Жанр: Научная фантастика
Орден полярного орла 4. Странник. серый ангел
... придется девку жесткой вязкой вязать, — с
неудовольствием подумала
медсестра.
Тем же вечером весь медперсонал и наиболее вменяемые больные уже знали,
что новый главврач разговаривает с убогой
индуской
на ее тарабарском языке. А
через неделю вся
общественность
уже обсуждала очередную скандальную новость:
новенький спит с
индуской
. И возмущались не потому, что главврач затащил к
себе кого-то в постель. Здесь, на отрезанном водой островке, он был царь и бог.
Первый мужик на деревне. Кого захочет, того и покроет.
Скандал был в том, что из всего медперсонала — а в Заволжске бабы ядреные,
не то что воблы московские, — из всего, черт с ним,
контингента
, вывшего от
нехватки мужской ласки, он выбрал именно
индуску
. Да хоть бы по очереди всех
к себе тягал, и то не так покоробило бы.
Но такое...
Но и не такое глохнет в тине и глуши провинциальной больнички. Новость
быстро поблекла и стала неинтересной, как намокшая газетка. С вы-. соким
статусом
индуски
все смирились. И взоры женской половины монастыря обратились
на прибывшего вместе с Мещеряковым молоденького врача. Он тоже был с изрядным
прибабахом, хоть сейчас сульфазин коли. Но от баб не шарахался. Валил всех
подряд. Истово как-то, жадно, как расстриженный монашек.
Мещерякова с зазнобой видели в самое неподходящее время и в самых
неподходящих местах. То характерные стоны доносились из глубин подвалов, куда
боялся заходить даже завхоз, мужик дюжий и в подпитии смелый. То кувыркалась
парочка на косе, бултыхаясь в парящей туманом Волге. То в рассветный час сидели
они, сплетясь, как две лягушки, на развалине стены, щурясь на огненный шар,
выплывающий из воды. И дышали как-то странно, то враз, а то вразнобой. И
говорили, что видели их на монастырском погосте. В самое полнолуние, когда
мертвяки просыпаются под покосившимися крестами.
Ланселот
Юлия вернула на место соскользнувшую с колен косу.
— Вы что-нибудь слышали о тантризме?
— Лишь слышал. А читал только дешевые книжки. — Злобин придал лицу
нейтральное выражение, чтобы не выдать себя.
Из книжек он вынес стойкое убеждение, что все словоблудие и непонятные
слова служат лишь
ширмой для свального греха и тонких извращений.
— Глупо было бы ожидать, что вы читали в подлиннике
Расаратнамакара
*, —
без запинки произнесла она. И снова мягкая улыбка озарила ее лицо. — Но это не
важно. Всего в книгах не прочтешь. Вся работа творится здесь. — Она положила
руку себе на живот.
* Один из священных текстов тантризма. Тантризм — религия доарийской
цивилизации Индии — широко распространен и в наши дни. Божественная диада в
тантризме представлена мужским началом — Шивой — и женским — Шакти. В
посвященческих практиках тантризма особый акцент делается на сексуальные
мистерии, где мужчина должен пережить полное отождествление с богом Шивой, а
женщина — с богиней Шакти. Более подробно и доступно о тантризме см.: Жеребцов
А: Тайны алхимиков и секретных обществ, М., Вече, 1999; о сексуальной магии —
Эвола Ю. Метафизика пола, М., Беловодье, 1996.
— Вам же было тогда всего ничего. Лет шестнадцать, так? — Злобин по
привычке стал искать мотив. Опыт подсказывал — он есть у каждого, оказавшегося
рядом с трупом. Только один выказал его действием, а другой опоздал или не
решился. — Главврач и пациентка закрытого стационара... Нет чувства, что вас
попросту использовали?
— Безусловно, — легко согласилась Юлия. — Я была для него источником райяс
— женской субстанции. Он отдавал мне силу мужчины. Как Шива и Шакти. Мы вместе
достигли сидханта-ачара. — Она спохватилась. — Простите, это узкоспециальный
термин. Обрели сокрытое Знание, — уточнила Юлия для Злобина.
— И все? —
Диагноз не зря влепили
, — подумал Злобин. — В земном, так
сказать, плане ничего не было?
— Владлен Кузьмич очень скоро снял с меня диагноз. Для этого возил в
Москву на консилиум. После этого я вернулась в Загорск на правах полноценного и
здорового человека. По настоянию Владлена Кузьмича окончила медучилище.
