Жанр: Научная фантастика
Темный мир
...з лесных
жителей, но я сомневался в том, что он может мне пригодиться.
Тем не менее, я убедился, что меч надежно укреплен на моем поясе,
когда я сделал шаг вперед.
Завеса сверкала и переливалась передо мной, как радуга. Я
сделал шаг и прошел сквозь нее.
Примерно в двадцати шагах было совсем темно. Затем появился
свет.
Но это был свет, который можно видеть высоко в горах - такой
яркий и сверкающий, что слепил глаза. Я стоял без движения, ожидая.
Постепенно свет стал сверкать как бы по определенной системе,
вырисовывая в воздухе арабески.
Вокруг меня вились снежинки, но было не холодно, нет. Меня,
наоборот, окружала тропическая теплота.
Сверкающие снежинки подплывали ко мне. Они опустились на мое
лицо и руки. Они прошли сквозь одежду и впитались в кожу. Они не
причинили вреда. Наоборот, тело мое жадно впитывало этот снежный
ком энергии - и оставалось пронизанным этой энергией.
Прилив жизненных сил разлился по моим жилам.
На белом фоне я увидел три серых тени. Две высоких и одну
маленькую, легкую, как тень ребенка.
Я узнал их, поняв, кто их отбрасывает.
Я услышал голос Матолча:
- Убей его, сейчас же!
И ответ Медеи:
- Нет, ему не надо умирать. Он не должен умереть!
- Нет, он должен! - проревел Матолч, и тонкий, бесполый голосок
Эйдери присоединился к его голосу:
- Он опасен, Медея. Он должен умереть, а убить его можно только
на Алтаре Ллура. Потому что он посвящен Ллуру.
- Ему не надо умирать, - упрямо ответила Медея. - Если можно
-87сделать
его безвредным, безоружным, то пусть живет.
- Как? - спросила Эйдери. Вместо ответа ведьма в алом сделала
шаг вперед из слепящего молочного сияния.
Больше уже не тень и не серая масса - Медея, ведьма Калхиса,
стояла передо мной.
Ее темные волосы ниспадали до колен. Темный взгляд алых глаз
вперился в меня. Она была само зло и изменчива как Лилит.
Я положил руку на рукоять своего меча. Но вытащить его из
ножен я не смог. Я не мог пошевелиться. Снежинки еще быстрее закружились
вокруг меня, пропитывая все тело, чтобы предать меня.
Позади Медеи две тени наклонились.
- Власть Ллура держит его, - прошептала Эйдери. - Но Ганелон
силен, Медея. Если он сокрушит эти силы, мы погибли.
- Но к этому времени у него не будет никакого оружия, - сказала
Медея и улыбнулась мне.
Теперь я действительно понял ту опасность, которая мне грозила.
Моя шпага легко могла пронзить горло Медеи, и от всей души
я жалел, что не сделал этого раньше. Потому что я вспомнил, в чем
заключалась сила Медеи. Мутация, которая отличала ее от остальных,
состояла в том, что она высасывала из организмов людей жизненные
силы, почему ее и называли вампиром.
Я вспомнил те ее жертвы, которые видел. Стражников с мертвыми
глазами, рабов замка - костюмы, ходячие костюмы, а не люди.
Живущие мертвецы с вытянутой из них душой, безразличные ко всему
на свете, даже к собственной жизни.
Руки ее обвились вокруг моей шеи. Губы ее потянулись к моим.
В руке она держала свой черный жезл. Она дотронулась им до моей
головы и мягкий шок, отнюдь не неприятный, пробежал по моему черепу.
Я знал, что это обычный проводник, и безумный, истерический
смех потряс меня при виде этого оружия.
Волшебство здесь было ни при чем. Это была наука, высоко развитая
наука, годная только для тех, кто ей был выучен, для мутантов.
Медея питалась энергией, но не путем волшебства. Я видел
слишком часто, как используется этот жезл, чтобы не понимать его
действия.
Жезл открывал замкнутые схемы мозга, высвобождая его энергию.
Он разрывал цепь мозга, как медная проволока отбирает ток у
железной. Жезл передавал жизненную силу Медее!
