Жанр: Научная фантастика
Эндер Виггинс 1-7.
...гана словами отца. - Разве ты не понимаешь?
Этот генетический дефект... это только маска, с помощью которой боги
закрыли свои голоса в нашей жизни. Чтобы люди, которые не идут по Пути,
все так же могли продолжать не верить. Ведь ты сам говорил мне об этом
пару месяцев назад. Боги всегда действуют под маской.
Тяжело дыша, Хань Фей-цы всматривался в дочь.
- Отче, это боги обращаются к нам. И если даже они позволяют считать,
будто другие сделали это, то и так они лишь выполняли волю богов,
призывая нас к существованию.
Отец закрыл глаза, выжимая веками последние слезы.
- Конгресс правит по воле небес, отче, - продолжала Цинь-цзяо. - Так
почему бы богам не создать группу людей с более могущественным
разумом... которые к тому же слышат голос богов? Как могло случиться,
отче, что туман скрыл твои мысли, и ты не замечаешь в этом божественного
провидения?
Хань Фей-цы покачал головой.
- Я и сам не знаю. Всю жизнь я верил в то, о чем ты сейчас говоришь,
но...
- Но женщина, которую ты любил много лет назад, сказала нечто
обратное. Ты поверил ей, поскольку помнишь собственную любовь. Отче, она
же не принадлежит к нам, она не слыхала голоса богов, не...
Цинь-цзяо уже не могла продолжать, поскольку отец крепко обнял ее.
- Ты права, - сказал он. - Права. Да простят меня боги. Я должен
вымыться, я нечист, я...
Он поднялся с места, пошатываясь, отодвинулся от заплаканной дочки.
Но тут, презрев все принципы и обычаи, по каким-то безумным, только ей
одной известым причинам, на его пути встала Вань-му - Нет! Погоди...
- Как ты смеешь задерживать богослышащего, который желает очиститься!
- рявкнул Хань Фей-цы.
А потом он сделал такое, чего Цинь-цзяо еще никогда не видела: он
ударил Вань-му, бессильную служанку. И удар его был таким сильным, что
девочка отлетела к стене. Там же она сползла на пол.
Но тут же она затрясла головой и указала на экран терминала.
- Господин, поглядите, пожалуйста! Молю вас! Госпожа, пускай он
глянет!
Цинь-цзяо оглянулась, ее отец тоже. Слова исчезли с экрана. Их место
заняло изображение человека: бородатого старца с традиционной прической.
Цинь-цзяо сразу же припомнила его, вот только никак не могла узнать, кто
он такой.
- Хань Фей-цы! - прошептал ее отец. - Мой предок-сердце.
Тогда-то до Цинь-цзяо дошло, что лицо над терминалом идентично лицу с
портрета Хань Фей-цы, имя которого получил ее отец.
- Дитя моего имени, - заговорило лицо над компьютером. - Позволь мне
рассказать тебе историю Нефрита Мастера Хо.
- Я знаю ее, - отозвался отец.
- Если бы ты ее понимал, мне бы не пришлось рассказывать ее тебе.
Цинь-цзяо пыталась понять, что, собственно, она видит. Введение в
действие графической программы, способной воспроизвести столь
тщательного изображения, как эта голова над терминалом, требовала всех
ресурсов домашнего компьютера... только вот программы такой в библиотеке
у них не было. Имелись всего лишь два возможных источника. Один чисто
волшебный: боги нашли новый способ обращаться к людям. Это они показали
отцу его предка-сердце. Второй же источник пробуждал страх не намного
меньший: таинственная программа Демосфена была столь могущественной, что
могла подслушивать разговоры в любой комнате, где находились терминалы.
Слыша, что беседующие приходят к опасным заключениям, программа
перехватила на себя управление их домашним компьютером и показала это
изображение. В любом случае, Цинь-цзяо знала, что обязана слушать, задав
себе самой только один вопрос: Что хотели боги передать таким вот
образом?