Работала вместе с ним в клинике. Помогала в экспериментах. Естественно, читала
все книги, что он рекомендовал. Вам перечислять дальше?
— Значит, вы там занимались тантризмом. Ну и слава богу Шиве! — попробовал
с шуткой перейти на другую тему Злобин.
— Мы занимались наукой, — возразила Юлия. — Владлен Кузьмич был истинный
вира.
— Кто? — спросил Злобин.
— Герой, твердо идущий по Пути. Он жаждал великих знаний.
— И он их получил? — без иронии спросил Злобин, вспомнив, что Мещеряков
кроме плотских утех, плотно занимался разработками пси-оружия.
— Если бы вы застали его живым, вы бы в этом не сомневались, — с едва
уловимым укором произнесла Юлия.
— Вот мы и подошли к главному. — Злобин притянул к себе папку. — Займемся
делом. Вы утверждали, что Мещерякова убили, —- перешел он на официальный тон.
— Я и сейчас в этом не сомневаюсь. — Юлия вскинула подбородок. Глаза на
секунду сделались непрозрачными, матово-черными. — Его убили! — почти по слогам
произнесла она.
— Мне бы вашу уверенность, — вздохнул Злобин. — Фактов же никаких.
— Кофе на плите. — Юлия сделала паузу. — Владлен Кузьмич никогда не пил
кофе. Он употреблял отвары из специального травяного сбора. Прием отвара строго
дозирован и проходит по лунному календарю.
— А зачем тогда держал кофе? — попробовал сбить вопросом Злобин.
— Исключительно для гостей. Настоящий эфиопский кафа, прожаренный по
древним рецептам. — Она вновь с той же твердой убежденностью произнесла: —
Кофе, заливший плиту, был поставлен для гостей.
Злобин уже выучил дело наизусть. Прибывшие на место опера плечами
потолкались в стальную дверь и стали ждать спасателей. Зам по розыску ОВД
Останкино
майор Пак спустился по веревке с балкона на балкон, открыл дверь
изнутри. В дальнейшем дактилоскопист чужих отпечатков в доме не нашел, на ручке
турки их вообще не было, что объяснимо, горячее берут тряпочкой. Она и лежала
на столе рядом с единственной чашкой.
— Самоубийство вы исключаете?— задал вопрос Злобин.
— Ночь мы провели вместе. Я ушла примерно в девять часов. Владлен Кузьмич
не выглядел человеком, готовящимся к самоубийству. — Ее глаза ощупали Злобина,
но не так, как это делает женщина, а как врач, осматривающий нового пациента. —
Надеюсь, вы поймете, — заключила 1 она, отводя взгляд. — Владлену Кузьмичу
не было необходимости кончать жизнь самоубийством. Человеку, владеющему йогой
промежуточного состояния, это вовсе не нужно.
— Простите, чем владеющему? — нахмурился Злобин.
— Это уже тибетский тантризм, — словно предупреждая, произнесла Юлия. —
Йога промежуточного состояния позволяет пережить предсмертное состояние, саму
смерть и возрождение после смерти, не прерывая сознания. В медитации.
— Ага, значит, в медитации. — Злобину отчаянно захотелось закурить. — Так
в деле и написать?
— А Шаповалов мне поверил. — Юлия укоризненно поджала губы. — Попросил еще
раз пересмотреть все в квартире, может, найдется что-нибудь, указывающее на
мотив убийства.
— Уже ближе к делу, — воспрянул духом Злобин. — Что нашли?
— Сначала о том, что пропало. — Юлия достала зажигалку, работающую на
бензине.
— Это она? — Злобин потянулся к зажигалке. Он вспомнил, что о такой
наводил справки в Интернете Шаповалов.
— Специально купила, чтобы вы поняли, о чем идет речь.
— Зря беспокоились. Как выглядит
Зиппо
, я знаю, — проворчал Злобин,
убирая руку.
— Это серийная, возможно, китайская. — Юлия стала водить пальцем по
гладким металли-* ческим ребрам зажигалки. — А та была настоящая. Даже на ощупь
другая. Но все дело в ауре. У той была страшная судьба, и аура сформировалась
соответствующая. Зажигалка именная. Принадлежала солдату какого-то элитного
спецназа. Кажется,
тюленей
*, я не вдавалась в подробности, Владлен Кузьмин
знал точно. Его убили. В эмблеме спецназа осталась вмя--тина от срикошетившей
пули. — Юдин палец тронул центр зажигалки. — Подобравший ее вьетнамец сам погиб
через два дня. Американский солдат, отнявший ее, погиб в сбитом вертолете. Там
ее и нашли в конце восьмидесятых.
