Жанр: Научная фантастика
Иной разум 2. Иной разум
...йсеров, рядом плыли уродливые, рассеченные
ударами лазерных лучей металлокерамические конструкции, тускло отсвечивающие
плоскостями, изломами и гранями в свете далекой звезды.
Зрелище подавляло разум.
Трудно было представить, что творилось на орбитах планеты в момент столкновения.
Сознание то и дело выхватывало из общей картины различные детали, был ли это
фрагмент крейсера Чужих с рваными, будто бы разлохмаченными краями, за которым
тянулись маленькие, но хорошо узнаваемые фигурки ксеноморфов, чьи мертвые тела
навек законсервировал вакуум, и тут же, без плавных переходов, взгляд
соскальзывал на немыслимые конструкции: иссеченные потоками когерентного
излучения, они больше походили на творения скульпторов-механореалистов далекой
Земли... Ровные, но прихотливые срезы обнажали сюрреалистические ракурсы, взгляд
проникал внутрь кораблей ИНЫХ, не в силах постичь их конструкции.
Логинов первым очнулся от наваждения
Сейчас его импланты работали на пределе своей мощности, передавая мысленные
команды человека системам управления Он по своей воле укрупнял одни обломки или
отдалял всю панораму, пытаясь понять, насколько глубоко увяз "Тандем" в облаке
обломков, окружающих планету, затем изображение на центральном мониторе погасло,
и вместо него стали появляться скупые строки отчета:
Данные предварительного сканирования, обнаружено остаточное напряжение в
энергосетях крупных объектов.
Управляемого движения не зафиксировано. Малые космические тела придерживаются
траекторий, сформированных под влиянием гравитационного поля планеты...
Обломки великой битвы.
Судя по показаниям локационной системы, которые теперь отражались
непрекращающимся потоком данных, в зоне сканирования не маневрировал ни один
корабль, и первый вывод, который напрашивался из всего увиденного, можно было
сформулировать так ИНЫЕ ушли, разгромив флот ксенобиан.
Логинов привык доверять интуитивным предчувствиям, он уже не раз убеждался, что
первое впечатление бывает наиболее верным, но сейчас его смущала масса
сопутствующих вопросов, которые не вписывались в общую логику: во-первых, почему
ИНЫЕ покинули систему? Это, конечно, еще не факт, но останься они в
околопланетном пространстве Ксеноба, датчики "Тандема" обязательно фиксировали
бы их активность, однако вокруг простиралось лишь неуправляемое, подчиненное
гравитации планеты облако покалеченной органики и изуродованных
металлокерамических конструкций, причем, как показывала статистика,
неорганических обломков было в десятки раз больше, чем останков ксенобианского
флота.
Неравенство сил, так ярко и недвусмысленно выраженное в отчетах датчиков
слежения, наводило на мысль, что защищавший планету флот ксенобиан не мог
нанести столь сокрушающего удара.
Дима смотрел на показания приборов и понимал: здесь произошло нечто странное,
выходящее из ряда вон, будто в заранее предопределенные события внезапно
вмешалась некая третья сила
Но откуда ей было взяться? Предположение о еще одной расе даже в мыслях звучало
полным абсурдом.
В напряженной тишине, прерываемой лишь лаконичными докладами кибернетических
систем, раздался шипящий голос Дрога:
- Мы можем увидеть поверхность моего мира?
- Сейчас попробую. - Логинов мысленно передал команду локационной системе, и
обломки, окружающие планету, вдруг рванулись навстречу наблюдателям, в последний
миг уходя в стороны и исчезая из поля зрения, - это заработали оптикоэлектронные
умножители, нацелившиеся на зримую прореху в плотной облачности
Через несколько секунд они увидели фрагмент поверхности Ксеноба.
Там, где раньше высились сплошные заросли черных деревьев, образующих сложную
структуру "гнезд", сросшихся за тысячелетия развития в единый покров, сейчас
ветер гнал серые облачка праха, наметая отлогие барханы пепла с подветренной
стороны отдельных, чудом уцелевших образований.
