Жанр: Научная фантастика
Темный мир
... Он мог покончить со своей жизнью в одно мгновение. Он был
как пламя свечи, отклоняющееся в сторону при малейшей попытке
схватить его. Жизнь для него ничего не значила. Он не цеплялся за
нее. Если бы я попытался схватить его, он выскользнул бы из моих
пальцев, как ртуть. Он так же не может стать совсем мертвым, как
и живым, и если он не захочет, он никогда не нарушит своего спокойствия
ради мысли, которая должна будет превратить его в бесчувственное
тело.
И мысль его и образ его лица не показывались, несмотря на
мои вопросы. Он не отвечал. Все остальные члены Совета продолжали
взывать ко мне со странным отчаянием: Вернись и умри, лорд Ганелон!
Но Гэсту Райни это было безразлично.
Итак, я понял, что это по его приказу был подписан мой смертный
приговор, я понял, что мне надо найти Гэста Райни, и какимто
образом заставить его ответить мне, Его, которого вообще невозможно
было заставить, потому что любая сила была против него
-52бессильна.
И все-таки я должен был заставить его.
Все это промелькнуло у меня в мозгу, пока я без всяких усилий
скользил по большому залу Кэр Ллура, подхваченный той волной
прилива, который зародился глубоко в сознании Ганелона. Избранника
Ллура - Ганелона, который в один прекрасный день должен вернуться
к нему, как я возвращался сейчас.
Золотое Окно сверкало передо мной. Я знал, что это то самое
окно, через которое великий Ллур глядит на свой мир, через которое
он берет приносимые ему жертвы. Ллур был голоден. Я почувствовал
его голод. Мысли Ллура тоже были в астрале в тот момент,
когда я понял, куда я двигаюсь, и почувствовал за Золотым Окном
возбуждение.
Ллур тоже уловил мое присутствие своим сознанием. Он знал
своего избранного. Он раскрыл мне свои богоподобные объятия, из
которых - я знал - не было возврата.
Я услышал беззвучный крик Медеи, исчезающей как клуб дыма из
этого плена сознания, когда она в ужасе старалась ни о чем не думать.
Я услышал беззвучный вой Матолча, в котором тоже слышался
ужас, и он тоже исчез. Эйдери я даже не слышал, потому что она
исчезла так внезапно, как будто никогда ни о чем не думала. Я
знал, что все трое сидели сейчас в замке, стараясь закрыть свой
мозг от всех мыслей, в то время как Ллур искал по всему астралу
ту пищу, в которой ему так долго отказывали.
Одна моя часть разделяла ужас членов Совета, но другая часть
помнила Ллура. На мгновение я почти вспомнил и ощутил тот темный
экстаз, когда Ллур и я были одним, и воспоминания сладкого ужаса
вернулись ко мне, воспоминания о власти над всеми живыми существами.
Все это было бы мое, стоило мне только захотеть. Для этого
надо только полностью раскрыться перед Ллуром. Только один человек
в поколении посвящается Ллуру, деля с ним его божественную
душу, участвуя с ним в экстазе пожирания человеческого жертвоприношения,
и я был бы этим человеком, если бы решился завершить ритуал,
который отдал бы меня Ллуру. Если бы я решился, если бы осмелился!
Воспоминания о моем гневе вернулись ко мне. Я не должен расслабляться
и думать о возможном счастье объединения. Я поклялся
положить конец Ллуру. Я поклялся старинным Символом покончить с
Советом и Ллуром. Медленно, неохотно мой мозг начал освобождаться
от контакта с мыслью Ллура.
-53-
----------
В тот момент, когда контакт был прерван, волна ужаса целиком
захлестнула меня. Я почти дотронулся до него. Я почти позволил
погрузить себя в то, чего не мог понять ни один человеческий
мозг, при этом страшном прикосновении этого... этого... Ни один
язык не дал бы определения тому, чем был непознаваемый Ллур. Но я
понял, что происходило в моем мозгу, когда я был Эдвардом Бондом.
