Жанр: Научная фантастика
Иной разум 2. Иной разум
...питано аурой трагического противостояния, картины разрешения и
смерти подавляли рассудок, низводя разум до инстинктивных чувств.
Нырнув в пролом, Лозин внезапно оказался на границе света и тьмы.
В помещении, куда он попал, царил глубокий сумрак.
Зрение медленно адаптировалось к темноте, и вскоре неяркий, проникающий через
пробоины свет позволил рассмотреть детали окружающей обстановки.
Пол бункера усеивали мелкие обломки, среди них под ноги попадались фрагменты
хитиновых панцирей, сложная внутренняя архитектура, присущая всем ксенобианским
сооружениям, была сломана колоннаду черных столбов снесло вбок, завалив ими
дальнюю часть помещения, куполообразный свод треснул, но не обрушился...
Убедившись, что в бункере нет засады, Андрей вернулся к пролому и сделал знак
командиру можно заходить, все чисто.
- Привал, - Ван Хеллен осмотрел помещение, взглянул на датчики анализаторов
атмосферы и освободил фиксаторы забрала, сдвинув его на затылок гермошлема.
Несмотря на усталость, он был доволен и не пытался скрыть этого.
- Молодцы. Полчаса на отдых, я подежурю. Кому неудобно - можно снять скафандры,
дальше все равно пойдем без них.
- Почему, командир? - спросил Курт, устраиваясь подле пробоины, чтобы тоже
наблюдать за окрестностями. Они постепенно, сами того не замечая, перенимали
манеру поведения Доминика. Ван Хеллен молча одобрил выбор бойцов, порадовался,
что не разбрелись и не поддались усталости - все до единого устроились на отдых
с таким расчетом, чтобы при малейших признаках угрозы не метаться в поисках
позиции, а быть готовыми к немедленному отпору.
- Скафандры не защищают от бионических автоматов, при этом сильно стесняют
движения, - ответил он. - Вообще гермоэкипировка нужна лишь для преодоления
разрушенных отсеков в нашей зоне. Поэтому мы оставим скафандры здесь, чтобы
забрать на обратном пути. К компьютерному центру пойдем налегке. - Он выглянул в
пробоину и добавил: - Думаю, что мы сможем существенно увеличить свои шансы на
успех.
Постышев проследил за взглядом командира и понял, что тот рассматривает две
застывшие неподалеку планетарные машины.
Неужели он собирается проникнуть внутрь, чтобы снять дополнительную экипировку с
останков экипажей?
В первый момент это показалось Антону надругательством над теми, кто погиб тут
много лет назад, но его внутреннее смятение длилось недолго, ровно до очередной
фразы Ван Хеллена:
- Те, кто сейчас подумал о кощунстве, могут оставить свое мнение при себе. Мы не
на прогулке, - резко добавил он. - Ксенобиане используют боевые особи, которые
для них не более чем скот. Они имеют подавляющий численный перевес, и с этим
придется считаться. Поэтому мы обязательнопойдем к древним машинам и возьмем
оттуда любое оборудование или экипировку, способную дать нам дополнительный шанс
на выживание. Это приказ, он не обсуждается и не комментируется.
Антон сидел, привалившись к черной глянцевитой стене, глядя на кромку леса, где
исчез ксенобианский патруль.
Командир прав, -
невольно подумалось ему. Только двое из всего отряда имели бронежилеты.
Односторонняя связь тоже причиняла массу неудобств, и, случись вступить в бой с
ксенобианами, такой способ общения может стать фатальным для всей группы.
И все же от мысли, что кому-то придется лезть внутрь древних машин, неприятно
сосало под ложечкой.
- Можно я пойду туда, командир? - неожиданно произнес Андрей.
Ван Хеллен обернулся, внимательно посмотрев на Лозина.
- Не боишься?
- Боюсь.
Доминик на секунду задумался, а затем кивнул.
