Жанр: Научная фантастика
Сокровища звезд
... Иначе бы уж что-то спросили. Лесовоз
попылил немного по проселку и свернул на один из волоков. Покружив по
вырубкам, въехали в сосновый бор. В свете фар откуда-то с обочины выехала
"Нива" с багажником на крыше. Лесовоз остановился, Русинова высадили из
машины и подвели к "Ниве".
- Садись,- велел один из конвоиров.- Прокатимся с ветерком.
Русинова снова зажали с двух сторон. На коленях человека, сидящего слева,
лежал автомат с коротким стволом, так называемая "Ксюша". Судя по всему, это
была Служба, но не банда: чувствовалась воинская дисциплина, немногословие,
знание своего дела, хотя все это как бы слегка огрубление, по-милицейски.
"Нива" в самом деле полетела с ветерком. Русинова бросало по сторонам,
прижимая к рядом сидящим. Водитель умел ездить по местным дорогам на хорошей
скорости - значит, не первый день крутил тут баранку. Скорее всего, это были
люди Савельева. Но почему вдруг такой оборот, если Иван Сергеевич утверждал,
что нашел общий язык и теперь вот-вот должен подмять Савельева?.. Не подмяли
ли самого Ивана Сергеевича? И сейчас начнут подминать Мамонта...
Отчего они вдруг стали такими резкими?
Машина свернула по направлению к Верхнему Вижаю. Русинов уже хорошо
разбирался в здешних дорогах и направлениях. Если там встретит Савельева,
значит, Ивана Сергеевича переиграли. Слишком увлекся, слишком расслабился и
осмелел "старый чекист", так, что возит за собой барышню, работающую сразу
на всех. А кто работает на всех - тот работает только на себя, и ни на кого
больше. Это закон.
Савельева в Верхнем Вижае не оказалось. "Нива" остановилась возле
какой-то стройки. На улице светало, и Русинов различил два строительных
вагончика за штабелями бруса и досок. Его ввели в один из них- Савельева не
было. В тесном рабочем помещении с инструментами, спецодеждой и какими-то
деревянными деталями находились два человека: приятный седоватый мужчина лет
пятидесяти в белой свежей рубашке и джинсовой куртке, другой - помоложе,
сухой, подвижный, тренированный, поперек губ - складка - признак скрытой
циничности и себялюбия. В любом случае оба - не прорабы, не бригадиры на
стройке, но большие начальники, привыкшие к кабинетам.
Кроме савельевской Службы, здесь никого не могло быть...
- Рад тебя видеть, Мамонт! - разулыбался седоватый.- Извини, что подняли
среди ночи. Ты человек военный, понимаешь: служба есть служба...
- С кем имею честь? - сухо спросил Русинов.
- Мне перед тобой скрывать себя не имеет смысла,- добродушно проговорил
он, показав знаком стоящим у дверей "строителям" удалиться.- Я генерал
Тарасов, слыхал?
Иван Сергеевич говорил, что Службу у Савельева возглавляет какой-то
отставной генерал, но не знал его фамилии.
- Не слышал,- проронил Русинов.
- Ничего, вот и познакомились,- усмехнулся Тарасов.- Поговорить с тобой
необходимо, Мамонт... Ничего, что так называю? Знаешь, привык уже к твоему
прозвищу.
- Я буду разговаривать только с Савельевым,- заявил Русинов.- Вас я не
знаю, вижу первый раз. Так что извините, генерал.
- Савельева больше нет,- развел руками Тарасов.- По-моему, между вами
дружбы никогда не было, так что ты его жалеть не будешь. Нет, он жив-здоров,
только не служит в нашей фирме.
Похоже, генерал совершил военный переворот и сбросил гражданскую власть.
Причем сделал это недавно, в последние дни. Началась цепная реакция
революций: шведы скинули Савельева, теперь его скинул генерал. Верный
признак кризиса власти и положения. Новый диктатор снова сделал ставку на
Мамонта...