----------
-88-
Снежинки закрутились еще быстрее. Они укрывали нас своей
сверкающей пеленой. Эйдери и Матолч тоже не были больше серыми
тенями. В разноцветных плащах стояли карлица и стройный, злобно
ухмыляющийся оборотень и наблюдали.
Летаргическое оцепенение стало охватывать меня. На моих губах
губы Медеи стали горячее, требовательнее, а мои губы заледеневали.
С отчаянием я попытался сдвинуться, схватиться за рукоять
меча.
И не смог.
Теперь яркая завеса стала не такой туманной. Позади Матолча
и Эйдери я видел большое пространство, такое огромное, что взгляд
мой не мог проникнуть в его фиолетовые глубины. Лестница поднималась
наверх.
Высоко наверху горел золотистый огонь. Позади Матолча и Эйдери,
немного в стороне, стоял пьедестал причудливой формы, фасадная
сторона которого была целиком из прозрачного стекла. Стекло
тоже сияло ровным холодным, голубым светом. Что там было внутри,
я не знал, но я узнал эту хрустальную пластину.
Гэст Райни говорил о ней. За ней должен был находиться меч
под названием Ллур.
- Слабо, теперь уже слабо, - услышал я удовлетворенное хмыканье
Матолча.
- Ганелон, любовь моя, не борись со мной, - шептала Медея
страстным голосом. - Только я могу спасти тебя. Когда пройдет
твое сумасшествие, мы вернемся в замок.
Да, это похоже на правду. Потому что я тогда уже не буду являться
для них угрозой. Матолч даже не захочет затруднять себя
тем, чтобы навредить мне. Как вещь без ума, как раб Медеи, вернусь
я в замок Совета.
Я, великий Ганелон, наследственный лорд Совета и посвященный
Ллуру, стану безликим рабом? Никогда! Лучше смерть!
Золотистое сияние наверху стало ярче. Легкие молнии ударили
сверху и затерялись в фиолетовой мгле.
Мои глаза нашли этот золотой свет, который был окном Ллура.
Мысли мои потянулись к нему.
Пусть Медея была ведьмой и вампиром, но она никогда не была
посвящена Ллуру. Темные, злые силы не бились в каждом импульсе ее
крови, как они бились в моей. Да, теперь я хорошо понимал, что
как бы я ни отказывался от кровной связи с Ллуром и ни говорил,
что я не его подданный, связь между нами существовала и притом
очень прочная. Ллур имел надо мной власть, но и я мог пользовать-
-89ся
его силой!
И я воспользовался ею сейчас.
Золотое Окно стало еще ярче. Вновь молнии скользнули из него
и пропали. Тяжелый приглушенный барабанный бой донесся откуда-то,
как пульс Ллура.
Как будто билось сердце Ллура, пробуждающегося ото сна.
Сквозь все мои члены пробежал могущественный поток, пробуждая
мое тело от летаргии. Я пользовался силами Ллура, не задумываясь,
чего мне это будет стоить. Я тянул и тянул в себя его энергию.
Я увидел лицо Матолча, перекосившееся от страха, а Эйдери
сделала быстрый жест рукой.
- Медея, - сдавленным голоском пискнула она.
Но Медея уже осознала мое пробуждение. Я почувствовал, как
ее тело конвульсивно задрожало. С жадной страстью прильнула она к
моим губам, все быстрее и быстрее пила она энергию, которая делала
меня живым, но энергии вливалось в меня больше, чем могла поглотить
ведьма. Энергия переполняла меня.
Гром гремел под огромными сводами наверху. Золотое Окно сияло
ослепительным светом. А вокруг нас снежинки побледнели, сморщились
и растаяли.
- Убейте его! - опять взвыл Матолч. - Он призвал Ллура!
Матолч прыгнул вперед, его лицо превращалось в морду волка.
Откуда-то, я не понял откуда, появилась окровавленная фигура
в помятых доспехах. Я увидел, что лицо Ллорина перекосилось в
изумлении, когда он взглянул на всех нас. Его обнаженный меч был
в крови по самую рукоять и тускло мерцал в руке.
