Жанр: Научная фантастика
Орден полярного орла 6. Тотальная война
...спрыгнул на землю. Потянулся, охая, помял зад. Враскачку подошел
к Максимову.
— Заколебала меня эта сидячая работа. Кто бы знал, как... — проворчал
он. — Ну, здорово. Юнкер. — Он протянул руку. — Какими судьбами?
— В экспедицию приехал. Археолог я теперь.
Славка скользнул по нему цепким взглядом.
— Ну-ну. Только пиджака и очков тебе не хватает.
— У меня дед — профессор. Не забыл? Пристроил после увольнения.
Славка кивнул.
— Слышал, тебе в девяносто первом под зад сапогом дали?
— Фигурально выражаясь, да. В Вильнюсе одну штабную крысу в стенку
впечатал. Мы на нервах сидим, готовимся всех стрелять и вешать, а он нас учить
уставу вздумал. Ну, я и сорвался.
— Насмерть?
— Нет, помял просто.
— Вот именно этим ты и дискредитировал высокое звание советского
офицера, — сделал вывод Славка. Посмотрел на лежащий у ног Максимова автомат.
— Не дело так с оружием обходиться. — Славка поднял автомат. — Прими
пищаль, хлопчик. — Он бросил автомат в руки азиатской внешности бойцу. — Еще
что есть? Или археологам только по одному стволу в руки выдают?
Максимов посмотрел за спину Славки. Бойцы разделились на группы и
осматривали каждую развалюху вдоль улочки.
— Слава, пока твои абреки не швырнули гранату, я скажу. Со мной еще
двое. Девчонки из экспедиции.
— Бабы — это хорошо, — усмехнулся Слава. Глаза все равно остались
тревожными. — Бабы — люди глупые, они и выстрелить могут, да?
— Боюсь, да.
— Так веди, что ты встал как приклеенный!
Максимов посмотрел в глаза Славке.
— Под мою ответственность, — приложив руку к груди, пообещал
Славка-Бес.
Максимов подошел к развалюхе так, чтобы в дверной проем не упала его
тень.
— Карина, Юко! Выходите. Без фокусов. Это мой друг. В темноте зашуршал
песок. Наружу высунулось перепачканное лицо Карины. Она прищурилась от яркого
света.
— Правда? — спросила она, испуганно косясь на БТР.
— Правда, правда! — Максимов протянул ей руку.
— Ох, и где у тебя только друзей нет! Он вытащил ее через узкий лаз.
Следом юркой ящеркой выползла Юко.
Максимов догадался, почему Славка засунул их в раскаленное нутро БТРа.
Жара тут была несусветная, люки и бойницы плотно задраены, но это лучше, чем
мешок на морду.
Как приличный хозяин. Славка разделил с гостями все неудобства.
Зачем, Максимов тоже понял. Не хотел терять время зря.
Сразу начал выспрашивать историю экспедиции, слушал внимательно, по
ходу задавая уточняющие вопросы.
Славка сидел в кресле стрелка-наводчика, Максимов — на боковом сиденье,
и спиной то и дело приходилось прижиматься к горячей бортовой броне.
Максимов решил не врать. Кое-что изменял, но по мелочи. Например, Леон
оказался журналистом, которого Максимову настоятельно сосватали московские
чиновники. Подлинное нутро и полная безбашенность Леона раскрылись лишь у
вымершего лагеря.
Славка протянул ему карту.
БТР жутко качало и бросало на ухабах, Максимов нашел нужный квадрат на
карте сразу, но пришлось изловчиться, чтобы обвести его пальцем.
Славка в ларингофон на шлеме отдал команду, косясь на карту на коленях
Максимова.
Следовавший за ними рокот ослаб, свернул вбок. Стал удаляться.
— Послал людей сжечь все там к ядрене фене. Мне тут только поноса с
золотухой не хватало, — пояснил Славка.
— Язвы сибирской, — поправил Максимов.
