Жанр: Научная фантастика
Тело угрозы
...сказать?
Потому что, хотя пусковые установки и были приведены в полную негодность,
успех этот значительно принижался тем обстоятельством, что ни ракет," ни тем
более их боевых частей на пусковых не оказалось. Они были неизвестно куда
вывезены — видимо, совсем недавно. Похоже, что на сей раз восточная разведка
переиграла западную — потому что о существовании каких-то запасных позиций для
ракет ничего не было известно; правда, можно было утешать себя тем, что таких
позиций скорее всего и не существовало вовсе, а ракеты просто сняли и заложили
на хранение куда-то глубоко под землю, откуда запустить их было, разумеется,
невозможно.
Скорее всего оно так и было. Тем не менее ракеты уничтожены не были,
где-то они продолжали существовать, и если даже на консервации — после того,
как большие страны выпустят свой ресурс в космос и тем предотвратят угрозу,
хозяевами положения окажутся владельцы ядерных схоронов. Пусть и ненадолго,
потому что ведь ракет можно и новых наделать — однако для очень большого
свинства иногда бывает нужно очень мало времени.
Обсуждая результаты рейдов — потому что тот, о котором только что
рассказано, являлся всего лишь одним из полудюжины — главы заинтересованных
государств смогли только подтвердить сделанный уже ранее вывод: без
ядерно-ракетного резерва оставаться не следует ни в коем случае. И резерв этот
должен, самое малое, втрое превышать ту суммарную ядерную мощь, какой, по
имеющимся данным, обладали подозреваемые в агрессивно-террористических
намерениях страны.
А поскольку все эти рейды, независимо от того, осуществляли ли их
американские, французские, китайские или российские спецназы, — поскольку все
эти рейды показали, что ни одна из разведок не обладала всей полнотой
информации о ракетно-ядерных силах стран, формально соглашающихся, на деле же
уклоняющихся от участия в залпе, известные данные об их ресурсе следовало,
пожалуй, на треть увеличить — и соответственно изменить и размер собственного
сохраняемого резерва.
Потому что столкновение с Телом Угрозы еще либо будет, либо нет, а вот
подозреваемые государства с их непредсказуемыми действиями и очень
предсказуемой мотивацией все еще оставались, к сожалению, давним и очень
реальным фактом.
Все это было согласовано по телефону и до сведения заинтересованных в
результатах переговоров лиц и организаций незамедлительно доведено — включая и
новое значение мощности, какой могли теперь располагать те, кто разрабатывал
конкретные действия против Тела Угрозы. В том числе, разумеется, и до группы
Залп
— и, надо полагать, до соответствующего подразделения в США тоже.
У нас нет сведений о том, как отреагировали на новую цифирь американские
специалисты. Есть, однако, основания полагать, что по смыслу их реакция не
очень отличалась от той, какая возникла у Сретенского, Селиверстова, Игошина,
руководившего ими военного и всех остальных участников группы, представить
которых у нас не было ни времени, ни, откровенно говоря, надобности.
Эта реакция нам известна; однако воспитание не позволяет процитировать
текстуально все, что было сказано по этому поводу, и тем более — воспроизвести
те интонации, с которыми все слова были произнесены. Нельзя, однако, не
отметить, что эффект мог бы оказаться и намного более сильным — если бы
буквально за несколько минут до ознакомления с этой информацией группа не
получила других сведений, которые сказались на ее настроении едва ли не
сильнее.
Это были два сообщения. Первое представляло собою расшифрованный
радиоперехват донесения, посланного на Землю экипажем
Амбассадора
. Из него
становилось ясно, каков на деле состав Тела Угрозы, и подтверждалась более
точная информация о его массе; по этому поводу Игошин сказал лишь, что
эффективно повлиять на такую глыбу, даже и с помощью всего земного арсенала, не
более вероятно, чем, сидя в лимузине, идти в лобовую атаку на танк. На что
руководитель группы, генерал; возразил:
— Можно и так, если ничего другого не остается. Если прихватить пару
противотанковых гранатометов. Или еще можно — заложить в машину взрывчатки,
хотя бы несколько килограммов. Как принято у террористов.