Он увидел меня и обвившую меня руками Медею.
Он увидел Эйдери, стоявшую в стороне.
ОН УВИДЕЛ МАТОЛЧА!
Беззвучный сдавленный крик вырвался из горла Ллорина. Он высоко
поднял свой меч.
Тут я вырвался из объятий Медеи и с силой оттолкнул ее, так
что она отлетела в сторону и упала на каменный пол.
Я увидел, как Матолч поднимает свой личный жезл, и схватился
за свой, но в нем уже не было нужды.
Окровавленный клинок Ллорина запел в воздухе, и рука Матолча,
сжимавшая жезл, была отсечена у самой кисти. Кровь хлынула из
перерезанных артерий.
Взвыв, оборотень упал на пол. Он опять стал менять свою форму.
Гипноз это был, мутация или волшебство - я не могу сказать.
Но создание, прыгнувшее к горлу Ллорина, не было человеком.
-90-
Ллорин весело рассмеялся и откинул свой меч. Он встретил нападение
человека-волка, упершись ногами в каменный пол, и схватил
зверя за глотку и лапу. Волчьи клыки свирепо лязгнули.
Ллорин поднял чудовище высоко над головой. Мускулы его напряглись
от нечеловеческого напряжения. Некоторое время он стоял,
как вкопанный, высоко подняв своего смертельного врага в воздух,
в то время как волчьи челюсти лязгали, пытаясь достать его.
Затем он с огромной силой швырнул волка о каменный пол.
Я услышал, как кости захрустели и сломались, как тонкие веточки,
и ужасный предсмертный вой, раздавшийся из окровавленной
пасти.
Матолч в своем собственном облике, с переломанным позвоночником,
умирающий, лежал у наших ног!
Ллорин был счастлив. Он отомстил врагу.
15. Смерть Совета и Ллура
Чудесным образом прошла обуревавшая меня слабость. Сила Ллура
бурлила во мне. Я выхватил из ножен свой меч и пробежал мимо
тела Матолча, не обращая внимания на Ллорина, который стоял без
движения, глядя вниз. Я подбежал к пьедесталу с хрустальным стеклом,
светившимся голубым светом.
Я схватил меч за клинок и изо всех сил ударил по стеклу рукояткой.
Раздалось музыкальное пичикатто, тонкий поющий звук. Осколки
хрусталя упали к моим ногам.
Он был частью стекла. Потому что внутри пустого пьедестала
вообще ничего не было. Меч упал к моим ногам вместе с обломками
витража. Он тоже был из хрусталя, длиной примерно футов в пять.
Он был невидим, так как был частью стекла, и то, что я разбил
его, высвободило оружие, так хитро скрытое в открытом месте.
По изящному лезвию стекал голубой свет. В глубине хрусталя
горели голубые огни. Я наклонился и поднял меч. Рукоятка была теплой
и живой.
Меч под названием Ллур в моей левой руке, стальной меч в
правой. Я выпрямился.
Парализующим холодом повеяло на меня. Я узнал этот холод.
-91-
Поэтому я не обернулся. Я сунул стальной меч себе под мышку,
выхватил из-за пояса Хрустальную Маску и надел ее, а затем вынул
Жезл Власти.
Только тогда я повернулся. Странное сверкание дошло до меня
сквозь маску, искажая то, что я видел. Маска странно изменяла
свойства света, но у нее было свое назначение. Она была фильтром.
Матолч уже не шевелился. Медея барахталась на полу рядом с
ним, пытаясь подняться на ноги. Темные волосы ее развились в беспорядке.
Лицом ко мне стоял Ллорин, человек-камень, и только глаза
его были живыми на неподвижном лице.
Он не отрываясь смотрел на Эйдери, чью изящную маленькую головку
я теперь видел. Она стояла спиной ко мне, капюшон ее был
откинут на плечи.
Ллорин сморщился, жизнь уходила из него. Тело его текло как
вода.
Он упал.
Он был мертв.
Затем медленно-медленно Эйдери повернулась ко мне.
Она была крошечная, как дитя, и лицо ее было детским, маленьким,
округлым. Но я не видел его черт, потому что даже сквозь
Хрустальную Маску меня жег ее взгляд Горгоны.