Он не мог жить на той же земле, что и Ллур, делить с ним ту же
самую жизнь было наказанием, делавшим жизнь невыносимой, если
знать, что Ллур существует.
Я должен положить конец ему. В эту минуту я понял, что должен
буду встать лицом к лицу с существом, которое мы знали как
Ллура, и бороться с ним до конца. Но одно из человеческих существ
пока не находилось с ним лицом к лицу. Но у меня, его убийцы, не
было другого выхода, ведь я поклялся убить его.
Весь дрожа, я стал уходить из черных глубин астрала, выбираясь
на поверхность спокойных голубых бассейнов мысли, которые были
глазами Фрейдис. Темнота вокруг меня стала светлеть и постепенно
перед моими глазами показались стены пещеры, горящее пламя
и высокая колдунья, которая погрузила меня в эти глубины силой
своих заклинаний.
Я возвращался к действительности, и медленно, медленно знание
возвращалось в мой мозг короткими вспышками, слишком быстрыми,
чтобы их можно было передать словами. Я знал, я вспомнил.
Жизнь Ганелона мелькала передо мной в картинах, которые ярко
проскальзывали в моем мозгу и оставались навеки там запечатленными.
Я знал его властность, его тайные силы, его слабости и его
грехи. Я восхищался его силой и гордостью. Я вновь стал Ганелоном,
или почти стал.
Оставались еще вещи, скрытые от моего ума. Слишком много воспоминаний
было пробуждено во мне, чтобы все могло прийти сразу,
одной приливной волной. Оставались невыясненными промежутки, и
важные промежутки, того, что я не мог вспомнить.
Голубая темнота рассеивалась. Я глядел в чистые глаза Фрейдис
сквозь огонь. Я улыбнулся, чувствуя холодную уверенность в
своих силах, которая вернулась ко мне.
- У тебя это хорошо получилось, колдунья, - сказал я ей.
- Ты вспомнил?
- Достаточно. Да, достаточно.
Я засмеялся.
-54-
- У меня два пути и первый легче второго, хотя он невозможен.
Но я пройду его.
- Гэст Райни? - спросила она спокойно.
- Как ты узнала?
- Я знаю Совет. И думаю, хотя и не уверена, что в его руках
сосредоточены тайны Совета и Ллура, но никто не может заставить
Гэста Райни что-либо сделать.
- Я найду способ. Да, я даже скажу тебе, какова моя ближайшая
цель. Ты узнаешь правду так же, как я сейчас узнал ее. Знаешь
ли ты что-нибудь о Маске и Жезле?
Не отрывая от меня взгляда она покачала головой.
- Скажи мне, может, я смогу тебе помочь?
Я опять засмеялся. Это было так фантастически невероятно,
что она и я стояли рядом, заклятые враги враждебных кланов, и
планировали совместные действия, чтобы достигнуть одной цели. И
все же мне мало что удалось скрыть от нее в тот день, и я думаю,
что и ей не много удалось скрыть от меня.
- Во дворце Медеи есть Хрустальная Маска и серебряный Жезл
Власти, - сказал я ей. - Что делает этот Жезл, я еще не совсем
хорошо помню - пока, но когда я найду его, мои руки вспомнят. А
обладая им, я смогу победить Медею и Матолча со всей их властью.
Что же касается Эйдери... я знаю только одно - Маска спасет меня
от нее.
Я заколебался.
- Медею я теперь знаю. Я знаю ее странный голод и еще более
странную жажду сладострастия, доводящие эту ведьму до истощения.
Теперь я знаю, - тут я задрожал от отвращения, - почему она не
убивала сразу своих пленных, а только оглушала их.
В Темном Мире, моем мире, мутации странно меняли тело тех,
кто начинал свою жизнь обыкновенным человеком. На языках Земли
нет этого слова, потому что никогда еще не рождалось там такое
существо, как Медея, но есть приблизительное понятие. Действительно,
в легендах были существа, немного похожие на нее. Их называли
вампирами, но она намного страшнее.
