Жанр: Научная фантастика
Лиад 2. Агент перемен
...ла его, чтобы знать все симптомы - и
способ лечения.
Некоторых людей было легко вывести из этого состояния: достаточно было, чтобы
знакомый голос произнес их имя. Другим требовались более решительные меры. Лучше
всего работала боль - физическая и безотлагательная.
Она стремительно подалась вперед, крикнув ему прямо в лицо:
- Вал Кон!
Никакой реакции. Даже его быстрое дыхание не сбилось с ритма.
Она отступила на шаг, рассматривая логическую задачу. Несколько подходов
гарантировали верную смерть - при условии, что пациент придет в себя так же
стремительно и полностью, как те пациенты, которым она помогала в прошлом.
А возможно, он придет в себя на порядок быстрее.
В конце концов она решила ударить его ногой в плечо, надеясь, что при повороте
окажется вне его досягаемости.
Она еще раз попробовал его позвать и потрясти - на всякий случай, вдруг боги
передумали. А потом она сделала глубокий вдох и резко выбросила ногу, перейдя в
поворот сразу же после контакта, подавшись налево...
Контакт потряс ее с силой мощного кнута, заставив содрогнуться и пошатнуться. Левая
рука отказала, бессильно повиснув вдоль тела. Он нападал, а она увертывалась. Она
поняла, что не успевает уйти от захвата, и когда он ее бросил, она покатилась, гася
инерцию с каждым переворотом, прижимая к телу потерявшую подвижность руку, - и
врезалась в противоположную стену, вскрикнув от удара.
Издалека до нее донесся звук, который мог быть ее именем.
"Устал, - подумала она заторможенно. - Он устал".
Вот почему она все еще жива.
- Мири!
Она заставила себя открыть глаза и неловко перевернулась, чтобы сесть у стены. Рука
все еще ей не повиновалась. Он стоял рядом с ней на коленях, на расстоянии вытянутой
руки, и землистый цвет мучительной боли уже сошел с его лица.
- Я в порядке, - сказала она, усилием воли заставляя это быть правдой.
С его лица сбежало выражение ужаса, но глаза оставались напряженными.
- Прости меня... - Он замолчал, тряся головой.
Она попыталась ухмыльнуться, на что он никак не отреагировал.
- Ладно, любой может ошибиться, - проговорила она. Потом поудобнее привалилась к
стене и стиснула зубы: к руке стала возвращаться чувствительность. Здоровой рукой она
дотронулась до его плеча: - Как насчет того, чтобы принести мне попить, друг?
Он встал и отошел. Она откинулась назад и закрыла глаза, пытаясь по степени
болезненности определить, сломана ли у нее рука.
Какое-то непонятное чувство заставило ее насторожиться, и она открыла глаза. Он
снова стоял рядом с ней на коленях, молча протягивая кружку.
Вода оказалась холодной, роскошно освежая пересохшее до боли горло. Она поставила
кружку на пол рядом с собой. На этот раз ее адресованная ему улыбка была почти
настоящей.
- Спасибо.
Он не ответил. Ужас тенью лежал в глубине его глаз.
- Мири, как ты можешь называть меня другом?
- Ну, - признала она, - бывают дни, когда это делать труднее, чем в другое время.
Однако он не принял шутки. Она вдохнула и пошевелила рукой, осторожно сгибая
пальцы. Значит, не сломана.
- Тебе следовало улететь без меня, - сказал он ей.
- Я не бросаюсь друзьями, - огрызнулась она. - И ты стоял там, рискнув кровавой
баней, потому что насчитал мне меньше стандартного года. А у тебя было еще меньше - и
ты об этом не думал! - Она тряхнула головой. - Скажи мне, почему ты это сделал, почему
ты спасал мне жизнь последние три или тринадцать раз! У тебя нет причин быть мне
другом!
- И я тебе солгала, - добавила она через секунду. - Попыталась убежать и оставить тебя
умирать.