Жалобный клекот вырвался у Дрога, когда он увидел, во что ИНЫЕ превратили его
мир.
Даже Ван Хеллену в этот миг захотелось взвыть вместе с ксеноморфом, его
очерствевшая душа впитала всю горечь вырвавшегося крика, и он, оглушенный
внезапно раздвинувшимися границами восприятия, понял: все беды и горести,
выпавшие на его долю, ничто по сравнению с прахом, гонимым по поверхности чуждой
планеты равнодушным ко всему ветерком...
- Дрог, еще не все потеряно, - повернувшись к ксенобианину, произнес Логинов. -
Мы поможем вам. На нижних палубах "Танаиса", кроме планетарной и боевой техники,
есть хранилища генофонда.
- Я буду благодарен, если вы поможете мне...
Дима побледнел.
- Почему ты говоришь в единственном числе, Дрог?
- Потому, что я последний. Последний из разумных ксенобиан, оставшийся на борту
"Тандема".
У Логинова внезапно перехватило дыхание.
- Ты сможешь продолжить свой род?
- Если найду в себе силы. Не сейчас, человек. Мой разум не может постичь этого...
Бортовой хронометр бесстрастно отсчитывал секунды
Никто, кроме Логинова, не обращал внимания на доклады, начавшие поступать от
различных систем "Тандема", - Лозин и Ван Хеллен смотрели на ирреальный танец
обломков, окружающих мертвый, выжженный дотла Ксеноб.
Вольно или невольно они вспоминали записи с дисков и думали о Земле, потерянной
родине, которая, возможно, также превращена в прах.
Почему? Во имя чего?
Доминик не понимал, что происходит в его душе. Сколько может надламываться
сознание? Где предел? Где истина? Где смысл этого злого неправильного бытия?
Он слышал признание Дрога.
Последняя разумная особь ксенобиан находится сейчас рядом с ним. Чудо, что
ксеноморф остался жив, ведь он, Доминик Ван Хеллен, мог запросто прирезать его
там, в компьютерном зале, оборвав одним взмахом десантного ножа линию жизни
целой расы.
Куда исчезла его ненависть к Чужим? Где тот песок, что впитал эту черную влагу,
день ото дня отравлявшую рассудок?
Каждый в эти минуты думал о своем, сокровенном, главном, но наступил момент,
когда шоковая ситуация вдруг обернулась своей новой гранью.
Все началось с сообщения киберсистемы, которой удалось наладить соединение с
локальной сетью крейсера "Ио".
Изображение на виртуальных мониторах внезапно поменялось, глубина наполненного
обломками космоса исчезла, и вместо нее появилась картинка медицинского модуля.
В призрачном свете неярких ультрафиолетовых ламп фигура Николая Астафьева
казалась неживой, словно между камерами биологической реконструкции ходил
призрак человека.
- Ник? - невольно вырвалось у Ван Хеллена. - Чем он занят? И что за хрень висит
у него над плечом?!
- Сейчас посмотрим, - отозвался Логинов, включая полную передачу данных.
Николай не видел, как под потолком медицинского модуля повернулись, нацелившись
на него, уцелевшие после катастрофы камеры видеонаблюдения.
Прихрамывая, он перемещался от одной камеры к другой, прислушиваясь к лаконичным
рекомендациям ИПАМа.
- До начала процедуры отстыковки осталось восемнадцать часов, Ник, - вещал
парящий над его плечом сфероид. - Кибернетическая система исследовала
расположенный неподалеку мир и пришла к выводу о полной непригодности планеты к
немедленному заселению.
- Это значит, что новые поколения должны быть киборгизированы?
- Несомненно. Вокруг "Тандема" системами локации отслежено достаточное
количество обломков, оставшихся от космических кораблей иной расы. Они послужат
хорошим конструктивным материалом для строительства космического города. Нам не
нужно будет добывать полезные ископаемые с поверхности планеты и создавать
сложные рудоперерабатывающие комплексы.
