Жанр: Научная фантастика
Лиад 7. Дерзаю
...мысленный мобиль, который Антора йос-Галан подарила своему брату
Шану. - Рен Зел обладает огромными возможностями: ему всего нескольких часов не хватает, чтобы
стать мастером-пилотом. Его уважают его коллеги и... - она заставила себя встретиться взглядом с
Новой, - ... и он не совсем... лишен клана. Этот корабль - и его экипаж - его родные. Он будет до
последнего вздоха сражаться за их безопасность.
Секунду Нова сидела неподвижно, а потом наклонила голову.
- Это хорошо аргументировано. Я благодарю вас. - Она встала и поставила пустую рюмку на
край письменного стола Присциллы. - Мне можно воспользоваться коммом?
Присцилла встала.
- Можешь воспользоваться этим, - сказала она. - Меня ждут на мостике.
- Спасибо... сестра. - Тут она улыбнулась - неожиданно и искренне. - Я рада, что могу это
сказать.
Лиад
Штаб-квартира Департамента Внутренних Дел
Ящик имел площадь примерно пять квадратных футов, был тускло-черным и, на поверхностный
взгляд, однородным.
Командир агентов, завершив проверку, которая отнюдь не была поверхностной, остановился у
двери и посмотрел на напряженного техника.
- Я желаю посмотреть внутреннюю часть.
- Сию минуту, командир.
Техник извлек из кармана цилиндрик размером не больше указательного пальца, приостановился
у двери и нажал на какой-то участок его черной поверхности. Никакого звука слышно не было, но когда
командир снова повернулся к ящику, оказалось, что одна его стенка отъехала в сторону. Внутри было
очень темно. Командир агентов достал из кармана фонарик, включил его и шагнул внутрь.
Внутренние размеры ящика оказались несколько меньше, чем можно было ожидать, глядя на него
снаружи. Потолок оказался настолько низким, что командиру агентов пришлось опустить голову и
сгорбить плечи. Более высокий человек вообще не смог бы там стоять: ему пришлось бы опуститься на
колени прямо на жесткий металлический пол.
- Устройство, - неразборчиво заговорил техник от входа, - помещено в пол и боковые стенки.
Если прислониться к стене, опуститься на колени или лечь на пол, то летаргия становится гораздо более
сильной. Подопытный смог почувствовать ослабление своих способностей, которого не ожидалось -
но которое может оказаться полезным. На коротком сроке было зафиксировано, что заметное
уменьшение силы порождает в подопытном панику, граничащую с истерией.
Командир агентов прошелся лучом фонарика по внутренней части ящика, с удовлетворением
отметив гладкие и почти ровные металлические стенки. На неподвижной стене был ряд маленьких
вентиляционных отверстий - как было сказано в отчете, общим числом 33. Они предназначались для
поступления воздуха - а если понадобится, то и введения газов. В самом центре "потолка" оказалось
несколько углублений: это были микрофон и динамики для общения с заключенным или для
воспроизведения тех звуков, которые могут потребоваться. В целом это было весьма неудобное
помещение в нормальных условиях, но для представителей драмлиз - пытка.
- Насколько я понимаю, вы потеряли подопытного? - спросил он у техника, не оборачиваясь.
- Это так, командир. Первая драмлиза очень быстро оценила свое положение и смогла собрать
достаточно силы, чтобы бросить в устройство под полом огненный шар.
Тонкий луч фонарика командира скользнул по полу и нашел черный потек, похожий на пятно
жира, на полу почти у самых своих ног. Похожее пятно обнаружилось на середине стены, лицом к
которой он стоял.
- Механизм получил повреждения?
- Тесты, проведенные сразу же после происшествия, показали, что устройство сохранило все
рабочие характеристики, - ответил техник. - Видите ли, материал очень хорошо отражает ту
энергию, которой пользуются драмлизы. Таким образом, огненная стрела отразилась от пола и стен и
попала в подопытную, испепелив ее. Я виноват в потере материала.