— Не каркай! — Славка опять придвинулся ближе. — Ну и вы пропылили в
кишлак...
— Нет. Повел Леон. У него раньше какие-то свои заморочки там были, как
я понял. — Максимов покрутил пальцем у виска. — Дорогу он знал, ручаюсь.
— Не узнаю тебя, Юнкер. — Славка покачал головой. — В старые добрые
времена ты бы его по счету раз в Нижний мир отправил.
— Во-первых, я единственный, кто в лагерь ходил. Где гарантия, что
вирус не подхватил? Только к ночи стало ясно — жить буду. Во-вторых. — Максимов
кивнул на девушек, прижавшихся друг к другу на заднем сиденье. — Какой от них
толк? А канистру и рюкзак кому-то нести надо.
— А какая из них твоя? Неужели обе? — прошептал Славка, масляно блестя
глазами. — Молчи, догадался! Та, что с краю.
Он выждал, когда Максимов усмехнется, а потом сам весело заржал над
своей шуткой.
— Короче, Бес. — оборвал его смех Максимов. — Решил до утра отдохнуть.
И выспавшись, объяснить французу смысл жизни. Но среди ночи налетели шавки.
Леона — в клочья. А меня — вот. — Он осторожно похлопал себя по плечу.
— Ну-ну. — Славка, задумавшись, скосил глаза на спину водителя. Тот,
скорее всего, по-русски не понимал или был вышколен не хуже кремлевского
водилы, еще ни разу не обернулся.
— А пищали откуда? — спросил он.
— Леон в кишлаке откопал.
— Тогда не понятно, кто из вас археолог, — усмехнулся Славка. — Ну да
ладно. Отдыхай.
Он пробрался на командирское место. Толкнул люк. Выбрался на броню.
Его болтающиеся ноги, обутые в кроссовки, было единственным, что видел
Максимов в течение следующих сорока минут. .
Преодолев пологий затяжной подъем, БТР круто нырнул вниз. Пришлось
хвататься за поручни.
Прокатив еще метров сто по ровной поверхности, БТР замер. Водитель
сразу же заглушил движки. Оглянулся, сверкнув белозубой улыбкой на закопченном
лице.
Интересно, здесь одни аборигены служат?
— подумал Максимов.
— Приехали! — крикнул в люк Славка. — К машине!
Максимов с радостью распахнул боковой люк, вывалился наружу.
Осмотрелся.
Действительно, мертвый город. Выжженная, пожухлая трава. Какие-то
двухэтажные постройки, разбросанные по площадке, прижавшейся к крутому склону
горы. Жилые бараки, нечто, напоминающее ремонтные мастерские, спортгородок.
Полное запустение. Никаких признаков человеческой активности, если не считать
БТРов, остановившихся посредине площадки, и спрыгнувших с брони солдат. Это
небольшое плато, не больше километра площадью, точно соответствовало тому, что
Максимов рассматривал на снимке из космоса.
Правда, в натуре Максимов обнаружил много интересного, чего не
разглядел на снимке. По периметру площадки шел высокий вал, явно искусственного
происхождения. К нему вели прямые тропинки, протоптанные не одним десятком ног.
Трава не везде выгорела одинаково. Кое-где она становилась белее, образуя
линии, ведущие к полуразвалившимся постройкам и валу. Линии слишком четкие,
чтобы не быть искусственного происхождения.
Максимов мысленно разбил пространство вокруг себя на сектора обстрела,
так, если бы ему поручили организовать оборону заброшенного поселка. И сразу же
обнаружил два дота. Увидеть их было невозможно, если не знать, что они
обязательно должны были быть именно в этих местах. Ключевая точка обороны
находилась на гребне холма. Оттуда прекрасно простреливалась вся округа. На
высшей точке холма сохранилась какая-то постройка с высоким шпилем, очевидно,
бывший пункт связи. Ниже, видимые, как темные ломаные линии, змеились окопы
опорного пункта.