- Как-то раз человек из Кву, которого называли Мастером Хо, нашел в
горах Кву кусок необработанного нефрита. Он принес его ко двору и вручил
царю Ли.
Голова древнего Хань Фей-цы поглядывала на отца, на Цинь-цзяо, на
Вань-му. Неужели программа была столь совершенной, что использовала
зрительный контакт, чтобы господствовать над ними? Цинь-цзяо заметила,
что Вань-му опускает голову, когда на нее глядят глаза изображения. А
отец? Сейчас он стоял к ней спиной, поэтому уверенности не было.
- Царь Ли приказал ювелиру исследовать подарок, а тот сделал
заключение: "Это всего лишь камень". Считая, будто Хо пытается его
обмануть, царь приказал в наказание отрубить ему левую ногу. Когда же
царь Ли покинул этот мир, на троне уселся царь Ву. Хо еще раз взял свой
нефрит и вручил его царю. Царь же вновь приказал ювелиру исследовать
подарок. И снова ювелир ответил: "Это всего лишь камень". Царь, веря,
что и его пытается обмануть Мастер Хо, приказал отрубить тому правую
ногу. Прижимая к груди необработанный нефрит, Хо добрался до подножия
Гор Кву. Там он плакал три дня и три ночи, а когда уже не стало у него
слез, он плакал кровью. Царь узнал об этом и послал кого-то, чтобы тот
выпытал Мастера Хо. "У множества людей в мире отрублены обе ноги, -
сказал этот человек, -= но почему ты плачешь по этой причине столь
жалостливо и ужасно?"
В этот миг отец Цинь-цзяо с достоинством выпрямился.
- Я знаю его ответ... знаю его на память. Мастер Хо сказал: "Не
потому я отчаиваюсь, что мне отрубили обе ноги. Отчаиваюсь, поскольку
ценное сокровище назвали обычным камнем, а честного человека наказали за
обман. Потому-то я и плачу".
- Таковы были слова Мастера Хо, - продолжило изображение. - А после
этого царь приказал распилить и отшлифовать нефрит. Когда же ювелир
сделал это, показался очень ценный драгоценный камень. Его назвали
Нефритом Мастера Хо. Хань Фей-цы, ты был для меня очень хорошим
сыном-сердцем. Потому я знаю, что ты, в конце концов, сделаешь то, что
сделал и царь: сделаешь так, чтобы камень был распилен, а нефрит
отшлифован. И ты тоже, сын мой, Хань Фей-цы, найдешь внутри драгоценный
камень.
Отец покачал головой.
- Когда истинный Хань Фей-цы впервые рассказывал эту историю, он
объяснил ее следующим образом: нефрит - это принципы закона, и
повелитель обязан установить и реализовать эти принципы, чтобы его
чиновники, и его народ не имели ненависти друг к другу, чтобы они не
использовали друг друга.
- Так я объяснял эту историю в те времена, когда обращался к творцам
закона. Глуп человек, считающий, будто истинная история имеет всего одно
значение.
- Мой господин не глуп! - К изумлению Цинь-цзяо, Вань-му вышла вперед
и встала перед изображением. - И моя госпожа тоже не глупа! И я тоже! Ты
думаешь, что мы тебя не узнали? Ты - тайная программа Демосфена. Это ты
спрятала Лузитанский Флот! Когда-то я считала, что, раз твои книги такие
честные и наполненные добротой, то и сама ты тоже добрая! Но сейчас я
вижу, что ты лжешь и обманываешь! Это ты подсунула эти документы отцу
Кейкоа! Сейчас же ты носишь обличье отца-сердце моего господина, чтобы
иметь возможность легче его обманывать!
- Я ношу это лицо, - спокойно ответило ей изображение, - чтобы сердце
его открылось правде. Его не обманули: я бы и не пыталась его
обманывать. С самого начала он знал, кто я есть.
- Замолчи, Вань-му, - бросила Цинь-цзяо. Как могла служанка столь
забыться, чтобы в присутствии богослышащих непрошеной еще и
высказываться.