- Ты этого не знала. И вполне логично, чтобы моя продолжительность жизни была
меньше твоей. Ты вступаешь в бой, сражаешься с противником, которого тебе указали -
так же как тебя указали ему, получаешь плату и двигаешься дальше. Если ты встретишься
в баре со своим прежним противником спустя стандартный год, или десять, или двадцать,
что произойдет?
- Что? Наверное, поставлю ему выпивку, а потом он поставит мне, а над третьей мы
пустим слезу по добрым старым временам.
- Вот именно. А окажись в том же положении я, мой прежний противник немедленно
возобновит враждебные действия. С каждым заданием у меня добавляется еще один-два
врага. Рано или поздно моя удача иссякнет, а моему бывшему врагу повезет, и я погибну.
Положение таково, что я уже проигрывающая сторона: три года жизни для шпиона -
большой срок.
- Ты хочешь сказать, что ждешь, когда тебя пристрелят? - недоверчиво воззрилась она
на него.
Вал Кон покачал головой.
- Нет. Я сделал выбор, кем быть, именно потому, что я настроен на выживание. Я
борюсь даже тогда, когда у меня вообще нет шансов. Мне удается сохранять жизнь -
каким-то образом, почему-то. Для разведчика - хорошее качество. Для шпиона - очевидно,
просто необходимое. - Он наклонил голову. - А ты все еще не ответила мне, почему взяла
меня с собой, когда ты меня боишься - и могла улететь одна.
- Я же сказала тебе: я друзьями не бросаюсь. Даже таким другом, который не в себе и
может меня убить.
- Нет!
Его реакция была слишком бурной и слишком быстрой.
Мири выразительно подняла брови.
- Нет? Ну, это же ты у нас считаешь шансы. - Она легко прикоснулась к его лбу. Он
отшатнулся, и она покачала головой. - Не думаю, что тебе оказали добрую услугу, вставив
тебе в голову эту штуку. Не стоит удивляться, что ты сбрендил.
Она снова пошевелилась и подняла руку над головой. Рука была почти как новая, если
не считать ноющей боли в верхней части плеча и еще одной, при глубоком дыхании, что
было признаком ушиба ребер.
- Поможешь старушке встать?
Борясь с тошнотворным головокружением, она схватила его за руки и уронила голову
ему на плечо. Он терпеливо держал ее, и она неожиданно заметила, как приятно ей его
прикосновение, какая мягкая на нем рубашка, и какая теплая - согретая теплом его кожи.
Она попыталась высвободиться, и он отпустил ее, хотя оставался рядом, пока она шла
через комнату к столу, который то увеличивался, то уменьшался в почти слышимом
ритме.
- Думаю, нам обоим необходим крепкий старомодный сон, - объявила ему она. -
Спальные помещения в том коридоре. Я тебе покажу.
Мири повернулась, пошатнулась - и упала бы, если бы он не оказался рядом, подхватив
ее под локоть. Как только она обрела равновесие, он мгновенно убрал руку, и она
повернулась к нему лицом.
В его глазах все еще таился ужас. У нее вдруг возникло ощущение, что это чувство
никогда их не оставит.
Придвинувшись к нему, она взяла его под руку, притворившись, будто не заметила его
попытки отстраниться.
- Может, у нас получится лучше, если мы обопремся друг на друга?
Он не ответил, но позволил ей держаться за него и вести по коридору.
Она искоса посмотрела на его лицо.
- Вал Кон йос-Фелиум, Второй представитель Клана Корвал?
- Да.
- А кто Первый представитель? - спросила она, решительно игнорируя
калейдоскопические узоры, которыми забавлялись стены и пол.
- Моя сестра Нова.
- Вот как? И что делает Второй представитель?
Он почти улыбнулся.
- То, что прикажет Первый представитель. - После короткой паузы, он пояснил: -
Второй представитель не обладает властью, за исключением тех случаев, когда Первый
представитель не в состоянии выполнять свои обязанности. В этой ситуации Второй
представитель берет их на себя до тех пор, пока к Первому представителю не вернется
работоспособность или пока не выберут нового.
- А как выбирают Первого представителя? - не успокаивалась Мири. - По возрасту?