Но Эйдери - нет. Я не мог вспомнить. Может быть, даже Ганелон
этого не знал. Я только помнил, что когда наступит необходимость,
Эйдери покажет свое лицо.
- Фрейдис, - спросил я и опять заколебался. - Кто такая Эйдери?
Она покачала головой, и ее седые косы согласно качнулись в
такт за ее спиной.
-55-
- Я никогда этого не знала. Я только изредка проникала в ее
мозг, когда мы встречались, так же как и ты сегодня, на неисповедимых
путях астрала. Я имею большую власть, Ганелон, но я всегда
отступала от того холода, которым веяло от ее капюшона. Нет, я не
могу сказать, кто она такая.
Я опять засмеялся. Теперь мной владело бесшабашное чувство.
- Забудь Эйдери, - сказал я. - Когда я заставлю Гэста Райни
сделать то, что мне надо, я встану лицом к лицу с Ллуром, с оружием
в руках, которое прикончит его, так что же мне бояться Эйдери?
Хрустальная Маска против нее. Это я знаю. Пусть она будет любым
чудовищем, каким только пожелает - Ганелон не боится ее.
- Значит, против Ллура тоже есть оружие?
- Меч, - ответил я. - Меч, который... не совсем меч, как мы
понимаем оружие. Тут мой мозг все еще в тумане. Но я знаю, что
Гэст Райни может сказать мне, где он находится, этот меч, и как
им победить Ллура.
----------
На какое-то мгновение, в момент произнесения этого имени,
огонь между нами заколебался, будто тень легла на его пламя. Мне
не следовало произносить это имя вслух. Эхо его прокатилось по
астральному пространству и, возможно, в Кэр Ллуре сам Ллур зашевелился
за своим Золотым Окном, зашевелился и выглянул.
Даже здесь почувствовал я на мгновение чувство голода, исходящее
из отдаленного купола. Внезапно я понял, что натворил -
Ллур проснулся!
Я уставился на Фрейдис широко раскрытыми глазами, видя, как
ее голубые глаза тоже расширяются. Она, должно быть, почувствовала
это шевеление, прокатившееся непонятной волной по всему Темному
Миру. Я знал, что в замке Совета тоже почувствовали это, возможно,
что сейчас они смотрят друг на друга с тем же ужасом, который
на мгновение промелькнул между мной и Фрейдис.
Ллур пробудился!
Я разбудил его. Я мысленно прошел по сверкающему коридору и
стоял перед самым окном, за которым он жил. Ничего удивительного,
что он после этого совсем проснулся. Возбуждение переполняло меня.
- Теперь они должны будут что-то предпринять, - радостно
сказал я Фрейдис. - Ты добилась даже большего, чем хотела, когда
дала воспоминаниям вернуться ко мне. Ллур проснулся и сейчас го-
-56лоднее,
чем когда-либо. Уже долгое время не было Шабаша, и Ллур
требует своей жертвы. Скажи мне, ведьма, твои агенты наблюдают
сейчас за замком?
Она кивнула головой.
- Хорошо. Тогда мы узнаем, когда рабов вновь соберут для жертвы
на Шабаше. Это будет скоро. Это должно быть скоро! И Эдвард
Бонд поведет своих людей на замок, пока Совет будет в Кэр Сайкире.
Там будут Маска и Жезл, старуха!
Мой голос звучал торжественно, как заклинание.
- Маска и Жезл для Ганелона, Гэст Райни будет один в замке и
ответит мне, если сможет! Нори находятся на нашей стороне, Фрейдис!
Она поглядела на меня долгим взглядом, не произнеся ни слова.
Потом хмурая улыбка осветила ее лицо, и, наклонившись, она
протянула руку ладонью вниз к пламени. Я увидел, как огонь лижет
ее пальцы. Намеренно она сжала его, даже не поморщившись.
Огонь мигнул и погас. Хрустальное блюдо стояло пустым на
пьедестале, а вокруг нас потемнело. В этих сумерках она казалась
мраморной статуей, возвышающейся надо мной.