- Все равно я должен увидеть Савельева, прежде чем говорить с вами,-
упрямо сказал Русинов.- Это принципиально.
- Не могу предоставить такой возможности,- проговорил генерал.- Его
пришлось сдать шведам. Взрыв в их, представительстве - его инициатива. Надо
отвечать за глупость. А мы теперь- узаконенная официальная фирма. Наша,
российская фирма, без всякого совместительства.
За выход из подполья генерал рассчитался с кем-то живым товаром- беднягой
Савельевым. А может, поставили такое условие - очиститься от
террористического элемента...
О чем пойдет разговор, было ясно. Но требовалось выяснить, что известно
генералу о последних педелях жизни Русинова- где был, что видел... Судя по
тому, как поднимали с постели и как везли сюда, генерал по характеру и
способу действий- кавалерист, лихой рубака. Потому в отставку вылетел: такие
контрразведчики в Госбезопасности перестали пользоваться популярностью. Но
они очень бы пригодились для военного или чрезвычайного положения.
Стоп! Погоди! Если Савельева сдали шведам- тому терять нечего. Он, в свою
очередь, сдаст Ивана Сергеевича и его эту подружку из "постельной разведки".
Тем более имеет на Афанасьева старый зуб! Чтобы спастись самому, Иван
Сергеевич должен сейчас спасать Савельева. Что там сейчас происходит?!
- Я решил предложить тебе условия совместной работы,- пользуясь молчанием
Русинова, заявил Тарасов.- Мы как-нибудь обойдемся и без шведов, и без
мирового капитала. Ты же патриот, Мамонт, и наверху у нас тоже есть
патриоты. Все видят, все понимают. Хорошо знают раскладку геополитических
сил в мире, тенденции, процесс развития... И без Савельева обойдемся, он же
полный дилетант в нашей работе.
- Без специалистов вы не обойдетесь,- проговорил Русинов, осмысливая
ситуацию.
- Потому и обратились к тебе! - засмеялся генерал.- Ты у нас считаешься
лучшим знатоком кладоискательства, тебе и карты в руки.
Скорее всего, генерал не знал, где побывал и что повидал Мамонт. Иначе бы
уже не вытерпел, выложил козырь... Хотя если он игрок, то вначале пощупает
партнера, заставит сделать необдуманные шаги, проверит, сколько козырей,
крепко ли сидит.
- Карты в руки, пистолет к виску,- пробурчал Русинов.
Если генерал совершил военный переворот, то немедленно оказался врагом
фирмы "Валькирия". А если Савельев сдал Ивана Сергеевича и того стали
"колоть", напичкав спецсредствами, то даже если он и заговорит, информация к
генералу не просочится. В шведском особняке кто-то работал на Службу, но
Савельев знал кто и должен был сдать всю разведку. Так что с этой стороны
маловероятно ждать утечки информации к генералу. А его люди работали
грубовато, по крайней мере те, что приходили за ним ночью, и навряд ли бы
могли отследить, куда и с кем пропадал Мамонт на несколько суток. В любом
случае точных данных у генерала быть не может. От его же догадок можно
отбрехаться...
- Ты моих ребят извини,- благодушно сказал Тарасов.- Они в нашей Службе
не работали. Это мои афганцы, в спецназе служили. Только и умеют стволами
тыкать. Кино насмотрелись! Но без них тоже нельзя. Они специалисты в своей
области.
Один такой "специалист" оставался в вагончике- доверенное лицо, личная
охрана, офицер по спецпоручениям...
- Я знаю, что с тобой так грубо нельзя,- продолжал генерал.- Ты же
Мамонт. И не так-то прост. Шведов ты хорошо блокировал своим другом
Афанасьевым. Тот им сейчас лапшу на уши вешает - тоже хорошо. Правда, друг
твой слегка самоуверенный человек. Решил, если дурит шведов, то и меня можно
пригрести к себе и включить в свою игру. Да только я- человек дела, мне
играть некогда, да я еще в контрразведке в эти штуки наигрался. Мне надо
сокровища из этих гор вытащить. Впрочем, можно и не вытаскивать, пусть здесь
лежат, если хорошо лежат. Я своих афганцев к ним приставлю - и будет у пас
банк надежнее швейцарского.
