Жанр: Научная фантастика
Орден полярного орла 4. Странник. серый ангел
... морг, судить
трудно, но то, что осталось благодаря стараниям Каргопольского, смотрелось,
откровенно говоря, ужасно.
Злобин всегда поражался несоответствию канцелярски типовых фраз из
протокола описания трупа с тем, что видишь в реальности.
Кожа уже стала мраморной, синюшного оттенка. На груди и брюшине глубоко
залегали бор-иг
дово-синие гематомы, многие лопнувшие, с рваными неровными краями. Лоб
Мещерякова был разбит до кости, по ее поверхности под слой оставшейся кожи
уходили трещинки.
— По-видимому, первый удар пришелся на грудь. Его развернуло, вниз летел
уже спиной, считая ветки. Потом еще разворот — и лбом о землю. — Каргопольский
провел пальцем, белым от перчатки, по гематомам. — На спине то же самое.
Смотреть будем?
— Не надо. — Злобин отстранился. — Непонятно, почему вы его долгожителем
назвали?
— О, чтобы оценить это чудо — надо быть анатомом! — вскинул палец
Каргопольский. — Сейчас тридцатилетние мрут от инфаркта, поэтому я даже не
знаю, с каким возрастом сравнить его сердце. Почки как после применения
диуретиков*. Чистенькие, хоть сейчас вари. — Он мягко улыбнулся, явно по
необходимости отдавая дань профессиональному цинизму. — То же самое печень.
Идеальная! Легкие — будто всю жизнь в горах прожил. Кишечник, поджелудочная, да
буквально все, как у молодого. Самое странное, что омоложение отчетливо видно
даже на клеточном уровне. Если бы я анализировал материал, не видя трупа, не
задумываясь поставил возраст что-то между двадцатью и тридцатью.— Он сделал
паузу. — А потерпевшему, судя по паспортным данным...
— Шестьдесят пять, — закончил за него Злобин. — В таком возрасте половина
с первым инсультом отлежала.
* Лекарственные вещества способствующие выведению из организма избытка
воды и хлорида натрия.
— Вот-вот. А у трупа не только мозг в идеальном состоянии, но и простата,
и агрегат, к ней прилагающийся. Как эксперт говорю! Специально мазок из канала
брал. — Каргопольский закивал, видя удивление Злобина. — Выработка
сперматозоидов как у юнца. И к тому же за несколько часов до смерти он имел
половое сношение с женщиной. Каково?
— Ну, завидовать в итоге грешно и глупо. — Злобин взглядом указал на труп,
разделявший их.
— Ай, все мы умрем в конце концов! — махнул рукой Каргопольский. — Но
таким дожить до смерти — это надо уметь.
— На него это похоже, — вполголоса обронил Злобин. — А причина смерти?
— Я написал: многочисленные травмы, не совместимые с жизнью. Человек ухнул
на дерево с шестого этажа. Если бы не ветки, от него бы лепешка осталась. Какая
еще нужна причина?
При этом он пристально смотрел на Злобина сквозь очки в тонкой оправе,
явно чего-то выжидай.
— По моей инициативе дело возобновлено ввиду вновь вскрывшихся
обстоятельств, — размеренно произнес Злобин. — Повторите мне то, что вы устно
изложили Шаповалову, Леонид, этим вы поможете не только мне. — Злобин вдруг
понял, что до пропахшей формалином тишины морга еще не докатилась весть о
пропаже Шаповалова. — Возможно, это поможет обелить имя Валентина.
— Даже так?! — Брови Каргопольского взлетели над оправой очков.
— Это пока все, что я имею право сказать. Теперь послушаем вас, Леонид.
Каргопольский указал пальцем на небольшую гематому на горле трупа чуть
выше кадыка.
— Видите? Сюда пришелся удар, сломавший подъязычковую кость. При падении
она ломается всегда спиралевидно. А в нашем случае все осколки смотрят внутрь.
Вывод?
— Фронтальный удар.
— Правильно, — кивнул Каргопольский. — Вопрос: чем нанесен? Только не
ветками! — упредил он ответ Злобина. — Иначе рана была бы рваной или гематома с
характерными проколами, в которых легко обнаруживались бы мелкие кусочки
древесины. Как в остальных. — Он указал на раны на грудине. — А эта чистенькая
и аккуратная. Нанесена твердым предметом, ограниченным по площади, выражаясь
наукообразно.