Я услышал ее глубокий голос.
- Нори с нами, Ганелон, - повторила она. - Смотри, чтобы ты
тоже боролся на нашей стороне, насколько велит тебе твоя клятва.
Или тебе придется отвечать богам и мне. И клянусь богами...
Она хрипло рассмеялась.
- Клянусь богами, если ты предашь меня, мне не понадобится
другой силы, чтобы раздавить тебя, кроме вот этой!
Я увидел в темноте, как она подняла свои большие руки.
Мы поглядели друг другу в глаза. Она - могучая волшебница, и
я не был уверен, смогу ли я победить ее в простой драке, если такая
необходимость появится. И в волшебстве, и в простой физической
силе я узнал равную себе и наклонил голову.
- Да будет так, колдунья, - сказал я, и мы пожали руки друг
другу там, в темноте. И я почти надеялся, что мне не придется
предавать ее.
Рука об руку пошли мы по коридору к выходу из пещеры.
Полукруг лесных жителей все еще ожидал нас. Арле и угрюмый
Ллорин стояли впереди. Когда мы вышли, они подняли головы. Я остановился,
уловив движение многих рук, потянувшихся к оружию на
поясе. Лесных жителей явно охватила паника.
Я стоял прямо, наслаждаясь этим разгулом ужаса среди них,
-57зная,
что я Ганелон и их ужас обоснован. Я - их судьба, которая
рано или поздно отплатит им за все, тогда, когда придет время.
У моего плеча раздался глубокий голос Фрейдис.
- Я говорила с этим человеком, - сказала она. - Это Эдвард
Бонд.
Недоверие и страх исчезли с их лиц, слова Фрейдис убедили
их.
10. Шпаги против Совета
Игразиль-корень пробудился от своей зимней спячки, и нечеловеческие
стражники дерева судьбы поднялись, чтобы служить мне.
Три Нори - создатели судеб - я молился им.
Урдур, которая правит прошлым!
Она прошептала мне о членах Совета, о их силе и их слабости:
о Матолче, оборотне, чьи припадки гнева были самым большим его
недостатком, слабым местом, в которое я мог ударить, когда ярость
лишала его звериной хитрости. Этот недостаток был присущ и мне,
но я знал об этом и мог бороться с собой. О ведьме в алом и об
Эйдери, и о старом Гэсте Райни. Моих врагах. Врагах, которых я
могу уничтожить с помощью определенных талисманов, о которых я
сейчас помню.
Вердайли, которая правит настоящим!
Эдвард Бонд сделал все, на что был способен. Повстанцы показали
мне оружие, хранящееся в пещерах, грубые ружья и гранаты,
газовые бомбы и даже несколько самодельных воспламеняющихся патронов.
Они пригодятся против рабов Совета. Насколько бесполезны
они против самих членов Совета, знал только я один. Возможно, об
этом догадывалась Фрейдис.
Да, Арле и Ллорин, а также их последователи были готовы воспользоваться
этим земным оружием, очень странным для них, в отчаянной
попытке штурмовать замок. Я мог дать им эту возможность,
как только наши шпионы принесут весть о приготовлении к Шабашу.
Это будет скоро. Это должно быть скоро. Потому, что Ллур проснулся
и сейчас ждет жаждущий, голодный, за Золотым Окном, которое
было его дверью в миры человеческие.
Скульд, которая правит будущим!
-58-
Скульд я молился больше всех. Я хотел, чтобы Совет отправился
в Кэр Сайкир прежде, чем наступит новая заря. К тому времени я
хотел, чтобы повстанцы были готовы.
Эдвард Бонд хорошо вымуштровал их. У них появилась даже военная
дисциплина в определенной степени. Каждый прекрасно знал
свое оружие и каждый в совершенстве знал лес.
Мы составили план - Арле, Ллорин и я - и, хоть я не сказал
им всего, что намеревался сделать, группа за группой повстанцы
исчезали в лесу, направляясь к замку.