- Может быть, не стоит торопиться? - спросил Николай у своего советника. - В
нашем распоряжении есть машины и материал. Почему не выстроить станцию, со всеми
системами жизнеобеспечения, чтобы новое поколение людей избежало киборгизации?
- Потому, что ты не вечен, Ник, - нашептывал ИПАМ. - За то время, что роботы
будут собирать материал и строить космический город, ты состаришься и умрешь в
одиночестве. Пора наконец понять, что после всех операций ты сохранишь главное -
мозг, который не будет так стремительно стареть. У тебя и у поколения
репликантов появятся невероятные возможности, которые ты сейчас просто не в
состоянии представить. Это новая ступень развития.
Астафьев вздохнул.
Он где-то слышал древнюю поговорку, что благими намерениями выстлана дорога в
ад, но никогда не понимал ее значения.
- Хорошо, ИПАМ, я остановлю развитие репликантов. Следующую партию людей мы
будем проектировать вместе... - Он подошел к очередной камере и произвел несколько
переключений, прерывая процесс роста. - Через восемнадцать часов мы избавимся от
проблемы Чужих и тогда окончательно решим, что делать дальше. - Он закончил
отключение последней камеры биореконструкции и бесцветным усталым голосом
произнес:
- А сейчас будь добр, оставь меня одного.
- Что-то не так, Ник?
Лицо Астафьева внезапно пошло пунцовыми пятнами.
- Я только что совершил убийство, понимаешь?
- Это не убийство, Ник. Нерационально тратить ресурсы на создание несовершенных
людей.
- Я же сказал - оставь меня! Убирайся прочь!
Николай бессильно присел на край камеры и закрыл руками лицо.
Ему казалось, что он проклят и уже больше никогда не сможет стать прежним -
целеустремленным, полным надежд, живым...будто отключение камер реконструкции
убило в нем остатки души.
Вот так все когда-то начиналось в цивилизации ИНЫХ, -
мысль пришла отчетливая, кристально-ясная, не требующая никаких доказательств.
Они были очень похожи на людей.
Они создавали машины, наделяя их функциями саморазвития, моделировали
искусственные интеллекты, реализуя их на базе заимствованного у матушки-природы
принципа построения нейронных сетей, и...
Перед мысленным взором Логинова появились собранные из миллионов октаэдров
сферы.
Инволюция.
Любая кибернетическая система, пусть даже построенная на основе нейросети,
пойдет в своем развитии по пути рационализации, упрощения сложных элементов без
потери их функциональности - это пришло не как озарение, а как уверенность в
правоте сделанного вывода.
Эмпирического вывода, требующего материальных доказательств промелькнувшей
догадки: в системе Проксимы Центавра действительно сошлись в схватке три флота,
два из которых принадлежали ИНЫМ - новые популяции машин, созданные как
универсальные колонии элементарных модулей, шагнули на следующую ступень
кибернетической инволюции, отвергая все громоздкое, сложное, обладавшее
остатками рассудка.
Что может быть проще, логичнее нескольких основополагающих инстинктов:
существовать, размножаться, защищаться от деструктивных воздействий?
Они не приняли волю своих создателей, повернулись против них, вот почему второй
флот, двигавшийся к Земле, изменил курс - он поспешил в систему Ксеноба, где
Чужие, воспользовавшись столкновением двух радикально отличающихся поколений
ИНЫХ, попытались использовать свой последний шанс.
Итог простирался вокруг "Тандема" в виде десятков тысяч бесформенных обломков.
Инволюционировавшие формы ИНЫХ победили, и их корабли-колонии легли на новый
курс, чтобы обезопасить себя от потенциальной угрозы, которую несла цивилизация
людей.
Их действия основывались не на территориальных притязаниях или иных понятных для
человека мотивах, нет, они устраняли помеху для собственного существования,
которое, по сути, потеряло смысл.
