Жанр: Научная фантастика
Сокровища звезд
...олковник
отмахивался и отвечал, что он приехал сюда не грибы собирать, а просто
отдохнуть на природе и что в жизни никогда не терялся в лесу, даже в
тропиках Никарагуа, где одно время исполнял должность вроде инструктора по
поиску грибов - помогал сандинистам отлавливать остатки сомосовских
вооруженных формирований.
Они брели молча и через километр окончательно оторвались от спутников.
Как назло, не попадалось ни одного гриба, чтобы хоть как-то разрядить
напряженное, испытывающее молчание. Но зато еще через километр они вышли на
луг, где стоял бревенчатый сеновал на сваях.
- Так спать хочется! - вдруг призналась Капитолина.- Все равно грибов
нет...
- Никогда не спал на сеновале,- признался полковник.- А говорят, здорово.
Они забрались под самую крышу доверху набитого сеновала, разгребли яму,
постелили плащ-палатку и улеглись. Было сухо, мягко и тепло, запах сена
напоминал жаркий летний день, но к нему примешивался стойкий солдатский дух,
исходящий от армейской одежды и сапог. Несколько минут они лежали тихо,
касаясь друг друга плечами.
- Жду, когда ты спросишь,- вдруг сказала она,- почему я стала шпионить.
- Я знаю почему,- отозвался полковник.- Все старо как мир...
- Нет, ты не знаешь! - горячо заговорила Капа.- Ты ничего не знаешь!..
- Сначала он сделал тебя своей любовницей,- объяснил он.- Потом заставил
приносить ему информацию. А ты не могла ему отказывать, потому что боялась.
Она долго молчала, затем повернулась к нему и подперла голову рукой.
- Я его и сейчас боюсь... Но откуда тебе все известно?
- О тебе конкретно мне неизвестно ничего. Но так делают все начальники. В
нашей конторе все просто и даже безвкусно.
- Когда я познакомилась с ним, не знала, что он- шеф,- призналась
Капитолина.- Все тривиально: подвез меня на машине...
- Вроде бы случайно...
- Да... Потом еще раз... А потом меня вызвали в кадры, дали какую-то
бумажку, чтобы я подписала ее у шефа...
- Ты входишь, а шеф - твой любовник. Он пригласил тебя в комнату отдыха,
вы пили коньяк, возможно, с лимоном,- монотонно рассказывал полковник.- Ты
сияла от счастья и воображала себе карьеру. Он тебе обещал, что скоро
переведет в свой аппарат.
- Нет, не обещал...
- Ну, тогда посулил загранкомандировку месяца на три!
- На полгода, в наше посольство, в Аргентине,- поправила Капитолина.
- И обманул, подлец!
- Трудно сказать... Второй год откладывает сроки. Говорит, ты
незаменимая.
- Значит, ты единственная шпионка в отделе... Она пошуршала сеном,
угнездилась.
- Нет, не единственная.
- Вот как?! - Полковник сел.- Сколько же вас?
- Я знаю четверых. Они приносят мне информацию, я передаю ее дальше.
- О, все-таки он тебя повысил! - усмехнулся Арчеладзе.- Сделал
резидентом. Или резидентшей!
Он лег и отвернулся. Сено было еще пышным, хрустким и шуршало от дыхания.
- Тебе неинтересно, кто эти люди?- после долгой паузы спросила
Капитолина.
- Интересно,- пробурчал он.- Но сейчас мне так хорошо... И я хочу спать.
Никогда не спал на сеновале... А ты говори, раскаивайся. Будет легче.
- Мне не в чем каяться,- вдруг отрезала она.
- Как же - не в чем?
Она надолго замерла, даже сено перестало шуршать от дыхания. Полковнику
показалось, что она уснула. Он повернулся: Капитолина сидела к нему спиной,
подобрав ноги.