Но куда более заинтересовала — чтобы не сказать огорчила — членов группы
Залп
новая информация относительно положения тела в пространстве в связи с
обнаружением якобы какой-то прохожей планеты, которая и путает все карты,
особенно сейчас, когда Тело Угрозы еще не вышло из зоны неустойчивости и,
согласно последним наблюдениям, несколько изменило свою орбиту. Изменения были
пока небольшим, но тем не менее несомненным. И тут новая планета была, похоже,
ни при чем: ее-то влияние сказывалось давно, просто неизвестно было, кто его
производит; а тут возникло еще что-то. Вероятно, это следовало отнести за счет
удара и взрыва корабельной ракеты, без которого определить состав глыбы было бы
весьма затруднительно.
— Мудаки, — мрачно пробормотал генерал. Ученые же промолчали. Потом
Сретенский, вздохнув, сказал:
— Хотел бы я знать, сколько еще раз нам придется начинать с нуля.
Конечно, всерьез о нуле сейчас говорить было нельзя. Но хочешь не хочешь,
возможную теперь орбиту тела надо было просчитывать, начиная с этой точки, по
сути, заново. А для этого нужно было дождаться точных результатов новых
наблюдений из занимавшихся ими обсерваторий — академических и военных. И
сверить с американцами. И...
— Когда мы все это закончим, — сказал Сретенский коллегам, — приглашаю в
гости. Ко мне. По-семейному. Необходимо будет расслабиться.
— Какое же расслабление, если по-семейному? — усомнился Игошин. — Моя,
например, рюмки считает — куда до нее компьютеру!
Селиверстов же ответил задумчиво:
— Расслабимся... если закончим. И если еще время останется.
— Типун тебе на язык, — пробормотал Сретенский.
Глава десятая
Люди давно уже пришли к выводу, что
тихая дипломатия
— самая
результативная форма международных отношений. Их закулисье. Не ноты и
меморандумы, не широкошумные государственные визиты, а не рекламируемые в
прессе как бы нечаянные визиты вовсе не министров и высших парламентариев, но
людей, чаще всего широкой общественности вообще не очень известных — или вообще
не известных, но на деле являющихся полномочными представителями глав своих
государств, — именно такие
Знаете, я тут случайно проезжал мимо, думаю — дай
зайду на чашку чая
приносят в конце концов успех. Фигурально выражаясь, во
время таких визитов снимается мерка, кроится, сметывается, примеряется и
подгоняется новый костюм; а на торжественных встречах, конференциях и саммитах
его только обновляют.
Такая методика была применена и при подготовке пресловутой Конференции по
принятию Соглашения о полном ракетно-ядерном разоружении.
Между государствами — традиционными союзниками по НАТО договориться было,
конечно, намного легче, чем с прочими, — хотя и тут нельзя сказать, что все
катилось естественно, как снятая с тормоза машина под уклон. Договаривались с
ними, конечно, Соединенные Штаты, Россия на этом этапе стояла как бы в стороне,
занимаясь государствами Востока. Меньше всего хлопот у американцев было с
Соединенным Королевством, естественно — как и во все предыдущие десятилетия. У
Франции же, как всегда, была своя, особая позиция, то есть, соглашаясь в
принципе, галльская республика всегда присовокупляла к этому своему согласию
некое
mais
, которое порой выворачивало весь смысл договоренности наизнанку. И
пусть , всем заранее было ясно, что согласие будет дано, приходилось проливать
ведра пота, чтобы сократить это французское
но
до приемлемого размера. В
данном случае речь шла об Алжире; по уверениям французского правительства, из
полученных им достоверных сведений получалось, что ядерным оружием с недавних
пор обладал и Алжир, некогда заморский департамент республики; самым пикантным
являлось то, что, согласно этой информации, владельцами оружия были не
вооруженные силы государства и вообще не какой-либо государственный орган, но
те самые алжирские террористы, которые время от времени вновь и вновь начинали
гнать волну и резать инославных туристов. Что же касается возможной цели, то
девушкой моей мечты
для этих людей была не Америка, как для Ирана, и даже не
Израиль, как для Ирака, но именно Франция, и вряд ли нужно объяснять — почему.