Нова старше тебя?
- Нова моложе - ненамного. Старший - Шан. Он был Первым представителем после
того как... как дядя Эр Том умер. Но он купец, понимаешь, поэтому он подготовил Нову к
этой роли, а потом отказался стать Вторым, сказав, что слишком подолгу отсутствует на
планете. - Его голос звучал уже почти нормально. - Нова лучше всего подходит на роль
Первого: она почти все время проводит на Лиад, и она - Памятующая, что очень полезно,
когда она выступает от Клана перед Кланами.
- А ты мало бываешь на Лиад, правда? Как же ты получил место Второго?
Он даже улыбнулся.
- Так у Новы есть убедительная причина высказывать свое недовольство тем, что я
редко бываю дома.
Она рассмеялась и кивком указала на мерцающую дверь.
- Нам сюда.
Они вошли, и Вал Кон позволил Мири подвести его к кровати. Он отнял свою руку,
только когда она уселась, не доставая ногами до пола, и повернулся, чтобы идти.
- Вал Кон!
Выгнув бровь, он оглянулся. Ужас по-прежнему был на месте. Она помахала в сторону
кровати.
- Ты ведь тоже вымотался, или ты забыл? Из-за этого все и началось. А эта кровать
такая большая, что тут мог бы улечься весь отряд Гирфальк, и тесно бы не было. - Она
ухмыльнулся. - Я на твою честь посягать не буду.
Он мимолетно улыбнулся, вздохнул и вернулся обратно.
- Ладно.
Сев на край постели, он погладил покрывало и взглянул на женщину, которая уже
свернулась клубочком, закрыв глаза.
- Мири?
Ее глаза тотчас раскрылись.
- Чего?
- Спасибо тебе за заботу. Я... оказался в ловушке... собственных мыслей.
- Нет проблем. Раньше мне приходилось это делать раза три-четыре в год. Часть
радостей сержантской должности. А теперь спи, хорошо? И потуши свет, если
догадаешься, как он работает.
Он тихо рассмеялся.
- Есть, сержант, - прошептал он и взмахнул изящной кистью перед пластиной,
установленной высоко в стене над кроватью. Освещение отключилось, оставив две
неяркие круглые лампы, красную и голубую, имитировавшие чужие луны.
Он лег поверх покрывала, боясь закрыть глаза...
- Спи, парень, - заворчала на него Мири.
Вал Кон послушно закрыл глаза.
И заснул.
Он проснулся, не зная толком, что именно заставило его пробудиться, и замер,
прислушиваясь, не открывая глаз. Тишина... Нет. Звук сонного дыхания рядом. У него
онемела правая рука, которую что-то придавило.
Он открыл глаза.
Это оказалась Мири. Ее лицо было затоплено сном, голова улеглась ему на правую
руку, рука ее замерла у его щеки, запустив пальцы ему в рубашку.
В центре груди возникло странное острое ощущение: боль, и в то же время не боль.
Стиснув зубы, он проглотил вскрик и заставил себя несколько раз медленно вдохнуть и
выдохнуть. Ощущение стало менее острым, но осталось - одновременно как холод и
тепло.
Ему еще не доводилось видеть ее лицо в покое. Он отметил тонкие дуги бровей над
глазами со светлыми ресницами, россыпь веснушек на носу, захватившую кое-где и щеки.
Ее пухлые губы слабо улыбались, словно она видела во сне что-то приятное.
"Прекрасная Мири", - подумал он, изумившись сам этой мысли и безотчетно протянув
руку, чтобы погладить ее по щеке.
Всего шесть часов назад он пытался ее убить.
Он отдернул руку, сжав кулак, и заставил себя отбросить эту мысль, определить, что же
все-таки его разбудило. Корабль прекратил работу. Он чуть подвинулся.
- Мири!
Она пошевелилась, ресницы ее затрепетали - и она попыталась прочнее устроить
голову у него на руке.
- Мири, - повторил он, - проснись.
Серые глаза открылись, на долю секунды устремив на него мягкий взгляд, а потом
жестко сощурились.