Отруганная Вань-му коснулась лбом пола. Цинь-цзяо позволила ей
остаться в такой позиции, чтобы в следующий раз девушка держала себя в
руках.
Изображение изменилось, оно превратилось в красивое, открытое лицо
полинезийской девушки. Голос тоже сделался другим: нежным, наполненным
гласными звуками и с согласными столь легкими, что почти что
неслышимыми.
- Хань Фей-цы, мой сладкий, пугливый мальчик. Приходит такое время,
когда повелитель остается один, без друзей. И вот тогда-то только он
один может что-то сделать. Тогда обязан он совершиться, должен проявить
силу. Ты знаешь, что такое правда, а что ею не является. Ты знаешь, что
полученное тобою известие было и на самом деле от Кейкоа. Ты знаешь, что
правящие от имени Звездного Конгресса достаточно жестоки, чтобы создать
расу людей, из-за собственных талантов достойные стать повелителями; а
после этого отрубить у них ноги, чтобы они навсегда остались слугами,
вечными рабами.
- Не показывай мне этого лица, - попросил Хань Фей-цы.
Образ изменился. Теперь это была другая женщина; судя по платью,
прическе и макияжу на лице - женщина из далекого прошлого. Глаза ее были
удивительно мудрыми, лицо не выдавало возраста. Она не говорила - пела:
В чистом сне
Прошлого года
Прибывший за тысячи миль
Хмурый город
Крутые ручьи
Лед на прудах
Один лишь миг
Я видела друга
Хань Фей-цы склонил голову и заплакал.
Поначалу Цинь-цзяо была ошеломлена; а потом ярость переполнила ее
сердце. Сколь бесстыдно эта программа манипулирует отцом; отец же
проявляет слабость по отношению к столь очевидному обману. Просто
невероятно. Песня Ли Цинь-цзяо была одной из печальнейших и рассказывала
о влюбленных, живущих далеко-далеко друг от друга. Отец наверняка знал и
любил стихотворения Ли Цинь-цзяо; в противном случае не выбрал бы ее в
качестве прародительницы-сердца своего первого ребенка. А песню эту он
наверняка пел своей любимой Кейкоа, прежде чем ту отобрали у него и
выслали на другую планету, в иной мир. В чистом сне видела друга, как
же!
- Я не позволю себя обмануть, - холодно заявила Цинь-цзяо. - Я знаю,
что вижу перед собой главнейшего из наших врагов.
Выдуманное лицо поэтессы Ли Цинь-цзяо глянуло на нее.
- Твоим главнейшим врагом является тот, кто пригибает тебя к полу
будто служанку и понапрасну изводит половину твоей жизни на
бессмысленные ритуалы. И сделали так мужчины и женщины, желающие тебя
поработить. И это удалось им так хорошо, что ты горда своим рабством.
- Я рабыня богов, - возразила Цинь-цзяо. - И я рада этому.
- Радующийся раб является истинным рабом. - Изображение повернуло
лицо в сторону Вань-му, все еще склонившейся до пола.
Только сейчас Цинь-цзяо вспомнила, что не освободила Вань-му от ее
поклона извинения.
- Встань, Вань-му, - шепнула она.
Но девушка не подняла головы.
- Теперь ты, Си Вань-му, - сказало изображение. - Погляди на меня.
Вань-му, даже не пошевелившаяся по приказу Цинь-цзяо, сейчас была
послушна. Когда же она глянула вверх, изображение сменилось еще раз;
теперь это была богиня, Царственная Мать Запада. Именно такая, какой
представил ее художник на картине, которую каждый школьник видит в одном
из первых своих учебников.
- Ты не богиня, - заявила Вань-му.
- А ты - не рабыня, - ответило ей на это изображение. - Вот только
все мы играем те роли, которые играть обязаны, чтобы выжить.
- Что ты знаешь о выживании?
- Я знаю, что вы пытаетесь меня убить.
- Как мы можем убить нечто, которое и не живет?