Кровь заледенела в моих жилах. Медленная волна ледяной воды
начала накатываться на меня, заставляя цепенеть мозг и ссыхаться
тело.
В глазах Горгоны горел мрачный огонь.
Смертельная радиация была в этом взгляде, то, что ученые Земли
называют смертельной дозой облучения. Только сумасшедшие мутации,
которые создали Эйдери, могли вызвать к жизни эту кошмарную
шутку биологии.
Но я не упал. Я не умер. Радиация проходила через фильтр и
становилась безвредной, уничтожаемая вибрационными токами маски,
которая сейчас была на мне.
Я поднял Жезл Власти.
Красное пламя вырвалось из него. Алые, ликующие языки потянулись
к Эйдери. Пламя дотянулось и упало на нее, как огненные
кнуты, хлеща по телу, выжигая пятна на этом холодном, детском лице.
Она отшатнулась назад, все еще пытаясь сжечь меня своим убивающим
взглядом.
Вместе с нею шаг за шагом отступала Медея. Они двигались к
своему подножию большой лестницы, которая вела к Окну Ллура.
-92-
Огненные языки хлестнули Эйдери по глазам.
Она повернулась и спотыкаясь стала бежать по лестнице. Медея
на секунду задержалась, отчаянным жестом подняв вверх руки. Но на
лице моем она не прочитала пощады. Тогда она тоже повернулась и
бросилась вслед за Эйдери.
Я бросил на пол бесполезный стальной меч. С Жезлом в левой
руке и хрустальной игрушкой, именуемой мечом Ллура, в правой я
последовал за ними.
Когда нога моя стала на первую ступеньку, фиолетовый воздух
вокруг меня неожиданно задрожал. Сейчас я уже почти жалел, что
призвал Ллура на помощь, чтобы уничтожить губительную силу Медеи.
Потому что Ллур пробудился и наблюдал перипетии борьбы, то есть
был предупрежден.
Пульс Ллура бился в огромном Кэре. Золотые молнии освещали
Окно высоко наверху.
На короткое время два черных маленьких силуэта показались на
фоне этого сияния. Эйдери и Медея взбирались все выше и выше.
Я шел вслед за ними. Каждый шаг давался мне все труднее и
труднее. Казалось, я шел сквозь сгущавшийся невидимый поток, напоминавший
ураганный ветер или воду, текущую из этого окна, пытающийся
скинуть меня с лестницы и вырвать Хрустальный меч из моей
руки.
Я продолжал подниматься. Теперь уже Окно сверкало ослепительным
желтым пламенем. Молнии мелькали непрерывно, а гром, казалось,
перешел в несмолкаемый рокот, эхом отдаваясь от необозримых
просторов Кэра. Я шел вперед, наклонившись, как против сильного
урагана. Я боролся с ним, что было сил взбираясь по ступеням.
Позади меня кто-то был.
Я не обернулся. Я не осмеливался это сделать из страха, что
поток скинет меня. Еле поднимая ноги я прошел последние несколько
ступенек и взошел на ровную каменную платформу дискообразной формы,
на которой стоял десятифутовый куб. Три его стороны были сделаны
из черной скалы. Та сторона, к которой я стоял лицом, ослепляла
светом.
Далеко внизу, неимоверно далеко, виднелся пол Кэра. Позади
меня лестница спускалась в эти неимоверные глубины, а ураганный
ветер все еще дул на меня прямо из Окна, пытаясь скинуть меня
вниз, чтобы я разбился насмерть. Меня удивила такая примитивная
защита Ллура.
Слева от Окна стояла Эйдери, справа - Медея. А в самом центре...
-93-
Сверкающие золотые облака извивались, клубились, становились
плотнее, неслись как при шторме, а молнии сверкали и сверкали.
Гром теперь не умолкал ни на минуту. Но он пульсировал. Звук его
то затихал, отдаляясь, то гремел совсем близко. Причем гремел в
такт с пульсом самого Ллура.
Чудовище или мутант - когда-то человек - Ллур с тех пор стал
куда сильнее, чем раньше. Гэст Райни об этом предупреждал меня.