- Я каюсь, что родилась женщиной,- проговорила она.- Каюсь, что слабая,
беспомощная, что боюсь злой воли мужчин. Каюсь, что не могу совладать с
жестокостью, каюсь, что мне растоптали душу, что меня обманули,
использовали. Каюсь, что ненавижу ваше подлое племя! Что должна унижаться
перед вами, просить милости, ждать ваших чувств, которых нет в природе!
Полковник взял ее за плечи, но Капитолина вырвалась, отшатнулась. Он
увидел ненависть, смешанную со слезами беспомощности.
- Каюсь и проклинаю вас! - крикнула она в лицо.- А ты спи! Тебе же
хорошо. Ты никогда не спал на сеновале. Ты такой же, как остальные... или
даже опаснее, потому что презираешь женщин.
В этот миг он поразился своим чувствам. Он ощущал свою вину перед ней,
жалел ее и задыхался от восторга - она сейчас нравилась ему! Хотелось
утешить ее, приласкать, усмирить бушующую в ней ненависть любовью и сделать
так, чтобы Капа почувствовала себя счастливой. Но одновременно с этим,
каким-то задним, параллельным сознанием он анализировал ее поведение и будто
бы ухмылялся каждому слову. Мол-де сыграно совсем неплохо. Можно поверить,
что тебя завербовали обманом, втянули в мужские игры через постель. И
теперь, припертая к стене, ты стараешься внушить к себе доверие через
женские слабости...
Все это уживалось в полковнике, существовало вместе всегда, и впервые
только он осознал, насколько сильна в нем власть противоречия. Не воли, не
ума, не силы и интеллекта, а именно противоречия - раздвоенного сознания и
чувств. И это раздвоение считалось качеством положительным, благородным,
высоким и называлось- мужеством. Под властью противоречия можно было смело
шагать и по головам, и по судьбам, и по трупам, быть судимым и оправданным,
ужасаться и творить жестокую реальность.
"Гогия, ты памидоры любишь? Кушать - да, а так - нэт..."
Слезы делали ее некрасивой, и она, зная об этом, наверное, старалась
никогда не плакать. Теперь же не стеснялась ни красных пятен на скулах, ни
растянутых, бесформенных губ и заложенного носа.
- Не плачь,- попросил полковник, сдерживая дыхание.- Давай вместе делать
дыхательную гимнастику... Вот так, медленно втягиваешь воздух и задерживаешь
дыхание. Чтобы успокоилась диафрагма. Считается, что диафрагма разделяет в
человеке душу и тело. Если душа болит и человек плачет, плевра трепещет и
бьется в конвульсиях... Ну, давай еще раз?..
Капа набрала в грудь воздуха, затаила дыхание. Он осторожно запрокинул ее
голову, уложил возле своей груди и стал вытирать слезы ладонью. Она сделала
несколько упражнений и тихо проговорила:
- Какая смешная у тебя борода... Мягкая, как у подростка.
- Потому что еще ни разу не брил.
- И голову не брил?
- Нет... Я был лысый.
- Теперь седой... волосы серебристые.
Она уткнулась в шершавую армейскую куртку и уснула.
Ему вновь казалось, что на сеновале стоит один лишь солдатский запах...
Полковник проснулся от шума дождя. Старая крыша на сеновале отчего-то
перестала светиться щелями, но кое-где о хрусткое сено билась капель. Он
хотел посмотреть, который час, однако на этой руке спала Капитолина. Это
была отработанная привычка- отмечать время, сейчас совершенно ненужная,
потому что ничего вокруг, кроме сеновала и дождя, не существовало. Полковник
укрыл Капу краем плащ-накидки, прижал к себе плотнее расслабленное сном тело
и бездумно закрыл глаза.
И вдруг где-то неподалеку раздался выстрел, затем еще два, почти слитых в
единый. По звуку он определил, что стреляют из карабина. Капитолина
вздрогнула, но не проснулась. Через несколько минут выстрел грохнул где-то
на краю луга, и сквозь шум дождя послышались неясные крики.
- Что это? - спросила она испуганно.
- Не знаю... Наверное, охотники,- предположил он.
- Почему так темно? Который час?