Грамотно
, — оценил увиденное Максимов. Карина, отдуваясь, встала
рядом, взяла за руку.
— Где мы?
— В Мертвом городе, — ответил Максимов.
— Оптимистическое название.
— Да уж, Париж звучит приятнее.
— Не вредничай.
— И не думал, Так, к слову пришлось. Юко озиралась по сторонам, держась
рукой за броню. Слабо улыбнулась Максимову.
— Укачало? — спросил он, перейдя на английский.
— Все в порядке, спасибо, — ответила Юко. Раздалась резкая команда.
Строй солдат, бухая ногами, потрусил к спортплощадке.
Слава-Бес подошел в сопровождении низкорослого и гибкого молодого
офицера. Никаких знаков различия ни у кого Максимов не заметил, но решил, что
узбек числится вторым номером в местной табели о рангах. . Узбек и Юко
уставились друг на друга. Похожи, действительно были, как брат с сестрой.
— А с дисциплиной у тебя — полный порядок. — Максимов решил потешить
командирское самолюбие Славки.
— А куда денешься? Скука смертная, делать нечего. Вот и дрючу их, чтобы
с ума не сойти.
Он махнул рукой, приглашая следовать за собой. Заместитель пристроился
следом, конвоируя гостей.
— Гарнизон попался, конечно, поганый. Сам видишь. С ремонтом шефы
обещали помочь, но от них пары гвоздей три года ждать надо. Бардак полный,
наглядной агитации — никакой. Замполиту давно пора задницу порвать, да все руки
не доходят. Развлечений — никаких. Так, тушканчиков постреляешь, и все веселье.
Славка косил глазом, проверяя, оценивает ли Максимов его юмор. Славка
играл роль командира захудалой заставы, прогуливающегося по родным пенатам с
другом и собратом по служебному несчастью.
— Бойцы попались, как дрова, блин. Одни чурки. Поговорить не с кем, —
продолжил жаловаться на жизнь Славка. — Русскому не обучены. Ни хрена не
понимают, пока пендаля не дашь. За день так докомандуюсь, что аж хромать
начинаю.
— А на дембель когда? — вставил Максимов.
— Ты что! Какой дембель? Служить я буду до упора, как котелок, пока
дырок не наделают! Славка суеверно перекрестился.
Они неотвратимо приближались к строю солдат, замерших в две шеренги на
спортплощадке.
Нехорошее предчувствие кольнуло Максимова.
Славка приподнял угол ржавой сетки, вежливо пропуская дам вперед.
Ощупал взглядом каждую, по очереди.
Следом на площадку вышли мужчины.
При виде женщин по шеренге прошла волна. Строй выровнялся, стоило перед
ним встать Славке-Бесу.
Максимов воспользовался случаем поближе рассмотреть подчиненных Беса.
Бойцы были одного возраста, лет по двадцать, сухие и жилистые. Аккуратные и
ухоженные, в армейском смысле. Раньше нацменам служить светило в стройбатах, а
Славка из них сделал рексов спецназа. Морды не бандитские, но ничего хорошего
не обещали. В узких щелочках глаз светились злые огоньки. Такие порвут по
первой команде не хуже волчьей стаи.
— Я тут царь и бог, Максим. А бог обязан быть непредсказуемо жесток и
неожиданно справедлив. Знаешь, как я это зверье в узде держу?
— Догадываюсь.
Максимов посмотрел на набитые до белых костяшек кулаки Славки. Раньше
он был мастером рукопашки, сейчас, судя по поджарому, накачанному телу, былых
навыков не утратил.
— И тебя они должны бояться. Иначе какой ты мне Друг?
Славка опустил на глаза очки, на голову водрузил кепи, став сразу
похожим на американского генерала.
Щелкнул пальцами и ткнул в первого попавшегося в строю. Уголком губ
прошептал что-то заместителю.
Тот громко отдал команду на непонятном языке.