- Вытаскивайте, приставляйте, мне все равно,- сказал Русинов.- Я тоже,
сказать откровенно, наигрался в кладоискательство. Так что не по адресу,
генерал.
- Это как же тебя понимать?
- А так и понимать - устал.
- Ну, это дело поправимое! - обрадовался генерал.- Мы устроим тебе
недельку отдыха! Отель- в горах, на берегу чистейшего озера. Роскошный
коттедж, сауна, две очаровательные массажистки... Но через неделю ты
поведешь меня лично в пещеру и покажешь все, что нашел. А я приму по описи.
Русинов сделал паузу, глянул на генеральского порученца:
- Мы должны поговорить вдвоем. Тарасов указал головой на дверь -
порученец вышел, но остался на ступеньках вагончика.
- Давай вдвоем! - весело сказал генерал.- С глазу на глаз. Или глаза в
глаза - как правильнее? Ладно, так и так сойдет. Ты мне скажи: сокровища там
хорошо лежат или вывозить придется?
- Хорошо лежат, надежно,- в тон ему проговорил Русинов.- Я восемнадцать
лет искал, и вам столько же придется.
- Нет, Мамонт! - Тарасов погрозил пальцем.- У меня фирма частная, я ссуду
взял, под большой процент. Я их восемнадцать лет искать не намерен.
- Может, и раньше найдешь,- предположил Мамонт- надо было начинать
искупать вину.- Как устанешь, так и найдешь...
- Слушай, Мамонт, я ведь не швед,- генерал начинал терять свое лицо
добряка.- Мне лапшу на уши не вешай. Уж свою-то родную русскую советскую
публику я знаю хорошо. Если бы не знал, где ты побывал, не тревожил бы, не
поднимал бы из теплой постели. Это вам в Институте халтура с рук сходила,
там могли темнить. Все эти свои эмоциональные штучки- устал, голова болит,
апатия- будешь массажисткам рассказывать. А я привык слушать речи более
конкретные и обоснованные.
- Гляжу на тебя, генерал,- вроде ничего, глаза умные,- с циничным
спокойствием сказал Русинов.- А мозгами шевелить не хочешь. Хочется поскорее
на сокровища посмотреть... Неужели ты решил, что Мамонт- недоумок? Простой,
как карандаш?.. Да если бы я где-то побывал да на что-то посмотрел- в
постели бы, наверное, не лежал! А уже нанял бы полк охраны и твоих драных
афганцев на выстрел в горы не подпустил! Я бы уже сидел здесь, как
Строганов. Со мной бы уже президент улыбался.
Генерал выслушал и рассмеялся. Походил по вагончику, попинал с прохода
выстроганные бруски.
- Знаю, знаю, Мамонт... Ты не простой, не идиот... Но ты лошадка на
бегах! На тебя только ставки делают!
Он резко обернулся к Русинову, и тот увидел тяжелое лицо решительного и
сурового человека. Он был уверен, жесток и неумолим, как стальная дверь в
Кошгаре, способная выдержать ядерный удар.
Играть с ним было бессмысленно, убеждать- бесполезно.
Генерал сел напротив, глаза в глаза.
- В восемьдесят втором году, в августе месяце, вы вылетали куда-то на
вертолете с Афанасьевым без сопровождения Госбезопасности,- проговорил он.-
И находились вне поля зрения в течение трех часов. В восемьдесят пятом году,
опять же с Афанасьевым и опять в августе, с одиннадцатого по тридцатое, вы
снова ушли из-под наблюдения и находились где-то в горах. И наконец, нынче,
в девяносто третьем, опять с одиннадцатого по пятнадцатое августа, правда,
теперь один, ты исчезаешь снова... А когда возвращаешься, на твоей умной
голове, Мамонт, резко добавляется седины. Объясни мне, пожалуйста, что это
за августовские прогулки?