— Пальцем? — Злобину сразу же пришло на память, что именно ударом
клюв
орла
убили Черномора, только били в подключичную область, расплющив аорту.
— А вот и нет! — улыбнулся Каргопольский. — Только между нами, как я
говорил Вальке, ладно? По размерам подходит угол донной части зажигалки типа
Зиппо
. Бензиновая такая, в ларьках видели? Культовая вещь, между прочим, у
крутых мужиков.
— Валентин ухватился за эту информацию? — спросил Злобин.
— А вы бы нет?
— Я — да. Другие — не знаю.
— До других мне дела нет. Вы с Валькой очень похожи. Он тоже не мог
пройти-мимо некоторых трупов, чтобы не потемнело в глазах от ярости.
Злобину подумалось, что это самый неожиданный, но самый приятный
комплимент из всех, что он получал в жизни. Он даже немного сконфузился.
— У меня родня казачья, — глухо проговорил он. — В старые времена на Дону
за такое, что эти вытворяют, — он кивнул на дверь, за которой осталась мать
двоих детей, вернее то, что от нее осталось, — под лед бы спустили, и вся
недолга.
— В старых нравах смысла было больше, чем в наших законах. Мне, во всяком
случае, так кажется.
Злобин содрал с рук резиновые перчатки. Они противно, с треском щелкнули.
— Итак, ты описал травму на горле в протоколе, а Валентин за нее ухватился
и пришел к тебе за разъяснениями, так я понял?
— Именно пришел, а не позвонил, — уточнил Каргопольский. — Валю я всегда
уважал, а после этого случая он у меня в фаворе. Понимаете, травма же
прижизненная, мало чем отличается от остальных. Причиной смерти ввиду
последующего падения с высоты считаться не может. Другой бы на его месте плюнул
бы на детальку, выпадающую из версии, и закрыл дело с чистой совестью. А
Валька, нет! Он даже просиял от восторга.
— Погоди, я не понял, почему она не может быть причиной смерти?
— В принципе, может. — Каргопольский поправил очки. — Но не в нашем
случае. Здесь смерть наступила в результате многочисленных травм, не
совместимых с жизнью. А удар в область подъязычковой кости был прижизненный, в
чем сомнений нет. Что и указано в акте.
Эк завернул! — подумал Злобин. — Не доверяет чужаку, что и понятно.
Вальке, наверное, все выложил открытым текстом
.
— Ну а если не на языке акта, а в порядке консультации по анатомии? —
Злобин решил зайти с другой стороны. — Чем опасен такой удар?
— Говоря профессиональным языком, — Каргопольский спрятал улыбку, —
подобного рода травма вызывает состояние, при котором потерпевший может
передвигаться, но лишен возможности осознавать значение своих передвижений.
— По-русски говоря, живой труп,— перевел Злобин.
— Примерно так же выразился Шаповалов, — кивнул эксперт. — В протокол я
такое определение не стал бы вносить. Но суть оно передает верно.
— Не для протокола: — Злобин посмотрел в глаза эксперту. — Ответь, это
важно. Можно зачистить следы пребывания, сымитировать отравление газом, открыть
окно, а пострадавший будет спокойно это наблюдать?
— В рамках консультации, так сказать... — Каргопольский пожевал нижнюю
губу. — Кричать он не сможет, это точно. Да и активного сопротивления не
окажет. У вас будет примерно десять минут на всё при полной индифферентности
потенциального мертвеца.
— Спасибо за консультацию. — Последнее слово Злобин выделил интонацией.
Он отлично понимал, что Каргопольский не юлит, не пудрит мозги
терминологией. Сказывалась привычка к осторожности — слово эксперта порой может
оказаться решающим в судьбе человека.
— Всегда рад помочь. Еще смотрим? — Каргопольский вопросительно посмотрел
на Злобина, взявшись за край носилок.
— Закрывай, — разрешил Злобин. Носилки поехали по полозкам с металлическим
скрипом, потом гулко хлопнула дверца.
— Так, последний вопрос. Ты орудие преступления установил исходя из
размеров?
— Я не устанавливал, — поправил его Каргопольский. — Я лишь высказал
предположение. А Валька собирался запросить дополнительную экспертизу на
микрочастицы. — Каргопольский погладил себя по груди. — Я же мальчик умный.
Сразу аккуратненько смыв с пораженного участка сделал и в пробирке держал,
вдруг кому потребуется.
