Жанр: Научная фантастика
Эндер Виггинс 1-7.
...десь богослышащая. А обычная служанка никак не может
предлагать готовых решений тому, кто слышит голоса богов.
- Госпожа, управляющие этой программой располагают громадным
могуществом, но ведь мы никогда о них не слыхали. Они никогда, вплоть до
нынешнего дня, им не воспользовались.
- Воспользовались, - не согласилась Цинь-цзяо. - Чтобы скрыть
истинное лицо Демосфена. Эта Валентина Виггин чрезвычайно богата, только
ее состояние спрятано, и никто понятия не имеет, что все эти богатства
являются элементами одного состояния.
- Столь могущественная программа работала во всех компьютерах
анзиблей еще до того, как начались полеты к звездам. Но единственное,
что эта программа сделала, это скрывала состояние этой женщины?
- Ты права, - согласилась Цинь-цзяо. - Все это абсолютно
бессмысленно. Ну почему, располагая такой силой, некто не воспользовался
ею, чтобы захватить власть? А может и воспользовался? Это произошло
перед созданием Звездного Конгресса, так что, может это они... Но, в
таком случае, почему сейчас они идут против Конгресса?
- А может... - заколебалась Вань-му. - Может власть им и не нужна?
- Кому же не нужна власть?
- Тем, кто управляет программой.
- Тогда зачем они создавали подобную программу? Вань-му, ты
совершенно не думаешь.
Ну конечно же. Я никогда не думаю.
- То есть, ты думаешь, но не принимаешь во внимание вот чего: Никто
бы не создал столь могущественную программу, если бы не желал подобной
власти. Ну, знаешь... ты только подумай, что она может... перехватывать
все сообщения флота, как будто те и не были высланы. Передавать книги
Демосфена на все планеты и одновременно скрывать, что те вообще
передавались. Они могут сделать все, могут изменить любую передачу,
могут пробудить хаос, убедить людей... убедить людей, будто идет война,
отдать им приказ сделать все, что угодно... и каким это образом кто-либо
может установить, что все это неправда? Если бы у них на самом деле
имелась такая власть, они ею бы воспользовались. Наверняка!
- Разве что, сама эта программа не желает, чтобы ею воспользовались
подобным образом.
Цинь-цзяо расхохоталась.
- Вань-му, ведь это же было на твоем первом уроке, посвященном
компьютерам. Простые люди могут считать, будто компьютеры сами о чем-то
решают, но ты и я знаем, что это всего лишь слуги, что они делают лишь
то, что мы им прикажем, что они никогда не желают действовать
самостоятельно.
Еще немного, и Вань-му потеряла бы контроль над собой, мало отделяло
ее от взрыва бешенства. Ничего не желают... Неужели ты считаешь, что
именно этим они похожи на слуг? Ты думаешь, будто мы делаем то, что нам
приказывает кто-то другой, и никогда не хотим действовать
самостоятельно? Раз боги не заставляют нас, чтобы мы елозили носом по
полу и драили руки до крови, то у нас уже и нет других желаний?
Если слуги и компьютеры похожи друг на друга, то лишь потому, что у
компьютеров имеются собственные желания, а не потому, что у слуг их не
может быть. Потому что мы желаем. Хотим. Мечтаем. Вот только мы не
пытаемся реализовать собственные мечтания. Если бы мы попытались, тогда
бы вы, богослышащие, отослали бы нас от себя и нашли себе других, более
послушных.
- Почему ты сердишься? - спросила Цинь-цзяо.
Испугавшись, из-за того, что лицо выдало ее чувства, Вань-му
склонилась в поклоне.
- Прости меня.
- Ну конечно же, я тебя прощаю. Только мне хочется и понять. Ты
рассердилась, потому что я смеялась над тобой? Извини. Мне нельзя было
так поступать. Ты учишься у меня всего лишь несколько месяцев; понятно,
что иногда что-то забываешь и возвращаешься к давним суевериям. Не
следует этого высмеивать. Пожалуйста, прости меня.