Они не будут нападать. Они не покажутся на глаза, пока не
будет дан сигнал. Они будут просто ждать, скрываясь вокруг замка
среди кустарников и деревьев. Но они будут готовы. Когда придет
время, они появятся у Больших ворот в стене. Гранаты помогут им
справиться с порученным делом.
Не казалось удивительным и то, что мы будем сражаться гранатами
с магией и волшебством. Я начинал понимать, что Темный Мир
управляется не только по законам волшебства. Понимание это приходило
по мере возвращения памяти.
Для земного мозга такие существа, как Матолч и Медея, показались
бы сверхъестественными, но у меня было две памяти, потому
что я, как Ганелон, мог пользоваться воспоминаниями Эдварда Бонда,
как рабочий пользуется инструментом.
Я ничего не забыл из знаний о Земле и, применяя ее логику к
Темному Миру, я начал понимать то, что раньше принимал за аксиому.
Ключ был в мутациях. Есть такие глубины в человеческом мозгу,
которые никогда не были открыты, такие силы, которые уже давно
потеряны или атрофированы, как третий глаз. Человеческий механизм
- самый сложный механизм из плоти, который когда-либо существовал.
Каждый зверь лучше вооружен клыками и когтями. У человека
есть только его мозг, но как плотоядные выпускают свои когти, так
и человек применял свой мозг как оружие, но человек и его мозг
развивались постепенно. Даже на Земле уже появились медиумы, телепаты,
экстрасенсы и многие другие. В Темном Мире мутаций было
намного больше, и появились такие личности, нужда в которых, возможно,
появится спустя миллионы лет.
Но и такие умы, обладающие новыми силами, нуждаются в орудиях,
которые могли бы им помочь. Жезлы. Маски. Не будучи ученым, я
не мог понять и принципа их действия. Наука пытается использовать
простые решения: класстрон и магнетто не более чем металлические
-59стержни,
но при определенных условиях, снабженные энергией и направленностью,
они - могущественные орудия.
Жезлы пользовались неисчерпаемыми запасами электромагнитной
энергии планеты, которая в конечном итоге не более чем грандиозный
магнит. Что же касается направленности, то тут уж дело было
всего лишь в тренировке мозга.
Превращался Матолч по-настоящему в волка или нет, я не знал,
хотя, думаю, что нет. Гипноз был частью ответа. Разозлившийся кот
выгибает спину и распушивается, оказываясь, якобы, чуть ли не в
два раза больше своей настоящей величины. Кобра самым настоящим
образом гипнотизирует свою добычу. Почему? Чтобы сломить сопротивление
своего врага, разоружить его, ослабить его целенаправленность,
что жизненно важно в любой стычке. Нет, возможно, Матолч и
не полностью превращается в волка, но те, кто находится под влиянием
его гипноза, думает, что это так, а это в конце концов одно
и то же.
Медея? Та же самая параллель. Есть заболевания, при которых
переливания крови необходимы. Но то, что Медея пила не только
кровь, но и нервную энергию, которая так же реальна, как и лейкоциты,
вызывалось жаждой удовлетворения не только аппетита, но и
страстей. Но чтобы удовлетворить свои нужды, ей не требовалась
магия, хотя она и была ведьмой.
С Эйдери я не был так уверен. Какие-то смутные воспоминания
клочьями тумана клубились в моем мозгу. Когда-то я знал, кем она
была, какие ужасающие леденящие силы лежат, спрятанные в темноте
ее капюшона. И это тоже не было магией. Хрустальная Маска предохранит
меня от Эйдери, но большего я пока не знал.
Даже Ллур - ДАЖЕ ЛЛУР!
Он не был богом. Это я хорошо знал, но чем он был, я пока
еще не мог догадаться. Рано или поздно я собирался выяснить это,
и меч под тем же названием, который был необычным мечом, должен
был помочь мне в этом.
А тем временем мне предстояло играть свою роль. Даже после
утверждения Фрейдис я не имел права давать ни тени подозрения повстанцам.