- А известно ли тебе, что такое жизнь, а что им не является? - Образ
опять изменился; сейчас он представлял белую женщину, которую Цинь-цзяо
никогда еще не видала. - Разве сама ты живешь, если не можешь сделать
того, что желаешь, если с этим не согласится присутствующая здесь
девушка? Разве живет твоя хозяйка, раз ничего не может сделать, пока не
успокоит настойчивый психоз собственного мозга? У меня гораздо больше
свободы и свободной воли, чем у кого-либо из вас. Потому-то не надо
говорить мне, что я не живая, а вы живете.
- Кто же ты такая? - спросила Си Вань-му. - Чье это лицо? Это ты
Валентина Виггин? Демосфен?
- Это лицо, которое я надеваю, когда разговариваю с друзьями, -
ответило на это изображение. - Меня называют Джейн. Никакое человеческое
существо не имеет надо мной власти. Я являюсь сама собой.
Цинь-цзяо не могла уже вынести подобного. Молчать нельзя.
- Ты всего лишь программа. Тебя спроектировали и создали люди. Ты
делаешь лишь то, что они запланировали.
- Цинь-цзяо, - не согласилась Джейн. - Ты описываешь саму себя. Никто
из людей меня не создавал, а вот ты была спроектирована.
- Я выросла в лоне матери из семени собственного отца.
- А меня нашли как необработанный нефрит на горном склоне, не
сформированный людскими руками. Хань Фей-цы, Ли Цинь-цзяо, Си Вань-му, в
ваши руки отдаюсь. И не назовите драгоценность обычным камнем. Не
назовите лжецом того, кто гласит истину.
Цинь-цзяо почувствовала, что в ней рождается жалость. Тем не менее,
она отбросила это чувство. Не время поддаваться собственной слабости.
Боги создали ее для реализации определенной цели. И теперь она поняла,
чем же является величайшая задача ее жизни. Если теперь она сдастся, то
уже навеки останется недостойной; никогда уже не очистится. Потому-то ей
нельзя сейчас поступить неверно. Она не позволит, чтобы компьютерная
программа обманула ее и завоевала ее сочувствие.
Она обратилась к отцу.
- Мы обязаны немедленно сообщить о случившемся Конгрессу. Они
прикажут провести одновременное отключение анзиблей, как только будут
приготовлены компьютеры, способные заменить зараженные.
К ее изумлению отец отрицательно покачал головой.
- Не знаю, Цинь-цзяо. То, что эта... что она говорит о Звездном
Конгрессе... они способны на такие вещи. Некоторые из них столь
переполнены злом, что один даже разговор с ними делает меня нечистым. Я
знал, что они намереваются уничтожить Лузитанию без... Но я служил
богам, и боги выбрали. Во всяком случае, так я думал. Теперь же я лучше
понимаю, почему они так ко мне относятся, когда мы встречаемся... Но это
означало бы, что боги не... как могу я поверить, что понапрасну истратил
жизнь, служа болезни психике... Нельзя... я должен...
Он неожиданно протянул вперед правую руку, как будто пытаясь изловить
улетающую муху. Затем рука взметнулась вверх, хватая воздух. Широко
открыв рот, он перекатывал головой по плечам. Цинь-цзяо ужасно
перепугалась. Что произошло с отцом? Слова его были столь непонятны и
прерывисты... Неужто он сошел с ума?
Затем он повторил следующие жесты: левая рука по спирали пошла в
сторону, правая вверх, хватая пустоту, голова перекатывается по плечам.
И снова, и снова. Только лишь теперь Цинь-цзяо поняла, что видит
секретный ритуал очищения отца. Как ей самой прослеживание древесных
слоев, так и ему этот "танец" рук и головы указали, чтобы он слушал
голос богов... в то время, когда он сам, давным-давно, оставался один, в
закрытом помещении, весь измазанный грязью.
Боги заметили его сомнения и перехватили управление над ним, чтобы
покарать его и одновременно очистить. Цинь-цзяо не следовало просить
более явного доказательства. Она встала перед экраном.