— И кто знал, что Валька! собирается запросить экспертизу?
Каргопольский оглянулся, хотя в подвале никого, кроме них, не было.
Понизил голос почти до шепота.
— У меня сложилось впечатление... Подчеркну — всего лишь впечатление, что
Валька разматывал это дело на свой страх и риск. Если он никого не посвящал в
свои планы, то знаем только я и эксперт-трассолог.
— Можно узнать, готова ли экспертиза?
— Попробуем. Пойдем наверх позвоним.
Злобин почти рывком выхватил мобильный.
- О! — удивился Леонид. — Какая оперативность.
Снял перчатки. Набрал номер, долго ждал соединения.
— Привет, Великий Змей! Трупный Червь тебя беспокоит. — Он подмигнул
Злобину. — Слушай, Змей, тебе Шаповалов мои смывы передавал? В районе
шестнадцатого числа, если память не изменяет. — Он, успокаивая, кивнул Злобину.
— А что там нашел?.. Понятно... Нет, не удивлен.
— Когда сможет дать официальное заключение? — вклинился Злобин.
— Бумажку когда напишешь?.. Умен ты, Великий Змей, не по годам. Пора тебя,
гада, заспиртовать и практиканток тобой пугать. Ну все, до связи.
Он нажал на отбой и протянул трубку Злобину.
— Начну с конца. Справку он даст хоть сейчас, а заключение только по
официальному запросу. Далее, по смыву. Как и предполагалось, особо чистый
бензин. Фирменный,
Зиппо
.
— Ну, Леонид, с меня причитается! — Злобин ухватил Каргопольского за руку
и крепко пожал.
— Осторожнее, я же ею работаю! — шутливо возмутился Каргопольский. И снова
стал холодно профессионален. — И еще, Андрей Ильич. Если вы имеете основания
доверять моим догадкам...
— О чем речь, Леня!
— Польщен, — кивнул Каргопольский. — Итак, ищите спецназовца. Почерк,
знаете ли. Только там учат убивать зажигалкой, ручкой или пальцами.
Старые львы
Срочно т. Салину В. Н.
Объект
Ланселот
после посещения морга направился в адрес на проспекте
Мира.
В 16.32 зафиксирована его встреча с объектом
Миша
. Встреча состоялась в
кафе
Лель
.
По данным слухового контроля, объектом
Лан-.селот
получена информация,
позволяющая предположить насильственный характер смерти
Парашютиста
.
Объектом
Миша
на месте преступления получены свидетельские показания о
нахождении в адресе на момент смерти
Парашютиста
автомобиля
мерседес-600
(гос. № МО 777 Н), принадлежащий руководителю финансово-инвестиционной компании
Самсон
гр-ну Самсонову Ф. Л.
Аудиозапись встречи объектов, установочные данные и материалы
компрометирующего характера на гр. Самсонова пересылаю с курьером в Ваш адрес.
Владислав
Глава восьмая
ДОПРОС С ПРИСТРАСТИЕМ
Ланселот
Секретарша упорно не соглашалась соединить с Фаддеем Львовичем Самсоновым.
Шеф компании
Самсон
то проводил срочное совещание, отключив телефоны, то убыл
в неизвестном направлении, приказав на мобильный ему не перезванивать, а под
конец выяснилось, что вообще, возможно, улетел за границу, не доложив
секретарше. На бестолковую девицу даже не произвело впечатления, что Злобин
представлялся работником прокуратуры. Если быть точным, впе-,чатление-то
произвело, голос у девицы стал подрагивать и врала она не так уже нагло, но,
очевидно, страх перед шефом был сильнее, чем перед всеми силовыми ведомствами
страны, вместе взятыми.
В конце концов Злобин взъярился и помчался к офису
Самсона
с твердым
намерением не оставить от него камня на камне и порвать пасть однофамильцу
мифического богатыря.
Злобин через плохо протертое стекло
жигуленка
разглядывал недавно
отреставрированный особняк. Главный офис финансово-инвестиционной компании
Самсон
смотрелся посольством маленькой, но благополучной страны, которой не
страшны финансовые торнадо и валютные заморозки.