- Хорошо, снимай скафандр, не будем откладывать. Всем остальным внимательно
следить за окрестностями. Антон, в мое отсутствие ты старший. Если появятся
ксенобиане, десять раз подумай, прежде чем открывать огонь. Пока что наше
главное оружие - скрытность.
Постышев кивнул.
- Я понял, командир. Если они не пойдут прямо сюда, никто не станет стрелять. Мы
уже выдержали это.
Возвращаться к планетарным машинам пришлось ползком. Километрах в пяти от
укреплений на пределе видимости появился новый патруль ксенобиан. Ван Хеллен
посмотрел на хронометр и недовольно пробурчал, сравнивая интервал между
прочесывающими местность патрулями и воображаемой окружностью их маршрута:
- Особей двести в совокупности... Туговато нам придется...
От Андрея не укрылось, что командир ни словом не обмолвился о других группах,
следовавших к компьютерному центру различными маршрутами. Нас ведь тоже человек
сорок, не меньше, -подумал он, выползая вслед за Домиником на бугристую
оплавленную поверхность.
Две машины стояли рядом, люк одной был открыт, вторая, повернутая боком к
укреплениям, наглухо задраена. Металлические диски колес, с которых под
воздействием бушевавших тут температур испарилось резиновое покрытие, сплавились
с твердью смежного сектора. Андрею трудно было даже вообразить, какие энергии
бушевали тут в прошлом, он понял лишь одно - машины были подбиты еще до
разгерметизации сектора. При взрыве декомпрессии их удержали на месте колесные
диски, спекшиеся с металлопластиком основного перекрытия.
Командир уже дополз до открытого люка и, привстав, заглянул внутрь машины.
Андрей присел рядом, спина к спине, страхуя Ван Хеллена.
Доминик достал ручной фонарь и посветил в сумеречное нутро кабины.
Вся передняя часть, вместе с приборными панелями, креслами водителя и стрелка,
представляла собой бесформенные потеки расплавившегося пластика, из которых
торчали обрывки кабелей и детали механизмов.
- Заходим.
Андрей вслед за командиром протиснулся в люк.
Он страшился увидеть мертвые тела, вернее, их останки, но сгоревшие, потерявшие
форму кресла были пусты Наверное, экипаж успел покинуть машину еще до
декомпрессии, -подумалось ему. Уродливые потеки пластика, образующие причудливые
наплывы, практически не оставляли надежды, что здесь вообще можно найти что-либо
функциональное, уцелевшее во время пожара, вызванного нагревом лобовой брони от
множества попаданий лазерных лучей, которые не прожгли ее, но раскалили до
сотен, если не тысяч градусов.
Ван Хеллен придерживался иного мнения. Бегло осмотрев тесную, изуродованную
кабину, он присел на корточки подле внутреннего люка, ведущего в десантный отсек
Задняя часть кабины также сильно пострадала от высокой температуры, материал
уплотнителя полностью выгорел, и теперь сквозь обозначившуюся по периметру люка
щель виднелся фрагмент оплавившегося электромагнитного замка. Доминик попытался
отжать ригели ножом, но понял, что скорее сломает лезвие, чем вскроет
заклинивший механизм.
- Прижмись к стене, - приказал он Андрею, извлекая компактный ручной лазер.
Лозин мельком взглянул на устройство, вновь удивившись ею конструкции: лазеры
считались традиционным оружием разумных ксенобиан, и трофейные образцы, которые
он изучат, выглядели совершенно иначе.
Доминик лишь усмехнулся, перехватив его взгляд.
- Мы тоже кое-что умеем, - произнес Ван Хеллен, прежде чем ослепительный
рубиновый луч начал резать металл, роняя на пол горячие шипящие капли.
Он быстро справился с замком, но люк не поддался, и после нескольких безуспешных
попыток сдвинуть его по направляющим командир отложил в сторону обрубок трубы,
которым пользовался как рычагом.
- Отвернись. Задержи дыхание и береги глаза. Буду вырезать по кругу.
Спустя минуту кабину заволокло едким дымом, затем раздался металлический лязг и
в коммуникаторе прозвучал голос Ван Хеллена:
- Осторожно, края горячие. Не прикасайся к ним.
