Жанр: Научная фантастика
Восточный конвой
...Леста - на нее я почему-то полагаюсь даже больше..."
Снова донеслись звуки. "Нет, это не орудие, - подумал Милов, внешне
сохраняя спокойствие. - Это миномет. Батальонный, восьмидесяти двух. И не
один. Огонь ведет батарея".
Они тем временем подошли к машине. Джип "чероки". Неплохо устроились,
решил Мило в про себя. Уселись. За рулем сидел незнакомый - наверное,
человек, но может, и технет или квазитехиет. Машина сразу же тронулась.
Водитель не ждал указаний - видимо, получил их заранее.
- Вот возьмите, - сказал старик. - Прочтите про себя и запомните.
Текст отдадите мне тут же.
На бумажке было имя того, к кому следовало обратиться за помощью,
когда в конвое откроется водительская вакансия. И одна фраза. Не на
технетском. На другом языке.
Милов глянул вопросительно. Старик усмехнулся.
- Именно так, - сказал он, - Запомнили? Милов кивнул. Отдал клочок.
Старик щелкнул зажигалкой, тут же поджег его.
- Можно произнести, - сказал он. - А можно и спеть. По обстановке.
Проехали лугами. Потом дорога нырнула в лес. Мины разрывались все
ближе. Вскоре стала слышна и автоматная стрельба.
- Вот еще что, - сказал Орланз негромко. - Боюсь, что полной
секретности нам соблюсти не удалось. Собственно, чего-то подобного я и
ожидал: если у меня там есть свои информаторы, то было бы наивным
предполагать, что они не имеют своих людей в моем хозяйстве. Имеют.
Следовательно, им известно, где вы. Точнее - где вы были до этого часа.
Зная это, нетрудно вычислить, куда вы можете направиться. Для них вы
приговорены и обречены. Они будут стараться ликвидировать вас, чем раньше -
тем лучше. Остерегайтесь.
- Постараюсь, - произнес Милов первое слово за поездку. Сидя сзади,
он поверх плеча водителя погладывал на спидометр. Тридцать километров
позади. Тридцать пять...
Мина хлопнула неподалеку, менее чем в сотне метров.
- Шальная, - сказал Орланз. - Но как знать - может быть, нас и
засекли. Становится опасно. - И - водителю: - Подрулите к месту разрыва.
Хочу посмотреть, что за калибр...
Водитель даже не кивнул, но исправно сработал рулем. Машина запрыгала
по корням. Остановилась. Старик распорядился:
- Выйдите, посмотрите - не найдется ли осколочка...
"Глупо. И зачем: на память, что ли? - подумал было Милов. - И так
можно определить все, что может здесь интересовать".
Водитель, однако, не рассуждая, вылез. Побрел к воронке. Склонился.
Орланз выстрелил ему в затылок. Пистолет в его руке возник как-то
неожиданно, Милов не уловил мгновения - откуда он появился и в какой миг.
Орланз, видимо, неплохо владел ремеслом.
Он подошел к воронке и выпустил еще две пули. Вернулся к машине.
Милов напрягся. Но старик уже прятал пистолет - видимо, в кобуру под
мышкой. Маленький плоский "кольт".
Орланз спокойно встретил его взгляд.
- Одним информатором у них меньше, - сказал он. - А кроме того,
война, по сути, началась. На войне не бывает без трупов. Это поможет вам
выиграть хотя бы несколько часов.
Он вытянул перед собой руку, внимательно поглядел на нее. Рука не
дрожала.
- Здесь комфорт кончается, - сказал он затем. - Трамвай дальше не
пойдет. Вам придется пробираться самому. Не лучший вариант, согласен.
Однако события в какой-то мере вышли из-под контроля и начались раньше
условленного. Это все же лучше, чем если бы они не начались вообще. Вся
остальная программа остается в силе. Буду наблюдать за вами. Желаю успехов
и ожидаю их. Кстати, таким путем вы сохраните и тайну вашего схрона - иначе
я его увидел бы.
Он не протянул руки, и это обрадовало Милова.
- Счастливо оставаться, - сказал Милов только. Орланз уже сидел за
рулем. Включил мотор и стал разворачиваться.
Милов проводил его взглядом. Прислушался к разрывам. Пожал плечами. И
двинулся вперед - в чащу леса.