За чугунным частоколом располагалась клумба размером с баскетбольную
площадку. Цветы, медово-желтые и васильково-синие, росли в точном соответствии
с замыслом дизайнера, выложившего из них живую эмблему компании. На десятке
флагштоков трепетали золотистого цвета штандарты с синей эмблемой и надписью
Самсон
латиницей. У парадного крыльца выстроился ряд
мерседесов
. Окна
особняка смотрели на улицу стеклами со стальным отливом презрительно и
бездушно, как банкир на бомжа.
— Из танка бы пульнуть, — подсказал Барышников.
— По таким не стреляют.
Злобин нахмурился, на секунду вспомнив, время, когда довелось работать в
бригаде, расследовавшей стрельбу по Белому дому. Самое поганое, на его взгляд,
было даже не то, что противников режима заманили (одни — демагогией, а
президентская рать
— хитростью) в здание-ловушку, как в камеру смертников, а
то, с каким размахом и скоростью отреставрировали прокопченное порохом и гарью
здание. Следственная бригада закончила работу почти день в день с турецкими
строителями.
Их невзрачный
жигуленок
уже привлек внимание охранника в стильной
униформе. Он поднес рацию ко рту. Видеокамера над воротами развернулась,
уперлась глазом в
жигуленок
.
— О, сейчас кино про нас снимают, — хмыкнул Барышников. — Что делать
будем, Андрей Ильич?
— Пойду разберусь на месте. Злобин уже взялся за ручку двери, но
Барышников его остановил:
— Зачем ноги зря топать, когда телефон есть. — Он полез в карман за
мобильным. — Вот когда я в конторе служил, бегал только первый год, пока
младшим опером был. А потом — ни-ни. Перешел, так сказать, на устное
творчество. Ногами работает тот, у кого головы нет. Или телефон отключили,
хе-хе-хе... Главное, знать, кому звонить и что сказать.
Вместе с телефоном он достал крохотную записную книжку, сразу же раскрыл
на нужной букве.
— Вот он, друг любезный, — пробормотал, набирая номер. — Сеня? — он
перешел на бодрый тенорок. — Миша Барышников тебя беспокоит. Не тот, что
болерун, а тот, что старый пердун. Ха- ха-ха! Как дела, дружище?.. И мои
потихоньку. Вот, кстати, сейчас проверю, какой ты мне друг. Скажи, только
честно, но по секрету, лично мне... Шеф твой на месте или в нетях затерялся?..
Ага, на месте, но приказал считать, что в нетях. — Барышников подмигнул
Злобину. — И я, Сеня, II дружбой дорожу. Сейчас поймешь, в каком смысле.
Понимаешь, пипетка безмозглая, что в прием- ной твоего шефа сидит, к телефону
его не зовет... Ага, хоть ты тресни, не зовет! И так это одного человека
достало, что он уже кипятком исходит... Ага, сидит рядом со мной и весь
жигуль
кипятком залил. Скоро мне ноги ошпарит. Спасай, братка. Глянь в
телевизор. Там кино про белый
жигуль
показывают. Вот я в нем сижу и страдаю.
Значит, подойдешь? Ай молодец. Настоящий
друг!
Барышников отключил связь, повернулся к Злобину.
— Сеня Дорохов, в Шестом главке* служил. В экономике сечет поболее моего,
вот ему и доверили кабана этого пасти. Жирок нагуляет, Сеня его на бойню и
отконвоирует. А кому еще как не шефу службы безопасности такое доверят?
— Надежный контакт? — спросил Злобин.
— Как Феликса с площади сковырнули, я никому не верю. Да и раньше особо не
доверял. —
* Шестое главное управление КГБ СССР-
экономическая безопасность
.
Барышников на секунду задумался. — Но Сеня не дурак. И своя задница ему
дороже любого оклада. На том и бери. За услугу, само собой, полагается
заплатить информашкой. В пределах допустимого, конечно.
— Понял, не дурак, — кивнул Злобин. Семен Дорохов уже появился на парадном
крыльце. Мужчиной он оказался под стать опекаг емой фирме — крупный, солидный,
неспешный. Не торопясь обошел клумбу, пошептался о чем-то с охранником. Отворил
кованую калитку. Барышников успел сдать задом на десяток метров, чтобы выйти из
поля зрения камеры наблюдения. Дорохов, заметив это, кивнул одобрительно и
враскачку пошел к
жигуленку
.
Когда он пролез сел в салон, воздух сразу же наполнился ароматом дорогого
табака и одеколона. Он критически осмотрел обшарпанное нутро
жигуленка
и сел,
не касаясь спиной спинки заднего сиденья.