По очереди они перебрались в темный десантный отсек планетарной машины.
И опять Андрей испытал чувство облегчения, не увидев в свете фонаря останков
людей.
Доминик бегло осмотрел ряды кресел, расположенные вдоль бортов, затем со знанием
дела начал снимать скошенные, примыкающие к низкому потолку отсека пластины
внутренней облицовки.
К удивлению Андрея, за снятыми фрагментами обшивки открылись две глубокие ниши,
в которых, закрепленные специальными захватами, покоились два продолговатых
металло-пластиковых контейнера.
- Они тяжелые, - предупредил Ван Хеллен, одной рукой освобождая фиксаторы, а
другой придерживая угол кофра, на крышке которого была нанесена вполне внятная
надпись:
"Резервный комплект оборудования. Не ронять".
Контейнер оказался очень тяжелым. Андрей едва удержал свой край, когда тот
выскользнул из фиксаторов.
- Присядь. Перехвати на плечо.
- Неудобно...
- Делай, что говорят.
Он подчинился, почувствовав, что держать кофр на плече намного легче. По крайней
мере, исчезла вероятность того, что гот просто выломает пальцы своим весом.
- Давай к выходу. Не забудь о краях люка, они еще не остыли.
Полчаса ушло на извлечение второго контейнера и доставку его внутрь
ксенобианского бункера.
Андрей совершенно выбился из сил. Когда второй кофр втащили наконец через пролом
внутрь укрепления, ему хотелось одного - лечь на пол и не двигаться, но Доминик
тут же принялся возиться с замками тяжелых крышек, и любопытство пересилило
усталость, Лозину было интересно, что именно удалось извлечь из древней
планетарной машины, и он, отдышавшись, подошел к командиру, который уже
справился с нехитрыми замками и начал поднимать увесистую крышку, выполненную из
несгораемого материала.
Ящик Пандоры.
Где-то он слышал это выражение, но не понимал его смысла.
Теперь, похоже, он знал, что подразумевало древнее высказывание.
Внутри трехметровый контейнер был поделен на отсеки, где в специальных захватах
покоилось оружие и экипировка.
Запасной комплект снаряжения. Андрей, не отрываясь, смотрел, как Ван Хеллен
извлек на свет камуфлированный полушлем с тонированным забралом.
- Боевой шлем десантных подразделений - В голосе Доминика прозвучали нотки
глубочайшего удовлетворения. - Редкая удача в наши дни. Не понимаю, как прошлые
группы проглядели эти машины. Нам крупно повезло.
- Он не герметизируется? - поинтересовался Зигель. Курт наблюдал за подступами и
лишь изредка поворачивал голову, чтобы взглянуть на содержимое кофра,
извлекаемое командиром.
- Нет, этот вид экипировки не предназначен для выходов в безвоздушное
пространство. Зато он имеет ряд бесценных преимуществ, по крайней мере для
нас. - Командир выложил перед бойцами четыре шлема и добавил, вставляя элементы
питания в специальные гнезда, расположенные в затылочной области: - Исправные
коммуникаторы, система автоматического распознавания и сопровождения целей,
отражающее антилазерное покрытие бронепластикового забрала, набор сенсоров и
встроенный компьютер для обработки данных. У меня когда-то был такой шлем,
только старый, сменивший много хозяев. Я быстро научу вас пользоваться его
системами.
- А что в этих отсеках? - поинтересовался Антон, указывая на тяжелые,
скругленные по краям крышки с ручкой посередине и не совсем понятной надписью:
"АТП-12".
- Автоматическая турельная пушка, - расшифровал аббревиатуру Ван Хеллен. -
Лучший друг человека. Скорострельность - до тысячи выстрелов в минуту. Система
программирования целей, настройка чувствительности детекторов движения, сектор
обстрела - триста шестьдесят градусов в плоскости и сорок пять по вертикали,
плюс масса полезных функций, позволяющих установить орудие, запрограммировать
его и не беспокоиться, что кто-то из врагов зайдет тебе в тыл.