- Зачем?
- Корабль остановился, и моя рука мне понадобится.
Она нахмурилась, выпустила его рукав и, перевернувшись, села с неловкой грацией
кошки.
- Остановился? Мы уже прилетели?
- Нет, - ответил он, растирая онемевшую руку. - Наблюдатель сказал, что корабль
отдыхает после того, как двигатель проработает восемь часов. Сейчас двигатель
отключен, а это означает, что у нас четыре часа в нормальном пространстве, чтобы
провести повторную калибровку и измерения и внести необходимые поправки.
Покалывание показало, что к его руке возвращается способность действовать. Он
свесил ноги с кровати и легко спрыгнул на пол.
Мири осмотрелась. Психоделические ощущения, похоже, пропали, и можно было
только благодарить богов за эту милость. Она сползла к краю кровати и прыгнула вниз.
- Ну, так чего мы ждем? Мы идем на мостик или нет?
Она несколько минут смотрела на навигационный комплекс, а потом прошла к пульту
и села верхом на одну из скамеечек, лицом к напарнику.
- Вал Кон!
Он мельком посмотрел на нее и снова перевел взгляд на пульт.
- Да?
- Э... Я не пилот и не навигатор, так что, возможно, я что-то упустила, но... Разве
расположение звезд не осталось таким же, как когда на этой лоханке заработал
двигатель?
Он вздохнул и сел немного прямее, чтобы разгрузить спину.
- Нет, не совсем. На самом деле мы в четырех световых годах от Первой. - Он подался
вперед, чтобы проверить показания какого-то прибора, а потом с полуулыбкой снова
перевел взгляд на ее лицо. - Или можно сказать иначе: мы как раз добрались до земного
короткого прыжка.
- Что? - Она посмотрела на него с новой подозрительностью. - Ты надо мной
смеешься!
Он протестующе поднял руки.
- Нет. И над нами не смеюсь. Корабли Стаи... довольно сильно похожи на саму Стаю. Я
точно не помню, как именно работает их двигатель - это относится к тем вещам, которые
тебя заставляют учить, но в которых нет ровно никакого проку... - Он последовательно
нажал три какие-то кнопки, глядя на комплекс. - Но он работает совсем на ином
принципе, не на том, который используют земные и лиадийские корабли. Это -
движитель на замещении электронов. Не то чтобы это что-то проясняло.
- Это все равно что сказать, будто понимаешь, как в земном корабле использовано
нарушение конгруэнтности, - согласилась она, рассеянно хмурясь на комплекс. - Но так
мы будем выбираться из этого сектора чуть ли не сто лет!
- Не совсем. Три или три с половиной недели до Волмера, если считать, что
Наблюдатель правильно ввел координаты.
- Ну, я так и сказала. - Она наклонила голову. - Так ты не помнишь, как работает этот
двигатель, - только что он другой?
- Мне случается порой что-нибудь забывать, - пробормотал он.
- Это почему-то на тебя не похоже. - Она встала. - Я иду в библиотеку. Если для меня
тут нет никакого дела.
Снова сосредоточившись на пульте, он покачал головой. Она пожала плечами и ушла,
стараясь не обращать внимания на вспыхнувшее в ней раздражение.
Глава 17
На то, чтобы разобраться со всеми делами, ушло какое-то время. К счастью, пальцы
пострадавшего были извлечены в целости и сохранности, так что были все шансы на то,
что они будут успешно приживлены. Срезы, как сообщил врач по комму мистеру Ингу,
были почти хирургически точны.
Когда этот вопрос был улажен, Ингу понадобилось больше времени, чем он надеялся
(хотя и не больше, чем он ожидал), чтобы извлечь информацию у молодого члена Стаи,
который сидел за столом напротив него, подвергая серьезному испытанию на прочность
самое надежное кресло, которое удалось отыскать на Станции.
Пятно на экране превратилось в голову и плечи еще одной черепахи.
- В чем дело? - осведомилась она.
Инг наклонил голову.