Правда, наряду с этой информацией в узком кругу циркулировал и слух,
согласно которому оружие массового уничтожения вовсе не принадлежало алжирским
боевикам, но лишь было отдано им на хранение подлинными его хозяевами —
политическими наследниками теперь уже покойного саудовского миллионера, чье имя
два десятка лет тому назад катилось по всему миру. Однако это, с точки зрения
французов, ничего не меняло, поскольку, по их мнению, юридическое право
собственности ничуть не помешает алжирцам использовать оружие, как только они
решат, что удобный момент для этого наступил, а это могло произойти в любой
миг. И вот по этой причине их полное участие в разоружении, а точнее — в первом
его этапе, в залпе — могло состояться лишь после того, как угроза ядерной атаки
через Средиземное море будет совершенно ликвидирована, ракеты захвачены по
счету и по счету уничтожены, а точнее — смогут быть использованы в этом самом
залпе — если, конечно, окажется, что они обладают необходимыми
тактико-техническими данными. Потому что не исключалось, что они вообще могли
оказаться тактическими, оружием ближнего боя, и для участия в расстреле Тела
Угрозы совершенно не годились.
Но это все были, так сказать, цветочки, причем вполне доброкачественные,
яркие и приятно пахнущие — поскольку, как известно, милые бранятся — только
тешатся (чешутся — по другому варианту). И президент Российской Федерации не
раз думал с некоторой досадой, что именно его стране союзники по разоружению
подсунули самые проигрышные варианты, оставив себе — кроме НАТО — лишь Израиль,
Южно-Африканскую Республику, Бразилию да еще Индию и Пакистан, с которыми в
любом случае прийти к согласию было легче, чем с Ираном, Ираком, Северной
Кореей и даже Китаем.
Не то чтобы Поднебесная была против: Пекин с самого начала согласился
участвовать — на тех же основаниях, что США и Россия. Тут все было в порядке.
Но от этой великой страны требовалось еще и повлиять на северокорейского
соседа, с которым его еще с прошлых веков связывали особые отношения. Вот в
этом вопросе китайцы проявили некоторую неуступчивость, которую, конечно, можно
было понять, но нельзя — согласиться.
Позиция Северной Кореи была проста до примитивности: страна готова
поступить со своим арсеналом как угодно — резать на куски, выстреливать в
космос, утопить в Тихом океане, — но лишь после того, как будет наконец
завершено десятилетиями тянущееся дело объединения двух корейских государств —
причем на условиях, наиболее приближенных к выдвинутыми Пхеньяном, а не
Сайгоном. Иными словами, великие державы должны были уговорить Юг сдаться
Северу и за это получить ракеты Великих Вождей.
У вас ведь Север одержал победу над Югом, — как-то раз заявил
американскому тихому дипломату глава пхеньянского МИДа, — и мы хотим только
повторить то, что тогда сделали вы, — тем более что в обоих случаях победу
завоевывает более прогрессивный социальный строй
.
Американцам осталось лишь пожать плечами и откровенно, хотя и негромко,
сказать Москве, что решение этого вопроса целиком и полностью остается за
Россией — ну и Китаем, разумеется, с которым Россия привыкла разговаривать куда
больше, чем Вашингтон.
Тихие переговоры начались — и вскоре стало ясно, что Китаю выступать с
таких позиций очень не хочется. В неофициальных разговорах пекинские дипломаты
— и не только они — объяснили почему. Причина оказалась простейшей: китайцы
искренне считали, что благом для Кореи станет именно объединение по северному
варианту. Экономика Юга, уверяли они, от этого совершенно не пострадает, и при
этом ссылались на пример своего Гонконга; что же касается порядка и полного
сплочения нации, то как раз северный путь его и гарантирует. В конце концов,
так аргументировали они, и сама КНР добилась очень больших, всему миру видных
успехов в экономике, нимало не поступившись своей философией (это слово часто
употребляли вместо
идеологии
). Отчего бы и восточному соседу Китая не
поступить так же? Вот Россия поступила наоборот — и много ли она от этого
выиграла? Прежде всего собственное распадение; не свидетельствует ли это о том,
что такая линия поведения ведет именно к распаду, а отнюдь не к объединению и
воссоединению?