Русинов прекрасно помнил, что было в августе восемьдесят второго - летали
с Иваном Сергеевичем к камню, где стоял знак жизни и где должны были
встретиться Инга Чурбанова с Данилой-мастером. Где был нынче - не забудешь
до смерти. Но что было в августе восемьдесят пятого, Русинов вспомнить не
мог. Вроде бы тогда не произошло сколь-нибудь знаменательных событий, потому
все выветрилось. Возможно, надоела опека Службы и они попросту оторвались от
"егеря", чтобы порыбачить на воде и обсудить текущие дела. Иногда они так
делали, хотя потом получали строгое предупреждение. Но тогда можно было
валить все на непрофессиональность "егеря" - пусть долго не спит! За что он
деньги получает?
Теперь и валить было не на кого, да и объяснять ему, где был, что делал,
обеспечивать себе алиби было невозможно. Правду сказать нельзя, а кривду
генерал проверять не станет - слишком торопится. Видимо, ссуду взял большую,
на короткий срок и огромный процент. Были бы у него факты или точная
информация, он бы не тронул сейчас, а наблюдал бы каждый шаг. Но вся беда в
том, что генерал со своей Службой не может контролировать Мамонта. Что-то не
получается у "нелегалов", привыкших работать в "цивилизованных" странах.
Потому и решил давить.
- И еще! - продолжал он после паузы.- Объясни мне: что за странное
отношение местной власти к тебе? То выписывают ордер на арест и
арестовывают, то ты после побега вдруг спокойно разгуливаешь по поселку и
заходишь в дом к участковому. А он тебя и пальцем не трогает! Как это ты его
приручил? Только не ври, что через дочку его! В зятья он брать тебя не
хочет... Ну, Мамонт?
- Да, генерал, много чего ты наковырял, но все впустую,- Русинов
пошевелился, разгоняя кровь.- Не на ту лошадь поставил. Я к финишу не приду.
Мой тебе совет: отдавай назад ссуду, пока не растратил, распускай гвардию и
займись другим делом.
- Это все? - спросил он спокойно.
- Нет, не все... В прошлом году у вас пропал человек.
Я его нынче видел... Зрелище страшное. Так вот, я не хочу обрастать
шерстью и потому ухожу. Если ты хочешь- продолжай. Через год тебя отловят
как снежного человека.
- Теперь все?
- Теперь все.
Генерал не спеша подошел к двери, постучал. Через секунду в вагончик
вошел порученец.
- Ты же, кажется, фельдшер по образованию? - спросил его генерал.
- Так точно,- по-военному ответил тот.
- Отведи Мамонта в лазарет, посмотри. По-моему, у него что-то с головой.
Порученец достал откуда-то с полки резиновую дубинку, ткнул Русинова в
плечо:
- Пойдем посмотрим, что у тебя с головой. Русинов ощутил холод в
солнечном сплетении - точно такой же, как в пещере, прежде чем перешагнуть
через зловещий порог...
24
С аэродрома Иван Сергеевич сразу же пошел к Варбергу в номер. Ученый-швед
сидел за компьютером - рылся в памяти машины.
- Иван Сергеевич? - удивился он, поскольку тот никогда не бывал у него и
даже в крыло особняка не заходил, где были апартаменты шведов.
Иван Сергеевич без приглашения сел в кресло с таким видом, будто
случилось непоправимое. Варберг встревожился, выключил компьютер и подкатил
другое кресло поближе. Вопросов не задавал - ждал терпеливо.
- Плохо дело,- наконец проронил Иван Сергеевич.- Мамонт практически в
невменяемом состоянии.
- Вы его видели?- настороженно спросил Варберг.- Вы нашли его?
Иван Сергеевич выдержал паузу:
- Да... Нашел. Но уже поздно!