Они - не разум.
Иван был тысячу, миллион раз прав.
Они не разум, а кибернетическая чума, способная стереть с лица Вселенной все,
что хоть на йоту отличается от мертвой материи...
- Он что, считает нас погибшими?! - Ван Хеллен от возмущения даже привстал с
кресла, но тут же опустился обратно, горестно глядя на экран, где застыло
изображение Николая Астафьева. - И что за кибернетическая дрянь увещевала его?!
- Это обыкновенный ИПАМ, - блеснул техническими познаниями Лозин.
- Ну, не совсем обыкновенный... - поправил его Логинов. - Я бы сказал, что
поведение данного модуля не совсем адекватно. Хотя, с точки зрения логики, он
рассуждает вполне здраво.
- Здраво?!
- Это ИНОЙ, - категорично прошипел Дрог.
- Не спешите с выводами. - Дима видоизменил раскладку виртуальных панелей, отдав
набор директив аварийным системам второго уровня. - Нет смысла пороть горячку. Я
заблокировал стыковочные узлы.
Он еще раз посмотрел на показания виртуальных дисплеев и добавил:
- Давайте подведем первый итог. Во-первых, мы теперь знаем, что "Тандем"
находится в системе Ксеноба, или Проксимы Центавра, если оперировать
человеческими терминами. Планета явно подверглась тотальной зачистке с полным
уничтожением всех органических форм жизни, после чего флот ИНЫХ покинул систему,
очевидно перенацелившись на Землю. То, что на протяжении шестнадцати лет вы
называли Внешней Атакой, действительно было нападением извне, и виной тому, - он
взглянул на монитор, - запланированное еще перед стартом зондирование. ИНЫЕ
отследили вектор направления, с которого появлялись малые аппараты разведки, и
ответили ударом.
- Но почему "Тандем" не оборонялся? - спросил Андрей.
- Очевидно, нас атаковала сфера. Приборы зафиксировали мощный электромагнитный
удар, совмещенный с механическими повреждениями срединной части корпуса. Если
вспомнить запись, полученную от адмирала Лозина, несложно предположить, что
дежурная вахта не смогла адекватно отреагировать на стремительные действия
атакующих модулей. Учитывая то, что все основные кибернетические цепи вышли из
строя, экипаж попросту не сумел организовать противодействие. Возможно, они
подпустили сферу слишком близко, до последнего момента пытаясь наладить контакт
с ИНЫМИ, но мы знаем, что данный вид механизмов неспособен к сложным реакциям на
события. ИНЫЕ атаковали "Тандем" и, зафиксировав полное поражение
кибернетических систем вкупе с декомпрессией корпуса, легли на обратный курс,
сочтя корабль уничтоженным. Не имея опыта столкновений с людьми, они допустили
роковую ошибку - спустя некоторое время на борту "Тандема" заработали аварийные
системы, которые поддерживали живучесть корабля на протяжении шестнадцати лет.
Логинов на некоторое время умолк, считывая показания приборов, а затем
продолжил:
- За период неуправляемого дрейфа, под воздействием гравитации звезды, корабль
изменил курс и в конечном итоге вышел на орбиту вокруг Ксеноба. К этому времени
столкновения в системе Проксимы уже завершились и вражеский флот покинул ее.
Вот, наверное, вся информация, которую мы имеем на данный момент.
- И как нам действовать дальше? - нервно поинтересовался Ван Хеллен.
- Будить людей. - категорично ответил Логинов. - Будить, обучать,
восстанавливать основные системы корабля, брать контроль над "Тандемом" в свои
руки и использовать представившуюся нам уникальную возможность.
- Какую? - насупился Доминик.
- Вокруг нас тысячи обломков, оставшихся от флота ИНЫХ. Они - кладезь бесценной
информации. Если мы сумеем собрать и прочесть ее, то у нас появится реальный
шанс не только постичь суть трансформаций, произошедших с кораблями чуждой
цивилизации, но и повлиять на события.