* Подразделения боевых пловцов ВМФ США; широко использовались для
контрпартизанских операций во Вьетнаме, территория которого изобилует водными
протоками и заболоченными участками, то есть условиями, максимально
соответствовавшими боевой подготовке и снаряжению
тюленей
.
— Интересненький вешдок, — вставил Злобин. — И кто за такое платит пять
тысяч?
— Тот, кому нужны вещи, прошедшие цепочкой смерти, — легко ответила Юлия.
— Владлен Кузьмич ею очень дорожил. У него целая коллекция была подобных
вещиц.,
— Пять тысяч долларов, — с сомнением протянул Злобин. — Не многовато ли
для отставного профессора?
Юлия понимающе улыбнулась, оценив четко дозированную иронию.
— Владлен Кузьмич в деньгах не нуждался. Более того, он был богат. По
настоящему богат.
Злобин вспомнил Мещерякова, каким видел его в Калининграде. Откровенно
говоря, впечатления богатого человека он не произвел. Обычный ученый муж,
слегка не в себе и постоянно без денег. Юлия — другое дело. Одета неброско, но
очень дорого, ухожена и свободна в той степени, что дает привычка к постоянному
наличию в кошельке суммы, достаточной для удовлетворения любой прихоти. Такие в
метро не ездят.
Злобин отметил, что кожаный плащ Юлии не блестит от дождя, нудно
постукивающего по подоконнику.
— Простите, у вас какая машина? — спросил он.
— У меня их две, — не моргнув глазом ответила Юлия. — Форд
Ка
, знаете,
забавная такая
божья коровка
. И для зимы —
Поджеро
.
— А у Мещерякова какая машина была?
— Он не любил машин. Одно время пользовался услугами водителя со своей
машиной. Потом разонравилось стоять в пробках, и он стал ездить на метро.
Говорил, что в городе и так два миллиона машин, куда же ему еще лезть.
— А на дачу?
— У него не было дачи или загородного дома. Зачем иметь свое, когда
пансионаты не знают, как
заманить клиентов.
— Разумно, — кивнул Злобин. — Расходы сведены к минимуму. А откуда доходы?
— Видите ли, Андрей Ильич, на определенном этапе совершенствования человек
обретает способность получать информацию отовсюду и обо всем.
Она сделала плавный жест, сложив два пальца в колечко.
— Опять медитация?
— Конечно, — кивнула Юлия. — Подтвержденная астрологическими расчетами и
некоторыми иными методиками.
— И за это платят такие деньги?
— Владлен Кузьмич сам их зарабатывал. — Она мягко улыбнулась, втолковывая,
как терпеливая учительница. — Поймите, невозможно полностью познать процесс,
находясь вне его. Ну, скажем, вы можете угадать выигрышные номера
Спортлото
,
краем глаза следя за тиражом по телевизору. Но стоит вам купить билет, как
удача отвернется. Пока вы были нейтральны, угадывать можно до бесконечности,
нарушая все законы теории вероятности. Но если вы ставите на выигрыш, то
вступают в силу иные закономерности, о которых вы даже не подозреваете.
Допустим, вам очень нужны деньги. Очень-очень! И Господь уже приготовил их для
вас, — как о решенном сказала она. — Но получить вы их сможете только в другом
городе, где живет человек, которому вы случайно поможете. Улавливаете мысль? Вы
должны замкнуть цепь причин и следствий, выкованную не вами. Только так вы
можете рассчитывать на свою долю в результате процесса. Претерпеть все, но
сделать то, что должно. А вместо Деяния вы покупаете карточку
Спортлото
.
Глупо, согласитесь.
Злобин поразмыслил и кивнул, решив, что здравый смысл тут есть. Хотя и
заумно.
— Вот и Владлен Кузьмич решил, что заниматься финансовыми прогнозами, не
ставя на кон своих денег, нельзя.
— И часто выигрывал?
— Почти всегда. — Юлия без запинки выдала: — Его состояние на момент
смерти составляло пять миллионов триста девять долларов и шестнадцать центов,
если все пересчитать в американской валюте. Удивляетесь, откуда мне это
известно? Я вела его счета. Владлену Кузьмичу просто лень было считать. А у
меня это легко получается. Сколько будет: девятьсот пятьдесят три умножить на
семь тысяч тридцать три? — Она сама же ответила: —
Шесть-семь-ноль-два-четы-ре-четыре-девять.