- Кажется, вечер,- легкомысленно сказал полковник.
- Это нас ищут! - уверенно заявила Капитолина.- Слышишь голоса?..
Кто-то шел к сеновалу - хлюпала вода, доносился непонятный говор.
- Давай спрячемся?- тихо засмеялся он.- Пусть ищут!
Полковник ухватил большой пласт сена и навалил на гнездо. Сразу стало
тепло, пыльно, окружающий мир отдалился и на некоторое время заглох даже шум
дождя.
- А корзины?! - зашептала Капа.- Найдут! Корзины остались где-то сверху.
- Темно, не заметят...
Здесь было так хорошо, что не хотелось думать о каких-то корзинах. Они
лежали, прижавшись друг к другу, касаясь щеками, плотно придавленные сеном,
как душным, толстым одеялом. Кто-то распахнул дверь, сказал громко:
- Были бы тут - услышали!
- Залезь посмотри! - приказал Воробьев.- Лежат, поди, трахаются!
- Никого!- откликнулся незнакомый голос.- Сеновал течет...
- Крыша у него течет! - Воробьев выматерился.- Я эту прошмандовку удавлю
на березе!
Полковник дернулся, поднимая головой сено, но Капа схватила за шею.
обвисла, удержала:
- Не надо... прошу тебя...
Дверь захлопнулась, шаги прочавкали вдоль стены и, когда смолкли,
растворились в шуме дождя. Полковник выбрался из ямы, помог встать
Капитолине. На опушке луговины грохнул выстрел, и белая ракета, взвившись в
небо, высветила все щели над головой.
- Крыша течет,- повторил Арчеладзе.- Ладно, пусть течет. Идем!
Они выбрались из сеновала, оставив там корзины,- за шиворотом кололась
сенная труха, встречный ветер сек дождем по лицу. Мир был темным и неуютным,
за спиной время от времени гремели выстрелы. Они почти бежали, спотыкаясь и
уворачиваясь от деревьев, уходили, словно партизаны от облавы. Похоже,
Воробьев с Нигреем подняли на поиски всю обслугу охотничьего домика.
Крадучись, они обогнули терем - в окнах горел яркий свет - и тихо сели в
машину. Полковник запустил двигатель, не включая света, вырулил на дорогу.
- Пусть поищут!
Выехав на трассу, полковник стал откровенно лихачить. Это забавляло
Капитолину и возбуждало в нем жажду риска, испытания судьбы. Он опасно шел
на обгон, стиснув зубы, ждал встречной машины из-за поворота - везде
проносило. Взрывались под колесами лужи на асфальте, "дворники" на лобовом
стекле не справлялись с дождем, впереди колыхалось туманное пространство, в
котором мельтешили яркие пятна фар, едва различимая дорожная обочина,
красные огни впереди едущих машин и россыпь фонарей придорожных поселков.
Эта ночная гонка увлекала полковника, отрывала его от земли, и создавалось
полное ощущение полета. В машине было тепло, уютно, как на сеновале, и
окружающий мир вновь перестал что-то значить. Капитолина сняла сапоги,
армейскую куртку- вся их одежда осталась в охотничьем тереме - и,
устроившись с ногами на сиденье, не сводила с него глаз. Он чувствовал
восторг в ее взгляде- тот самый, уже забытый, будоражащий душу; он ждал
этого ее восхищения еще там, в зале трофеев, возле живого огня. Только эти
глаза и эти чувства были в состоянии возродить в нем утраченную мужскую силу
- то, что может врачевать лишь женщина, испытывающая хотя бы мимолетную
любовь.
Он почти физически ощущал, как вырывается, выламывается из коросты
неуверенности, как этот вездесущий ядовитый стронций, не подвластный ни
лекарствам, ни вину, тает и превращается в ничто под ее доверчивым и
восхищенным взглядом. Он как бы насыщался этим светом, тянул, как вампир,
впитывал целительную его силу и торжествовал. Он уже знал, что никогда не
сможет расстаться с этой женщиной, что она превращается для него в нечто
большее, чем просто приятная и красивая женщина, избранная для прогулки.