"Быть может, - думал он, пробираясь, - это и лишнее - то, что я
собираюсь сделать. Там, конечно же, ничего не осталось. Но сейчас это лишь
предположение. А нужна уверенность. Значит, пойдем, поищем - может, и
найдем эту самую уверенность. Чтобы впредь действовать уже без сомнений. В
моем возрасте уже нельзя совершать грубых ошибок - особенно при выполнении
домашних заданий".
Глава девятая
(72 часа до)
На мгновение Милову показалось, что пронесло. Цепь прочесывавших
миновала его, так и не заметив, и теперь удалялась - все так же
неторопливо, приминая бутсами палую хвою и валежник. Со спины даже заметно
было, что гулять здесь с автоматами на изготовку технетским солдатам вовсе
не так уж нравилось: хотя бы потому, что в такой обстановке всегда есть
возможность схлопотать пулю. "Да, они все-таки совсем как люди, - мелькнуло
в голове, - если не знать, то и не скажешь, что роботы, технеты. Теперь
выждем, пока они не скроются из виду, и двинемся помаленьку дальше...
Ничего себе кашу заварили ребята, шум на всю епархию, и по ту сторону
границы наверняка уже внимательно вглядываются и вслушиваются. Только
одному, отдельно взятому мне, от этого сию минуту не легче..."
Он позволил себе чуть-чуть расслабиться, перевести дыхание и даже
заметить, что погода сегодня на диво хороша, солнце пробивается сквозь
кроны сосен, земля источает тепло и пахнет лесом - сильно, сладко,
жизнеутверждающе. Да, по меньшей мере нелепо было бы сейчас лежать тут,
простреленным в спину. Пусть лучше согревают ее летние лучи.
Конечно, если быть честным, то ты не предусмотрел такого варианта -
что придется пробираться на брюхе, и вернее всего, совершенно зря: конечно
же, ничего не осталось на старых позициях. Но - снявши голову, ходят без
шляпы, ничего не поделаешь. Ничего, и не из таких переделок выкручивались.
Все-таки они прошли не заметив.
Однако тут же пришла пора одернуть себя: рано успокаиваться, слишком
еще рано. Если технеты заимствовали военные навыки от своих
предшественников - людей, то они, прочесав весь лес и никого не обнаружив,
на этом не успокоятся. Каспары, породившие их, не зря считались, да и на
самом деде были хорошими солдатами, всегда готовыми драться, едва ли не
безразличными к смыслу драки, ее содержанию. А коли так, облава непременно
пройдет здесь еще раз, продвигаясь в обратном направлении - и тогда уже
вряд ли повезет так, как только что. "У тебя не так много времени, -
напомнил себе Милов, - чтобы найти хоть сколько-нибудь надежное укрытие, в
котором можно будет пересидеть, отдохнуть, обдумать - как поступать дальше.
Сколько же у меня на самом деле времени? Часики-то тикают, и если я вовремя
не успею в это самое лесное хозяйство, то все планы могут полететь псу под
хвост: и замыслы Орланза, но это бы еще полбеды, даже меньшая половина, и
мои собственные; вот это было бы совсем ни к чему, тогда получится, что зря
весь огород городили. Значит, задачи - три: первая - выжить, вторая - найти
и проверить барсучьи норы, и третья - потратить на это как можно меньше
времени".
Он прикинул. Опушка леса, к которой продвигались сейчас солдаты,
находилась километрах в трех отсюда; это он знал более или менее точно,
потому что сам пришел с той стороны - с запада. Учитывая, с какой скоростью
они продвигаются, цепь достигнет опушки, ну, этак минут через двадцать.
Передышки устраивать не станут, поскольку это все-таки не люди и уставать
им не положено. Значит, повернут и двинутся назад. Пойдут чуть быстрее:
как-никак, однажды этот путь ими уже проделан. И вернутся они еще минут
через пятнадцать. Ладно. Пять минут сбросим для верности. В общем, у меня
есть полчаса; если за это время я не ускользну в норку, не растворюсь в
воздухе, не научусь становиться невидимым - солоно мне придется, даже и с
перцем солоно. Нашлась бы только хоть мышиная норка, пока искомые барсучьи
не попадаются. А если и ее тут не окажется?.. Хорошо, что хоть команда
ускользнула, по всему судя, без потерь. Все-таки утешение.