- Круто... - уважительно произнес Постышев.
- Итак, у нас теперь есть два автоматических орудия, десять полных наборов
кевлара, включая компьютеризированные шлемы, рационы выживания, медицинские
модули поддержки и новенькие автоматы. Подарок Судьбы.
- А что во втором ящике? - поинтересовался Антон.
- Боекомплекты, - ответил командир.
Следующие два часа ушли на изучение боевых шлемов и смену экипировки.
Ван Хеллена словно подменили - с его лица исчезла угрюмая суровость, и Антон,
глядя на командира, который украдкой ласково коснулся спаренных стволов
установленного на треножном станке автоматического орудия, подумал, что этот
человек - сплошная загадка. Поддавшись первому впечатлению, его начинали
опасаться, но на поверку Доминик оказался совершенно не таким, как, например,
инструктора в школе выживания. Он еще ни разу не наорал на них, удивительным
образом сочетая в своих приказах неколебимую твердость и неведомую молодым
бойцам отеческую заботу, когда вслед за ошибкой или оплошностью следовала не
брань, а спокойное пояснение, что ты сделал неверно и как избежать подобных
огрехов в дальнейшем.
Откуда им было знать, сколько смертей повидал на своем веку Доминик.
Да, в его жизни был период, когда реальность казалась кроваво-черной,
безысходной, и хотелось лишь одного - смерти, которая оборвет затянувшийся
кошмар существования.
Потом этот надлом прошел, но, в отличие от иных опытных разведчиков, месяцами не
покидавших смежный сектор, Доминик незаметно стал ценить жизнь.
Были минуты, когда судьба загоняла его в угол... каждый вдох казался последним,
сладким, пьянящим, как дрожь в мышцах и привкус крови на губах. Переизбыток
адреналина дарил свободу, топил страх, и мягкая ритмичная отдача от коротких
автоматных очередей казалась пульсом... но проходило и это.
Наступал миг бессилия, когда падал последний враг, и туманные эрзац-небеса
смежного сектора кружились перед глазами, свинцовая усталость наваливалась, как
плита, ноги сами подгибались в коленях, и взгляд начинал избирательно
выхватывать иные проявления реальности - не трупы врагов, но травинку, чудом не
затоптанную ногами, не срезанную осколком, мерно покачивающуюся на краю выбитой
гранатным разрывом воронки...
В такие минуты начинала переворачиваться душа и приходили горячие ненужные
вопросы: зачем все это, кто создал поделенный надвое мир, обрекая ею обитателей
на ненависть и взаимное истребление, почему растет эта травинка среди чуждых
ксенобианских джунглей, ведь ей совершенно безразличен тот факт, что рядом
сплетают свои немыслимые узоры узловатые черные деревья Она просто сосуществуетс
ними...
Потом приходил первый судорожный вдох, и он снова в сотый раз понимал, что
выжил. Тот, кто хоть раз испытывал подобное, не срываясь в пучину бессильной
ненависти ко всему сущему, неизбежно становился другим, словно вновь и вновь
перерождайся в душе.
Он плакал.
Он выл над телами павших.
Он учился любить этот проклятый мир и воевать так, чтобы после пляски
безудержной смерти на клочке опаленной земли осталась хотя бы одна былинка, за
которую зацепится сумасшедший взгляд и начнет оттаивать, выкарабкиваться из
омута морального небытия.
Он не любил ксенобиан, но со временем научился видеть в них неизбежных врагов,
верх над которыми одерживала не ненависть, а хладнокровие.
Каждый в этом мире шел своим путем. Кто-то выбирал безумие, теряя остатки
чувств, кто-то, ни разу не покидавший границ человеческих секторов, жил в плену
невежества, ненависти и страха, но в каждом правиле существовали свои
исключения.
Ван Хеллен отличался от других прежде всего тем, что давно понял: пусть
мироздание не оставило им выбора, и кто-то должен находиться тут ради выживания
колонии, но, следуя неизбежности, нельзя бездумно подчиняться ей.