- Все эксперименты чреваты расходами. Насколько я понял, вам удалось найти второго
подопытного, несколько менее вспыльчивого.
- Было решено, что должная проверка требовала использования драмлиза с большими, а не
меньшими способностями. Наш новый подопытный, как и первая драмлиза, очень силен. Однако он
молод - и мы держим в заложницах его чалекет, что обеспечивает нам его сотрудничество. Кроме
того, я обратил его внимание на пятна, которые вы обнаружили, сэр, и подробно объяснил ему, откуда
они появились. - Техник сделал паузу. - Конечно, существует некоторая опасность, что он
попытается покончить с собой, воспользовавшись этим способом, действенность которого доказана, но
он, как я уже сказал, молод, привязан к своей чалекет и склонен верить в возможность спасения.
Продолжая горбиться, командир вышел из ящика, пятясь, и выключил фонарик. Выпрямив
уставшие плечи, он снова посмотрел на техника.
- Вы дали ему надежду на то, что он может ожидать спасения?
Техник наклонил голову.
- Это представлялось наилучшей стратегией, с учетом необходимости скрывать эту разработку
от драмлиз.
Командир быстро обдумал услышанное. При обычных условиях он не допускал подобных
нововведений от жалких техников. Однако в данном случае, учитывая, как было сказано,
необходимость экономить ресурсы... Он наклонил голову.
- Вы поступили правильно, - сказал он. Техник поклонился предельно низко. - Я хочу
поговорить с подопытным через... - он справился со своим хронометром, - ... четыре часа по
стандартному времени. Предлагаю, чтобы время перед встречей он провел тут.
Командир небрежно махнул в сторону ящика. Техник снова поклонился.
- Командир, это будет сделано.
Литаксин
Лагерь наемников
Клонак оказался в лагере: он играл в покер с самыми отпетыми шулерами, каких Дааву случалось
видеть за последние двадцать лет. Он без особой надежды подумал, что, возможно, Клонак позволит им
сохранить свое достоинство - если не деньги.
Шадиа, будучи женщиной разумной, ушла отдыхать сразу же, как только стало можно уйти с
обеда командора Кармоди.
Нелирикк - или Красавчик, как его называл командор Кармоди - пожелал остаться со страшной
парой, которую он (без всякой иронии, насколько мог понять Даав) называл новобранцами. Пехотинец
по имени Диглон оказался человеком флегматичным и скорее всего последовал бы разумному примеру
Шадии. Однако привлекательная и послушная Хэзенталл была совершенно другой породы. Она была
весьма недовольна, узнав, что ей не позволят сидеть на страже рядом с капсулой, которая скрывала и -
если боги будут милостивы - лечила ее командира. Она с большой неохотой последовала с
Нелирикком и Диглоном в казарму.
Таким образом, Даав, которому совершенно не хотелось спать и который был рад возможности
остаться одному, сидел в темноте на скамье около капсулы с раненым исследователем, поджав под себя
ноги и закрыв глаза.
Именно в такие моменты он чувствовал, что она сидит рядом с ним, уютно прижав колено к его
ноге. Ее молчание полностью оправдывало его нежелание разговаривать. Эллиана, его спутница жизни.
Умершая уже двадцать пять лет тому назад.
Даав вздохнул в темноте и почувствовал, как Эллиана утешающе положила руку ему на колено.
Он вдруг подумал, что и сам он такой же призрак, как она: его брат мертв и спутница брата тоже.
Кто из членов Клана Корвал помнит Даава йос-Фелиума, который так давно покинул клан и домашний
очаг? Конечно же, не его столь страшный сын, которого и исследователь, и командор-наемник называли
просто "разведчик", словно в галактике существует всего один. Маленький мальчик, которого он
плачущим передал заботам своей чалекет, каким-то образом стал мужчиной, которого почитает
божеством икстранский солдат, побежденный им в рукопашном бою. Спутник жизни рыжеволосого
бесенка, которого обожает Джейсон Кармоди.