Частично машина, частично чистая энергия и частично нечто
ужасающее - вся мощь Ллура изливалась на меня из золотистых облаков.
Жезл Власти выпал из моей руки. Я поднял Хрустальный меч и с
трудом сделал еще один шаг вперед. Затем дьявольский прилив накинулся
на меня, и я не смог пошевелиться. Я мог только бороться,
использовать всю свою силу против этого горного обвала, который
пытался скинуть меня с края платформы.
Громче гремел гром. Ярче сверкали молнии. Холодный взгляд
Эйдери леденил мою кровь. Лицо Медеи потеряло всякий человеческий
облик и стало страшным. Желтые облака кипели в Окне, обдавая Эйдери
и Медею своим светом.
Теперь уже я смутно видел очертания Окна Ллура и двух смутных
силуэтов Эйдери и Медеи.
Я попытался сделать шаг вперед. Вместо этого меня потащило
назад, к краю платформы, все ближе и ближе к нему.
Сильные руки поймали меня за талию. Локон седых волос скользнул
по моему телу. Гигантская сила Фрейдис, как якорь, удерживала
меня между Окном и пропастью.
Уголком глаза я видел, как она оторвала кусок ткани от своего
плаща и завязали глаза, чтобы защититься от взгляда Горгоны -
Эйдери. Слепая, влекомая каким-то инстинктом, Валькирия толкала
меня вперед.
Вокруг нас клубились облака, полуживые, ощутимые, пронизанные
белыми молниями, дрожащие от раскатов грома. Фрейдис молча
толкала меня вперед. Я согнулся как лук, борясь с потоком.
Шаг за шагом продвигались мы вперед. Фрейдис направляла меня.
Как башня стояла она за моей спиной. Я слышал ее тяжелое дыхание,
хриплые вздохи, вырывающиеся из ее горла, все свои силы
она отдавала мне.
Мне казалось, что в грудь вонзилась раскаленная шпага, и все
же я продолжал идти вперед. Ничего теперь не существовало, кроме
золотистого сияния облаков, облаков самого создателя, живых и рушащихся
во Вселенной, когда планета за планетой сталкивались и
-94разрушались
по воле Ллура.
Я стоял перед самым Окном.
Рука с мечом поднялась без моей помощи. Изо всех сил я опустил
меч под названием Ллур на Окно Ллура.
Меч в моей руке сломался.
Звякающими осколками упал он к моим ногам. Голубой свет зазмеился
по сломанному мечу и упал в Окно.
Окно разбилось, вернее, оно просто исчезло.
Назад потянуло всю массу золотых облаков. Невероятная дрожь,
которую почти невозможно было выдержать, сотрясла весь Кэр. Он
трясся как лист под ветром. Золотые облака исчезли в Окне, а вместе
с ними Эйдери и Медея!
Я увидел их в последний раз - красные пятна огня на глазах
Эйдери, как маска домино, и отчаянное лицо Медеи, на котором отразился
весь ужас, а глаза ее неотрывно глядели на меня в безмолвной
мольбе, которая была бесконечной. Затем она исчезла!
На мгновение я увидел то, что было в Окне. Я видел нечто
внепространственное, вневременное и не имеющее измерений, жадный,
колышущийся ХАОС, который пожирал Медею, Эйдери и золотое пятно
света, которое, я знал, было Ллуром.
Когда-то почти человек, Ллур в конце своего существования и
отдаленно не напоминал не только живого человека, но и никакое
живое существо.
Хаос пожрал всех троих.
Гром затих.
Передо мною стоял Алтарь Ллура, но в нем не было больше Окна.
Все четыре его стороны были из черного мертвого камня!
16. Сам против себя
Темнота и темный камень было последним, что я видел, прежде
чем непроглядная ночь сомкнулась вокруг меня, как бы обернув меня
своими крыльями. Как будто единственное, что еще удерживало меня
на ногах - было то самое сопротивление Ллура на последних ужасных
этапах борьбы. Когда он пал, пал и Ганелон у подножия его Алтаря
без Окна.