Варберг схватил трубку внутреннего телефона, сказал несколько фраз
по-шведски, снова сел, блестя очками. Через минуту в номер вошел молчаливыйДжонован
Фрич. Варберг что-то объяснил ему, поставил рядом с креслом Ивана
Сергеевича стул, сел, уступив свое место гостю.
- Вы что, господа, приготовились слушать? - спросил Иван Сергеевич и
встал.- Решили, что я вам сейчас расскажу интересную историю о Мамонте? А
ничего интересного нет!
Он прошелся по номеру - наглеть так наглеть! - открыл бар, перебрал
бутылки, нашел русскую водку и, налив полфужера, выпил. Когда-то давно, еще
в шестидесятые, Иван Сергеевич нашел хороший способ, как избегать разноса
начальства. А начальство тогда было крутое, в галифе, в хромовых сапогахатавизмы
времен НКВД! Однако храбрым и безжалостным было, лишь когда перед
ним человек начинал робеть, смущаться и "жевать мочалку", как говорили.
Способ заключался в присловье - ихним салом по мусалам: следовало прямо с
порога наглеть до определенного предела, передвигать мебель в кабинете
начальника, пить воду из его графина, хватать телефонную трубку - только не
стоять на месте и при этом говорить либо отвечать на вопросы дерзко,
самоуверенно и с некоторым хамством. А если на стуле висит френч начальника
или лежит его шапка, то их нужно при этом пять раз перевесить, переложить с
места на место, покрутить в руках, при необходимости даже примерить, будто
от волнения, возбуждения и недовольства. Мол, так зол, что не ведаю, что
творю. Когда берешь личные вещи начальника в свои руки и манипулируешь ими
на его глазах, он становится если не беспомощным, то уж не гневным. Он
внутренне-то возмущается поведением подчиненного, помнит, что тот провинился
и надо бы его наказать, но его внимание в тот момент отвлечено на личную
вещь и в сознании сидит мысль - чего ты треплешь мою шапку? И редко кто
устоит перед натиском и скажет: "Положи шапку и отвечай!" Они сами начинают
робеть, забывать детали провинности, и в результате все сходит с рук. И
потом, когда провинишься во второй раз, начальник уже начинает тебя
побаиваться,- дескать, свяжись с ним, опять как разинет рот, как начнет
двигать стулья. Пусть лучше заместитель с ним разберется. А с замом всегда
можно договориться. Всякая вина у зама- второстепенная...
Способ этот, по мнению Ивана Сергеевича, годился для всех начальников
всех времен и народов.
- Состояние здоровья Мамонта безнадежное,- заключил он и, повалившись в
кресло, сцепил руки - побольше нервов! - Полное расстройство психики, потеря
памяти, рассудка... Одним словом, вылетает самое важное звено, опорная точка
на этот сезон.
- Что с ним случилось?- спросил Варберг, посматривая на молчаливого.
- А что случилось в прошлом" году с вашим человеком?! - почти закричал
Иван Сергеевич.- Вы же ездили смотреть на него на аэродром? Видели?!. Что
случилось...
- Это был не наш человек,- заметил Варберг не очень уверенно.
- Теперь это не ваш человек! - возмутился Иван Сергеевич.- Когда работал
на вас- был ваш. А сошел с ума - не ваш стал. С такой логикой, господа, вы в
России далеко не уедете. Вам известно, почему даже под сильным огнем раненых
выносят с поля боя? Если не будут выносить, то армии откажутся воевать.
Каждый солдат смотрит, как вытаскивают гибнущего от потери крови, и думает,
и надеется, что и его тоже вынесут, не бросят...
- Фирма определила пенсию господину Зямщицу,- вставил Джонован Фрич.
- А что ваша пенсия? Человек-то безнадежно болен!
- О да! - подтвердил Варберг.- Люди гибнут за металл... Бессмертный Гете.
- Я не смог выяснить, что произошло с Мамонтом,- помолчав, продолжил Иван
Сергеевич жестко и отрывисто.- Сам он объяснить не в состоянии.