- По-моему, все "события" уже завершились, - резко возразил Ван Хеллен.
- Ты ошибаешься, Доминик. Мы находимся всего в четырех световых годах от Земли.
Возвращение в Солнечную систему - это лишь вопрос времени. И мы должны быть
готовы к любому повороту событий.
За время разговора только Дрог не проронил ни звука. Он смотрел на экраны, будто
окаменев.
ГЛАВА 9
"Тандем". Три месяца спустя
- Взвод, строиться! - Собственная фраза эхом отдалась в сознании Андрея.
Он ощутил странный, горячий прилив энергии.
Ты сошел сума. Мы ВСЕ сошли сума...
Радость. Непривычное чувство подъема, будто сила эмоций поднимает сознание на
гребень незримой волны и с высоты секундного душевного подъема окружающая тебя
реальность приобретает внезапный, неуловимый до этого мгновения смысл.
Кем они были?
Горсткой репликантов, отштампованных с генетических матриц погибших членов
экипажа "Тандема"? Поколением, чей удел ограничивался узкими рамками ненависти к
созданиям иной эволюции, чье предназначение - сгореть в коротких яростных
схватках... Так что они делают тут, на этой широкой площадке внутреннего
космодрома, тщательно расчищенной от обломков былых катаклизмов и войн?
Пытаются обрести шанс на новую судьбу?
Кому верить, душе или рассудку? Короткой памяти прожитых дней или голосу
подсознания, который прижился в душе, стал частью тебя вместе с воспоминаниями
младшего брата, спящего в тиши ксенобианского устройства поддержания жизни, с
мыслями отца, которые уже воспринимались как свои?
Да, он понял смысл слова "честь".
Честь - это быть самим собой, жить так, чтобы не страшиться будущего и не
вздрагивать, оглядываясь в прошлое.
Астафьев кривил душой, утверждая репликантам, что они люди.
Мы стали людьми, -
с внезапной кристальной ясностью подумал Лозин, делая шаг вперед.
Свежая разметка на плитах предстартового накопителя, фигуры в скафандрах с
открытыми забралами гермошлемов - люди и полуразумные ксенобианские особи
(находящиеся в переходной стадии между боевой формой и полноценным существом) -
в одних шеренгах, а в середине застывшего каре, глядя на приближающихся
командиров групп, стоял Дима Логинов, совсем не состарившийся, а именно такой,
каким запечатлела его память Ивана Лозина.
Неужели мы, горстка людей и ксенобиан, нашедших силы понять друг друга,
вспомнить о главных ценностях своих рас, всерьез собираемся сделать это?
Повернуть время вспять? Изменить предначертанный ход событий?
Он шел, невольно пытаясь чеканить шаг, ощущая за спиной тех, кто был ему дорог,
умудряясь вспомнить все события, что сделали возможным этот миг.
Три месяца изматывающих виртуальных тренировок, постоянный информационный
прессинг, с которым едва справлялся разум, знания и навыки, вливающиесячерез
имплант, ощущение огромной распахнувшейся навстречу разуму Вселенной - все это
осталось позади, и теперь от них требовалось одно: действовать.
Четыре командира подразделений - три человека и ксенобианин подошли к центру
площадки, выстроившись в шеренгу перед капитаном "Тандема".
- Личный состав эскадрильи малых кораблей прикрытия для получения боевого
задания построен! - звонко отрапортовал Андрей.
- Десантно-штурмовой взвод готов! - раздался рядом хрипловатый голос Доминика
Ван Хеллена.
- Отряд планетного десанта построен! - проскрежетал Дрог.
- Смешанная группа исследовательского отдела построена. К получению боевого
задания готовы.