Боец, на которого пал выбор, сделал два шага вперед. Положил к ногам
автомат. Стал снимать с себя разгрузочный жилет.
— Порядок у нас такой, Максим, — пояснил Бес. — Бой без правил.
Победитель получает все. Проигравший — трое суток. — Он указал на останки
полосы препятствий. — Там яма глыбокая, ажжуть. Мой личный зиндан. Проигравший
летит туда. Через трое суток достаем печеную картошку. Если в яме больше двух
собирается, выходит тот, кто победит. Проигравший досиживает за себя и за того
парня. Вот такие порядки.
— Сам-то дерешься?
— Обязательно! Каждую субботу.
— И как у тебя в подразделении со смертностью? — поинтересовался
Максимов.
— Ничего, не жалуюсь. В пределах, так сказать, естественной нормы. Зато
дисциплина — железная.
— Надо думать, — кивнул Максимов.
Боец тем временем разделся по пояс. Сделал несколько наклонов и резких
взмахов ногами.
Максимов оценивающе осмотрел тело противника. Тугие мышцы. Резкие
движения. Прекрасная растяжка.
Прозвучала команда, и строй рассыпался в полукруг, все дружно упали на
корточки.
— Кремлевский полк, ей-богу! — усмехнулся Максимов.
Карина испуганно взглянула на него. Лицо Юки стало непроницаемым,
только тонко вздрагивали ноздри, короткими рывками всасывая воздух.
Максимов шагнул вперед. Попрыгал, сбрасывая напряжение. Драться желания
не было. А боец настраивался всерьез, судя по лицу, сидеть в яме на жаре ему не
хотелось.
Максимов посмотрел на Карину. И сразу решил, что убьет любого, если
потребуется.
Боец затанцевал на пружинистых ногах, двинулся по кругу. Максимов
улыбнулся, встряхнул кистями рук.
Атака началась неожиданно. Боец выбросил ногу и тут же ушел вниз,
прочертив по пыли дугу ребром бутсы. Подсечка не получилась. Максимов давно не
ловился на такие банальные приемы.
Боец вновь встал в стойку. Качнулся влево. И сразу же бросился в атаку
по прямой. Максимов хлестко отбив удар рукой, ушел с линии атаки.
От резкого движения в лопатке выстрелила боль, из-под повязки побежали
горячие струйки.
Надо кончать, и быстрее
, — решил он.
Боец тоже, наверное, решил не тратить силы на чужака. Противник
показался ему вялым, измочаленным ночным боем, раной и тряской в дороге. А он
был молодым и сильным, имеющим право на все, что имел чужак.
Под его яростной атакой, едва успевая парировать удары, Максимов стал
пятиться назад. Разбросав руки Максимова парой резких хуков, боец рванулся
надобивание. Разрывая дистанцию, Максимов широким шагом отступил, теряя
равновесие. Под напором бойца не удержался и, слабо вскрикнув, упал лицом на
землю, едва успев спружинить руками. Боец издал радостный рык, начал
заваливаться на Максимова, занося кулак для последнего удара.
И нарвался животом на жуткий удар ногой. Бойца сложило пополам. Голова
его приблизилась настолько, что Максимов, развернувшись, легко дотянулся локтем
до его челюсти. Удар вышиб кровавую слизь изо рта бойца.
Он свалился сбоку от Максимова. Не вставая, продолжив разворот,
круговым ударом Максимов обрушил ребро ладони на его горло. Боец вздрогнул всем
телом и обмяк.
По рядам зрителей, сидевших на корточках, прошел восхищенный шепоток.
Максимов легко вскочил на ноги.
Бес трижды хлопнул в ладоши.
— Вот теперь я тебя узнаю. Юнкер. Мастерство, так сказать, от водки не
тускнеет.
Он что-то прошептал заместителю. Тот отдал команду. Двое бойцов
подскочили к проигравшему, вцепились в брючный ремень, поволокли к полосе
препятствий.
