. Не знаю, зачем ты это делаешь, но если ты
пытаешься меня запугать, то у тебя неплохо получается.
- Поставьте его к стенке. - Голос Николь Лавли звучал ровно и спокойно. - Мистер
Ауэрбах, мы собираемся казнить вас. И собираемся сделать это прямо сейчас.
Беннет отчаянно сопротивлялся даже со связанными руками, пока двое подпольщиков
прижимали его к стене. Дрожь пробежала по спине Дэнис при виде выражения лица Лавли.
- Я не пытаюсь напугать вас и не шучу. Мы знаем, что, с тех пор как мы вас раскрыли,
вы не передали наружу ни одного сообщения; мы знаем, что вы сопротивляетесь промывке
мозгов, и знаем, что вы не скажете того, ради чего вас стоило бы пытать, иначе мы бы этим
занялись. А теперь послушайте меня!
Повелительный тон ее голоса заставил приговоренного на время забыть об охватившем
его страхе. Он замер, потом кивнул трясущейся головой.
- Я могу оказать вам услугу - послать сообщение семье, если пожелаете, -
произнесла Николь Лавли.
Беннет - даже теперь Дэнис в мыслях называла его этим именем - с трудом собрался,
чтобы выговорить:
- Мадемуазель Лавли, пожалуйста! Моя семья погибла. Я потерял родных во время
Большой Беды. Мой ближайший живой родственник где-то в Германии, но я не видел его
двадцать лет.
Крис Саммерс хладнокровно предложил:
- Если хочешь, Беннет, тебе завяжут глаза. Тот непонимающе уставился на киборга.
Мгновение спустя лицо его исказилось в гримасе ненависти, и он словно выплюнул:
- Да пошел ты на...
Николь Лавли приказала бойцам, стоящим рядом с Крэнделлом:
- Отойдите.
Те отпустили пленника и быстро отодвинулись в стороны. Лавли подняла правую руку:
- Джентльмены.
Трое напротив Крэнделла вскинули лазерные карабины. Частое, прерывистое дыхание
шумно вырывалось из легких Беннета. Дэнис обнаружила, что сама дышит слишком быстро и
сердце у нее колотится. Широко раскрытыми глазами он оглядывал камеру - в поисках то
ли поддержки, то ли возможного преемника своей шпионской деятельности. На долю
секунды взгляд его остановился на Дэнис.
Словно молот, на нее обрушилось воспоминание: Лан под ней, его губы ласкают ее
соски...
Крис Саммерс абсолютно безжизненным голосом произнес:
- Он наш человек. Я сам сделаю это.
- Быстрее! - рявкнула Николь Лавли. Кристиан Дж. Саммерс, стоя в пяти метрах от
Беннета Крэнделла и глядя прямо на него, скомандовал:
- Огонь!
У приговоренного подкосились ноги. Лучи лазеров попали ему в лицо и верхнюю часть
туловища. Когда его окружило ионизирующее излучение, он издал дикий вопль, но
перегретый воздух почти сразу проник ему в легкие, и крик умер вместе с Крэнделлом.
Дэнис не помнила, как потеряла сознание.
- Как ты себя чувствуешь?
Дэнис ухватилась рукой за край унитаза, и ее опять вырвало. Когда она снова смогла
говорить, то прошипела яростным шепотом:
- Почему вы все время меня об этом спрашиваете?
- Потому что это важно, - мягко ответила Каллия Сьерран.
Она отвела прядь волос от лица Дэнис. Когда ее пальцы коснулись щеки девушки, та
ничего не ощутила; никакая картина не возникла перед ее глазами, не проявились ни мысли,
ни чувства Каллии.
- Может, тебе хватит пить?
Дэнис вспомнила о своей второй руке и поняла, что благодарна Каллии за напоминание
о бутылке.
- Нет, - не раздумывая, сказала она, - нет, я так не считаю.
Она отпустила край унитаза, сползла по стене ванной и сделала большой глоток
янтарной текилы прямо из горлышка бутылки, чтобы смыть привкус рвоты во рту. Текила
бомбой взорвалась в ее пустом, измученном желудке. Дэнис закрыла глаза и сосредоточилась
на том, чтобы удержать ее внутри. Каллия опустилась на пол рядом с ней и тоже
прислонилась спиной к стене.
- Ладно. От бутылки текилы ты вряд ли подохнешь. Я посижу с тобой.