Разговаривать с ним невозможно и небезопасно. Зрелище не из приятных -
агрессивный, пена на губах и совершенно не моргает. Меня всерьез беспокоит,
господа, что практически в течение одного года два человека в одном и том же
месте сходят с ума. Мамонт стал наполовину седой. Пережил какое-то мощное
потрясение. Безусловно, оба они, и Зямщиц, и Русинов, что-то видели в горах.
Но что?.. Я не знаю, каким был Зямщиц до болезни, поэтому допускаю слабость
его психики. Но простите меня, я слишком хорошо знал Мамонта! Его ведь
сокровищами не удивишь, не сведешь с ума. К тому же он по образованию
врач-психиатр и что такое самоконтроль сознания знает. Занимается
психотренингом...
Референт до сих пор не появлялся, хотя ему наверняка Служба доложила, да
и сам мог увидеть подъезжающие к особняку автомобили. Значит, сейчас он
получал информацию от Августы. Что-то она ему донесет? Одно дело,
условились, что говорить, другое дело - трепет перед начальством... На двух
стульях усидеть невероятно трудно, а она еще пытается устроиться на третьем,
который подставляли ей Иван Сергеевич с Мамонтом. Впрочем, как подставляли?
Сама попросилась...
- Кстати, где мой референт? Почему его нет здесь?! - спросил Иван
Сергеевич.
- О да! Момент!- Варберг взял телефон внутренней связи.
Иван Сергеевич выждал, когда пригласят референта, и продолжил:
- Дело в том, господа, что я получил информацию от своих людей, близких к
Мамонту,- он умышленно замялся, как бы желая сгладить неприятности.- Одним
словом, Мамонт глубоко засомневался в существовании варяжских сокровищ.
Сегодня я попытался вытянуть из этого безумного человека его нынешнее
отношение к предмету. Он подтвердил свои сомнения... Возможно, глубокие
разочарования и стали причиной его заболевания.
Вошел референт, поприветствовал кивком, подыскивая себе место.
- Почему вы не встретили меня на аэродроме?- в упор спросил Иван
Сергеевич.
- Извините, я был занят,- не ожидая такого вопроса, как-то неуверенно
сказал референт.
- У вас нет другого дела, если вы мне нужны в конкретный момент! Не может
быть других дел! - зычно крикнул Иван Сергеевич.- Я от себя теперь не отпущу
вас ни на шаг!
- Позвольте уточнить, господин Афанасьев,- мягко вмешался Варберг.- Кроме
обязанностей референта, господин Гофлер выполняет другие функции и задачи.
- Ну, мне это совместительство еще с большевистских времен вот так
надоело! - Он резанул себя по горлу.- Ладно, не о том речь пока... Господин
Гофлер, вы получали информацию из своих источников о том, что Мамонт
сомневается в существовании варяжских сокровищ?
Шведы мгновенно переглянулись. Референт неуверенно пожал плечами:
- О да... Такая информация была...
- Почему мы мне не доложили об этом? Наступила пауза и некоторое
замешательство.
- Ну вот что, господа! - Иван Сергеевич снова встал.- У нас есть такая
пословица- "Кто едет, тот и правит". Либо вы даете мне вожжи в руки и
прекращаете вести параллельные дела за моей спиной, либо я вам ничем помочь
не могу. Сегодня я встречаюсь с Мамонтом и оказываюсь, по сути, не готовым к
разговору! Разговору очень серьезному для нашего дела!.. Если бы не мои
личные агенты, я не знаю, как бы все обошлось. А все потому, что референт
мне не докладывает оперативную информацию! Извините, господа, я могу
пользоваться услугами и своих людей, но в таком случае фирма должна взять их
на содержание.
- Сколько у вас людей? - спросил Джонован Фрич.
- Пока в моих руках не будет полного руководства, я не могу назвать даже
их количества,- заявил Иван Сергеевич.- И как известно, дело не в
количестве, а в качестве! Если хотите, я назову сумму, которая мне требуется
ежемесячно.