— Ему не в яму, а в лазарет надо, — подсказал Максимов. Боевой запал
прошел, и смерти незнакомого человека не хотелось.
— Ничего. У меня там и гауптвахта, и лазарет, и морг. Три в одном, —
Бес продемонстрировал, что где-то он телевизор все-таки смотрит.
Сорвал с лица очки.
— Становись! — При первых звуках его голоса строй замер. — Солдаты!
Перед вами мой друг и гость. Вопросы?
Бойцы ели командира глазами. Вопросов не было. Бес медленно обвел
взглядом строй.
— Командуй, Марат, — бросил он, круто развернувшись. — Прошу вас, —
перешел он на светский тон. Бес взял под руку дам, повел к выходу.
Карина вырвалась, подскочила к Максимову.
— Макс, ты... — выдохнула она.
— Порядок, галчонок. — Он взъерошил ей волосы. — Бывало хуже, но редко.
Юко, оглянувшись через плечо, послала Максимову восхищенный взгляд.
Бес провел их по прямой к невысокому холмику, прятавшемуся в тени у
подножья крутого склона.
Чем ближе подходили, тем яснее становилось, — камуфляж. Холмик метров в
пять высотой, правильной формы, в виде опрокинутой чаши, оказался тентом из
маскировочной сетки. Слева от него, невидимый издали, находился дот.
Наружу выскочил боец в полном снаряжении. Лихо отдал честь.
Бес козырнул в ответ, взмахом руки приказал бойцу исчезнуть.
— С дисциплиной у тебя, Слава...
— У меня и потенция нормальная, — отозвался Славка, оглядываясь —
Слушай, а она по-русски как? — Он глазами указал на Юко, покорно идущую под
руку с ним.
— Как твои бойцы.
— Тяжелый случай, — вздохнул Бес. Он откинул полог маскировочной сетки.
— Прошу к нашему шалашу.
Шалашом оказались бетонные ворота, закрывающие вход в глубину холма.
ГЛАВА СОРОКОВАЯ
БРЕМЯ БЕЛОГО ЧЕЛОВЕКА
Странник
Штольня, освещенная лампами дневного света, полого уходила вглубь.
Ширины была такой, что в ней, могли одновременно проехать в обе стороны танки.
Они и стояли, четверка Т-80, в нише слева от ворот. В другой
выстроились в шеренгу восемь БМП.
К вошедшим подкатил белый кар, переоборудованный в транспортное
средство для особо важных персон, — полукруглый диван под балдахином позади
кабинки водителя.
— Мой
папамобиль
, — указал на чудо техники Бес. — А ты хотел?
Приходится соответствовать. Тут, братишка, Восток. А на Востоке белый человек
обязан жить по Киплингу. И гордо нести бремя белого человека. Иначе из него
быстро сделают Маугли. Будешь, блин, бегать с голой жопой и воровать урюк на
базаре.
— Я не понял, боец, мне долго тут стоять? — медным голосом обратился он
к водителю.
Тот пулей вылетел из кабины. Обежал
папамобиль
, протер белой
тряпочкой белую кожу сиденья. Отщелкнул подножку, чтобы хозяину не пришлось
задирать ногу, поднимаясь в кузов. Вытянулся во весь свой малый рост и взял под
козырек. На лице застыла улыбка.
— Другое дело, — сразу же подобрел Бес, — Дамы, прошу. Карета подана.
Гости расселись на диванчике. Бес уселся лицом к ним на пуфик, в другое
время служивший, очевидно, подставкой для вытянутых ног.
— Трогай! — распорядился Бес.
Кар плавно поплыл по штольне.
Строили ее еще при советской власти, на века. Бетона не жалели. Судя по
толщине, рассчитывали на прямое попадание атомной бомбы.