- Что мы можем подарить этим кровожадным детям, нашим родственникам? - спросил он у
темноты.
- Ну конечно же, действующего пехотинца, - отозвался у него в ухе теплый голос Эллианы, -
и пару исследователей. Похоже, такой подарок они оценить сумеют.
Даав улыбнулся и едва удержался от соблазна потрепать по руке, которая не могла к нему
прикасаться.
- О, действительно. И как удачно, что они попались мне по дороге.
Эллиана тихо рассмеялась, и он огромным усилием воли заставил себя не открывать глаз и не
смотреть не нее. Вместо этого он ей улыбнулся и чуть слышно вздохнул.
- Командор Кармоди обещал сообщить даме нашего сына и попросить о свидании при первом же
удобном случае, - сказал он. - Возможно, мы скоро ее увидим.
- Как ты думаешь, она примет икстранцев? - спросила Эллиана.
Даав снова вздохнул.
- Командор Кармоди считает, что это... возможно. И мы видели, что наш сын уже убедил ее взять
одного икстранца...
- Удивительно убедителен этот твой разведчик, - поддразнила она его.
- Ты не можешь возложить за него вину на одного меня, - отозвался он с наигранной
суровостью. - Ты не только с энтузиазмом участвовала в его создании, но и была совершенно
очарована результатом.
- А ты, конечно, никогда не называл его "Дракончик" и не читал ему часами нелепые стишки,
чтобы он уснул.
- Человек с моими заслугами и положением? Нет, конечно!
- Неправда, ах, неправда, ванчела! Для человека с твоим достоинством...
- О, так теперь мне не хватает достоинства?
Он забылся и произнес это вслух, чем привлек внимание дежурной.
- Там все в порядке? - громко окликнула его она.
- Да... - начал было Даав, открывая глаза, и тут же вскочил, глядя на автоврача, которому
следовало бы сиять индикаторами и цифрами жизненных показателей и который еще недавно ими сиял.
- Что-то сломалось, - сказал он технику.
Она подбежала к нему, бросила взгляд на мрачную капсулу и со вздохом покачала головой.
- Ничего не сломалось, - сказала она. - Он просто умер, вот и все.
Ночные страшилки
Дом был окутан предрассветным сумраком, его комнаты отдыхали. Наверху женщина беспокойно
спала на кровати под серебрящимся окном в потолке. Ее волосы темным крылом разметались по
подушкам. Серый кот, чью предрассветную дремоту нарушило беспокойное метание спящей, сидел в
ногах постели, тщательно умывая свои усики.
- Необходимость! - ясно проговорила женщина голосом, полным непролитых слез.
Кот прервал умывание, задержав лапку у щеки, насторожив уши - словно не торопился вынести
суждение об истинности ее утверждения, покуда не выслушает все.
- Необходимость, капитан, - простонала Антора йос-Галан, извиваясь под сбившимся одеялом.
Она судорожно вдохнула и резко села. Широко раскрытые серебристые глаза были устремлены на
кота, но видели нечто совсем иное.
- Икстранцы, - тихо вскрикнула она. - Корабль-самоубийца. Боги, о боги. "Долг"...
Она заморгала, а потом ее глаза наконец сфокусировались на коте, который встретился с нею
взглядом, отвел глаза и завершил приостановленное умывание усика.
Антора отбросила одеяло и встала. Ленты ночной рубашки трепетали от ее порывистых движений.
Она прошла по комнате, схватила белый шелковый халат и набросила его на себя, на ходу завязывая
пояс.
- Лорд Мерлин! - позвала она, выходя из комнаты.
Кот встряхнул лапкой, спрыгнул на пол и последовал за ней.
Он едва успел закрыть глаза, когда его посетил боевой сон: как всегда ужасный. Он вырвал его из
дремоты, как это делал каждый его третий или четвертый сон. Лина, корабельная Целительница,
уверяла его, что со временем воспоминания поблекнут и оставят его в покое. Однако до той поры Рен
Зелу приходилось придумывать собственные способы справляться с демоном, вырывая у него
возможность отдохнуть.