- Мне нравится быть пьяной, - через некоторое время проговорила Дэнис. Закрыв
глаза, она плыла в теплой темноте, одна, наедине со своими мыслями и абсолютно свободная
от постоянного жужжанья в голове чужих, как с ней всегда бывало в трезвом состоянии. -
Это на некоторое время выключает весь мир. Заставляет их убираться, - старательно
выговорила она.
И в теплой тишине сделала еще глоток.
- Ты поступила правильно, - сказала Каллия и тут же сообразила, что допустила
большую ошибку.
- Оставь меня в покое - завопила Дэнис и с трудом поднялась на ноги, держа в руке
бутылку. - Я не просила тебя приходить сюда и совсем этого не хотела. - Голос ее
прервался, и она неожиданно жалобно закончила: - Уйди, очень тебя прошу.
Каллия потянулась, взяла Дэнис за руку пониже локтя и снова осторожно усадила на
пол.
- Ты никуда не пойдешь. Если тебя вырвет в спальне, то мне придется чистить ковер.
Я бы предпочла обойтись без этого.
- А-а. - Дэнис решила, что это разумное объяснение, она кивнула, и ванная комната
завертелась вокруг нее. - Тогда я просто... посижу здесь, - заявила она и сделала еще
глоток. - Каллия?
- Да?
Дэнис уловила в собственном голосе пьяное отчаяние, ощутила что-то похожее на
отвращение.
- Если я поступила правильно, то почему мне сейчас так плохо?
- Это было трудно сделать. Но все равно правильно. - Каллия смахнула слезу со
щеки Дэнис. - Можешь поплакать, если тебе станет от этого легче.
Дэнис всмотрелась в размытый образ Сьерран.
- Я не плачу.
Каллия улыбнулась с такой неизбывной грустью, что телепатке стало не по себе; она не
понимала, почему ее подруга так печальна.
- Я и не говорила, что ты плачешь. - Она положила руку ей на затылок, притянула
Дэнис поближе к себе и прошептала: - Ты самая крутая малышка из всех, кого я встречала.
Но даже крутым иногда можно поплакать.
Дэнис сквозь слезы долго смотрела на нее, потом внезапно придвинулась и поцеловала
в губы. Каллия резко отшатнулась и рявкнула:
- Прекрати немедленно. Это не имеет никакого отношения ко мне. И вообще ни к
чему, кроме того, что ты чувствуешь после своего поступка.
- А что я чувствую?
- Тебе виднее, - уже мягче заметила Каллия. Дэнис заморгала:
- Трудно сказать. Я стараюсь не думать об этом.
- Я знаю.
- То есть я хочу сказать, а какой смысл? Делаешь то, что должен. Вот и все. - Дэнис
показалось, что Каллия гораздо пьянее ее самой, потому что та качалась туда-сюда перед
взглядом девушки. - И не важно, что ты потом чувствуешь, верно?
- Нет, это очень важно! - твердо сказала Каллия.
- А-а, плевать! - Дэнис опрокинула бутылку, ощутив на нёбе и языке последние
капли теплой текилы, и отбросила ее в сторону. Потом вытерла онемевшие губы. - В таком
случае я чувствую себя ужасно. - Она вдруг судорожно сглотнула. - Ой, кажется, меня
сейчас опять стошнит.
Через несколько секунд так и произошло. Она смутно ощущала, что ее поддерживают
руки Каллии. После того как прекратились спазмы, она дала ей стакан воды, который Дэнис,
сотрясаясь, осушила одним глотком.
Дэнис прислонилась к стене, немного удивленная тем, что ее снова окружает кольцо
рук Каллии. Вначале она напрягалась, потом ей с трудом удалось расслабиться. Они долго
сидели молча на полу ванной. Дэнис закрыла глаза и плыла куда-то в пьяном тумане,
измученная, обессилевшая, не осознавая ничего вокруг, кроме теплых, обволакивающих рук
Каллии и прикосновения ее щеки.
- Кто сказал тебе, что ты должна быть сильной? Вопрос прозвучал неожиданно, и
Дэнис ответила, не раздумывая:
- Мой отец. Весь мир был настроен против него, а он никогда не сдавался. Он говорил
нам, что и мы должны быть такими. - Ее саму удивило то, как перехватило горло при
воспоминании о Карле. Она продолжала, удерживая бурю слез: - Это было последнее, что
он сказал нам, мне и моему брату: всегда помнить, что мы сильнее всех остальных. Что мы
лучше.
- Сколько тебе было, когда он погиб?