Злобин недоверчиво посмотрел на Юлию. И не такие
заготовки
демонстрировали, чтобы запудрить мозги.
— Квадратный корень из шестисот пятидесяти двух?
— Два-пять и пять десятых, — чуть прикрыв веки, с ходу ответила Юлия.
Лукаво улыбнулась. — На слово верите?
— Знаю. Единственное, что со школы помню, вот и козыряю при случае, —
признался Злобин. — А как у вас так получается?
— Я цифры вижу, как цвета. Один — красный, два — золотой, три — зеленый...
Мелькнет перед глазами калейдоскоп — и готов ответ.
— Завидую. — Злобин заставил себя временно выкинуть из головы всю
тантрически-математи-ческую заумь, в протокол ее не впишешь.— Что же нашлось в
квартире?
Юлия достала из кармана плаща свернутую в трубочку пластиковую папочку.
— Вот.
— Ну что же вы наделали! — чуть ли не простонал Злобин. — Без понятых, без
протокола. Взяли и принесли!
— Я звонила Шаповалову на мобильный. — Юлия потупилась. — Потом по
рабочему. Какой-то мужчина порекомендовал подойти самой. Я все испортила?
Из ее глаз, казалось, сейчас хлынут слезы.
— Разберемся, — проворчал Злобин. Стал читать документ через прозрачную
пленку, хоть отпечатки удастся сохранить.
На официальном бланке финансово-инвестиционной компании
Самсон
было
составлено соглашение, что Владлен Кузьмич Мещеряков передает все свои активы в
доверительное управление вышеупомянутой компании. Печать, подписи, число. Все
как полагается.
Так, число... Вот это да! — Злобин хищно втянул носом. — За неделю до
полета из окна!
— Этого не может быть, понимаете? Это просто невероятно! — воскликнула
Юлия.
— Догадываюсь, — пробурчал Злобин, косясь на пачку сигарет. — Что за
Самсон
?
— Деловой партнер, так сказать. На его базе Владлен Кузьмич и развернул
свой эксперимент. Но они прервали отношения в канун дефолта.
— Причина?
— Методики полностью себя оправдали, дальше продолжать смысла не было. —
Юлия пожала плечиком. — Не делать же деньги всю жизнь. Это удел пашу.
— Что еще за Паша? — не понял Злобин.
— Пашу — примитивный человек, скованный инстинктами, страхами, ненавистью,
предрассуд
ками, — разъяснила Юлия. — Так мы между собой называли Самсонова,
владельца компании.
Вы бы видели, какое лицо у него было, когда за месяц Владлен Кузьмич
рассчитался с кредитом и
получил прибыль в полмиллиона!
Самсонов чуть не лопнул от зависти, а потом чуть ли не на коленях стоял,
упрашивая взять его в партнеры.
Пришлось брать, чтобы повысить объем капитала. Так они сотрудничали год,
перед дефолтом
разошлись.
— Где вы нашли документ?
— Я же сказала: такого просто не могло быть! — Юлия с воодушевлением
начала пояснять: — Документ лежал в фолианте
Гухья Самаджа
*. Книга очень
редкая. Ее мне передал один наш общий знакомый за день до убийства Владлена
Кузьмина. Если точно, передал днем, а вечером я привезла ее на квартиру
Мещерякова.
* Трактат школы тантрического буддизма, сформировавшейся в III веке н. э.
в Индии. Согласно этому учению состояния просветления можно достичь уже при
жизни не путем страданий и лишений, а наслаждаясь жизнью и полностью
удовлетворяя свои желания.
— Где лежала книга? — спросил Злобин.
— На рабочем столе Владлена Кузьмина. Злобин убрал в карман сигареты,
чтобы не дразнили и не отвлекали. Взял ручку.
— Так, Юлия Ивановна, начинаем. Но в обратном порядке. Что вы можете
показать о взаимоотношениях Мещерякова с фирмой
Самсон
?
Глава седьмая
ВИЗИТ К МЕРТВЕЦУ
Старые львы
Срочно т. Салину В. Н.
После допроса сожительницы Мещерякова — Варавиной Ю. И. (присвоен
оперативный псевдоним
Лиса
) объект Ланселот срочно убыл в городской морг № 4,
где в настоящее время находится труп
Парашютиста
.