Ненависть - это не взгляд на мир. Это шторки, которые сужают горизонт до рамок
прицела. А через него не увидишь, как покачивается чудом уцелевшая травинка на
курящемся дымом скате воронки, не сбережешь ни себя, ни других.
Таким был Доминик Ван Хеллен, но мало кто мог завянуть в его душу, большинство
предпочитало судить лишь внешность молчаливого, сурового разведчика.
Когда бойцы закончили экипироваться, он долго и терпеливо инструктировал их,
показывая, как следует обращаться с компьютеризированной системой шлемов, а
затем, неожиданно сменив тему, произнес:
- Запомните, ребята: мы пришли сюда не для того, чтобы умереть. - Ван Хеллен
посмотрел через пробоину в стене на туманную дымку, за которой скрывался
заветный компьютерный центр. - Изначально наша задача сводилась к минимуму -
найти выгодную позицию и в заданный час обозначить свое присутствие, отвлекая
тем самым внимание противника от основной ударной группы. Теперь у нас появился
шанс радикально повлиять на ситуацию. - Он кивнул в сторону раскрытых кофров и
пояснил: - Автоматические орудия не просто оттянут на себя силы ксенобиан, но и
нанесут им ощутимый урон. Мы же под прикрытием отвлекающего огня получаем
свободу действий и выдвигаемся к компьютерному центру, чтобы в критический
момент поддержать основную группу... если она вообще сумеет прорваться к объекту.
Антон, ты компьютерный техник. Сможешь помочь мне в программировании главного
компьютера?
Постышев слегка побледнел, но кивнул.
- Да, командир. Нас... Меня учили, как это делать.
- Отлично. И запомните - наша задача не истребление наибольшего количества
врагов, а перераспределение ресурсов в пользу людей. Уклониться от боя - это не
трусость. Если вам внушали обратное, советую забыть. Настоящее искусство боя
состоит не в том, чтобы доблестно пасть в окружении ксеноморфов. Выполнить
задачу и уйти живыми - вот высшая оценка боевого мастерства.
- Нас всего четверо, а ксенобиан сотни, - мрачновато напомнил Постышев.
Ван Хеллен лишь пожал плечами в ответ.
- Бывало и хуже, - веско обронил он.
ГЛАВА 3
Смежный сектор... На подступах к компьютерному центру...
На протяжении последующих часов отряд медленно продвигался в глубь смежного
сектора.
Идти становилось все тяжелее - две разобранные автоматические пушки и боеприпасы
к ним весили немало, к тому же бойцы миновали дно впадины, начав восхождение по
пологому склону котловины.
Окружающая природа начала видоизменяться, как только они пересекли линию древних
ксенобианских укреплений, словно она являлась границей двух разительно непохожих
друг на друга пространств.
Первым на это обратил внимание Постышев: сгибаясь под тяжестью треножного
станка, он чаще смотрел себе под ноги, чем по сторонам.
- Командир, что это? - спросил он во время очередного привала, указав на темнозеленые
пятна, покрывающие небольшие участки почвы под мертвыми ксенобианскими
деревьями.
- Мох, - ответил Доминик, присев рядом.
Антон протянул руку, дотронувшись до упругого, бархатистого на ощупь пятна,
которое покрывало не только землю, но и часть омертвевшего ствола дерева.
- Зеленое. Как у нас в оранжереях.
- Дальше и не такое увидишь, - пообещал Ван Хеллен. - За впадиной растет
настоящий лес. Наши деревья вперемешку с Чужими.
- Разве это возможно? - искренне удивился Антон.
- В смежном секторе все возможно.
- А черные джунгли?
- Они мертвые. Не возродились после декомпрессии А вот наши растут. Когда я в
первый раз ходил к компьютерному центру, там стоял лишь изломанный ксенобианский
лес. Потом вдруг появились трава и мох, а спустя несколько лет я увидел деревца,
маленькие совсем. Сейчас они уже выше человеческого роста. Скоро сам посмотришь.