Когда освещение в комнате стало ярким, он взял с полки у кровати переплетенный томик земной
поэзии.
В книге были собраны лирические стихотворения, посвященные чувственным наслаждениям. Это
был подарок Селейны Гаддер, с которой он в позапрошлый торговый рейс заключил союз
удовольствия. Он улыбнулся, с теплотой вспоминая ее, и, открыв книгу наугад, вскоре погрузился в
богатый образный язык.
В конце концов его убаюкали образы - одновременно и непонятные, и успокаивающие, - и он
поймал себя на том, что клюет носом. Взмахнув рукой, он погасил в каюте свет.
Он немедленно погрузился в сон - и его рукав сразу же сжали чьи-то пальцы. Он не мог точно
сказать, кто именно его держит, но и прикосновение, и голос показались ему... знакомыми. И
нескрываемое смятение коренилось в том же ужасающем происшествии, которое преследовало и его
собственные сны.
- Спокойствие, спокойствие, - утешил он ее, потому что она была из членов экипажа: она ведь
должна была быть членом экипажа, правда, чтобы иметь это воспоминание? И его долг первого
помощника требовал, чтобы он ее успокоил. - Спокойствие, - повторил он в третий раз, когда она
настоятельно толкнула сон вперед, отчаянно выкрикивая предупреждение о приближающейся
катастрофе.
Это на секунду его озадачило, но потом он понял: она все еще испытывает муки кошмара, где
прошлое и настоящее слились воедино.
- Это уже позади нас, - сказал он ей в дружеской модальности. - Мы в безопасности.
Сражение закончилось. Война подходит к концу. Все хорошо. - Вытянув руку, он прикоснулся к ее
плечу - легко, по-товарищески. - Спи, тебе не о чем тревожиться.
И мягким толчком он ее отстранил.
В этот момент Рен Зел наполовину проснулся, вздохнул и погрузился в забытье без снов, уронив
книгу из руки на пол. Через несколько часов он еще раз приблизился к бодрствованию - настолько, что
почувствовал, как его грудь теребят кошачьи лапки. Он сонно поднял руку и погладил животное,
ощутив под ладонью мягкую бархатную шкурку и вибрацию мурлыканья. И тут его глаза изумленно
распахнулись.
- Кошка?
Звук его голоса заставил зажечься свет. У него на груди кошки не оказалось, и с пола или
подставки для комма на него не смотрели укоризненные кошачьи глаза. Однако к ткани одеяла прилип
длинный белый кошачий усик. Рен Зел бережно его освободил, несколько секунд взирал на него - а
потом отбросил одеяло и решительно встал с постели.
Под койкой кошки не оказалось. В освежителе - тоже. Кабина поистине была бескошачьей. Как и
следовало.
И все же...
Он поднес волосок к свету, восхищаясь его длиной и упругостью, а потом повернулся к тумбочке.
Немного порывшись в вещах, он извлек узкую стеклянную пробирку-анализатор - еще одно
напоминание о Селейне - с герметичной пробкой. Волосок легко скользнул в пробирку. Он аккуратно
ее закупорил и огорченно посмотрел на часы.
До начала вахты оставалось два часа - слишком мало, чтобы в третий раз попытаться приманить
к себе сон. Ну что ж, душ и раннее начало дня - философски решил он, направляясь к освежителю.
Он принимал душ дольше обычного, два раза включив холодный игольчатый режим, но когда он
оттуда вышел, кошачий усик по-прежнему оставался в пробирке.
Песня была повсюду: она заполняла комнату, планету, бесконечную чашу пространства... Будучи
одновременно единой нотой и стоя в стороне от песни, Шан рассматривал смелый, невероятный и
исключительно правильный узор, который был Вал Коном йос-Фелиумом.