Наблюдение продолжаю.
Владислав
Ланселот
Как выяснилось, Мещеряков оказался вполне достойным закончить жизнь
насильственным путем. Причастность к гостайнам прежнего режима, участие в
разработке пси-оружия, обладание методиками воздействия на человека, пять
миллионов долларов на счету и шуры-муры с банкиром-спекулянтом долголетию не
способствуют, а в условиях современной России просто автоматически ведут к
летальному исходу.
Вообще странно, что он так долго протянул, — рассуждал Злобин. — Ученик,
Виктор Ладыгин, куда моложе был, а уже третий год в могиле
.
Он вспомнил Мещерякова, каким видел его в Калининграде. Старик был явно
напуган. Но не тем страхом, что исходит от живых. Возможно, понял, что
заигрался. Силы, которые он так настойчиво призывал в свою жизнь, откликнулись
на зов. Но он слишком поздно осознал: их приход несет гибель смертному,
возомнившему себя подобным богам.
Морг жил собственной жизнью, отделенной от смертных незримой стеной
смерти.
На скамейке у входа курили два санитара, совсем еще мальчишки. Из
форменных бледно-зеленых халатов торчали тщедушные шеи и тонкие кисти рук.
Фартуки они не сняли, хотя клеенка была густо измазана желтоватой слизью с
бурыми разводами сукровицы.
— Ребята, как к экспертам пройти? — спросил Злобин.
Один санитар никак не отреагировал. Как вперил мутный взгляд в облако, так
и сидел истуканом, только губы шевелились. Другой еще мог реагировать на
внешние раздражители. С трудом разлепив веки, он уставился на Злобина. Зрачки
,г были не больше спичечной головки. Прыщавый, весь какой-то болезненный, юнец
вдруг выставил в улыбке щербатые зубы.
— О, при-и-икинь, Вить, живо-ой!
Он ткнул в бок напарника. Тот лишь покачнулся, но взглядом облака не
отпустил.
Злобин быстро сообразил, что старое поколение травит тоску от близости к
смерти дармовым спиртом, а новое, продвинутое дальше некуда, воспаряет над
бренностью жизни при помощи халявного промедола. Таким и зарплаты не надо, за
колеса кого хочешь вычистят, помоют и загримируют. Одна беда, подвернется живой
— могут и не заметить.
— Вот сейчас дам в голову, долго не проживешь! — пообещал Злобин и для
наглядности поднес кулак к угреватому носу санитара.
Тот долго и с великим трудом наводил резкость, с усилием двигая белесыми
бровками. Наконец удалось. Разглядел и даже сообразил, что это за предмет и что
им делают.
— По-по-о роже не-не-нельзя, — выдавил он с трогательной улыбкой. —
Бо-ольно бу-удет.
— Обязательно будет, — согласился Злобин. — Говори, где эксперты?
— Э-э-эксперты?! — Санитар округлил глаза, будто впервые слышал это слово.
Зрачки вдруг забегали в разные стороны, а веки затрепетали в нервном тике.
— Ладно, расслабься, припадочный, — сжалился Злобин и сунул кулак в
карман. Решил поискать дорогу сам.
— В ше-естнадцатом ка-а-абинете. Второй этаж, — неожиданно раздалось за
спиной.
— Спасибо, эскулап.
Злобин оглянулся, но в этот самый момент указывающий дороги в царстве
мертвых со сладкой улыбкой закатил глаза и завалился набок. Друг, не выдержав
нагрузки, опрокинулся на скамейку. Взгляда от неба, впрочем, не оторвал.
В душе Злобину хотелось, чтобы эксперт не ока-х зался пожилым и, упаси
господь, не напоминал Черномора. От специфического запаха, окраски стен и самой
ауры морга воспоминания нахлынули так четко, что маленький, бодренький,
пыхтящий и сопящий, как веселый паровозик, эксперт-патологоанатом Коган,
любимец всех оперов Калининграда, стоял перед глазами. Сначала живой. А потом
таким, каким застал его Злобин. Полусидящим на полу, бессильно свесившим руки.
С восковыми веками и брусничными бусинками крови на бороде. Бывают не
расследованные дела, что, как их ни хорони в архиве, будут преследовать тебя до
могилы. Злобин знал: дело о смерти Черномора именно такое. И крест этот ему
нести до последнего дня.