- Девять. Мне было... - Ее голос прервался, и Дэнис Кастанаверас, спустя
четырнадцать лет после смерти родителей и термоядерного взрыва, разбившего всю ее жизнь
надвое, погубившего всю ее семью и всех друзей, прошептала: - О господи, мне было всего
девять, - и вновь зарыдала, впервые оплакивая все, что потеряла, и скорбя над тем, кем она
стала.
Лан поскребся в дверь так тихо, как только смог. Он едва расслышал, как Каллия
разрешила ему войти.
Они все еще находились на полу в ванной. Каллия сидела прямо, не шевелясь, словно
статуя, и держала Дэнис. Та спала, свернувшись клубочком, убаюканная теплотой ее рук.
- Ну и как она?
- Напилась и отрубилась. Завтра она проснется с ужасной головной болью. Я
проверила запасы Беннета - у него ничего нет от похмелья.
- А я и не знал, что в нашей берлоге есть алкоголь. Где она его раздобыла?
- Где-то на кухне был запрятан. Лан кивнул:
- Она меня удивляет.
- Да? И почему же?
Ему внезапно показалось, что сестра обиделась.
- Я думал, она покрепче.
- Она крепче, чем ты можешь себе представить. Хорошие люди не должны делать
того, что сделала она. Ей потребуется время, чтобы свыкнуться с этим.
- Он был миротворцем, - тихо проговорил Лан. - И заслужил смерть.
- Он был неплохим человеком, - прошипела Каллия, - и делал то, что считал
правильным. А Дэнис приговорила его к смерти. - Каллия отвернулась от брата. - У нее
есть совесть. В отличие от других.
Лан резко встал, повернулся и шагнул к двери.
- Мне не нужна совесть, - проворчал он, выходя в коридор. - У меня имеется
сестра.
ПРЕСС-ДАЙДЖЕСТ: ШОУМАК НА ПЕНСИИ
Это моя последняя статья.
Вот я сижу здесь сегодня ночью, проходят последние мгновения моей прежней жизни, и
я вынужден вспоминать, что ее заполняли горечь, дешевые наркотики и еще более дешевый
алкоголь. Приходится признать: за статьи мало платят.
Даже сейчас, когда я пишу эти строки, синдикат, который публикует мои работы, и эта
мерзкая порода людишек - я имею в виду гадких, лживых и подлых юристов из "Мондо
Кул, инкорпорейтед" - пытаются лишить меня пенсионных выплат, заработанных мною
двадцатилетним рабским трудом. Я, слепой чудак, чья писанина одинаково усердно служила
двум богам - прибыли и пагубным излишествам.
Они, разумеется, урвали свой кусок прибыли. За все эти годы более восьмидесяти
процентов дохода от выпуска "Пресс-дайджеста" поглотили эти алчные твари из Редмонда,
эти корыстные, ненасытные пиявки, пьянеющие от одного запаха денег.
Кое-кому может показаться, что мне жаль самого себя.
Считайте, что попали прямо в яблочко.
Сегодня исполняется ровно двадцать лет.
Эх, надо было мне хорошенько подумать, когда я только начинал. Ну да, я был
невинным. Буквально девственником. И юристы из "МОНДО КУЛ, СИНДИ, мать их,
КЕЙТЕД" освежевали меня и подвесили тушу на крючьях, а мою кровоточащую шкуру
присолили и растянули у себя на стене. Они заставили меня подписать контракт, к которому
не прикоснулся бы ни один здравомыслящий писатель. Они разрушили мою жизнь на
последующие двадцать лет, не оставив мне ничего, кроме сексуальной благосклонности со
стороны почитательниц, в плане компенсации, а потом рыдали крокодиловыми слезами над
моей болью и агонией по пути в банк.
Вы полагаете, их вероломство на этом завершилось? Нет? Напрасно.
Поверьте, я изумлен куда сильнее. Это так непохоже на них.
Как бы то ни было с сегодняшнего дня и впредь я пишу когда захочу, как захочу и что
захочу, на своих условиях.
Но вначале я должен спасти мир вот этой статьей... Может быть, я еще вернусь.
9
В четверг, 28 мая, около пяти часов вечера Николь Эрис Лавли послала за Дэнис.
Ей было приказано захватить свой ручной компьютер. Лавли приняла ее в столовой
старого фермерского дома, обставленного антикварной мебелью в американском
колониальном стиле. Старуха сидела в кресле-качалке, а Домино Терренсия стояла сзади,
положив руку на спинку. Николь указала Дэнис на стул с прямой спинкой, стоящий напротив
окна, и сказала:
- Пожалуйста, садитесь.