— Знакомься, Сеня. — Барышников сразу же переадресовал его Злобину. —
Андрей Ильич Злобин. Генеральная прокуратура.
Дорохову представляться нужды не было, на лацкане хорошо сшитого костюма
болталась пластиковая визитка с указанием фамилии и должности.
— Слушаю вас, Андрей Ильич. — Дорохов в отличие от дурочки секретарши
сразу же взял нужный тон. — В чем проблема?
Злобин развернулся, чтобы лучше видеть собеседника. Считал его отчество по
визитке.
— Проблема в том, Семен Леонидович, что мне так нужно увидеть вашего шефа,
что через десять минут я бы вызвал группу силового обеспечения и снес бы эти
ворота к чертовой матери. Холеное лицо Дорохова сразу же напряглось. От носа к
уголкам губ проступили острые морщинки.
— Так все серьезно? — спросил он, тщательно контролируя голос.
— Генеральная прокуратура само по себе серьезно, — дожал Злобин.
Дорохов почему-то посмотрел на фирменные штандарты, весело хлопающие на
осеннем ветру. Как показалось Злобину, в его глазах на секунду мелькнула
смертная тоска.
— Есть шанс разрулить ситуацию? — собравшись, спросил он.
— Лишней крови мне не надо. Но в воспитательных целях отшлепать вашего
шефа придется. — Злобин достал из кармана повестку, неудобно скрючившись,
черкнул на ней несколько строчек. — Передайте шефу лично в руки. Через сорок
минут жду в Останкинской прокуратуре. А на словах можете передать...
— Я догадываюсь, — остановил его Дорохов. Повестку убрал в нагрудный
карман. — Что-нибудь лично для меня будет? В порядке взаимной информации.
Злобин покосился на Барышникова, индифферентно барабанящего по рулю.
— Ваш шеф проходит свидетелем по делу о смерти гражданина Мещерякова. На
допросы являться отказывается, чем портит кровь мне, а себе осложняет жизнь.
— Это для меня не новость. Новое, что в дело вмешалась Генеральная.
Плата за дружбу показалась Дорохову мизерной, чего он и не собирался
скрывать.
Барышников завозился, с трудом развернулся.
— С твоего разрешения, Андрей Ильич, — обронил он. И, не дождавшись
разрешения, сразу же обратился к Дорохову: — Мы с тобой старые друганы, Сеня.
Чисто по дружбе, без протокола ответь: ты для шефа грязную работу не делал?
— Что я, идиот? — неподдельно возмутился Дорохов.
Злобин, сначала опешивший от неожиданности, быстро сориентировался и
подхватил:
— Тогда по дружбе, Семен, советую: узнай, кто ее делает. Рано или поздно
вопрос этот я задам под протокол. Со всеми вытекающими последствиями. Хотелось
бы, чтобы ответ ты знал заранее.
Румянец сытой, бесхлопотной жизни медленно. сошел с лица Дорохова.
— Вот, значит, как, — прошептал он.
— Кандидаты есть? — тут же влепил вопрос Злобин.
— Иными словами, кого я подозреваю в совершении особо тяжких преступлений?
— криво усмехнулся Дорохов. — Такими данными не располагаю, иначе давно бы
проинформировал все заинтересованные ведомства.
— Сеня, тут все свои, — осадил его Барышников. — Что ежом топорщиться?
Верю, что из твоих качков никто не подпишется. Да и не допустил бы ты такого. А
на стороне у него контакты Должны быть. С мафией же связан наверняка.
Дорохов на несколько секунд закрыл глаза, так, очевидно, ему было легче
прокачивать информацию.
— С отморозками связываться себе дороже. Потом не откупишься. А шеф жадный
до безумия, — тихо начал он. — Присмотрюсь-ка я получше к его личному
телохранителю. Он не в моем штате, шеф платит ему из своего кармана.
— Значит, к тебе никаких претензий, — подсказал Злобин. — Как зовут
личного?
— Шевцов Иван. Для своих — Доктор.
— Из блатных? — уточнил Злобин.
— Нет, что ты! Шеф синих на нюх не переваривает. Боится. Он же из фарцы в
люди выбил ся, а воры таких ни во что не ставят. Из спецна-зовцев Шевцов.
Позывной у него такой был —
Доктор
.
— После Чечни не оклемался? — спросил Барышников.
— Хуже. Ровесник шефа, тридцать с хвостиком, и полжизни провоевал.