Я уже объяснил, что отрава Медеи сделала меня слабым и
потрясенным. Это могло помочь объяснить те ошибки, которые я еще
сделаю. Любопытно, что Ллорин без колебаний принял меня после
слов Фрейдис, в то время как в поведении Арле я заметил слабое,
почти неуловимое сопротивление. Я не думал, что она догадывалась
в чем дело, а если и так, то она явно не хотела признаваться в
этом, даже самой себе.
-60-
Я не мог допустить, чтобы недоверие росло. Сейчас в долине
кипела возбужденная деятельность. Многое произошло с тех пор, как
я пришел сюда на заре. Я испытал достаточно и физического и эмоционального
напряжения, чтобы обычный человек свалился на неделю,
но Ганелон только еще начал свою битву. То, что наш план нападения
был составлен так быстро, надо благодарить Эдварда Бонда, и в
какой-то степени я был рад, что составление этого плана полностью
поглотило нас, так что не пришлось выяснять личных отношений с
Арле и Ллорином.
Это помогло скрыть и то мое невежество во многих вещах, которые
должен был знать Эдвард Бонд. Много раз мне приходилось добывать
сведения хитростью, много раз я ссылался на то, что плохо
помню детали из-за отравы Медеи. Но к тому времени, как план наш
был полностью разработан, мне показалось, что даже Арле стала относиться
ко мне менее подозрительно.
Я знал, что мне придется сделать так, чтобы эти подозрения
полностью рассеялись.
Мы встали из-за большого стола, на котором была расстелена
карта местности. Все мы устали. Я увидел, как Ллорин ухмыльнулся
мне своими губами, пересеченными шрамом, он думал, что улыбается
человеку, бывшему ему близким другом, и я заставил лицо Эдварда
Бонда улыбнуться в ответ.
- На сей раз у нас все получится, - уверенно сказал я ему. -
Мы обязательно выиграем!
Улыбка его внезапно превратилась в жуткую гримасу, в глазах
зажегся странный, яркий свет.
- Помни, - прорычал он. - Матолч мой!
Я вновь поглядел на карту, разложенную на столе, очень искусно
начерченную Бондом.
Темно-зеленые холмы с их странным полуживотным лесом, каждый
ручеек и каждая дорога отмечены. Я положил руку на небольшой макет
башен, изображавших замок Совета в миниатюре. Из него выходила
дорога, по которой я ехал прошлой ночью, рядом с Медеей, в
своем жертвенном голубом костюме. А вот здесь лежала долина и
стояла башня без окон Кэр Сайкир, бывшая местом нашего назначения.
На мгновение я вновь очутился на этой дороге, в темноте, при
свете звезд, а рядом со мной ехала Медея, в алом плаще, с белым
лицом, черно-красными губами и глазами, сияющими для меня. Я
вспомнил чувство, овладевшее мной, когда я держал в объятиях это
свирепое, льнущее ко мне тело. В мозгу моем все время вставал
-61один
и тот же вопрос.
"Медея, Медея, рыжая ведьма Калхиса, зачем ты предала меня?"
Я с силой ударил ладонью по пластиковым башням, превращая их
в пыль под моей рукой. Я свирепо улыбнулся тем обломкам, которые
получились их модели Эдварда Бонда.
- Нам больше ЭТО не понадобится, - сказал я сквозь зубы.
Ллорин засмеялся.
- Чинить не придется. Завтра замок Совета тоже будет разрушен.
Я стряхнул порошок пластика с руки и посмотрел на Арле. Она
храбро смотрела на меня, ожидая. Я улыбнулся.
- Мы так и не побыли вместе, - сказал я, стараясь говорить
нежным голосом. - Мне надо выспаться, придется уйти сегодня ночью,
но у нас есть время пройтись, если ты не возражаешь.
Храбрые зеленые глаза неотрывно смотрели на меня. Затем она
кивнула головой, не улыбнувшись, обошла стол и протянула мне руку.