- Могу ли я иметь честь, - заговорил он на торговом, - побеседовать с тем, которого
кратко называют Двенадцатый Панцирь Пятого Высиженного Ножа Весеннего Помета
Фермера Зеленодрева из Логова Копьеделов Клана Средней Реки, Точильщик?
Огромные глаза моргнули:
- Представьтесь, пожалуйста.
Чрезвычайно кратко - для черепахи. Инг начал робко надеяться, что еще три-четыре
часа, и ему удастся все аккуратненько закончить.
- Говорящего с вами зовут Ксавьер Понстелла Инг, Начальник Дневной стороны
Муниципалитета Первой Станции Лафкита.
Существо на экране наклонило голову.
- Я сообщу Т"карэ. Пожалуйста, не прерывайте связи.
Черепаха исчезла с экрана, на котором возник абстрактный узор, голубой, зеленый и
оранжевый.
Инг перевел взгляд с экрана на своего пленника.
- Возможно, - предложил он, - вам лучше было бы перейти сюда, где ваш родич сможет
вас видеть, и вам удобнее будет разговаривать друг с другом.
Наступившее молчание оказалось таким долгим, что Инг уже начал сомневаться в том,
поняли ли его. А потом черепашонок поднялся с кресла и шаркающими шагами обошел
вокруг стола, чтобы встать за плечом у Инга.
Абстрактный узор на экране сменился новым членом Стаи. Инг понял, что это
существо - старое: его панцирь почти закрывал ему плечи.
- Я тот, с кем вы желали говорить, Ксавьер Понстелла Инг. Чтобы сберечь ваше время,
следует сразу же сказать, что я, находясь среди людей, не имею возражений против имени
Точильщик.
Глубокий бас рокотал в динамиках, набрав по дороге помехи. Инг наладил прием и
низко склонил голову.
- Говорящего с вами чаще всего называют Инг, - сказал он. - Боюсь, что на Первой
имела место ссора между родичем, которого вы оставили наблюдать за вашим кораблем,
и неким человеком.
Он сделал паузу, но, казалось, Точильщик готов выслушать его до конца.
- Я не знаю точно, из-за чего она началась, - продолжал он, - потому что человек
находится в шоке из-за полученных им травм, а ваш родич, похоже, не очень хорошо
владеет торговым языком. Коротко говоря, ваш родич, похоже, откусил два пальца
человеку, находившемуся на станции. Это - уголовно наказуемое преступление, оно
называется "нанесение телесных повреждений", и для него предусмотрены
соответствующие наказания. Однако, поскольку в происшествии участвовал ваш родич, я
не взял на себя смелость наказывать его без вашего ведома и согласия.
Инг надеялся, что старик окажется существом благоразумным.
- Это человеческое существо, - сказал Точильщик. - Каково было имя?
- Герберт Алан Костелло, - ответил Инг, недоумевая.
- А! И каково состояние Герберта Алана Костелло? Кажется, я слышал, что для людей
опасно испытывать состояние, называемое шоком.
Инг решил, что престарелый джентльмен искренне обеспокоен. Он этого не ожидал,
видя отношение черепашьего молокососа.
- Я недавно разговаривал с врачом, который заверил меня, что пальцы будут пришиты
обратно и их работа восстановится, возможно, полностью, с вероятностью до девяноста
процентов. Очень удачно, что нам удалось получить пальцы обратно в столь хорошем
состоянии.
- Действительно, очень удачно, - согласился Точильщик. - Вы говорили о наказании. В
Клане принято осуществлять наказание членов Клана. Мне было бы стыдно, если бы
сказали, будто я настолько отошел от правил поведения, что допустил, чтобы моего
родича наказал член другого Клана, как бы постыдно этот родич себя ни вел. Я был бы
глубоко благодарен, если бы вы соблюли этот обычай. Я обещаю вам, что указанный
индивидуум будет наказан за свое преступление в полной мере.
Я был бы также очень глубоко благодарен, - продолжал он, - если бы вы выяснили
сумму, потраченную на лечение Герберта Алана Костелло, а также расходы на Он молча выдержал ее взгляд и отпил еще глоток.