Андрей не знал, что ощущает в этот момент ксенобианин, но в его душе, вопреки
всем сложностям, назло неопределенности, застыло звенящее чувство полного
перерождения, словно именно сейчас окончательно слились воедино три сознания,
три души, и здесь, в эту секунду, стоял уже не репликант, рожденный для краткого
мига неосознанного бытия, но человек нового поколения, собравший воедино свое
мироощущение, объединивший его с памятью отца и воспоминаниями спящего брата,
сумевший отторгнуть межрасовые предрассудки, поверить в силу собственного
разума, не побоявшийся пройти по смертельным джунглям смежного сектора,
преодолеть кривые тропки собственного сознания, а после вобрать сохраненное
машинами знание,которое веками копили поколения людей, чтобы однажды отдать его
своим детям, дерзнувшим отправиться к звездам...
Разум еще не до конца воспринимал данность, но душа уже поверила в необратимость
перемен и трепетала, ожидая событий.
Логинов молча смотрел на них, потрясенный внезапно возникшим единством, о
котором не думалось ни на далекой Земле, ни в глубоком космосе. Люди и
ксенобиане никогда по-настоящему не стояли рядом, испытывая одни и те же эмоции,
словно семантическая и моральная пропасти, все время разделявшие два
цивилизованных народа, если не исчезли, то сузились до размеров трещин, через
которые стал возможен шаг навстречу друг другу.
Невозможно перечислить и выразить все мысли и чувства, затаившиеся внутри или
рвущиеся наружу, от них, казалось, звенела тишина и воздух становился гуще.
Взгляд мельком скользнул по молодому лицу Лозина, и память будто швырнуло на
полстолетия назад, во вспоротый трассерами мрак, сгущавшийся над высохшим дном
исчезнувшего Каспия.
Неужели это ты, командир? Или твое отражение, реинкарнация души, в новой,
осознающей себя... и тебя личности?
Да, наверное, это так.
Где мы перешагнули грань между прошлым и будущим, скрутив субъективный
темпоральный поток в тугую спираль?
В эти минуты вдруг вспомнилось все: и страшные, полубессознательные месяцы
рабства у ксенобиан, и первый осмысленный взгляд, когда он сидел, привалившись к
пробитому пулей колесу внедорожника, вдыхая трепещущими ноздрями запах
перегретого, плавящегося в знойном полудне асфальта, Ивана Лозина, только что
сорвавшего ненавистный ошейник с обрывком грязной заскорузлой веревки, его
глаза, расширяющиеся до рамок Вселенной, и голос, зовущий из бездны:
Дима?.. Логинов?.. Ты слышишь меня, Дым?..
Как странно и страшно смотреть на ксенобиан, которые когда-то сделали из него
послушного раба, а теперь стоят в ожидании его приказа, побежденные, прощенные и
равные...
Где-то внизу, под толщей палуб, сейчас проплывает серо-коричневый шар их
разоренной войной планеты, а вокруг "Тандема" толкутся обломки, оставшиеся от
исполинских космических флотов, сошедшихся здесь в последней неистовой схватке.
Среди обломков сокрыта тайна.
Тайна, которую им придется разгадать ради жизни еще не рожденных поколений. Ради
планеты Ксеноб, превращенной в пустыню, ради Земли, чья судьба покрыта мраком
неизвестности.
Им выпала такая доля... или они сами выбрали ее, теперь уже не важно.
Главное, что "Тандем" - последняя надежда и, возможно, последнее прибежище двух
рас - не погиб, не разрушен и его экипаж вновь с этой самой минуты руководит
кораблем.
Многое думалось, вспоминалось и грезилось в эти минуты, между звонкой фразой
Лозина: "Взвод, строиться!" и сиплым скрежещущим докладом Дрога.
Теперь слово за ним.
Отныне он командир "Тандема".
Дмитрий Логинов включил встроенный в скафандр автопереводчик. Он знал язык
ксенобиан, но хотел, чтобы его слышали все одновременно, обращаться к людям и
ксенобианам по очереди казалось ему неправильным.