Оппоненты из Москвы сослались на опыт Германии; ответ был:
Да, но это —
Европа, а не Дальний Восток; вы сами прекрасно знаете, что мы и мыслим, и
чувствуем иначе — да и вы, кстати сказать, тоже
.
Переговоры эти напоминали жевание чуингама — челюсти работали усердно, но
результатом были разве что пузыри. И никого почему-то не трогало, что время
идет, Тело Угрозы приближается — а дело стоит. Вероятно, такое отношение тоже
принадлежало к дальневосточным особенностям мировосприятия.
Дело осложнялось еще и тем, что численный и мегатонный размер
северокорейского арсенала был известен достаточно приблизительно: разведкам
работать в этой стране было нелегко.
Трудно было и с Ираком. И даже намного труднее. Как и с Ираном. И с тем, и
с другим Россия была связана экономическими интересами, в основном через них
теперь вела переговоры с исламским миром: через Ирак с арабскими странами, при
помощи Ирана — с остальными, с Индонезией, в частности, которая если сейчас еще
и не имела боеголовок, то, во всяком случае, находилась на пороге этого — а
ракеты у нее уже были.
Сложности усугублялись тем, что российские эмиссары во многом понимали
своих южных соседей, и кое-кто им в глубине души очень сочувствовал; тем не
менее вопрос надо было улаживать в хорошем темпе — но на Ближнем и Среднем
Востоке.тоже не любят спешить, зато любят обстоятельную, изящную беседу за
чашечкой чудесного кофе. Что же касается результатов, то... Багдад вообще
уверял, что такого оружия у него нет; да, в свое время велась подготовка к его
созданию, но после американских бомбежек все само собой прекратилось. Видели
установки? Какие? Ах, вот вы о чем! Ну, это достойно лишь улыбки: это
декорации, построенные для съемок фильма о будущих веках: не одной ведь Америке
разрешается ставить подобные картины, не так ли? Вот и мы так считаем.
Декорации, не более, которые не представляют опасности ни для кого — разве что
кто-то попробует забраться на них и спрыгнуть без парашюта. О, если бы у нас
действительно было такое оружие, мы бы с великой радостью приняли участие в
общем деле, угодном Аллаху, — в отвращении от планеты великой опасности, хотя,
разумеется, на все есть воля Господа миров. Но увы — нет у нас такой
возможности, о чем мы вынуждены горько сожалеть...
Тегеран же не отрицал, что таким оружием обладает, и был согласен
уничтожить его, если и все другие ядерные страны поступят так — но, разумеется,
предварительно увидев своими глазами, что Израиль ликвидирует свой
ядерно-ракетный потенциал до последнего снаряда; вот условие, от которого мы
воистину не отступим. Уговорите американцев — мы понимаем, что вам неприятно
разговаривать с ними, они ведь очень плохие люди, но жизнь вынуждает ко
многому, — убедите их заставить Израиль принять наше предложение — и мы на
следующий же день... Что же касается участия в залпе, то оно было бы возможным
лишь в том случае, если бы Израиль тоже выпустил все свои снаряженные ракеты в
космос — но вы ведь сами понимаете: это евреи, следовательно, они хитры и
лживы, и если даже поклянутся, что так и сделают, их клятва не будет иметь
значения, ибо принесена она будет не на Коране. Поэтому мы согласны тоже
выстрелить в небо — но только на следующий день после Иерусалима.
Со своей стороны, Израиль...
Но его позиция, как нам кажется, понятна. Да и вообще — хватит о
дипломатии, поскольку толку от нее в данном случае было не очень много.