Из окон открывался живописный вид на поля пшеницы, все еще ярко освещенной
солнцем. Дэнис уселась, попутно заметив:
- А я - то гадала, почему в столовой почти все вегетарианские блюда на основе
пшеничной муки?
- Как вы себя чувствуете?
По правде говоря, Дэнис еще немного трясло, но ничто на свете не заставило бы ее
признаться в этом высушенной старухе, наблюдавшей за ней сейчас.
- Я... прекрасно, мэм. - И, не зная почему, добавила: - Немного ломит в затылке.
Домино Терренсия чуть приподняла бровь.
- Никакого похмелья? - спросила Лавли. Дэнис ровным голосом ответила:
- Нет, мэм.
- Хорошо. Я хотела поговорить с вами, - продолжала старая женщина. - Вы
произвели на всех нас большое впечатление за то короткое время, что находитесь здесь.
- Даже не знаю, что на это ответить.
- Не надо ничего отвечать, это просто высказывание. Я пыталась решить, что с вами
делать дальше.
- Каллия говорила, что это не составит проблемы. Лавли тонко улыбнулась:
- Каллия - очаровательная девушка. Но не думаю, что она изучила больше сотни
психометрических профилей за всю свою жизнь, в то время как я просматриваю в среднем по
десять штук за день на протяжении последних сорока лет. И никогда не принимаю решения
без этого. Ваш был дополнен ответами, полученными во время беседы с Каллией, и я не буду
скрывать, что он беспокоит меня. Вы все еще любите вашего бывшего работодателя.
Дэнис не стала отрицать, но возразила:
- Это обстоятельство нисколько не влияет на мое отношение к Объединению в целом
и не меняет сути моих обязательств перед организацией.
- У вас невероятно высокий индекс преданности. Обычно я нахожу это превосходным
признаком, однако в вашем случае ваша лояльность распространяется на слишком большое
количество объектов. Риппер, ваш инструктор Роберт Йо, ваш друг Джимми Рамирес и
неизвестно кто еще. Буду откровенной. Я намерена, мадемуазель Даймара, поставить вас к
стенке.
"Позади меня снайпер".
- Давайте подведем итог, ладно? Если бы вы считали, что так и стоит поступить, вы
бы это сделали, а не начинали разговор с попытки запугать меня. Если же вы считаете, что
подобными методами заставите меня совершить какую-нибудь глупость и предоставить
вашему снайперу повод, чтобы убрать меня, то здесь вы ошибаетесь, - тихо сказала Дэнис.
Домино, стоящая позади Лавли, застыла как изваяние. На ее тонком лице на мгновение
отразился суеверный испуг.
- Я сблефовала, - согласилась Лавли. - Ваш психометрический профиль
показывает особу, опасно неуравновешенную, мадемуазель Даймара. Вы с трудом
контролируете собственные страсти, а я ни в коем случае не доверяю таким людям.
- Вы хотите сказать, что вообще не доверяете никаким страстям? "Все люди мечтают
по-разному. Те, что грезят ночами, извлекая мечты из разума пыльных чуланов, по утрам
просыпаясь, со стыдом сознают, сколь тщеславны ночные их помыслы. Но дневные
мечтатели много опасней: глаза их открыты и страсти бушуют, претворяя мечты эти в
жизнь". - Дэнис закончила цитату, улыбнулась и спокойно заметила: - Вы, похоже,
предпочитаете пыльные мечты, мадемуазель Лавли.
- Теперь я абсолютно уверена, что вы легко сойдетесь с Ободи. Вы с ним говорите на
одном языке. Дэнис не пропустила намека мимо ушей.
- Я лечу в Лос-Анджелес?
- Ауэрбах должен был отправиться туда через два дня. Мы полагаем, он не знал, где
находится, когда прибыл сюда, но мы можем ошибаться и поэтому собираемся покинуть это
убежище. Вы уезжаете сейчас, потому что я не хочу, чтобы вы присутствовали при
эвакуации. Ваш друг Рамирес ждет вас в гараже. Я отсылаю вас в Лос-Анджелес вместе с
ним, Ланом и Каллией.
Дэнис встала:
- Очень хорошо.