Во время Исцеления им встретились другие останки вторжения, которое было ответственно за
внедрение программы вычислений. Когда это случалось, Шан включал свою волю и заставлял чужака
подчиниться большому узору брата. Теперь, когда песня отдыхала сама на себе, он осматривал свою
работу, проверял ее узлы и соединения, любовался ярким светом интеграции - и был удовлетворен.
Затем он переместил фокус своего внимания на дугу живой силы, которая бесконечными волнами
радуги текла из охраняемого центра узора, где Вал Кон хранил свою душу, и убедился в том, что она
превосходит все, что ему случалось видеть.
Дело сделано, решил он, - и все хорошо.
Он осторожно сосредоточился на песне, сообщая о завершении. Нота растянулась, изменилась,
ускорилась - и смолкла.
Шан тряхнул головой и заморгал. Сначала он сфокусировал глаза на крепко спящем Вал Коне,
укрытом тонким одеялом, а потом переместил взгляд дальше и посмотрел в сияющие глаза невероятно
древнего существа, зовущегося Точильщиком.
- Дело сделано, - сказал он и почувствовал, как слова царапают его пересохшее горло.
- Дело сделано, - отозвался Точильщик и поднял трехпалую руку в жесте, который показался
приветственным. - И сделано хорошо. Вся честь принадлежит вам, Шан йос-Галан. - Он моргнул. -
Теперь наш брат спит и проснется в должное время. Нам двоим также следует искать постели.
- Это, - признал Шан, внезапно заметив, как у него болит спина и слипаются глаза, -
прекрасная мысль. - Он поколебался, глядя на раскладную койку. - Не следует ли нам...
- Полагаю, что мы со всей безопасностью можем оставить его здесь, - прогудел Точильщик,
направляясь к двери.
Помедлив секунду, Шан наклонился и поцеловал брата в щеку.
- Сладких снов, денубиа, - прошептал он и пошел следом за черепахой.
Однажды Антора шутя спросила у своего брата Вал Кона, как разведчикам удается выведывать у
дикарей самые глубокие тайны их мира и культуры, не будучи при этом ритуально убитыми и
съеденными.
- О, тут нет ничего трудного, - заверил ее Вал Кон, блеснув зелеными глазами. - Надо просто
задавать правильные вопросы.
Тогда она рассмеялась - чего он и добивался. И только постепенно, с течением лет она начала
понимать, насколько часто успех дела зависит от того, задан ли правильный вопрос. Даже если ты
драмлиза в расцвете своих немалых сил.
В особенности если ты - драмлиза.
И вот теперь, спеша по дорожкам к центру сада, осажденная ужасными видениями о том, как
"Долг" окружают бесчисленные икстранцы на крошечных кораблях с торпедами, она ругала себя за
глупость. Каждый вечер с момента своего переезда в Джелаза Казон она перед сном уходила в центр
сада. Уютно устроившись в корнях Дерева, она задавала идиотский вопрос: "Живы ли все, кто мне
дороже всего?" - и бросала свои мысли в пространство.
Каждый вечер она пересчитывала хрупкие яркие огоньки своих родных - и тем утешалась.
И ей ни разу не пришло в голову спросить, кому из них угрожает опасность, кто их враги и
существуют ли способы, известные драмлизам или скрытые в ее собственных непроверенных талантах,
оказать им помощь.
Конечно, они все находились в опасности - ведь был введен в действие План Б. Однако, с точки
зрения Анторы, бывают просто опасности и ОПАСНОСТИ, и вот под эту категорию явно подпадало
нападение вооруженных и отчаянных икстранцев.
Мощеная дорожка вывела ее на поляну, тускло освещенную ночными цветами фриаты. Антора не
замедлила шага, а почти пробежала по траве, которая охладила ей ноги и замочила подол халата. Она
спешила прямо к чуть фосфоресцирующей громаде Дерева. Оказавшись рядом с ним, она приложила
ладонь к теплой коре.