- Сегодня мы начинаем активную фазу действий. - Голос Логинова звучал на
удивление ровно. - Думаю, нет смысла напоминать вам о сложности сложившейся
ситуации. Скажу коротко: поверхность Ксеноба превращена в прах, судьба Земли
неизвестна. Вокруг лишь обломки, рассеянные по орбитам. ИНЫЕ ушли из системы
Проксимы, они взяли курс на Солнечную систему, и перед нами сейчас стоят три
задачи: восстановить колонию ксенобиан на родной планете, доставив на
поверхность необходимый запас генетического материала и аппаратуру для
первичного воспроизводства флоры и фауны. Этим займется отряд планетарного
десанта. Второе. Мы должны исследовать состояние обшивки и внешних коммуникаций
"Тандема", подготовить корабль к возвращению в Солнечную систему. Группа
технических специалистов приступит к работам немедленно. И, наконец, третья,
наиболее рискованная и ответственная, на мой взгляд, задача: исследование
обломков флота ИНЫХ, сбор любой доступной информации о произошедших тут
событиях. Вы все видели записи, отправленные вслед "Тандему" адмиралом Лозиным.
ИНЫЕ, атакующие Землю, претерпели трансформацию форм, более того, у них
радикально изменилось мироощущение, и как следствие - они в корне поменяли свою
реакцию на определенные события.
Напомню, что в конфликт с ксенобианами вступили разумные формы ИНЫХ, но в
последнем послании адмирала Лозина лейтмотивом звучит мысль о том, что атакующие
Солнечную систему сферы - не разум. Трансформация ИНЫХ произошла здесь, в
системе Проксимы Центавра, и мы должны разгадать тайну произошедших изменений.
Это нелегкая задача. Нужно уделять внимание каждой детали, не пропускать ни
одной мелочи, все действия десантных групп обязательно должны фиксироваться на
устройства долгосрочной памяти, ни один десантник ни на секунду не должен
выключать сканирующие системы, которые способны обнаружить недоступные человеку
детали или явления. Работа будет опасной, в обломках скрыто неизвестное
количество функциональной техники ИНЫХ, поэтому каждый объект перед высадкой
десантной группы блокируют малые корабли прикрытия. Время операции неограничено,
она будет продолжаться, пока мы не получим необходимые данные.
Он выдержал короткую паузу.
- Вопросы?
Три человека и ксенобианин молча стояли перед ним.
Все было понятно и без лишних слов.
Пришло время собирать камни.
Мысли, эмоции внезапно пошли на спад, они отхлынули, как приливная волна,
накатившая на пологий пляж и теперь медленно отступающая назад.
- По машинам!
Первым от "Тандема" отстыковался крейсер ксенобиан.
Андрей Лозин сидел в кабине истребителя прикрытия - сканирующие системы базового
корабля по-прежнему фиксировали среди обломков работу отдельных энергетических
цепей, и потому посадку "черной подковы" решено было сопровождать малыми
кораблями поддержки.
Никакой автоматики, все на ручном управлении, но Лозин перед первым стартом
ощущал странное спокойствие, будто все наконец встало на свои места, исчезла
неопределенность, появились конкретные цели, а вместе с ними - четкий,
осознанный смысл жизни, который так истово пытался отыскать в своем рассудке
молодой репликант.
Теперь он уже позабыл это слово.
Аудиосистема истребителя начала обратный отсчет по громкой связи.
Огромный затвор стартовой катапульты был закрыт, а впереди, показывая немигающие
звезды, зияло отверстие стартовой шахты.
Резкое ускорение, граничащее с секундной потерей сознания, накатило приливом
дурноты и тут же отпустило; маленький корабль вырвался из ствола стартовой
катапульты, и Лозину стало не до ощущений тела: впереди появились первые
обломки, разум мгновенно включился в работу, отдавая полуавтоматическим
подсистемам корабля четкие указания.
Истребитель, обогнув препятствие, лег на курс сопровождения, приближаясь к
огромному подковообразному кораблю Чужих.
Н
...Закладка в соц.сетях