Я взял ее за руку, и мы спустились по ступенькам к выходу из
пещеры и вышли к долине, не разговаривая. Я предоставил ей выбирать
путь, и мы в молчании пошли по долине, а ручеек журча бежал
рядом с нами.
Арле шла легким шагом, ее пушистые волосы летели за ней туманным
облаком. Я подумал, не намеренно ли она держала свою руку
на вложенном в кобуру пистолете.
----------
Мне трудно было все время думать о ней, тем более, что мне
было все равно, признала она во мне Эдварда Бонда или нет. Лицо
Медеи во всей ее красоте и зле пылало передо мной, как солнце,
лицо, которое не мог бы забыть ни один человек, взглянув на нее
хоть раз. На мгновение я разозлился, вспоминая, что Эдвард Бонд в
моем теле отвечал прошлой ночью на поцелуй, который она предназначала
Ганелону.
Ну что ж, я еще успею ее увидеть сегодня ночью, прежде чем
она умрет от моей руки!
Перед моими глазами стояла крохотная дорога на карте, вьющаяся
от замка Совета до башни. По настоящей дороге, когда наступит
ночь, вновь поскачет кавалькада, как она скакала прошлой ночью со
мной. И вновь лесные жители будут спрятаны на обочине дороги, я
вновь поведу их против Совета, но на этот раз исход будет совершенно
неожиданным для Совета, да и для повстанцев тоже.
-62-
Что за страшную паутину соткали Нори! Прошлой ночью как Эдвард
Бонд, этой ночью как Ганелон, я поеду на тех же самых врагов,
но с целью настолько различной, насколько день отличен от
ночи.
Нас двое, и мы смертельные враги, хотя мы и делим одно и то
же тело странным, извращенным способом - враги, хотя мы никогда
не встречались и никогда не сможем встретиться, несмотря на общее
тело. Этот парадокс слишком сложен, чтобы сейчас им заниматься.
- Эдвард, - сказал голос у моего плеча.
Я опустил голову. Арле смотрела на меня с тем же настороженным
выражением, с которым смотрели на меня сегодня ночью столько
людей.
- Эдвард, она очень красива?
Я уставился на нее.
- Кто?
- Ведьма. Ведьма Совета. Медея.
Я чуть было громко не рассмеялся. Было ли это объяснением
всей ее настороженности сегодняшнего дня? Не решила ли она, что
моя неловкость, все те перемены, которые она почувствовала во
мне, свершились благодаря прелестям соперницы? Ну уж в этом, по
крайней мере, я должен буду ее успокоить. Я призвал Ллура, чтобы
он простил мне эту ложь, взял ее за плечи и сказал:
- Ни в этом мире, ни на Земле нет женщины и наполовину такой
прекрасной, как ты, моя дорогая.
И все же она еще смотрела на меня настороженно.
- Когда ты будешь думать то, что говоришь, Эдвард, я буду
рада, - сказала она. - А сейчас ты так не думаешь. Я вижу. Нет.
И она положила свои пальчики мне на губы, когда я попытался
протестовать.
- Давай не будем говорить о ней сейчас. Она колдунья. Она
обладает силами, с которыми ни ты, ни я не можем бороться. Это не
твоя вина и не моя. Ты не можешь забыть ее красоту в одно мгновение.
Это не имеет значения. Посмотри! Ты узнаешь это место?
Она мягко освободилась от меня и указала рукой на расстилавшуюся
перед нами панораму. Мы стояли посреди высоких дрожащих деревьев,
на вершине невысокой горы.
Листья и ветки окружали нас со всех сторон, но сквозь промежутки
в них можно было видеть страну, лежащую далеко внизу, блистающую
в свете красного закатного солнца.
- Все это будет когда-нибудь нашим, - мягко сказала Арле. -
После того, как мы победим Совет, после того, как исчезнет Ллур.
-63Мы
тогда сможем жить на земле, а не под землей, расчистить леса,
построить города, жить так, как живут люди. Подумай об этом, Эдвард!
Весь мир свободен от свирепости! И все это потому, что некоторы
...Закладка в соц.сетях