"Знай я, что дело так обернется, - думал Милов, перебегая на
полусогнутых от одного куста к другому, низко пригибаясь и стараясь
вызывать как можно меньше шума, - черта с два стал бы соглашаться с этим
вариантом. Чтобы сделать свое дело, нашел бы другие пути-дороги. Нигде бы
не согласился. Ни в машине, когда старик меня стал высаживать, а
фактически - подставлять под пули. Ни в его чертовом подвале не согласился
бы ввязываться в эти игры; ничего, выкрутился бы как-нибудь, и не
договариваясь с ним. Ни в Штатах не стал бы соглашаться с Хоксуортом, на
черта в конце концов мне все это сдалось, это игры для молодых, по которым
еще мало стреляли в жизни; и ни в... Гм, да. Если трезво поразмыслить -
чего мне не хватало? На мой пенсион, конечно, роскошествовать не станешь,
однако прожить можно было. Нет, не в деньгах, конечно, дело, хотя
заработать их всегда приятно и полезно. Вернее всего, захотелось снова
побывать в местах, в которых хорошо ли, плохо ли, но прожил четыре десятка
лет. Старческая ностальгия, похоже?..
Да, а время-времечко-то идет, бежит, летит прямо, минуты скачут не
хуже блох. Что сейчас там - они наверняка уже дошли до опушки и вот-вот
повернут или уже повернули назад. До сих пор тебе везло, но полагаться на
везение есть смысл, когда ты подстрахован со всех сторон, а не так, как
сейчас, - открыт всем стихиям.
Черт, хотя бы берлогу медвежью какую-нибудь отыскать - однако медведи
здесь последние полтораста лет не замечались. Жаль..."
Он перебегал зигзагами от одной купы деревьев или кустов к другой,
надеясь напасть в конце концов хоть на что-нибудь - вывороченный пень, на
худой конец, под который можно еще подрыться и переждать, заброшенный
колодец или старый обвалившийся блиндаж - наследие прошлой, теперь уже
давней войны. Иначе не укрыться - лес достаточно редкий, культурный, нет в
нем буреломов, больших куч разного лесного мусора - ничего, что можно было
бы использовать, чтобы спастись. Но Милов знал, что будет искать до
последней возможности.
А что потом? Что может сделать безоружный с вооруженной цепью? О
сопротивлении и речи быть не может. Да и будь он вооружен, это не помогло
бы - разве что пошумел бы напоследок... Будь это не в Технеции, а в любой
другой стране, он попытался бы слепить горбатого, прикинуться туземцем,
туристом, заблудившимся горожанином-грибником, потому что технеты, как он
уже понял, сохранили и эту людскую черту, - кем угодно. В любой стране, но
не здесь. Потому что тут местность была перекрыта не сейчас, и не сегодня,
и не вчера даже; не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: утечка
информации из хозяйства старика действительно существовала, и власти
что-то, пусть не очень определенное, заранее знали - недаром ведь еще в
Текнисе, у Лесты в комнатенке, слышал он предупреждение о запрете поездок в
этом направлении; да, сюда уже тогда просто так не пробраться было бы, так
что никакому грибнику, даже самому сумасшедшему, здесь пути не было.
Логично, очень логично выстраивались его мысли, прямо образцово - жаль
только, что ему от этого легче не становилось. Нет, тут от задержания до
полного разоблачения не пройдет и минуты. Сразу станет ясно, что ты
человек. И тебя немедля в лучшем случае запрут в какой-нибудь дыре до
выяснения. А когда выяснят - еще до вечера окажешься ты снова в приятном
обществе розовых мальчиков, или нетерпеливого Клевреца, или всех вместе,
объединивших усилия. А в худшем - ну, в худшем просто пристукнут здесь,
чтобы не создавать себе лишних затруднений...
Милов остановился на несколько мгновений - перевести дыхание,
оглядеться, прислушаться.
Прислушаться и в самом деле стоило. Хотя бы для того, чтобы
убедиться, что уже сейчас и отсюда можно уловить тот шум, которого Милов
боялся. Да, вдут. Возвращаются. Плохо. Черт, обладать бы такой
способностью - усилием воли создать тут убежище, неприметное снаружи и
надежное. Волей, а не лопатой - которой, кстати, нет. Напрячься до предела,
и...