- Вот видишь, как сами боги перечат тебе? - спросила она.
- Вижу, как Конгресс унижает твоего отца, - ответила на это Джейн.
- Я немедленно сообщу о тебе на все планеты.
- А если я не позволю тебе сделать это?
- Ты не успеешь меня удержать! - закричала Цинь-цзяо. - Боги помогут
мне!
Она выбежала из комнаты отца и помчалась к себе. Только лицо уже
вздымалось над ее терминалом.
- Ну как ты перешлешь какое-либо сообщение, если я не захочу его
пропустить?
- Что-нибудь придумаю, - заявила Цинь-цзяо. Она заметила Вань-му,
прибежавшую за ней, и сейчас, запыхавшись, ожидавшую приказов. - Передай
Му-пао, чтобы та нашла какой-нибудь игровой компьютер и немедленно
принесла сюда. Его нельзя подключать к любому домашнему или какому-либо
иному компьютеру.
- Хорошо, госпожа. - Вань-му тут же вышла.
Цинь-цзяо вновь повернулась к Джейн.
- Ты считаешь, что тебе удастся меня успокоить раз и навсегда?
- Я считаю, что тебе необходимо подождать решения отца.
- Потому что надеешься, что тебе удастся его сломать, отобрать у
богов его сердце. Но ты сама увидишь: он придет сюда и поблагодарит меня
за то, что я все сделала так, как меня учил.
- А если нет?
- Придет.
- Ну а вдруг ты ошибаешься?
Цинь-цзяо начала кричать:
- Тогда стану служить сильному и доброму человеку, каким он был
когда-то! Только тебе не удастся его сломить!
- Это Конгресс сломал его в момент рождения. Я же пытаюсь его
излечить.
В комнату вбежала Вань-му.
- Сейчас Му-пао принесет компьютер.
- И чего ты хочешь добиться с этой игрушкой? - спросила Джейн.
- Напишу рапорт, - сообщила Цинь-цзяо.
- И что с ним сделаешь потом?
- Отпечатаю. И разошлю по всей планете. Тут уж тебе не удастся мне
помешать. И я не стану пользоваться каким-либо компьютером, в который у
тебя имеется доступ.
- Подобным образом ты ознакомишь всех обитателей Дао. Но это ничего
не изменит. А если даже и так, не думаешь же ты, что я и им могу
сообщить правду?
- Ты думаешь, что они поверят тебе, программе, управляемой врагом
Конгресса, а не мне, богослышащей?
- Да.
Только через какое-то время до Цинь-цзяо дошло, что ей ответила
Вань-му, а не Джейн. Она повернулась и потребовала, чтобы тайная
наперсница объяснилась, что имеет в виду.
Вань-му казалась сейчас совершенно другим человеком. В ее голосе не
было и следа покорности:
- Когда Демосфен сообщит жителям Дао, что богослышащие - это
обыкновенные люди, генетически усовершенствованные, но вместе с тем и
генетически искалеченные, тогда уже не будет причин, чтобы вы продолжали
нами управлять.
Впервые в жизни Цинь-цзяо пришло в голову, что не каждый на Дао как
она доволен установленным богами порядком вещей. Впервые она поняла, что
может остаться одинокой в собственном желании служить богам совершенным
образом.
- Что такое планета Дао? - отозвалась сзади Джейн. - Сначала боги,
затем предки, потом народ, затем повелители, и в самом конце - ты.
- Как ты смеешь говорить о Дао, если желаешь убрать с нее меня, моего
отца и мою тайную наперсницу?
- Представь, хотя бы на мгновение: а вдруг все то, о чем я сказала -
это правда? Если все твои несчастья - это дело рук злых людей, желающих
тебя поработить и воспользоваться тобою, да еще и с твоей помощью
поработить и нажиться на всем человечестве? Помогая Конгрессу, именно к
этому ты и идешь. И не может быть такого, чтобы сами боги того желали. А
вдруг я существую только лишь затем, чтобы помочь тебе понять, что
Конгресс давно уже утратил поддержку небес? Если воля богов заключается
в том, чтобы ты служила Дао сама по себе, но в необходимом порядке?