- О, госпожа, ведь это не я должна прощать. Это ты должна простить
меня.
- Нет, я плохо поступила. Боги указали мне недостойность этого смеха.
В таком случае, боги твои просто дураки, раз считают, будто меня
разозлил твой смех. Либо это, либо тебя обманывают. Ненавижу твоих
богов, ненавижу за то, что тебя унижают, но пока что ни разу не открыли
тебе такого, что стоило бы знать. И пускай меня даже покарают смертью за
подобные мысли.
Но Вань-му знала, что ничего подобного и не произойдет. Боги даже
пальцем ее не коснутся. Они лишь приказывают Цинь-цзяо - которая, чтобы
там ни было, ей подруга - склониться над полом и прослеживать слои на
досках. До тех пор, пока Вань-му не умрет от стыда.
- Госпожа, ты не сделала ничего недостойного, и я ни на миг не
почувствовала себя униженной.
Только все понапрасну. Цинь-цзяо уже ползла на коленях по полу.
Вань-му отвернулась и закрыла лицо руками. Она молчала; даже плача не
издавала ни звука, ведь в противном случае Цинь-цзяо пришлось бы
начинать все сначала. Либо, ей могло показаться, что она ранила Вань-му
столь глубоко, что в наказание следует проследить два слоя, три, либо -
да уберегут нас от этого боги! - весь пол, как это случилось в первый
день. Как-нибудь, подумала Вань-му, боги прикажут Цинь-цзяо проследить
все слои во всех досках, и та умрет от жажды или же сойдет с ума,
пытаясь это совершить.
Чтобы удержать всхлип, Вань-му заставила себя глянуть на терминал,
желая самостоятельно изучить рапорт, который читала Цинь-цзяо. Валентина
Виггин родилась на Земле в период Войн с Жукерами. Псевдонимом
"Демосфен" она начала пользоваться еще в детстве, когда ее брат, Питер,
опубликовал свои собственные тексты под именем "Локи". Впоследствии
Питер стал Гегемоном... Так что Валентина не была из каких-то там
Виггинов - она была из тех самых, легендарных Виггинов, сестрой Питера
Гегемона и Эндера Ксеноубийцы. Только сама она появлялась только лишь в
сносках учебников истории. До этого момента Вань-му даже имени ее не
помнила; знала только, что у великого Питера и у этого чудовища, Эндера,
имеется сестра. Но сестра оказалась столь же необыкновенной, как и
братья; она достигла бессмертия, своими словами до сих пор меняя
человечество.
Вань-му все еще никак не могла поверить в это. Демосфен был важной
фигурой в ее собственной жизни. Но узнать, что это еще и сестра
Гегемона! Того самого, о котором говорили святые книги Говорящих За
Мертвых. "Королева Улья" и "Гегемон". И святыми эти книги были не только
для них. Практически любая религия принимала эти книги к сведению, ибо
рассказ этот заключал в себе необыкновенную силу: рассказ об уничтожении
первой чужой расы, с которой встретилось человечество, и о том, как
ужасно сражались добро и зло в душе первого человека, который объединил
все человечество в рамках единого правления. Столь сложный рассказ, но
написанный таким простым и ясным языком, что многие читали и переживали
его еще в детстве. Вань-му сама впервые прочитала его вслух, когда ей
было пять лет.
Ей снилась, причем два раза, и встреча с самим Гегемоном, Питером. Он
желал, чтобы она обращалась к нему по имени, которым сам он пользовался
в сети: Локи. Вань-му испытывала одновременно и отвращение, и
возбуждение; во сне она не могла оторвать от него глаз. Тогда он
протянул руку и сказал: Си Вань-му, Царственная Мать Запада, лишь ты
одна достойна сделаться супругой повелителя всего человечества. И он
женился на ней, и она сидела рядом с ним на троне.