Он и в самом деле напрягся. Потому что в просвете меж двух кустов
разглядел бугорок. Не очень высокий, но все же то была некая складка
местности, какими этот лес не изобиловал. Бугорок порождал некоторые мысли
и предположения. Быстро оглянувшись туда и сюда; Милов убедился, что
естественное развитие леса в этом месте было некогда нарушено: в двух
направлениях неширокой полосой - метров пятя - елки росли не совсем так,
как вокруг: теснее, и были они ростом пониже и стволами потоньше. Посадка,
и относительно недавняя. На месте былой просеки. Да, если вглядеться, почти
воткнувшись носом в землю, то замечаешь: полоса эта и по уровню чуть
приподнимается над прочей местностью, не более десяти сантиметров, но все
же. Значит, грунт тут подсыпали в свое время. Делали дорогу. И шла эта
бывшая дорога мимо той аккуратной, почти идеально круглой поляночки,
посреди которой замеченный Миловым бугорок и возвышался; теперь полянка,
правда, тоже подзаросла всякой мелочью, но опытному взгляду очертить ее не
составляло никакого труда. Ну что же, сказано - ищите и обрящете. Обрели,
выходит?
Милов припустил к бугорку изо всех остававшихся еще сил. Все ближе.
Сейчас посмотрим, как можно использовать этот пусть и небольшой, но все же
подарок судьбы. Ах, черт!
Он, против обыкновения, даже выругался вслух. Угораздило же. В
последний момент...
(70 часов до)
"Интересно, - ухитрился Милов еще подумать, хотя времени на
размышления совершенно уже не оставалось, - как у них там сейчас насчет
помолиться за меня? Помнится, мистер Хоксуорт обещал эту форму помощи
совершенно серьезно. Кажется, только на нее и можно надеяться...
Помолиться, чтобы мне удалось невредимым преодолеть эти вот несколько
метров. При моем невезении..."
Дальше как-то не думалось. Милов опустился на землю и, кряхтя,
принялся ощупывать левую лодыжку. "Да, воистину, везет так везет. Если
здесь есть хоть одна яма, она обязательно будет моей. Надо надеяться, не
перелом. Иначе будет очень плохо. Иначе можно останавливать часы и
пристойно улыбаться, поздравляя довольного победителя. Детский мат в три
хода... Нет, не перелом, к счастью. Не вывих даже. Просто ушиб, надо
полагать. Но больно. Я бы сказал даже - очень больно. С такой ногой далеко
не ускачешь. Это - одна беда. А вторая, и, может быть, даже горшая, в том,
что хорошо, на совесть прилаженный контейнер - накладная икра со всякой
полезной всячиной - от удара деформировался и теперь отставал от ноги,
грозя тут же рассеять все свое содержимое. Этого только не хватало, черти
бы тебя любили..."
Теряя последние секунды, пришлось совсем оторвать накладку и вместе с
начинкой засунуть в сумку. Проверять, что там уцелело, а что пострадало,
сейчас не приходилось, не до того было. Как и возиться со вторым
контейнером, уцелевшим; надо было убираться с поверхности земли быстрее,
чем делает это потревоженный крот. Если это даже не тот бугорок, на который
ты рассчитывал, каким он тебе показался, если поиски еще впереди - все
равно, надо уползать. Но, кстати...
Он внимательно посмотрел на роковое для него место и понял. Он не
заметил помехи потому, что сверху эта неглубокая вроде бы ямка рядом с
бугром, на который он в тот миг только и глядел, была прикрыта нижней
широкой лапой елочки, что росла вплотную. Вот сама собой и получилась
пакостная ловушка. Непроизвольная, природная ловушка. А вовсе не
устроенная, чтобы доставить ему неприятности.
Он подтянул колкую лапу поближе к себе, тем самым открывая ямку.
Бросил на углубление беглый взгляд. Оно имело форму достаточно широкого
полумесяца, вогнутая часть которого ограничивалась кромкой круглого
холмика. В углублении угадывался лаз, уводивший куда-то под пригорок, в
темноту. Кажется, это и было то самое, что он искал.
- Прелестно, - пробормотал Милов. - Как писали в старину, судьба была
благосклонна к нему. В данном случае - ко мне. Вожделенная спасительная
берлога - или не берлога, а просто старая, добрая стартовая позиция - quod
erat demonstrandum, что и требовалось доказать. Она, бывшая стартовая
позиция. Сейчас она может носить другое имя - дыра, берлога или разрытая
могила - но это укрытие. Могила? Надеюсь, не моя; во всяком случае,
таблички с моим именем никто не позаботился установить. Может, отложили на
вечер? Ладно, увидим. Сейчас давай-ка в темпе. Залезай. Заползать надо
ногами вперед; о'кей, так и полезем. Это вовсе, я горячо надеюсь, еще не
тот случай, когда ногами вперед выносят..