Спустя минуту она пожала плечами.
- Точильщик говорил, что ты - мягкий и хороший. Ну и что?
Неожиданная вспышка боли заставила его лицо застыть.
- Некоторые люди так считали...
- Угу.
Ее тон явно выражал недоверие. Он подумал, что у нее есть на то все основания.
Действительно, кто бы мог такое подумать?
- Точильщик, - сказал он, внезапно ощутив потребность услышать имена тех, кто его
любил. - Шан, Нова, Антора...
- Родственники, - поддела она его.
- Дариа...
Он запоздало прикусил язык. Мири вопросительно подняла брови.
- Дариа? А кто это? Твоя учительница в первом классе?
- Мы были любовниками.
- А потом она узнала, какой ты на самом деле.
Он сделал большой глоток вина и заглянул на дно кружки.
- Она погибла, - четко проговорил он.
- Правда? Ты ее убил?
Он ахнул, резко подняв голову. В прищуренных глазах ясно читалось возмущение. Губы
у него изогнулись. Он заставил себя дышать медленно и глубоко.
- Нет, - сказал он Мири, - я еще не дошел до того, чтобы убивать тех, кого я люблю.
Стукнув кружкой о стол, он встал и ушел.
Мири долго стояла и дышала - только дышала. Когда она почувствовала, что полностью
владеет собой, то взяла его кружку и пошла его искать.
Того, Кто Наблюдает привели пред лицо его Т"карэ четыре человека-охранника, и
какое-то время его присутствие игнорировалось: эта величественная фигура предлагала
людям еду и питье. Они отказались - достаточно вежливо, хотя и кратко, сказав, что долг
требует их немедленного возвращения после передачи Наблюдателя в руки его родича.
Итак, они распрощались, и Точильщик наконец обратил внимание на сына сестры
своей сестры.
- Ты приготовился дать мне отчет в своих поступках? - осведомился он на торговом.
- Родич, - начал Наблюдатель на их родном языке.
- Нет. - Точильщик взмахнул рукой. - Мы будем говорить на языке, называемом
торговым, поскольку тебе необходимо упражняться в его применении. - Он дал ему знак
продолжать. - Ты можешь продолжить свой доклад.
- Родич, - повторил Наблюдатель на варварски кратком языке, называемом торговым. -
Мне стыдно, что я позволил себе настолько выйти из равновесия из-за поведения
личностей, перед которыми вы сочли себя в таком долгу, что предоставили им право
потребовать наш... наш корабль... что я совершил насилие по отношению к созданию...
существу... настолько более слабому, чем я...
- Прекрати.
Наблюдатель повиновался и замер в молчании, стараясь сохранить личное достоинство
под пристальным взглядом Т"карэ. В должный срок Точильщик заговорил снова.
- Возможно, было бы полезно, чтобы ты больше рассказал мне о тех личностях,
которые пришли и забрали для себя наш корабль. Сделай это.
- Они пришли вместе, Т"карэ: одно с темным мехом, второе - с ярким, оба очень
маленькие. Темное прервало меня, когда я начал представляться. Оно сказало, что они
слишком торопятся, чтобы обмениваться именами, и что я должен проинструктировать
оно...
- Нужное местоимение в этом случае будет "он", поскольку личность, о которой ты
говоришь, - мужчина расы людей. Его спутник с ярким мехом - женщина той же расы, и
ее надо называть "она", используя тот падеж этого местоимения, который требуют
правила грамматики, действующие в данном языке. Продолжай.
Наблюдатель пристыженно съежился - получать инструкции, словно он только
вылупился! - и вернулся к нити своего повествования.
- ...проинструктировать его, Т"карэ, относительно правил пилотирования, чтобы
направить корабль туда, куда он пожелает. Это я сделал и ввел координаты планеты под
названием Волмер, или В-8735-927-3, как он потребовал. А потом он попросил, чтобы я
сказал вам вот что...
Он замолчал, дожидаясь позволения.
Оно было дано - взмах руки.