Объявление в рекламной газете, о котором тут уже немало говорилось —
приглашение к игре, — само по себе привлекло, как и ожидалось специалистами, не
так уж много внимания. И — волсяком случае, на следующий день после выхода в
свет этого номера, — никакого взрыва, обвала и тому подобного в общественном
мнении не произошло. И тем не менее...
Впрочем, началось вообще не с объявления. А с биржи.
Фондовая биржа — организм с высочайшей чувствительностью и одновременно —
с явным недочетом логики. Именно этим утром было замечено, что в последние два
дня идет явный слив акций определенных компаний — и главным образом так
называемых
голубых фишек
, иными словами — акций надежных, устойчивых и,
скажем прямо, не дешевых при их нынешнем курсе.
Держатели этих ценных бумаг обычно стараются с ними не расставаться —
разве что вода уже заливается в рот; а когда злая судьба заставляет все-таки
прибегнуть к этому последнему средству спасения, то трудно ожидать, что
названная злодейка посетит одновременно не одного, двух или трех, а прямо-таки
множество мелких держателей. Нет, история, конечно, знает подобные случаи —
назовем хотя бы
Великую депрессию
в США в конце двадцатых — начале тридцатых
годов прошлого века, — но сейчас-то ничего подобного не приключалось, не было и
других событий, всегда учащающих пульс биржи, — революций, переворотов,
авиакатастроф, террористических актов и всего подобного, даже цена нефти почти
не колебалась, и тем не менее что-то наверняка происходило; иначе с чего бы?..
Продавались не крупные пакеты, и потому масштаб происходящего стал заметен не
сразу, а чуть позже — когда происходящее начало суммироваться. И котировки
голубых фишек
дрогнули и поползли вниз, именно поползли пока что, а не упали;
вслед за ними такую же склонность начали проявлять и остальные — и это уже
стало поводом для серьезного беспокойства.
А еще больше волнений произошло, естественно, во внебиржевом обороте, где
брокеры своим тренированным чутьем сразу уловили, что начинается что-то очень
неприятное, дилерам же подвалило сразу столько работы, что от них прямо дым
пошел.
Логически рассуждая, если терпит бедствие сосед, это еще не является
поводом для паники в вашем доме; но как раз логика-то в таких случаях почему-то
остается за дверью. На фондовых рынках это проявляется в полной мере. И если
ничего не делать для спасения еще не возникшей, но уже явно угрожающей
возникнуть ситуации — можно быстро прийти и к настоящему обвалу.
А что тут предпринять — оставалось достаточно неясным. Казалось очень
вероятным, что кто-то крупно играет на понижение — некто, стоящий за спинами
всех этих мелких держателей. Немедленно предпринятый анализ показал, что
примерно три четверти продавцов были каким-то образом связаны с Россией: если
они и не были иммигрантами в первом или втором поколении, то сотрудничали с
русскими компаниями — или же с теми, чьи крупные пакеты акций принадлежали
российским бизнесменам, причем достаточно известным на Западе — во всяком
случае, опытным биржевикам. Но в России сейчас ничего необычного не
происходило, отношения ее с Америкой были, как и вообще в двадцать первом веке,
очень хорошими, даже дружескими, так что слив акций нельзя было объяснить
естественными причинами — такими, скажем, как падение курса этих акций в
России, какое могло бы напугать мелких держателей повсеместно. А слив
происходил именно повсеместно — о чем свидетельствовали сообщения Бломберга со
всего цивилизованного мира.
Поэтому сделано было только одно — то, что и можно было тут сделать: биржа
в этот день закрылась на два часа раньше обычного, и таким образом, падение
котировок прекратилось — до завтрашнего дня, во всяком случае.
Была смутная надежда, что за ночь все как-то само собой успокоится, и утро
начнется с роста, как это уже не раз бывало.
И все-таки эта Россия — ах! Вечно она является причиной всяких
беспокойств.
Да-да, вы совершенно правы. Русская мафия, не так ли? И коммунисты.
Хотя, конечно, сейчас... Но вы же знаете: как волка ни корми...
And so on.