Но сперва он пропихнул в найденный лаз сумку, и только после этого
двинулся, подталкивая ее ногой и держа длинный плечевой ремень в руке. Он
протиснулся примерно на метр, когда ремень напрягся и
Милов понял, что сумка повисла. Как видно, под бугром ход круто
уходил вниз, может быть даже - по вертикали. Значит, не нора. Значит, нашел
все-таки то, что искал. Норы или лесные могилы обычно не бетонируют, а тут,
похоже... Но в таком случае следовало быть еще более осторожным. Потому что
тут ведь и сюрпризик могли оставить - специально для таких вот, как он,
незваных гостей, непрошеных посетителей.
Отталкиваясь от земли локтями, свободной рукой он придержал ветку,
надломленную им при падении, а когда оказался внутри - надвинул лапу на
углубление, в котором начинался лаз, таким образом скрывая его от взгляда
извне. Ноги его уже висели над пустотой. Лаз был тесным, повернуться, чтобы
увидеть, что находится там, позади, не удавалось, однако он и так уже
представлял себе это, кажется, достаточно ясно. Теперь он продвигался
совсем медленно, колени его, а затем и бедра опирались уже не на мягкую
землю, но на твердую, упрямую поверхность, это и вправду был бетон. Когда
колени ощутили пустоту, Милов остановился, с немалыми усилиями перевернулся
на спину и, позволив ногам согнуться в коленях, попытался нащупать ими
опору. Нашарил нечто. Несколько секунд ушло на то, чтобы сообразить - что
же там такое. Поняв, он удовлетворенно усмехнулся. Прежде чем двинуться
дальше, прислушался. Собственное дыхание мешало ему. Милов перестал дышать.
Наверху все нарастал шум, означавший, что цепь, прочесывавшая лес, была
почти рядом. Хорошо, если никто из тех не обратит внимания на пригорок, на
его слишком правильную для природной форму, не догадается приподнять еловый
сук... Конечно, здесь куда сподручнее держать оборону, чем наверху, но все
равно результат схватки можно будет предсказать заранее со стопроцентной
вероятностью. Так что нужно торопиться, отползти подальше от входа.
Подальше - означало вниз. Милов не без труда подтянул к себе сумку:
теперь ее следовало использовать в качестве якоря, чтобы не соскользнуть
вниз по бетону, потому что держаться тут было вроде бы не за что. "Нет, -
подумал он, - неверно: тут должно быть, за что держаться, ведь люди,
строившие эту позицию, должны были спускаться вниз, хотя бы время от
времени. Ну-ка, пошарим, как следует... Да, работы тут не завершились, их
прервали даже не на половине, а раньше - хотя может быть и другой вариант:
позиция была готовой и даже обжитой, но, когда она опустела, туземцы
понемногу растаскали все, что только можно было унести; повсеместная
туземная привычка - тащить все, что плохо лежит и не очень надежно
охраняется, независимо от того, нужно это тебе сейчас или, быть может,
никогда в жизни не пригодится ни на что - все равно, если даже будет просто
валяться, пусть лучше валяется у меня во дворе, чем где-нибудь еще. В
хозяйстве же, как известно из классики, и веревочка пригодится. Вот и
растащили, оставив только то, что уж никак не унести было: бетонную
облицовку (металл и керамику, конечно же, ободрали) да вбетонированный
скобтрап, а табельный, хромированный, надо искать по окрестным населенным
пунктам - если кому-нибудь придет в голову его искать... Приходилось тебе
видывать такие сооружения и в готовом вице, и даже с полной начинкой, так
что можем без затруднений определить: нет тут больше специальной облицовки,
выносящей высочайшие температуры, смотровой кольцевидной площадки, с
которой открывается доступ к различным устройствам этой самой начинки, ни
ведущего к этой площадке того самого стального трапа... Но ведь спускались
сюда люди! И скобтрап наверняка сохранился. Только не раскисать раньше
времени!"
И действительно, ему удалось нащупать нечто вроде поручня - за него
следовало держаться правой рукой, смещаясь вниз. Он снова перевернулся на
живот и медленно пополз. Теперь ноги висели в воздухе целиком; он согнул их
в коленях и ступнями нащупал потолок или как еще было его назвать. Еще
несколько движений - и стало наконец возможным выгнуться в поясе, а
следующим усилием - нащупать здоровой ногой верхнюю ступеньку - начало
скобтрапа, уводившего вниз по отвесной вогнутой стене. Значит, где-то по
соседству должны быть и направляющие...