Несколько часов спустя они действительно вышли на границу настоящего леса.
Редкие черные стволы узловатых ксенобианских деревьев выглядели словно
окаменевшие монстры в обрамлении нежной зелени человеческих растений. Взгляд
терялся в сюрреалистическом пейзаже, это был миг, когда отступила неодолимая
усталость долгого перехода, а в душе что-то дрогнуло сладко и тревожно.
Шелест.
Легкий ветерок перебирал нежную, клейкую, едва распустившуюся листву молодых
берез, в воздухе плыл такой аромат, что начинала кружиться голова.
- Привал, - объявил Доминик, указывая на березовую рощу. - Лучшей маскировки не
придумать, запах листвы для ксенобиан так же непереносим, как для нас их вонь.
Они вошли под сень деревьев.
Это выглядело невероятным. Антон привык к карликовым растениям, которым зачастую
не хватало места и света в тесных отсеках жилых палуб, а тут на просторе
смежного сектора росли настоящие деревья, точно такие, как на древних
видеозаписях.
Потрясение. Иное слово не передаст и сотой доли чувства, полностью овладевшего
бойцами небольшого отряда. Минуту назад они валились с ног от усталости, готовы
были рухнуть там, где услышат долгожданное слово "привал", но сейчас, словно
зачарованные, они помогали друг другу снять груз и медленно, будто опасаясь, что
это всего лишь мираж, подходили к деревьям не гурьбой, а поодиночке.
Запах.
Он плыл над березовой рощей, словно сладкий морок, и не с чем было его сравнить
- когда твоя жизнь прошла в тесных помещениях плохо вентилируемых отсеков, а
понятие "природа" ассоциируется с мутными баками гидропонического модуля,
распространяющими привычное зловоние, то нетрудно понять реакцию молодых ребят,
впервые повстречавших настоящую, живую природу...
Ван Хеллен не мешал им.
Он сел на мягкую подстилку мха, сквозь которую к свету пробивались редкие
травинки, и, странно прищурившись, смотрел вдаль, туда, где лежал пройденный
путь.
Пальцы Доминика побелели - он не осознавал того, как крепко сжимает автомат,
одновременно в мыслях проклиная и благословляя окружающий мир. Чувства
нахлынули, словно приступ головокружения.
Ему вдруг подумалось: а испытывают ли Чужие что-либо подобное?
Им ведь тоже должно быть что-то дорого, иначе... тут мысль осеклась, он вспомнил,
как умирают бойцы Чужих. Ни вздоха, ни вскрика (собственно, кричать они и не
могут), хотя на памяти Доминика был случаи, когда разумный ксенобианин страшно
верещал перед смертью.
С каких пор, Ван Хеллен? -
спросил он у самого себя. - Неужели отвоевал свое, и нет у тебя больше той
холодной неприязни, которой достойны штампованные ксенобианские убийцы?
Мысли пришли и отхлынули, как приступ недомогания, рожденный нервным напряжением
прошедших суток, осталась лишь боль, неуемная, гложущая, когда повернул голову и
посмотрел на трех ребят, с которыми завтра идти в самое пекло...
...Андрей коснулся дрожащей ладонью шероховатого ствола березы, бережно провел
пальцами по юной, еще клейкой зелени, которая окутывала стройное деревце, будто
нежная полупрозрачная аура.
Как же вы выросли тут?.. -
подумалось ему, но мысль и подкативший к горлу комок вдруг отсекло, будто ударов
ножа.
Толчок в спину оказался столь неожиданным, что Лозин плашмя рухнул на землю, и
иглы, выпущенные из бионического автомата, с глухим треском впились в кору
березы как раз на уровне головы и плеч человека.
- К бою!.. - прохрипел Ван Хеллен, перекатом уходя вбок.
Андрей не сразу понял, что произошло.