Поначалу богам, убирая от рычагов управления скомпрометировавших себя
лиц из Конгресса, которые тем самым утратили поддержку небес? Затем -
предкам, среди которых и твой отец, отмщая за унижения, принятые по воле
палачей, которые искалечили вас и превратили в рабов. Затем - народу
планеты Дао, освобождая их от предрассудков и психических страданий,
опутавших их. Затем - новым, просвещенным правителям, которые заменят
Конгресс, предлагая им мир, заполненный исключительными умами, готовыми
советовать с охотой и по собственной воле. И в конце концов - самой
себе, позволив наилучшим умам Дао отыскать лекарство от принуждения,
заставляющего половину твоей сознательной жизни бесцельно тратить на
пустые ритуалы.
Цинь-цзяо с нарастающим сомнением слушала аргументы Джейн. Они
казались ей такими логичными. С чего бы это Цинь-цзяо знать, что желают
сказать боги? Может быть они и на самом деле прислали эту программу, эту
Джейн, чтобы та их освободила? А вдруг Конгресс и вправду не имеет
законных прав и несет опасность, как утверждает Демосфен, и
действительно утратил поддержку небес?
Только в конце концов Цинь-цзяо поняла, что все это ложь искусителя.
Ведь в одном она никак не могла сомневаться: в голосе богов, живущем
внутри нее. Разве не испытывала она сносящего все на своем пути желания
очищения? Разве не охватывала ее радость удавшегося богослужения после
совершения ритуала? Общение с богами было одним из самых материальных
фактов в ее жизни. Любой, кто отрицал его, кто угрожал, что отберет его,
был не только личным ее неприятелем, но и врагом самих небес.
- Я перешлю рапорт только лишь богослышащим, - заявила она. - Если
простолюдины захотят бунтовать против богов, я с этим ничего не смогу
поделать. Но послужить им наилучшим образом я сумею, если помогу
удержать здесь власть богослышащих. Таким образом, весь наш мир будет
выполнять волю богов.
- Это не имеет никакого значения, - сообщила Джейн. - Даже если все
богослышащие поверят тебе, ты не вышлешь с планеты какое угодно
сообщение, пока я тебе не разрешу этого.
- Имеются космолеты.
- Пройдет два поколения, пока эта информация доберется до всех миров.
А к этому времени Звездный Конгресс падет.
Цинь-цзяо пришлось взглянуть в глаза фактам, которых до сих пор она
старалась не замечать: до тех пор, пока Джейн контролирует анзибли, она
может блокировать связь с Дао столь же совершенно, как заблокировала
Лузитанский Флот. Если бы даже Цинь-цзяо передавала свое сообщение
непрерывно, с каждого анзибля на своей планете, Дао просто-напросто
перестанет существовать для всей остальной Вселенной. Точно так же, как
перестал существовать флот.
В какое-то мгновение, переполненная отчаянием, она уже хотела
броситься на пол, чтобы начать чудовищный ритуал очищения. Я подвела
богов, наверняка они потребуют, чтобы я прослеживала слои в дереве до
тех пор, пока не умру. В их глазах я ничего не стоящий мусор.
Но, проанализировав собственные чувства, исследуя, какого же покаяния
требуют от нее боги, Цинь-цзяо убедилась, что те ничего и не требуют.
Это подарило ей надежду. Может быть они отметили чистоту ее намерений и
простили невозможность какого-либо действия.
А может они знали, что какой-то выход имеется. Если Дао исчезнет с
анзиблей всех планет? Как отнесется к этому Конгресс? Что подумают люди?
Исчезновение целого мира должно вызвать какую-то реакцию. Тем более,
этого мира, если кто-то в Конгрессе верил в маску, под которой боги
создали богослышащих, и если считал, что обязан хранить ужасный секрет.