Возможно, она становилась тем самым символом, образом, о котором он мечтал и
который подспудно носил в своем воображении, даже испытывая ненависть к
женщинам. Власть противоречия довлела повсюду...
Ему не хотелось, чтобы кончалась эта лихая дорога, чтобы прервался этот
полет в тесном, замкнутом пространстве машины. Окружающий, пронизанный
дождем, ветром и холодом, мир преследовал повсюду. Он ворвался в их
уединение там, возле камина в зале трофеев; он отыскал их на сеновале,
разбудив стрельбой. И теперь он наплывал, накатывался девятым валом
московских огней.
Полковник не заметил поста ГАИ, как, впрочем, многого не замечал на этой
дороге. Будто бы мелькнули перед капотом полосатый жезл и фигура в белой
каске, на миг выхваченная светом фар,- все унеслось и пропало в темноте. Он
не обнаружил погони, поскольку летел без оглядки, и не увидел, как впереди
перед ним раскатали "ежа"- ленту, унизанную шипами. Машина резко осела на
все четыре колеса и потеряла скорость. И тут же путь перекрыл автомобиль с
блистающим "попугаем" на крыше. Полковник затормозил. В тот же момент кто-то
распахнул обе передние дверцы одновременно, чьи-то жесткие, как рачьи
клешни, руки вырвали его из кабины и тут же прижали к мокрому асфальту.
Арчеладзе сделал попытку встать и услышал злобный, какой-то механический
голос:
- Лежать!
Ствол автомата больно вдавился в щеку. Его обшаривали, ощупывали с ног до
головы: вот жесткая рука полезла в боковой карман, где лежал пистолет...
Он вспомнил, что все документы вместе с одеждой остались в охотничьем
домике, но тут же и забыл о них, поскольку услышал пронзительный крик
Капитолины..
10
Стратиг уверял, что самый лучший способ изменить внешность и стать
неузнаваемым не грим и не пластическая операция, а совершенно иная
психологическая среда существования и прямо противоположный прежнему
социальный статус. Никому в голову не придет искать бессребреника среди
вальяжных финансовых воротил. Если бы даже кто-то из знакомых увидел
Мамонта, то вряд ли бы допустил мысль, что это он. Похож - да, но не он,
потому что такого не может быть.
Впрочем, точно так же можно было скрыться за маской крайней нужды и
бедности. Император Александр I, обрядившись в поношенный солдатский мундир,
пришел на собственные похороны, а затем под именем старца Федора Кузьмича
прожил всю оставшуюся жизнь.
Однако Гипербореец узнал его, несмотря ни на что. Встреча была
неожиданной, и Мамонт оказался неготовым к ней, ибо даже Стратиг не
предполагал ее и потому ничего не посоветовал.
Оказавшись в машине, Носырев почувствовал себя неуютно. Его начало
корежить, задергалась голова, а глаза С болезненным блеском закрывались сами
собой, словно его разморило после улицы.
- Все равно это ты, Мамонт,- бормотал он, выставив руки перед собой.-
Узнаю твое поле... Но откуда такая защита?.. Ты всегда был темнилой... Но не
было защитного поля!
Гипербореец в самом деле что-то чувствовал и узнавал не только по облику.
Он верил в то, что говорил, и тем самым как бы устрашал себя. Просто так от
него уже было не отвязаться... Мамонт уехал подальше от злополучного
перекрестка, покрутился по переулкам и загнал машину на какой-то пустырь со
строящимися гаражами. Едва он подумал, что здесь будет несложно отделаться
от Гиперборейца, вытолкнув его из машины, как тот вцепился в подлокотник.
- Знаю! Слышу, избавиться хочешь!.. Не выйдет, Мамонт, не избавишься.
Тем самым он как бы предупредил Мамонта, что не следует держать никакой
задней мысли и говорить то, что думаешь. Однако тот незаметно коснулся
кнопки записи магнитофона и сел вполоборота к незваному гостю.