- Доброе утро, старейшина, - проговорила она, хотя вслух произносить слова было совершенно
не обязательно. - Я идиотка.
У нее над головой легким смешком зашуршала листва, хотя на поляне не было ни ветерка, Антора
вздохнула.
- Да, конечно. Но "Долгу" угрожает нападение сил икстранцев - а может, оно уже произошло! Я
должна их предостеречь, иначе...
Она замолчала, закусив губу. А что, если нападение было в прошлом? Что, если "Исполнение
долга" уже стало военной добычей Икстранга, а Шан и его Присцилла погибли или умирают в
невыразимых муках?
Она ощутила мягкое, успокаивающее прикосновение к лодыжке и, опустив глаза, обнаружила у
своих ног Мерлина. Она снова подняла голову к темным внимательным листьям.
- Мне нужно их предостеречь, - снова сказала она Дереву.
Листья прямо над головой не шелохнулись, но где-то в вышине началось движение, словно белка
с силой бросила вниз маленький камушек. Антора отступила на шаг - и в траву у ее правой ноги упал
орех.
- Спасибо, - прошептала она, ощутив волну тепла. Наклонившись, она подняла подарок,
почесала Мерлина за ушком и выпрямилась. Она расколола орех и съела ядро, наслаждаясь мятным
привкусом. А потом она крепко прижалась спиной к стволу Дерева, закрыла глаза и представила своим
внутренним взором ту сложную конструкцию из эмоций, разума и силы, присущую в галактике только
той, которая звалась Присцилла Делакруа и Мендоса. Присцилла была ведьма, и ее таланты и
способности были удивительно близки к тем, которыми обладала сама Антора, представительница
немногочисленных волшебников Лиад. Антора знала, что если на "Долге" кто-то и обладает ушами,
которые смогут услышать ее послание, то это - Присцилла.
Эту мысль унесла волна, которая увлекла Антору в безвременье. Свет вспыхивал языками
пламени, и там был ветер, на котором незнакомые и ненужные ей души кружились, словно мириады
странных листьев. В этом вихре ярко вспыхнул узор Присциллы.
Антора напрягла волю - но вместо того чтобы установить ожидаемый контакт, она пронеслась
мимо цели, потеряв управление, падая... Нет. Управление вернулось - резко и довольно неожиданно,
словно она каким-то образом споткнулась и оказалась в объятиях незнакомца, который постарался
осторожно поставить ее на ноги. Подхвативший ее источал недоумение - недоумение и смутный,
потный страх, словно остаток дурного сна.
Антора ухватилась за этот намек, вплела его в свой собственный сон, но еще не закончив
плетения, увидела, как его преобразуют в совершенно иное изображение, которое сопровождалось
коротким, теплым, успокоительным прикосновением.
А потом контакт прервался - и не по ее воле. Ее окружила темнота, густая и уютная, как
любимое одеяло.
Антора вздохнула, открыла глаза - и обнаружила, что неловко лежит у основания Дерева,
устроив голову на покрытый мхом корень, а ей в лицо пристально смотрит Мерлин.
Она с трудом расправила затекшие конечности и села, привалившись спиной к Дереву. На краю
поляны луч солнца касался купы ночных цветов, которые уже свернулись в дневной дремоте.
Антора с изумлением поняла, что спала. Спала несколько часов!
Мерлин устроился рядом с ней на мшистом корне, словно курица на насесте, щурясь от
удовольствия.
Антора, чуть задыхаясь, сказала:
- Это было не предсказание - это было воспоминание. Не знаю, кто... Обняли, как ребенка!
Она больно закусила губу, стараясь справиться с недоумением и возмущением. Чтобы ее
удержали, как новичка, а потом отправили восвояси - погрузили в сон... Словно ее воля ничего не
значила...
- Сражение закончено, - добавила она относительно спокойно. - Враг потерпел поражение и
отброшен. "Долгу" ничего не угрожает, а мне... - тут ее голос сорвался, и она сама не могла
определить, было ли это истерикой или яростью, - ... мне велено не тревожиться!