— Во времена Союза здесь кайлом долбили уран, — начал экскурсию Бес. —
Как видите, накопали изрядно. Да вы не волнуйтесь, барышни. Урановые шахты там,
глубоко, на других ярусах. Мы туда не поедем. Это основной штрек. Считайте,
рабочий поселок. Только под землей. Тот, что вы видели снаружи, сдох еще
раньше, чем здесь зажглась первая лампочка. Как мне говорили, это был
концлагерь. Сталинские зеки перемерли, пока в скалу углублялись. А то, что вы
видите вокруг, строили их дети и внуки. И что характерно, тоже под конвоем.
Прошедшая мимо кара цепочка солдат дружно отдала честь.
Максимов прикинул в уме, сколько может здесь находиться народа.
Получалось, не меньше роты, усиленной танковым взводом. Плюс связисты, саперы,
повара и прочая обслуга.
А по возрасту давно пора полком командовать, если не дивизией,—
подумал он, отводя взгляд от лица Славки. — Но на фига Бесу полк или дивизия?
Он же во сне видел себя атаманом на Гуляй-поле. Можно считать, сбылась мечта
идиота
,
— В наши дни этот памятник зодчества получил новую жизнь, — продолжил
вещать Славка. — Преумножая достижения советского периода и творчески
переосмысливая свое прошлое, наш народ в лице своих лучших представителей
устроил в этих стенах склад ненужных вещей. Вашему покорному слуге доверена
высокая честь охранять эту кладовую барахла, побрякушек и золотых кирпичей.
— Что ты лепишь, Славка? — поморщился Максимов. — Какое золото?
— Обыкновенное. Желтое. Напомни, обязательно подарю на память парочку
слитков.
Бес широко улыбнулся, приглашая всех посмеяться его шутке. А глаза
пытливо прощупали каждого.
Карина успевала переводить все японке, она первой и подала голос.
— Ваш друг шутит? — по-английски спросила она Максимова.
— Да. Можно смеяться.
Юко дернула плечиком, но выдавила из себя улыбку. Бес никак не
отреагировал на их разговор. Сыграл недоуменное ожидание. Но Максимов помнил,
что в эфиопские времена Славка прекрасно болтал на английском и португальском.
Не могло же с тех пор у человека полностью отбить память.
— А теперь мы направляемся в мои апартаменты, — объявил Бес. — Там дамы
смогут привести себя в порядок. Соответствующее распоряжение я уже отдал.
Кар без команды свернул в боковой отвилок, уже и ниже основной штольни,
но так же ярко освещенный.
— Интересно, а какие распоряжения вы бы отдали, если бы Макс проиграл?
— поинтересовалась Карина. В ее руке откуда-то появился веер. Она обмахивалась
им с видом дамы, совершающей прогулку по Булонскому лесу.
— В отношении дам — те же. Можете не сомневаться, — с поклоном ответил
Бес.
— Бог мой! Офицер и джентльмен, — в тон ему ответила Карина,
прикрывшись веером. Бес захохотал. Подался вперед.
— Максим, а я знаю, кто тебе нравится,.— шепнул он, заговорщицки
подмигнув бедовым глазом.
Свои апартаменты Бес обустроил, исходя из взглядов на уют столь
известных личностей, как Али-Ба-ба, Монтесума и Дориан Грей. Спальни навевали
воспоминания о периоде расцвета Бухарского эмирата, гостиная сияла позолотой и
парчой, интерьер кабинета мог удовлетворить запросы самого изысканного денди
викторианской эпохи. Даже бильярд имелся. С инвентарной бляшкой на массивной
ноге. Очевидно, перекочевал сюда из дворца партийного бонзы, списанный за
ненадобностью после евроремонта.
Бес в одиночестве гонял шары.
— Заходи, Макс, — кивнул он отворившему дубовую дверь Максимову.
Голос у Славки потускнел. Да и весь он выдохся и поблек, несмотря на
то, что успел переодеться в белый летний костюм.
Из предложенного гардероба Максимов выбрал холщовые брюки и белую
хлопчатобумажную рубашку.
— Карина еще перышки чистит?
— Типа того.