- Тебе невыгодно, чтобы я ушел,- с трудом выговорил Носырев.- Я слишком
много знаю о тебе...
- Кто много знает, тот мало живет,- мрачно сказал Мамонт.
- Не пугай, меня ты не тронешь... Я не сделал тебе зла. У тебя рука не
поднимется. Вижу твою ауру...
- Говори, что тебе нужно от меня?
- Не дави,- попросил он.- Я очень чувствительный к чужой энергии. Все
равно совсем не задавишь, а нам поговорить нужно.
- Я не давлю,- признался Мамонт, поскольку и в самом деле не прилагал
никаких усилий, чтобы хоть как-то подавить психику Гиперборейца.
- Да, верю...- забормотал тот.- Это не ты... Тебя кто-то страхует. Блин,
не могу справиться...
- У меня мало времени, говори!
- Не думай, я не шантажист,- Носырев стал делать пассажи над своей
головой.- Я знаю, ты нынче ползал на Урале... Это ты грохнул генерала
Тарасова с его ребятами... Меня попросили установить - кто. Я установил...
Но тебя не назвал.
- Ждешь благодарности?- холодно усмехнулся Мамонт.
- Нет... И денег мне не нужно. Я предлагаю тебе совместное дело.-
Гипербореец поморщился.- Кто-то все время перекашивает мое биополе!
- Не хочу иметь с тобой дел,- отрезал Мамонт.
- Это серьезное дело... Почему?
- Потому что ты- кретин! Ты можешь орать среди улицы!
- Иначе бы ты не впустил,- признался Носырев.- Это был единственный
шанс... Не мог упустить. Ты мне нужен! Я это понял в одно мгновение. Ты один
в состоянии поверить мне!
- В чем суть твоего дела? - жестко спросил Мамонт.
- Знаю, ты ползал по Уралу не один... У тебя есть мощное прикрытие,- он
едва разлеплял глаза.- Ты бы не ушел от Тарасова... Тебя бы достали... Но
кто-то качает на тебя защитное поле! Не спрашиваю кто... Это называется
энергетическое обеспечение... А я - один. Мне не под силу одному...
Генерировать энергию не с кем. Кашпировского и Чумака используют политики...
Вместе с биополем у него перекосилось лицо.
- Короче, что ты хочешь? - пожалел его Мамонт.
- Есть человек, который однажды уже прошел путь к сокровищам Валькирии...
- Этого не может быть.
- Может... Я знаю этого человека,- сообщил Гипербореец.- Там он потерял
ауру, и потому исказилось сознание, утратилась память... Сейчас это -
полуживотное... Сам проверял: над головой тьма... Я отключу его, использую
как медиума... Он приведет к сокровищам.
- Зачем же я тебе нужен? - Мамонт пожал плечами.- Какой тебе смысл брать
в дело меня?
- Ты не понимаешь, Мамонт?
- Нет, не понимаю.
- Отыскать сокровища Валькирии - полдела,- объяснил Носырев.- Главное,
удержать их потом в своих руках. Нужна сильная личность с таким
энергетическим обеспечением, как у тебя. Или государственный аппарат типа
старого КГБ... Беспредел в государстве - хорошо и плохо. Можно взять, а
потом тебя просто ограбят...
- Любопытное предложение,- подумав, проговорил Мамонт.
- Надо спешить! - страдая от какой-то внутренней боли, горячо заговорил
Гипербореец.- Около этого безумца уже кружатся всякие люди. Есть опасностьперехватят...
- Ты кому-то предлагал это дело?
- Да... Вышел на полковника Арчеладзе из Министерства безопасности,-
признался он.- Занимается ерундой, ищет золотой запас...
- Почему ерундой?
- Золотой запас никуда не исчезал... Я сделал установку: все на месте.
- Он не поверил тебе?
- Жлоб и полный профан... Я уже наказал его.
- Каким же образом?