- Какова эта сумма?
Они не хотели смешивать две службы в одну! Они хотели все время
контролировать деятельность "Валькирии".
- С транспортными расходами и использованием спецсредств - пятьдесят
тысяч долларов.
- Вы будете получать эту сумму,- заверил Фрич. "Эх, мало запросил! -
пожалел Иван Сергеевич.- Ну, да ладно, увеличу штат, запрошу еще..."
- Итак, вернемся к нашим овцам! - вернул разговор в прежнее русло Иван
Сергеевич.- Господин референт, та информация, которая у вас имеется... Ей
вполне можно доверять?
- О да! Безусловно! Источник надежный.
- Меня интересует срок ее давности.
- Текущие сутки.
- Да, поздновато,- думая о своем, проговорил Иван Сергеевич.- Как на
охоту, так и собак кормить... Завтра в семнадцать часов закажите вертолет.
Кто из вас, господа, желает лично познакомиться с Мамонтом?
Шведы снова переглянулись. Варберг что-то хотел сказать, возможно,
выразить желание, однако референт отчетливо произнес:
- Считаю это излишним, господин Афанасьев. Не вижу острой необходимости.
Появление незнакомых людей, к тому же иностранцев, может вызвать
нежелательную реакцию.
Это означало, что Августа выполнила договоренность, что сообщать своему
резиденту и в какой форме. Но кроме того, Иван Сергеевич уловил некую
струнку брезгливости к "больному" Мамонту. Возможно, срабатывала
обыкновенная человеческая защита собственного сознания: охотников ходить в
психушку и смотреть там на больных вряд ли найдешь. А если и найдешь- то у
такого желающего наверняка патология либо профессиональный интерес.
- Я тоже считаю, что с Мамонтом лучше работать пока только вам,- уточнил
Варберг.- При первой же возможности или острой необходимости я бы с
удовольствием познакомился с ним.
Иван Сергеевич представлял, что устроит Мамонт, если к нему пожалует в
общем-то такой же Мамонт, только из Швеции. Тогда бы у них навсегда пропала
охота встречаться с Мамонтом...
- Такая необходимость есть,- ненастойчиво заявил Иван Сергеевич.- Вы
могли бы найти общий язык как два теоретика.
- Больной скептик - не партнер для дискуссии,- отрезал референт.
Иван Сергеевич тут же выстрелил по нему:
- Послезавтра утром у меня на столе должны лежать все списки граждан,
проживающих в поселках Большой Кикус, Гадья, Дий и Верхний Вижай. Начиная от
шестнадцати лет. Год и место рождения, род занятий, наличие судимости,
образование, материальное положение.
- Слушаюсь, шеф,- неожиданно ответил референт, записывая в блокнот.
Такое обращение Ивану Сергеевичу очень понравилось. Он еще любил, когда
его называли "товарищ полковник", хотя в Институте не принято было
обращаться по званию. А еще лучше- "господин полковник!" Это была его
маленькая тайная слабость. Но вместо того чтобы как-то поощрить референта,
он сказал еще жестче:
- И всю оперативную информацию! Особенно касаемую Мамонта!
- Слушаюсь, шеф.
Он уже внутренне торжествовал и чувствовал в своих руках упругую крепость
вожжей запряженной в свои сани "Валькирии"...
Он не догадывался, что через несколько дней большая часть оперативной
информации станет уходить в сейф референта и обсуждаться в кругу шведов за
закрытыми дверями. О том, что бывший начальник Службы безопасности фирмы
отставной генерал Тарасов совершил переворот и сдаст Савельева шведам вместе
с разоблачающими его террористические действия материалами, а те, в свою
очередь передадут его следователям органов Госбезопасности, Иван Сергеевич
узнал лишь на пятый день от Августы. Она "случайно" увидела на столе копию
протокола допроса Савельева на двадцати
...Закладка в соц.сетях