Но в России на самом деле в этот день ничего не происходило. Во всяком
случае, на первый взгляд. Объявление? Ну, даже те, кто его заметил, успел
сходить на сайт, пока его еще не закрыли, а сходив — собирался участвовать в
предложенной игре, с некоторым недоумением вытащили — правда, не поутру, но
лишь возвращаясь с работы, — из своих почтовых ящиков еще по экземпляру
рекламных изданий (сложенному, кстати сказать, так, что вместо обычной первой
полосы глазу сразу же открывалось пресловутое объявление, отредактированное уже
известным нам образом), а прочитав и усвоив прочитанное, только махнули рукой и
решили ни на какие звезды не глазеть, а развлечься иным образом. Было очень
немного тех, кто воспринял опровержение как подтверждение того, что им
предложили накануне; но эти люди, разбросанные по всему великому городу,
никакой погоды сделать, естественно, не могли.
И тем не менее... Откуда только что берется? Вопрос, не имеющий
рационального ответа, как и другой, еще более привычный: куда уходят деньги?
Откуда вдруг поползли по городу — и быстро вышли за его пределы — слухи о
приближающемся и неотвратимом конце света? На этот раз якобы без обмана. Кто
был их автором? Распространителем?
Увы. Автора — скажем сразу — обнаружить не удалось. Ни теоретически,
на
кончике пера
, — как в свое время астроном Леверрье открыл планету Уран; ни
практически — оперативными методами, при помощи которых обычно и раскрываются
правонарушения. Что же касается распространителей — то они были ясны и видны с
самого начала, и имя им было — легион. Старуш-г ки на скамеечках у подъездов и
на детских площадках во дворах; пенсионеры за партией в
козла
; пассажиры
общественного транспорта; продавцы и покупатели на рынках и (в меньшей степени)
в магазинах; и тэ дэ, и тэ пэ. К сожалению, ни один из них так и не смог
показать: от кого он получил такую информацию? Да просто кто-то говорил — вот и
услышал. Да он не мне говорил, я его и не знаю, никогда не видал раньше —
просто они рядом стояли (сидели, шли), вот я и уловил. Ну да, я тоже про это
сказал. Да не помню кому. А это что: секрет, что ли? Не трепыхайся, конец света
никому не скрыть, это не тот конец, который у тебя сам знаешь где. Но выпить
под это дело, как говорится, сам Бог велел. А то ведь без толку пропадет,
проклятая!..
Одновременно с этими слухами — с небольшим только запозданием — отмечено
было — и в этот день, и на следующий — увеличение количества людей в храмах
всех конфессий. Слышали, как многие сокрушались, что давно уже не были у
исповеди.
Этот слух перемежался другим: что не сегодня-завтра обязательно начнется
война. Этот быстро расходился среди более образованной части населения — той,
которая в конец света просто не верила. Да-да, та самая Третья мировая, о
которой и думать было перестали. Что же с того, что все вроде бы тихо-мирно? А
войны как раз и начинаются тогда, когда их меньше всего ждут; вы ведь слышали о
факторе внезапности? Вот то-то же. Да почему обязательно с Америкой? Может, и с
Китаем; а может и с исламским Востоком; да мало ли с кем. Любой может затеять,
кто сейчас на гребне пассионарности. А вы почитайте Гумилева, тогда и узнаете.
Не того, у которого
изысканный бродит жираф
, а его сына. Ученого. Простите, у
меня больше нет времени на разговоры.
Времени и в самом деле было в обрез, потому что надо было срочно идти в
магазин — закупать то, что обычно закупается, если завтра война: соль, спички,
сигареты, муку, тушенку — ну и все такое прочее. Жаль, что денег не так много,
чтобы купить все, что надо бы.
На всякий случай для борьбы со слухами и возможными эксцессами милицию
перевели на казарменное положение и усилили патрулирование и проверку
документов. Главным образом, естественно, у прохожих немосковской
национальности.
А на самом верху провели еще одно срочное и быстротечное совещание с
силовыми начальниками. Судя по их виду, когда они уезжали из Кремля, им
крепенько достал
...Закладка в соц.сетях