Литаксин
Лагерь наемников
Командор Кармоди предоставил им места в казарме: хорошие места с душем в углу и капралом у
двери.
Нелирикк, знакомый с укладом Гирфалька и размещением солдат в лагере, понял, что их
поместили в охраняемое помещение с наблюдением, на случай неприятностей.
Сам он неприятностей не предвидел. Особенно после того, как увидел, с каким аппетитом
новобранцы поглощали бутерброды, присланные из столовой. Исследователь ела не менее жадно, чем
пехотинец.
Трапеза проходила по большей части в молчании. После нее новобранцы воспользовались душем,
почистили и снова надели свои полевые кожаные костюмы.
Сытый и вымытый пехотинец Диглон беззаботно уселся на полу у кровати, привалившись спиной
к койке, и развернул свою скатку, готовясь разобрать и почистить оружие. Нелирикк отметил это с
одобрением: простому солдату положено заботиться о своем оружии, это правило действовало как
среди землян, так и в Отряде Икстранга. Более того: знакомое занятие успокоит пехотинца, который,
как и Нелирикк, понимает, что он остался один и что со всех сторон его окружают чужаки, которым у
него нет оснований доверять.
Да, решил Нелирикк, сидя на своей койке с лоскутом рукоделия в руках, пехотинец был не самой
срочной его проблемой. Его проблемой была Хэзенталл Исследователь.
Она протестовала против приказа Даава йос-Фелиума: тот распорядился, чтобы она устроилась с
остальным своим отрядом, оставив своего командира одного, беспомощного, среди бывших врагов. Но
отец разведчика, надо отдать ему должное, сумел подчинить ее своей воле и заставил исполнить приказ
(хоть и очень неохотно). И при этом он не поднял ни голоса, ни руки.
Теперь, отказывая себе в утешении, которое мог бы дать ей уход за оружием или даже сон, хотя
усталость была видна во всех черточках ее лица, Хэзенталл Исследователь, одетая и готовая к бою,
беспокойно кружила по казарме.
Во время ее третьего круга рядовой Диглон оторвался от своего занятия, явно выказывая
беспокойство.
- Исследователь? - сказал он уважительно и по-солдатски. - Долг?
Хэзенталл остановилась.
Склонившись над своим рукоделием и наблюдая за ней краем глаза, Нелирикк увидел, как она
осознает опасность. Они находятся в окружении тех, кто победил их в бою, дали клятву лиадийцу и
готовы вскоре принести клятву еще кому-то: невозможно было поверить в то, что это может быть так. И
все же это было именно так. Долг командира состоит в том, чтобы принимать это невозможное как
самое обычное, ничем не выдавая беспокойства. Это нужно для блага отряда - будь он большим или
маленьким.
Так.
- Вольно, рядовой, - сказала она твердо, но не чересчур твердо.
Успокоившись, он отдал ей честь и снова занялся своим оружием.
Все так же украдкой Нелирикк смотрел, как исследователь глубоко вздохнула, четко развернулась
на месте и подошла туда, где он сидел на своей койке, кладя аккуратные стежки на подарок, который
готовил для Элис Тайазан.
Семь-восемь секунд она стояла над ним. Нелирикк продолжал работать, не поднимая головы.
Наконец она бесшумно отступила, поджала ноги и села на пол перед ним. Он поднял голову и
встретился с ней взглядом.
Ее глаза, окруженные татуировками, обозначавшими ее заслуги и достижения, оказались темнокарими.
Нелирикк решил, что они такого же цвета, как любимый напиток капитана. Она указала
подбородком на его руки.
- Какая работа? - осведомилась она на солдатском диалекте.
Нелирикк расправил ткань на колене, чтобы она смогла рассмотреть вышивку. Ее глаза
расширились: она узнала эмблему, которую он вышивал, эмблему отряда, который сломал хребет
Четырнадцатого Корпуса Завоевания.
...Закладка в соц.сетях