Долго ли я пролежал там, я не знаю. Но медленно-медленно Кэр
-95Ллур
вновь начал появляться передо мной, и я понял, что спал, потому
что усталость была от утомительной борьбы, закончившейся моим
падением перед Алтарем. Все тело мое было разбито усталостью,
сон мало освежил меня.
Позади меня, у самой лестницы, лежала Фрейдис, свесившись на
первые ступеньки, как будто она хотела вернуться к своему народу,
прежде чем свалилась в изнеможении. Глаза ее все еще были завязаны,
а мощные руки раскинулись по платформе в разные стороны, как
будто она полностью лишилась сил в нашей борьбе с Ллуром.
Странно, но то, как она лежала здесь, напомнило моей памяти,
двойной памяти, о фигуре с Земли - другой могущественной женщине
в белых одеждах, с завязанными глазами и поднятыми руками - римской
богине правосудия, держащей вечные весы. Я слабо улыбнулся
при этой мысли. В Темном Мире - моем мире - Правосудием отныне
будет Ганелон, и отнюдь не слепой.
Фрейдис зашевелилась. Одна ее рука неуверенно поднялась к
повязке на глазах. Я не мешал ее пробуждению. Пока еще мы должны
были сражаться бок о бок. Правосудие и я. Но я не сомневался, кто
в результате выиграет.
Я поднялся с подножия Алтаря и услышал серебряный звон, чтото
упало с моего плеча. Маска, это была Маска, сломавшаяся, когда
я упал. Ее хрустальные осколки лежали среди тех, что совсем недавно
были мечом, уничтожившим Ллура и членов Совета. Я подумал о
странных голубых молниях, которые сделали то, чего никому не удавалось
в Темном Мире - уничтожили Ллура. Я подумал, что понял, в
чем дело.
Он слишком ушел от этого мира, чтобы иметь возможность вернуться
в него, кроме как на церемониях жертвоприношения - человек,
демон, бог, мутация, кем бы он ни был - у него осталось только
одно связующее звено с Темным Миром, который породил его. И
эта связь была заключена в мече под названием Ллур.
Благодаря этому талисману он мог возвращаться за жертвами,
которых ему скармливали, вернуться на пышные церемонии посвящения,
одна из которых сделала меня его частью.
Поэтому он должен был быть надежно спрятан, этот мостик, по
которому он мог вернуться. И он был надежно спрятан. Без знаний
Гэста Райни, кто мог бы найти его? Без силы великого лорда Ганелона...
Да, конечно, и силы Фрейдис тоже - кто смог бы подойти
достаточно близко к Окну, чтобы разбить Меч о единственный предмет
в мире, который был в состоянии это сделать. Да, Ллур охранял
свой талисман лучше любого стража. Но и он был уязвим для того
-96человека,
который смог поднять меч. Предопределение свершилось,
Ллур был обречен на гибель самой Судьбой, и я послужил ее орудием.
Поэтому меч сломался, мост между мирами исчез и Ллур рухнул в
хаос, откуда никому и никогда не было возврата. Он рухнул в хаос,
увлекая за собой родственные с ним души мутанток.
Медея, Медея! Ведьма, моя бывшая любовь, потерянная навсегда
любовь, ушла туда, откуда ее нельзя было позвать...
На мгновение я закрыл глаза.
- Ну, Ганелон?
Я поднял голову. Фрейдис хмуро улыбалась мне из-под наполовину
сдернутой повязки. Я поднялся на ноги и в молчании смотрел,
как она сделала то же самое. Победное чувство переполняло меня
большими теплыми волнами. Мир, который я только что пробудил, был
сейчас целиком моим, и ни эта женщина, ни какой другой человек,
не смогли бы сбить меня с намеченной цели. Разве не победил я
Ллура и не уничтожил последних членов Совета? И разве не был я
сильнее в колдовстве, чем любая женщина и любой мужчина, которые
сейчас обитали в Темном Мире? Я засмеялся, и смех мой эхом прокатился
по громадному просторному помещению. Но Ллура в нем теперь
не было.
- Пусть теперь это будет Кэр Ганелон! - слышал я эхо моего
голоса, прокатывающегося под огромными сводами, как будто замок
отвечал мне и давал согласие.