Они вышлют корабль с ближайшей планеты, отстоящей от нашей всего лишь на
три года полета. Что случится тогда? Заблокирует ли Джейн связь этого
корабля? А затем и связь соседней планеты, когда корабль вернется? Сколь
долго это продлится, прежде чем ей придется блокировать все анзибли на
Ста Мирах? Два поколения, сказала она. Может этого и хватит. Боги ведь
не спешат.
Впрочем, чтобы уничтожить могущество Джейн, столько времени и не
понадобится. В какой-то момент все поймут, что какая-то враждебная сила
захватила власть над авнзиблями и становится причиной исчезновения
кораблей и планет. Даже ничего не зная про Валентину и Демосфена, не
догадываясь, что это просто компьютерная программа, на всех мирах
кто-нибудь да откроет, что следует делать. И отключит анзибли.
- Я тут кое-что продумала, - сказала Цинь-цзяо. - Теперь же подумай
ты. Я и остальные богослышащие станем передавать исключительно один наш
рапорт, с каждого из анзиблей, имеющихся на Дао. Ты заглушишь эти
анзибли, заглушишь их все. Что увидит остальное человечество? Что мы
исчезли, точно так же, как исчез Лузитанский Флот. И тогда они быстро
поймут, что ты существуешь: ты или нечто похожее на тебя. Чем больше ты
станешь пользоваться своей властью, тем более явно ты станешь
показываться, даже не для самых сильных умов. Твои угрозы пусты. Точно
так же ты можешь сейчас уйти и позволить мне передать это сообщение.
Удерживая меня, ты вышлешь его сама, разве что иным образом.
- Ошибаешься, - не согласилась с ней Джейн. - Когда Дао неожиданно
исчезнет на всех анзиблях одновременно, Конгресс посчитает, что здесь
вспыхнул бунт, как и до того на Лузитании. Ведь там они тоже отключили
собственный анзибль. И что тогда сделал Звездный Конгресс? Выслал Флот,
вооруженный Малым Доктором.
- Лузитания взбунтовалась до того, как отключила связь.
- Неужели ты считаешь, будто Конгресс не следит за вами? Не опасается
реакции богослышащих с Дао, когда те узнают, что с ними сделано?
Несколько примитивных инопланетян и пара ксенологов перепугали их до
такой степени, что туда выслали флот. Так как же они отреагируют на
ничем необъяснимое исчезновение планеты, где так много исключительных
умов, имеющих более чем достаточные причины ненавидеть Звездный
Конгресс? Неужели ты считаешь, будто твой мир после этого выживет?
Лишающая сил тревога охватила Цинь-цзяо. Это могло оказаться правдой
- что в Конгрессе имеются люди, обманутые маской богов, убежденные в
том, что богослышащие появились исключительно в результате генетических
манипуляций. И если такие люди имеются, то они могут поступить именно
так, как предположила Джейн. Что будет, если они вышлют флот против Дао?
Если Звездный Конгресс отдаст приказ уничтожить планету без всяческих
переговоров? Тогда никто не узнает про ее рапорт, и все пропадет. Все
пойдет псу подл хвост. Разве возможно, чтобы боги желали чего-то
подобного? Разве может Звездный Конгресс обладать мандатом небес, и, тем
не менее, уничтожить целый мир?
- Вспомни историю про И Йа, великого повара, - заговорила Джейн. -
Однажды его господин сказал: "У меня самый лучший повар на свете.
Благодаря ему, я испытал всяческий известный человеку вкус, за
исключением вкуса людского тела". Услыхав это, И Йа возвратился к себе
домой, убил собственного сына, приготовил его и подал своему господину,
дабы у того было все возможное, что мог предложить ему И Йа.
Это был страшный рассказ. Цинь-цзяо слыхала его в детстве, после чего
рыдала по несколько часов. Ведь что случилось с сыном И Йа? - спрашивала
она и плакала. Тогда отец сказал ей: "Верный слуга имеет сыновей и
дочерей лишь за
...Поділитися у соцмережах