- Он все пытался подшутить надо мной... Я тоже пошутил. У него никогда не
вырастут волосы.
- Как зовут твоего медиума? - спросил Мамонт, хотя прекрасно понял, о ком
идет речь.
- Не скажу пока,- Гипербореец обхватил голову.- Я же не спрашиваю, кто
стоит за тобой... Мамонт, соглашайся! Нужно действовать!.. Пока не
опередили...
- Я должен проконсультироваться.- Мамонт вспомнил вчерашний диалог с
Кристофером.- Где ты живешь?
- Нигде,- выдохнул Носырев.- Вынужденный бомж... Мне нельзя находиться на
одном месте. Все время в движении... Вижу, ты мне не веришь!
- Пока не совсем,- признался Мамонт.- Хочу все осмыслять.
- Хорошо... Даю возможность испытать силу моих способностей.- Гипербореец
выставил руки локатором.- Так... Ты невероятно удачливый человек! С тобой
можно иметь дело... Все тебе удается. Ты ищешь сейчас молодого мужчину.
Так... Не спеши, он не готов. А утром сам пожелает встречи! Станет искать
тебя!.. Старика зарезали по его приказу.
- Какого старика? - машинально спросил Мамонт.
- Не знаю... Ты все время думаешь о нем. Если бы мне не мешали, мог бы
сказать все...
- Довольно,- оборвал Мамонт.- Не хочу знать будущего. Где я могу найти
тебя?
- Буду отдыхать,- измученным голосом выдавил Носырев.- Надо восстановить
силы... Это мой маршрут движения, перепиши.
Он достал рваненькую бумажку, на которой были написаны адреса, женские
имена и время суток: десять точек в разных районах города. Мамонт переписал
адреса.
- Даю тебе сутки на размышление,- предупредил Гипербореец и выбрался из
машины.- Время пошло, Мамонт!
Сначала он поплелся, словно пьяный, пока не уткнулся в стену дома. Там
отдышался, сунул руки в карманы и пошел уже осмысленно, подергивая ногами в
стоптанных на внутреннюю сторону ботинках: иксообразное кривоножие говорило
о том, что он в детстве переболел рахитом...
Несколько минут Мамонт не мог собраться с мыслями. Сбитый с толку, он
даже забыл, куда ехал и почему оказался здесь. То, что Гипербореец не просто
сумасшедший, а обладает какой-то силой, было очевидно. Доказательством тому
служил и этот сумбур его речи: он находился в некоем информационном поле,
плавал в нем, как в темной воде, и хватал все, что видел. Однако при всем
имел довольно чуткую ориентацию на Зямщица и был не первым в своих
устремлениях. Зямщиц действительно побывал в пещерах, видел золото варваров
и унес оттуда значок. Но зачем ему позволили это сделать? Зачем нужно было
давать изгоям пищу для размышлений и повод к поискам? Скорее всего, Стратиг
задумал какую-то операцию, чтобы дезориентировать противника, ввести его в
заблуждение. Возможно, подобные вещи проделываются в обществе не первый раз.
Например, для того, чтобы собрать вокруг такого вот Зямщица всех любопытных,
заинтересованных и ищущих сокровища. Некий отвлекающий маневр, эдакая
"мухоловка" с приманкой в виде значка. С какой целью тогда Стратиг поручил
Мамонту изъять эту приманку в самый интересный момент, когда "мухи" начали
слетаться, как на мед? Или уже достаточно одного Кристофера Фрича? Его
выманивали в Россию золотым значком?.. Но у Мамонта сложилось впечатление,
что наследник приехал, чтобы разыскать тело отца. Тогда почему же Кристофер
не клюнул на предложение Мамонта и спешно исчез? Даже если бы не поверил
ему, все равно должен был- нет, обязан по логике вещей! - поиграть с ним.
Хотя бы для того, чтобы выяснить, насколько силен "конкурент", кто за ним
стоит и почему в его компании оказался Мамонт. Ведь Кристофер не смог
скрыть, что знает о Мамонте, слышал о нем! Поэтому обязан был вести игру с
Майклом Пристом...