В ноздри бил сладковатый запах древесной щепы и мха, он на миг растерялся,
инстинктивно перевернувшись на спину, и вдруг все ощущения стерлись, потускнели,
словно из Мира исчезли все краски, оставив лишь стремительно приближающиеся
силуэты Чужих: не менее десятка бойцовских особей стремительным рывком пытались
преодолеть открыто, пространство, один из ксенобианских бойцов уже укрылся за
узловатым накренившимся стволом черного дерева, в каких то метрах от Лозина, и
он десятым чувством осознал - сейчас тот рывком появится из-за укрытия, и
отверстия бионического автомата, расположенного за грудными пластинами Чужого, в
упор выдохнут разящую наповал смерть.
Роковые мгновенья первого боя.
ИПК от резкого толчка соскользнул с плеча и отлетел в траву, до него еще надо
дотянуться, а фигура ксенобианин уже появилась в поле зрения, дрожь ударила по
мышцам когда Чужой слегка присел, непристойно, пакостно расставив свои ноги,
будто собрался гадить...
Не гадить, а стрелять. У биоников куча своих недостатка Чужие давно поняли это и
все чаще начинает использовать трофейное оружие, -
мысли вихрем неслись в голове, пока тело резкими толчками смешалось вбок, правая
рука безжалостно впивалась в мягкую подстилку мха в поисках холодного
металлопластика...
Не успел.
Пальцы наткнулись на короткий приклад, но слишком поздно... Над головой вне
пределов зрения отрывистым, ритмичным выдохом ударила короткая автоматная
очередь, и фигура ксенобианина вдруг начала падать, опрокидываясь на спину.
Антон успел заметить, как летели куски хитина, пачкая траву бурой слизью, - ктото
вовремя прикрыл его, не дав ксеноморфу разрядить "бионик".
Схватив [ИПК - - Импульсный пистолет-пулемет системы Кердябина.], он машинально
начал перекат и вдруг увидел, как над головой шевельнулась крона окаменевшего
черного дерева...
Секундой позже до сознания дошло, что это фигура ксенобианина, до сих пор
сливавшаяся с корявыми ветвями, медленно отделяется от них, изготавливаясь к
прыжку.
- Засада! Они наверху! - Лозин выкрикнул предупреждение, так и не закончив
перекат: лежа на спине, он бил короткими очередями в крону чужого дерева.
Срубленные пулями ветви падали вниз и рассыпались, ударяясь о землю, вместе с
ними рухнула фигура Чужого, второй ксеноморф, прятавшийся за стволом, несколько
раз дернулся и начал соскальзывать вниз, оставляя на коре глубокие борозды от
когтей.
Не в счет. Этот уже не в счет... -
Андрей изогнулся, прошив длинной очередью крону второго, стоявшего особняком
черного дерева, но там, похоже, было чисто - вниз полетели лишь срубленные
пулями ветви.
Рывком привстав на колено, он огляделся вокруг.
В нескольких метрах от него Ван Хеллен менял магазин И ПК. Чуть поодаль в траве
лежали тела пятерых ксеноморфов, один еще бился в агонии, издавая скрежещущие
звуки, из-за густой поросли молодых берез, пятясь, появился Антон Постышев - он
отступал, одной рукой ведя огонь из короткоствольного автомата, а в другой
сжимая [Поставленную на сенсор - (жаргонное) - активированную, изготовленную к
броску - пока палец давит на сенсорный датчик, взрыватель не сработает.]
гранату.
Доминик, перезарядив оружие, мгновенно оценил обстановку.
Их окружали со всех сторон. Очевидно, группа наблюдателей, которых только что
застрелил Лозин, давно заметила отряд и вызвала близлежащие патрули, которые
сейчас подтягивались к березовой роще, стремясь замкнуть группу людей в кольцо.
Андрей тоже понял это, заметив, что Зигель боком смещается вправо.
- Командир, здесь еще один отряд... - раздался в коммуникаторе его голос. -
Десятка полтора, не меньше.
- Сдерживай их! - Ван Хеллен метнулся к оставленному в центре небольшой поляны
оборудованию.
Андрей успел заметит
...Закладка в соц.сетях