- Ганелон! - снова закричал я. - Кэр Ганелон.
Я смеялся, слыша, как все это необъемлемое пространство повторяет
мое имя. Эхо еще не отзвучало, но я уже обратился к Фрейдис.
- Теперь у вас есть неплохой новый господин, предводительница
лесных жителей. Ты хорошо помогла мне, старуха, и потому я награжу
тебя, но теперь я господин Темного Мира, я, Ганелон!
И стены проревели мне в ответ:
- Ганелон! Ганелон!
- Не так быстро, член Совета, - сказала она спокойно. - Неужели
ты думаешь, что я доверяла тебе?
Я презрительно улыбнулся ей в ответ.
- А что ты можешь мне сделать сейчас? Только одно могло
убить меня до сегодняшнего дня - сам Ллур. Но Ллура больше нет, и
Ганелон бессмертен! У тебя нет власти тронуть меня, старуха.
Она выпрямилась на ступеньках лестницы. Лицо ее находилось
чуть ниже моего. В глазах ее была уверенность, от которой мне
стало не по себе. И все же то, что я сказал, было правдой, потому
-97что
теперь ни один человек в Темном Мире не мог причинить мне никакого
вреда, но тем не менее улыбка не исчезла с губ Фрейдис.
- Когда-то я послала тебя сквозь Потусторонний Мир на Землю,
- сказала она. - Можешь ли ты остановить меня, если я сделаю это
еще раз.
----------
Облегчение пришло ко мне после небольшого чувства тревоги,
которую я испытал после слов колдуньи.
- Завтра или послезавтра я смогу остановить тебя. Сегодня -
нет. Но сейчас я Ганелон, и я знаю путь назад. Я - Ганелон! И
предупрежденный, думаю, что тебе не удастся так легко послать меня
на Землю, лишив памяти и снабдив воспоминаниями другого человека.
Я все помню и смогу сам вернуться. Ты только потеряешь и
свое, и мое время, Фрейдис. Но все же попробуй, если хочешь, но я
предупреждаю тебя, что успею вернуться обратно, прежде чем ты кончишь
бормотать свои дурацкие заклинания.
Ее спокойная улыбка не исчезла. Она скрестила руки, спрятав
их в широкие рукава своего платья. Она была очень уверена в себе.
- Ты думаешь, что богоподобен, Ганелон, - сказала она. - Ты
думаешь, что ни одна смертная сила не может победить тебя сейчас.
Ты позабыл только об одном. Так же как и у Ллура, была своя слабость
и у Медеи, и у Эйдери, и у Матолча, так же есть она и у тебя,
член Совета. В этом мире нет ни одного человека, который мог
бы сразиться с тобой, но на Земле он есть, Ганелон! В том мире
живет равный тебе, и я вызову его для этой последней битвы за
свободу Темного Мира. Эдвард Бонд может убить тебя, лорд Ганелон!
Я почувствовал, как холодный ветерок пробежал по мне, похожий
на леденящее дыхание Эйдери, кровь отхлынула от моего лица. Я
забыл! Даже Ллур мог умереть от своей собственной невообразимой
руки, и я тоже мог умереть от своей руки - или от руки того второго
я, который был Эдвардом Бондом.
- Дура, - сказал я, лихорадочно поразмыслив. - Тупица! Разве
ты забыла, что Бонд и я никогда не можем находиться в одном и том
же мире? Когда я пришел, он исчез с нашей планеты, так же как и я
должен буду исчезнуть, если ты перенесешь его сюда. Как может человек
и его изображение стоять рука об руку? Как может он тронуть
хотя бы волос на моей голове, старуха?
- Очень просто, - улыбнулась она в ответ. - Очень легко. Он
не может драться с тобой ни здесь, ни на Земле, это верно. Но По-
-98тусторонний
Мир, Ганелон? Неужели ты забыл о нем?
Руки ее показались из рукавов. В каждой из них сверкала серебряная
трубка. Прежде чем я успел пошевелиться, она скрестила
обе трубки вместе перед своим улыбающимся лицом. На пересечении
м
Закладка в соц.сетях