Славка с треском вогнал шар в лузу.
— Сыграем?
— Нет. Плечо ноет. Бес бросил на стол кий.
Прошел к креслам у импровизированного камина. За мутным стеклом плясали
языки газового пламени.
— Садись, братка, побазарим за жизнь, пока баб нет. — Бес указал на
кресло по левую руку от себя.
На низком столике их уже поджидал хрустальный штоф с чайного цвета
жидкостью.
Виски, конечно же, — подумал Максимов. — По стилю подходит. Да и от
Славки ирландским самогоном попахивает
.
— По махонькой. Для разминки.
Бес наполнил на два пальца тяжелые стаканы.
— За нас, за вас и за спецназ, — произнес он, чокнувшись.
И сразу же, против правил этикета, выпил стакан до дна.
Максимов пригубил жгучий напиток. Осмотрел книжные шкафы. Библиотека
приличная, тысячи три книг, не меньше. Тускло светилась позолота на старинных
переплетах. Были и новые, вытянувшиеся в отдельный ряд на уровне поднятой руки.
— Что, книжкам завидуешь? — усмехнулся Бес. — Случайно разжился. Указ
вышел, освободить место в республиканской библиотеке для нетленных
произведений, сам знаешь, кого, и прочих персидских классиков. Заодно выбросить
на помойку всю русскоязычную литературу. А я случайно в столице оказался.
Перехватил два самосвала с книгами. Когда взял первую попавшуюся в руки, водилу
чуть не убил, блин, на месте. Но вовремя подумал: а причем он? Ладно,
проехали...
Бес плеснул новую порцию в стаканы.
Чокнулся. И тут же выцедил все до дна.
Вытер губы.
— Ты, Максим, после Эфиопии куда попал?
— Разведотдел Прибалтийского округа.
— Повезло, — хмыкнул Бес. — А я домой — на Украину. Во Львов. Ридные
хохлы аккурат зосим скози-лись насчет незалежности. У меня деда Бандера
повесил, между прочим. Мне что, тоже прикажешь жовто-блакитными стягами
махать?! Но я терпел. Тупо, как советскому офицеру положено, терпел. Пока не
похерили Союз. И стали нас тягать по одному на беседу в штаб. На предмет
принятия новой присяги. Сидит, блин, замполитская харя, на ридной мове три дня
бла-тыкать как выучился, и спрашивает меня:
А зараз кажите мэни, капитан
Бисов, як вы поступите в случае конфликта незалежной Украины с москальской
Россией? Як вы видите усем случае свой воинский долг?
— Славка Бесов
поморщился. — Ну, я и сказал, что в заднице у негра я видал его, его маму и все
мои долги всем, странам СНГ вместе взятым. Скажи, я прав? В кого мне стрелять?
В тебя, Кульбу, Деда, Вильгельма, Страуса, Сашку-Лютого, Громилу-Первого,
Громилу-Второго? В своих ребят — не умею!
Максимов поразился, что Бес без запинки перечислил по памяти всю их
группу.
— Ты прав, Бес. Конечно, прав. С небольшой поправкой. Нет больше ребят.
Ни Деда, ни Вильгельма... Никого. Один я из Эфиопии выбрался. Они там остались.
Славку будто ударили по лицу. Губы дрогнули, сложившись в ниточку.
— И Кульба?
— Витька — первым. — Максимов поболтал виски в стакане. — Америкосы на
хвост сели. Он прикрывать остался.
Бес плеснул себе виски.
Посмотрели друг другу в глаза. Выпили, не чокаясь.
Бес закрыл глаза. Пальцами стиснул переносицу.
— Ладно, проехали... — пробормотал он. — А повоевали мы тогда классно.
Приятно вспомнить. Зато сейчас — весь в белом.
Он не сказал
в дерьме и в белом
, но по тону было ясно, именно это и
подразумевал.
Из шкатулки достал сигару. Откусил кончик, сплюнув комок
...Поділитися у соцмережах