Тщательно придерживаясь услышанных слов и интонаций, Наблюдатель повторил: "Я
прошу тебя передать моему брату Точильщику..." Дойдя до конца устного послания, он
снова замолчал. Т"карэ взмахнул рукой, предлагая ему продолжать.
- А потом он велел мне уходить, сказав, чтобы я сделал это с величайшей
торопливостью, поскольку он намерен начать труды корабля спустя пять стандартных
минут. И все это время, родич, - вскричал Наблюдатель, больше не в силах сдерживаться, -
я не видел вежливости и внимания со стороны этого существа, который не назвал мне ни
своего имени, ни имени своей спутницы и не спросил моего. И он не...
- Ты будешь молчать, - приказал Точильщик.
Он закрыл глаза и открыл их спустя какое-то время.
- Ты молод, - проговорил он, - и, возможно, ничего не знал о той личности, о которой
ты говорил. Это может отчасти объяснить твое недовольство его поведением, хотя, по
моему мнению, для тебя должно было быть важнее, что он - мой брат. Так знай же,
Неосведомленный, что этого человека зовут в соответствующей данному моменту полноте
Вал Кон йос-Фелиум Разведчик, Художник Преходящего, Убийца Старейшего Дракона,
Весеннего Помета Фермера Зеленодрева из Логова Копьеделов Клана Средней Реки,
Крепкий Парень. Знай также, что я не делаю своими братьями тех существ, которые этого
не заслуживают. И знай, наконец, что человек, носящий это имя, все еще - до сих пор -
имеет возраст, при котором он не достиг бы и первого своего панциря, будь он
представителем нашего народа.
Он помолчал, давая Наблюдателю возможность обдумать услышанное.
- Подумай также вот о чем, - продолжил он. - Тон послания моего брата указывает на
то, что его жизни угрожает опасность. Оцени же теперь то, что он прервал совершение
действий, необходимых для спасения его самого и его спутницы, чтобы передать мне свое
предсмертное желание, как и подобает между братьями, и заверить меня в своем
уважении и любви. Я не нахожу в его поступках невежливости. Он поступал так, как
подобает порядочному и великодушному существу любой расы. И мне стыдно, что
представитель моего Клана настолько забыл о нормах поведения и морали, что не смог
увидеть и понять это.
Наблюдатель понурил голову.
- Я тщательно обдумаю то, что вы сказали, Т"карэ.
- Сделай это. Но пока продолжи свой рассказ. Как случилось, что Герберт Алан
Костелло получил увечье от члена моего Клана?
- После того как ваш брат отпустил меня, Т"карэ, я очень быстро прошел по переходу,
запечатал внутреннюю дверь и дал сигнал, что я снаружи. Я ощутил вибрацию
включенного двигателя, и в то же мгновение услышал, как какое-то создание кричит на
торговом. Слова были такие: "Эй, ты!" Я не понял, что они адресованы мне, пока эта
личность, которая зовется Герберт Алан Костелло, не положила руку мне на плечо.
При воспоминании об этом Наблюдатель не сдержал дрожи отвращения. Точильщик
сделал ему знак продолжать.
- Он спросил меня, куда улетели ваш брат и его спутница, и, когда я не ответил, он
произнес слова, которые показались мне угрожающими. Он сказал, что если я не отвечу,
куда делись эти двое, то есть способы заставить меня это сказать. В тот момент я был
выведен из равновесия моей неспособностью оценить по достоинству вашего
возвышенного брата, и когда Герберт Алан Костелло произнес эти слова и поднес пальцы
к моему лицу, я его укусил. - Наблюдатель понурил голову. - Вот что случилось, Т"карэ.
Мне стыдно.
- Как и должно быть. Теперь ты явишься к своему родичу Эксперту и ознакомишь его с
моим желанием, чтобы ты служил ему так, как он пожелает. Также подумай над тем, что
я тебе сказал, а я подумаю над тем, что сказал мне ты. О твоем наказании мы поговорим в
другой раз.
- Да, Т"карэ.
Она нашла Вал Кона в атриуме: он лежал на животе на газоне с упругой
...Закладка в соц.сетях