Милов отыскал и направляющие. Все было на своих местах, за
исключением украденного. Но уж что с воза упало... И главным из украденного
была вовсе не облицовка и не трап. Основная Начинка исчезла. К счастью.
Потому что, будь она здесь, в лес и вовсе войти было бы нельзя, тут одних
минных полей хватило бы на небольшую войну...
"Что же - поползем вниз? Не надо торопиться, - остановил он сам
себя. - Подумаем: если они все-таки обнаружат лаз, что помещает им
проверить - не скрывается ли кто-нибудь под этим самым бугорком? Они
наверняка захотят убедиться... И, безусловно, найдут трап не менее успешно,
чем это удалось мне. И кто-нибудь полезет вниз. Или просто швырнет сверху
связку гранат - и прощай, Макар, ноги озябли. Надо, чтобы этого не
произошло. С трапом ничего не поделать, он так и останется на своем месте:
скобы намертво вцементированы в стенку Колодца. Однако хозяйство это - не
из тех, на которых красуется вывеска с приятной надписью: "Добро
пожаловать!" Наоборот. И оно обязательно должно иметь какую-то крышку,
заслонку, что ли, - иначе шахта и то, чему полагалось в ней быть, оказалась
бы открытой для всех стихий, да и не только для них. Нет, не крышка всей
позиции - та самая, что выгладит снаружи безобидным бугорком с такой
трогательной елочкой; нет, эта крышка могла сдвигаться только мотором. А
легкая заслонка, с которой справлялся один человек..."
Стоя на скобе, опираясь, по сути, на одну работоспособную ногу
(вторая давала о себе знать все более ощутимо, но пока что он старался к
ней не прислушиваться) и придерживаясь левой рукой за верхнюю скобу, Милов
правой принялся шарить вокруг.
Тщетно. Потом хмыкнул, вспомнив, что в сумке у него благополучно
лежит фонарь. "Совсем растерялся, мальчик, - стыдно, стыдно!" Достал.
Зажег, и сразу все стало ясным. Заслонка, восстанавливавшая герметичность
колодца, находилась сбоку, и именно к ней был приварен поручень, за который
Милов держался, начиная спуск. Поручнем этим и следовало орудовать, чтобы
повернуть толстую заслонку на шарнирах и перекрыть вход.
Поднявшись на две скобы, он ухватился за выгнутую металлическую
трубу, горячо надеясь, что шарниры не приржавели. Но, видимо, тут не тот
металл был, чтобы ржавчина могла хоть когда-нибудь за него зацепиться.
Да, в принципе это было очень надежное место, такое, в каком можно
просидеть, пока наверху все не успокоится совершенно, и власти
приграничного района почтут все мыслимые меры принятыми, а положение
благополучным и не вызывающим ровно никаких опасений. Плохо только, что
успокаиваться все будет, надо полагать, достаточно долго, а дело, из-за
которого он тут оказался, должно делаться в темпе.
Милов медленно спускался. Луч фонаря, направленный теперь вниз,
вытаскивал из тьмы одну скобу за другой, и начинало уже казаться, что пути
этому не будет конца, что бетонный цилиндр ведет в самую преисподнюю, к
центру Земли, никак не ближе. Ми-лову стало серьезно представляться, что
спуск наверняка продолжается целые часы, если не сутки, что от поверхности
земли с ее небесами, деревьями, птичьим гамом и чистым воздухом его
отделяют очень многие километры. Об этом, похоже, свидетельствовал и
воздух - он становился все более тяжелым, и в нем возник и все усиливался
тяжелый смрад, о котором пока было понятно лишь, что он был отвратительным.
Мертвым. "Жаль, - подумал Милов, - если бы не вонь и запустение, если бы то
хозяйство оставалось здесь, насколько все оказалось бы легче, проще,
результативнее... Но думать об этом означало - мечтать о несбыточном".
Еще скоба открылась внизу и еще одна... Руки успели основательно
устать, но еще хуже приходилось ногам - и той, которая в основном принимала
на себя тяжесть его тела и сумки, и второй, болевшей все более бесстыдно.
Но все же когда-то дорога эта должна была кончиться; надежда на ее
благополучное завершение оставалась сей
...Поділитися у соцмережах