- Мадемуазель Даймара, посмотрите на меня. - Старуха встретилась с ней глазами,
заговорила без злости, без каких-либо эмоций: - Это мсье Ободи предложил, чтобы вас
отправили в Лос-Анджелес. Он назвал вас по имени. Рамирес поручился за вас, сказал, что
знает вас семь лет и что вы человек, ни при каких обстоятельствах не отказывающийся от
обязательств и всегда сдерживающий свои обещания. Кольцо тоже, причем в выражениях,
которые оно обычно использует только в острейших кризисных ситуациях, рекомендовало
отправить вас к Ободи.
- Значит?
- У меня пока нет причин считать, что вы не та, за кого себя выдаете. Но меня
беспокоят люди, привлекающие к себе повышенное внимание. Женщина, предавшая
однажды, непременно сделает это снова. Женщина, всерьез называющая себя
мечтательницей, да еще с "бушующими страстями", также не внушает мне особого доверия.
Если в дальнейшем мне станет известно о каких-либо отклонениях в вашем поведении, пусть
даже незначительных, я прикажу вас казнить.
Дэнис стояла, сверху вниз глядя на старуху и прекрасно сознавая, что на ее губах играет
насмешливая улыбка. Снайпер прячется в пшенице, метрах в шестидесяти от дома. Пока он
сообразит, что Дэнис задумала, она уже убьет Николь Лавли, да и Домино тоже. Она
наклонилась чуть вперед и сказала:
- Я не видела результатов вашего психометрического исследования, но думаю, что
знаю вас лучше, чем вы меня. Вы всегда боялись Кольца, а теперь еще больше боитесь
Ободи. Вы не в своей тарелке и понимаете это. А больше всего вас пугает мысль о том, что я,
пожалуй, сумею справиться с тем, с чем не сумели справиться вы. Вы так сильно боитесь, что
от вас просто воняет страхом. - Дэнис наклонилась еще ниже, приблизила свое лицо к лицу
Николь Лавли и прошептала: - Продолжайте в том же духе.
Николь Эрис Лавли прошептала в ответ:
- Не зарывайся и не испытывай мое терпение, девчонка. Дэнис выпрямилась, резко
взглянула на Домино, повернулась к ним обеим спиной и вышла.
По пути в гараж она думала о том, что даже ее отец, абсолютный мастер игры на
противостояние с максимальными ставками, едва ли смог бы превзойти ее в этом разговоре с
Николь Лавли.
"Я истинная дочь своего отца", - решила она, и эта мысль наполнила ее такой
гордостью и уверенностью в себе, что она сама удивилась.
Аэрокар летел сквозь ночь на запад.
Лан и Каллия занимали переднее сиденье, Дэнис и Джимми Рамирес сидели сзади.
Машину накрывала поляризованная полусфера, сквозь которую снаружи невозможно было
что-либо увидеть. Джимми поднял перегородку между передними и задними сиденьями,
чтобы Лан и Каллия не услышали их разговора.
К своему ужасу Дэнис обнаружила, что Джимми Рамирес верит в историю Ободи.
- Он человек, - объяснил Джимми, - такой же, как все. Просто он не с Земли. Мы
все не с Земли. Мы потомки тех сосланных, изгнанных с родной планеты пятьдесят тысяч лет
назад.
Дэнис внимательно вслушивалась в сбивчивые объяснения Джимми, чувствуя, что он
давно жаждал - может, еще со времени самой первой встречи с Ободи, - поговорить о нем
с кем-то, кому доверяет. Когда поток излияний немного иссяк, она осторожно спросила:
- Джимми, ты слышал что-нибудь о генетике? Это сразу заставило его насторожиться
и занять оборонительную позицию.
- Ну не так чтобы очень. И уж точно меньше тебя. А что?
- В генетическом коде крупных приматов и человека всего двухпроцентное различие.
Ты слышал об этом?
- Нет. И не понимаю, к чему ты клонишь.
- Ты знаешь о лишайнике, найденном на Титане?
- Да.
Этот довод приводило ей Кольцо, тем не менее, поскольку ей он показался разумным,
она без сомнения представила его Джимми как свой собственный.
- Этот лишайник лишен ДНК, Джимми. Он не использует ни одну из аминокислот,
имеющихся у нас, и у него нет для этого никаких оснований. Существуют состав
аминокислот, которые смогут работать так же хорошо, как те, которые случайно образовали
ДНК земных растений и животных. Это настолько неправдоподобно, чтобы чужой
генетический материал имел хоть что-нибудь общее с материалом растений и животных
Земли, что давай уж назовем такое невозможным.