Повезло. Эксперт оказался молодым. Правда, тоже с бородкой. Но не
пиратской, какая была у Черномора, а аккуратной эспаньолкой. За идеал он
несомненно выбрал Чехова, не зубоскала Антошу Чехонте и не воздыхателя по
вишневым садам, а земского врача со строгим взглядом сквозь пенсне.
— Слушаю вас. — Он оторвал взгляд от монитора. За секунду до этого пальцы
бегали по клавиатуре с завидной легкостью.
— Злобин, УСБ Генеральной прокуратуры. — Он помахал в воздухе корочками
удостоверения.
— А по имени-отчеству?
— Андрей Ильич.
— Очень приятно. — Он встал из-за стола, протянул Злобину руку. — Леонид
Львович Кар-гопольский.
Ух ты! — восхитился Злобин. — Везет же некоторым. И что он с такой
благородной внешностью и манерами здесь делает?
— Простите за любопытство: в каком поколении врачом будете?
— В третьем, — с достоинством ответил Кар-гопольский. — А если считать
прадеда, лучшего коновала Тамбовской губернии, то получается в четвертом.
И сам первым же улыбнулся шутке, чем моментально завоевал симпатию
Злобина.
— Леонид Львович, я по делу Мещерякова. — Злобин решил уточнить,
сообразив, что трупы пофамильно Каргопольский вряд ли помнит. — Парашютиста с
Шереметевской улицы. За Шаповаловым из Останкинской прокуратуры числился.
— А! Вечно молодой, — кивнул Каргопольский.
— Кто, Шаповалов? — не понял Злобин.
— Нет, потерпевший.
— Очень интересно. Поясните.
Каргопольский оценивающим взглядом прощупал Злобина.
— Мертвецов, естественно, не боитесь? — Вопросительной интонации не было.
— Тогда пройдемте. Это надо видеть.
На лифте они спустились в подвальный этаж. Проходя по коридору вдоль ряда
каталок, на которых лежали бесформенные груды, прикрытые простынями,
Каргопольский машинально поправил сползшую простыню на одной из них. Злобин
успел заметить нечто, отдаленно напоминающее тело человека. Плоть, буро-синяя,
рваная, отслоилась от костей практически по всей поверхности. Из заветрившихся
ран страшно торчали белые острые осколки.
— Папа бил на кухне маму, — глухим голосом, не сбавляя шага, пояснил
Каргопольский. — Ножкой от табурета. Часа четыре бил. На глазах у двухлетнего
мальчика и его сестренки пяти лет. Привязав их к батарее. Девочка до сих пор в
шоке. Молчит, как немая. А может, действительно онемела. Мальчик, слава богу,
ничего не понял. — Он оглянулся на Злобина. Тот как раз зажмурился, такая волна
ярости ударила в голову. — Вы осуждаете наряд, который брал этого зверя?
— Что они с ним сделали? — проглотив ком в горле, спросил Злобин.
— Ребята боялись, что убьют на месте, оттаскивали друг друга, вот ничего
толком и не получилось, — нейтральным тоном продолжил Каргопольский. — Так,
мелочи. Сломали два ребра. Выбили зубы. Сотрясение мозга средней тяжести.
— Сопротивление работникам милиции, — процедил Злобин.
Каргопольский оглянулся, прощупал Злобина взглядом.
— С вами можно работать, Андрей Ильич, — сказал он как поставил диагноз.
Толкнул дверь в холодильник. Пропустил Злобина вперед.
Злобин на ходу достал из кармана загодя купленную в аптеке упаковку с
резиновыми перчатками.
— Ого! Приятно иметь дело с профессионалом, — поощрительно улыбнулся
Каргопольский. — Любимая шутка местных — попросить молодого след ока помочь
перевернуть труп. Они же, птенчики, без перчаток приезжают, как на экскурсию!
— И быстро учатся?
— С первого захода, — засмеялся Каргопольский. — Тэк-с, где он у нас?
Он сверился с бумажкой и прошел к нужному шкафу. Распахнул дверцу и
наполовину выкатил носилки.
— Я его помыл, привел в относительно приличный вид. Летел же сквозь
дерево, а потом на асфальте долго лежал, — пояснил он, перед тем как откинуть
простыню. — Полюбуйтесь.
Злобин задержал дыхание и склонился над трупом.
Как выглядел Мещеряков, когда труповозка привезла его в
...Закладка в соц.сетях