Сейчас она, конечно же, знала, что практически каждая бедная девушка
мечтает выйти замуж за богача или же открыть, что на самом деле родилась
в богатой семье, и о всяческой тому подобной чепухе. Но ведь сны
посылают боги, и во сне, который повторился более одного раза,
содержится истина. Все об этом знали. Потому-то сама она чувствовала
себя накрепко связанной с Питером Виггином. А вот теперь, узнать, что
Демосфен, к которому испытывала такой же пиетет, это его сестра... в
такое почти невозможно поверить. И мне все равно, что скажет на это
госпожа, Демосфен! Прокричала девушка беззвучно. Я люблю тебя и так, ибо
всю жизнь ты говорила мне только правду. И еще я люблю тебя как сестру
Гегемона, супруга снов моих.
Вань-му почувствовала, что атмосфера в комнате изменилась, и знала,
что кто-то открыл дверь. Она оглянулась; на пороге стояла Му-пао, старая
и вызывающая испуг ключница, ужас для всех слуг - не исключая самой
Вань-му, хотя Му-пао обладала относительно и небольшой властью над
тайной наперсницей.
Вань-му тут же подошла к двери, делая это как можно тише, чтобы не
прервать ритуала очищения Цинь-цзяо.
Когда она вышла, Му-пао закрыла дверь, чтобы Цинь-цзяо не услыхала.
- Господин призывает к себе свою дочь. Он очень взволнован. Даже
кричал только что и всех перепугал.
- Я слыхала крик, - сообщила ей Вань-му. - Он что, болен?
- Не знаю. Но он очень взволнован и послал меня за твоей госпожой. Он
твердит, что должен немедленно с нею поговорить. Но раз она общается с
богами, он поймет. Как только же она закончит, передай ей, чтобы она
пришла.
- Нет, я сообщу ей немедленно. Она говорила, что сразу же ответит на
зов отца.
Му-пао даже остолбенела.
- Но ведь запрещено прерывать, когда боги...
- Потом Цинь-цзяо проведет обряд большего покаяния. Она обязана
узнать, что ее зовет отец.
Вань-му с удовольствием указала Му-пао на ее место. Можешь управлять
домашними слугами, Му-пао, зато я имею право прервать беседу между своей
богослышащей хозяйкой и самими богами.
Как она и ожидала, первой реакцией Цинь-цзяо на вмешательство в
ритуал была злость, взбешенность и слезы. Но Вань-му покорно поклонилась
до земли, и Цинь-цзяо тут же успокоилась. Потому-то я и люблю ее и
потому-то могу выносить эту службу, подумала Вань-му. Потому что она не
радуется власти надо мной и проявляет больше жалости, чем кто-либо из
богослышащих, о которых мне известно.
Цинь-цзяо выслушала Вань-му и обняла ее.
- Подруга моя, Вань-му, ты поступила очень мудро. Если отец мой
кричал в отчаянии, а после того вызвал меня, то богам ведомо, что я
обязана отложить очищение и направиться к нему.
Вань-му направилась вслед за нею по коридору, спустилась по лестнице,
и через минуту уже стояли на коленях на подстилке перед креслом Хань
Фей-цы. Цинь-цзяо ждала, когда отец заговорит, но он молчал. Вот только
руки у него дрожали. Никогда еще не видала она его в таком состоянии.
- Отче, - спросила она его. - Зачем ты меня вызвал?
Тот покачал головой.
- Это нечто ужасное... и в то же время чудесное... Сам не знаю, то ли
мне кричать от радости, то ли покончить с собою.
Отец произносил эти слова хрипло, он явно не владел собственным
голосом. С момента смерти матери... нет, с того дня, когда он держал ее
на руках после испытания, доказавшего, что она богослышащая... никогда
еще девушка не видела, чтобы им столь овладели эмоции.
- Скажи же мне, отче, а после того и я тебе кое-что сообщу: я
обнаружила Демосфена, а с этим, возможно, и ключ к исчезновению
Лузитанского Флота.
Тот в изумлении широко раскрыл глаза.
- Именно сегодня, именно сейчас ты раскрыла загадку?
- Если я все понимаю правильно, то врага Конгресса можно уничтожить.
Но это очень сложно. Скажи мне, что открыл ты.