Неужели все-таки его больше интересует золотой значок, чем тело отца? Или
что-то другое?!
Мамонт вспомнил внезапные слова Гиперборейца- старика зарезали по его
приказу. По приказу молодого мужчины, которого сейчас ищет Мамонт... Этот
сумасшедший действительно обладал прозорливостью и каким-то ясновидением:
знать, кого ищет Мамонт в данный момент, он никак не мог. Тем более о
каком-то зарезанном старике!
Допустим, Носырев предсказал истину... В таком случае Кристофера
интересует не тело отца и даже не значок, а исчезнувший из хранилища золотой
запас. Впрочем, убитый старик мог встречаться с Арчеладзе и по другому
поводу, но непременно связанному с золотом. Иначе бы полковник не поехал
среди ночи на эту встречу и старик бы остался жив. Его убили сразу же, едва
они расстались. Если верить Носыреву, то эта встреча либо была организована
Кристофером, либо контролировалась им. Старик выдал какую-то тайну и был
немедленно убит...
Мамонт вдруг пожалел, что отпустил Гиперборейца. Его следовало спрятать,
может быть, отвезти домой и запереть, хотя Стратиг предупреждал, что в целях
безопасности нельзя никого впускать в дом. К тому же такого человека, от
встречи с которым теперь Мамонт чувствовал полный разлад в мыслях и
неприятное ощущение, будто его переодели в чужое и нечистое белье.
Непредсказуемое поведение Гиперборейца с его предложением и пророчествами
как бы высветило всю бессистемность трудов Мамонта. Не версии и четкая
отработка каждой из них, а некая стихия довлела над всеми его действиями.
Воля случая волочила его от события к событию, и потому получалось, что
процесс поиска становится неуправляемым. Он не хуже этого сумасшедшего
парапсихолога плавал на волнах какого-то информативного моря и в потемках
вылавливал все, что попадет. Его удачно вынесло на Кристофера Фрича, и
потому можно было смело отрабатывать лишь одну версию - тайну банков
Интернационала. Все было в руках, но первая же встреча, первый контакт с
этой незримой силой оказались неудачными, хуже того, Мамонт попросту спугнул
человека, олицетворяющего эти банки. Не сумел нажать нужные кнопки
невероятно сложного кодового замка. Кристофер раскусил его, понял, что нет
никакого "конкурента", а есть авантюрист, к которому каким-то образом попали
секретные сведения о встрече на правительственной даче. И теперь, если
Мамонт даже и разыщет его на улице Рокотова, новая попытка подключиться к
Интернационалу окажется бесполезной. Надо держать в руках такой козырь,
чтобы Кристофер на сей раз не увернулся, а, напротив, сам бы бросился на
поиски Майкла Приста, сам бы захотел дружить с "конкурентом".
Эх, если бы сбылись предсказания Гиперборейца!
Но такого козыря пока не было. Хотя теперь точно известно, что розыск
тела отца, золотой значок НСДАП - не главная причина появления Кристофера в
России. И переговоры на правительственной даче с генералом- всего лишь
деталь совершаемой им операции. Впрочем, как и его общение со старшим
Зямщицем.
Вот так, наверное, каждый, кто соприкасался с таинственным существованием
Интернационала, чувствовал свое бессилие и полную неуязвимость противника.
Охранное отделение жандармского управления царской России имело полную
информацию, мощнейшие агентурные сети внутри этой организации и ничего не
могло предпринять, чтобы остановить наступление революции. Поэтому для
Коминтерна и профессиональных революционеров не существовало ни таможен, ни
границ, ни проблем с финансами.
Их не держит даже "железный занавес"...
Мамонт разыскал нужный дом на улице Рокотова- адрес Галины Васильевны
Жуго он очень просто получил в адресном бюро,- но войти не решился даже в
подъезд. Он побродил по его двору возле противоположного дома, рассчитал
...Закладка в соц.сетях