— Ну, ежели он себя до сих пор Доктором величает... — Барышников покачал
головой. — Тяжелый случай.
— Не то слово, — тяжко вздохнул Дорохов. — Ладно, разберемся. Пойду я,
мужики. Злобин первым протянул ему руку:
— Рад был познакомиться, Семен.
— Взаимно, Андрей. — Дорохов наскоро пожал руку Барышникову. — А с тебя,
злыдень,
стакан!
— Что мы, нищета, пьем, вам и предлагать-то совестно, — отшутился
Барышников. — Перемрете с отвычки, кто деньги для страны зарабатывать будет?
Дорохов коротко хохотнул и выбрался из машины.
Барышников проводил взглядом его крепко сбитую фигуру, пока Дорохов не
скрылся в калитке.
— Вот она, жизнь, Андрей Ильич. Кого приблизил, тот и сдаст, — философски
изрек он.
Повернул ключ зажигания. Двигатель
жигуленка
недовольно заскрежетал,
чихнул, но завелся.
В переулке показался серый
опель
, сбавив скорость, проехал мимо.
— Опоздали, ребятки! Совсем мышей не ловите, — с усмешкой послал вслед
опелю
Барышников.
— Думаешь, по наши души? — насторожился Злобин.
— Уверен. Мои ребятки пасут их бригаду с утра и ни разу не засветились. А
эти даже номера не меняют. Вот они, гаврики, все здесь.
Барышников снял с подставки блокнотик. Показал Злобину верхний лист.
Каракулями, но вполне читаемо на нем стояли цифры в столбик.
Среди шести номеров машин значился и опелевский.
Старые львы
Срочно
т. Салину В. Н.
Зафиксирован контакт объекта
Ланселот
с руководителем службы
безопасности ФИК
Самсон
Дороховым С. Л.
Аудиозапись беседы и установочные данные на Дорохова с курьером направляю
в Ваш адрес.
Владислав
Многие ищут себя всю жизнь, да так и не находят. Сдаются и становятся тем,
кем хотят их видеть, чем получилось, короче — ничем.
Фаддей Самсонов сделал себя сам, под себя, любимого. Он очень рано понял,
что его талант — делать деньги. Любые и буквально из всего. Иногда казалось,
что выстави он в окно руки — и через минуту небеса прольются золотым дождем и к
ладошкам прилипнут червонцы.
Родителей и родственников он еще ребенком приучил дарить ему на праздники
деньги. Все почему-то посчитали это признаком ума и самостоятельности. И
правда, деньги мальчик складывал в копилку и финансовых отчетов о тратах никому
не предоставлял.
В пятнадцать лет он принял первое самостоятельно решение и расплевался со
школой. Бизнес (а Фаддей уже так называл свои авантюры) требовал свободного
времени и свежей головы. Он уже отлично ориентировался в жизни и знал,
что-кроме магистральных дорог есть окольные пути. Так, в институт легче
поступить
с производства
, чем из спецшколы. И Самсонов временно стал;
пролетарием.
Полиграфическое ПТУ, куда его взяли без экзаменов, было закреплено за
орденоносной типографией
Красный пролетарий
. Впервые попав на практику,
Фаддей совершил ознакомительную прогулку по цехам и понял, что здесь печатают
деньги. Нет, всем известно, что денежные знаки. печатают на Гознаке. Туда
Фаддей даже боялся попадать, знал: инфаркт может схватить от вида п а ч е к
денег. Но он первым из практикантов
Пролетария
понял, что буквально все, на
чем пропечатана цена, имеет реальную денежную стоимость. Проплывающие по
транспортеру книги, брошюры, плакаты и календари виделись ему пачками денег.
Оставалось только придумать, как их конвертировать.
Из всего многообразия печатной продукции он выбрал поздравительные
открытки. Малый формат и цена соответствующая. Пачка открыток весила, как
книга, а стоила в десять раз дороже. Номинал двадцать копеек, в пачке сто штук
— считайте сами. Не всякую книгу купят с рук, а открытку к празднику
обязательно. Тем более открытки были шикарные, на мелованной бумаге, с
блестками, — не чета бледной халтуре, что пылились во всех киосках.
И пока соратники по ПТУ овладевали азами профессии, Фаддей развернул
личный бизнес. За три рубля с пачки нанял двоих тупых, но отча
...Закладка в соц.сетях