- Прости, - медленно проговорил Джимми, - наверное, я дурак. И что?
- Этот Ободи, он человек, верно? Ты ведь сам сказал, что не сомневаешься в этом. Так
вот, Джимми, люди появились на Земле. Не где-то еще. Разумные существа, появившиеся
где-то еще, пусть даже схожие с нами внешне, во всем прочем отличались бы от нас
настолько, что не смогли бы есть нашу пищу, пить нашу воду, дышать нашим воздухом.
Вероятность того, что люди сами по себе появились где-то еще, а потом прибыли сюда,
отсутствует.
Джимми получил неплохое образование, в отличие от нее, и Дэнис сразу увидела, что
этот аргумент попал в точку. Наконец он потряс головой и сказал:
- Наверное, ты права. Наверное. - Потом улыбнулся ей и добавил: - Но подожди,
пока ты с ним встретишься. Прочитаешь его мысли и увидишь, а потом скажешь мне. Дэнис
- он настоящий.
- Ладно, - тихо произнесла она.
- Дэнис?
- Да?
- Ты нам нужна. Но я не только поэтому рад, что ты с нами. Она повернулась и
внезапно крепко обняла Джимми, прошептав ему на ухо:
- Спасибо, милый. Спасибо тебе большое. Немного погодя он сказал:
- Теперь можешь отпустить меня. - Джимми откинулся на спинку сиденья,
поправляя пиджак и галстук. - Я знаю, что ты сильнее меня, но не надо доказывать это,
ломая мне ребра.
- Раньше ты был сильнее. Сейчас ты просто не в форме.
- Я юрист, а не боксер. И даже когда я был сильнее, я бы не смог победить тебя, даже
если от этого зависела бы моя жизнь. - Рамирес пожал плечами. - Мускулы - это еще не
все.
Дэнис кивнула, расслабившись рядом с ним:
- Это правда.
За последние два с половиной дня она спала не больше восьми часов. Дэнис закрыла
глаза, отдавшись плавному покачиванию аэрокара, и сладко уснула, положив голову на плечо
Джимми Рамиреса.
Около двухсот человек в форме миротворцев, в основном мужчины, расположились
неровным полукругом на почти километровом холмистом пространстве предгорий СантаМоники.
Войска стояли напротив небольшого скопления домов за каменным забором, на
расстоянии примерно двести метров.
- Похоже, мы не вовремя, - озабоченно заметил Джимми, когда они высадились из
аэрокара в серенькое раннее утро.
Дэнис посмотрела на Лана и Каллию. Они выглядели такими же потерянными, какой
ощущала себя и она.
- Давайте позволим им закончить работу, а потом мы представим вас всем. Пока же
держите рты на замке.
Аэрокар приземлился на каком-то подобии стоянки на краю лагеря. Здесь все еще
клубился туман, размывая контуры строений, напротив которых собрались войска.
У стоянки был накрыт длинный стол с пончиками, печеньем, кофе и фруктовыми
соками. С полдюжины мужчин и женщин в гражданской одежде стояли у стола, ели, пили и
тихо разговаривали.
Пара "аэросмитов" Миротворческих сил кружила над головами. Джимми указал на ряд
складных стульев рядом со столом.
- Присядьте. Я скоро вернусь.
После того как Джимми ушел, Лан с любопытством огляделся:
- Здорово. Кто хочет апельсинового сока? Каллия пожала плечами:
- Пожалуй. Дэнис?
- Конечно.
Они вместе подошли к столу.
- Все это кажется мне очень знакомым, - сказала Каллия. Лан кивнул, разливая сок:
- Мне тоже.
Дэнис покачала головой:
- А мне ни о чем не говорит.
Она успела сделать всего один глоток, когда начался обстрел. Луч лазера прорезал
плотные ряды миротворцев. С их позиций ответила артиллерия: ужасающей мощи огневой
вал прокатился по склону и снес большую часть стены, окружавшей поселение. Волна
пехотинцев ринулась вперед, к дымящимся в утреннем тумане зданиям. Из окон и дверей
домов потянулись ниточки лазерных лучей - беспомощно слабый ответ на ураганный огонь
миротворцев.
Дэнис застыла на месте, забыв в руке бумажный стаканчик с соком, и во все глаза
следила за развитием атаки.
Миротворцы достигли окраины поселения и остановились, чтобы перегруппироваться.
Оглушительно грохочущий голос, неестественно усиленный
...Закладка в соц.сетях