- Нет, ты первая. Это странно: оба события в один и тот же день.
Говори же.
- Это Вань-му натолкнула меня на эту идею. Она выспрашивала меня
про... про то, как функционируют компьютеры... и внезапно до меня дошло,
что в каждом компьютере анзибля может действовать скрытая программа,
столь умная и мощная, что умеет перемещаться с места на место, чтобы все
время оставаться в укрытии. Такая программа могла бы перехватывать все
сообщения. Флот наверняка на месте, возможно, что он даже высылает
сообщения, вот только мы их не принимаем. По причине этих программ, нам
даже не известно, существуют ли они.
- На всех компьютерах? И все это время она действует без сбоев? -
Отец оставался скептичным. Ну естественно, потому что желая рассказать
все побыстрее, Цинь-цзяо начала с конца.
- Да. Но я объясню тебе, как это нечто, на первый взгляд невозможное,
может быть возможным. Видишь ли, я обнаружила Демосфена.
Отец внимательно слушал, когда Цинь-цзяо рассказывала о Валентине
Виггин, о том, как столько лет та тайно писала свои статьи под именем
Демосфена.
- Она явно может тайком передавать сообщения. В противном случае, ей
бы не удалось распространять свои творения с движущегося корабля. Лишь
военные могут связываться с кораблем, летящим со субсветовой скоростью.
То есть, либо она должна была проникнуть в армейские компьютеры, либо же
повторить их возможности. Если же ей это удалось, если существует
программа, позволяющая это сделать, та же самая программа была бы
способна и на перехват всех сообщений флота.
- Если А, то и Б... Но как этой женщине удалось установить эту
программу во всех компьютерах анзиблей?
- Потому что она ввела их в первые. Ведь она очень стара. Собственно
говоря, раз гегемон Локи был ее братом, то, может... нет, наверняка это
сделал он! Когда вылетали первые колонизационные флотилии, неся на борту
первые триады, которые должны были стать основой первых анзиблей
колоний, вместе с ними можно было выслать и копии такой программы.
Отец понял это немедленно. Все ясно.
- В качестве гегемона, у него были и возможности, и мотивы. Тайная
программа, которой он мог управлять. В случае бунта или переворота, он
продолжал бы держать в руках нити, соединяющие миры меж собою.
- А когда он умер, то Демосфен... его сестра была единственной
личностью, которая знала секрет! Разве это не великолепно? И мы открыли
это! Теперь же только следует стереть эту программу из памяти.
- А она тут же воспроизведет себя через анзибли с копий, имеющихся на
других планетах, - возразил отец. - Такое должно было случаться уже
тысячи раз за столько веков: один из компьютеров ломался, и программа
воспроизводила себя в новом.
- В таком случае, мы должны отключить все анзибли одновременно, -
решительно заявила Цинь-цзяо. - На каждой из планет подготовить новый
компьютер, еще не зараженный контак-том с этой секретной программой.
Затем одновременно отключить все анзибли, отсоединить все старые
компьютеры, запустить новые и включить анзибли. Секретная программа уже
не воспроизведется, потому что в компьютерах теперь не будет ни одной ее
копии. И вот тогда уже ничто не встанет помехой на пути власти
Конгресса.
- Этого невозможно сделать, - вмешалась Вань-му.
Цинь-цзяо была шокирована поведением своей тайной наперсницы. Ну как
эта девица может столь нагло вести себя, прерывая разговор двух
богослышащих? И вдобавок, еще и перечить им?
Но отец проявил великодушие - он всегда проявлял его, даже к людям,
перешедшим все границы уважения и приличий. Мне нужно стать такой же
самой, подумала Цинь-цзяо. Я должна позволять, чтобы мои служащие
сохраняли собственное достоинство, даже если их поведение и не позволяет
такое великодушие проявить.
- Объясни, Вань-му, - попросил отец. - Почему же нельзя сделать
подобное?
- Чтобы отключить все анзибли одновременно, необходимо будет передать
сообщение через те же самые анзибли, - объяснила Вань-му. - Так почему
же программа должна позволить провести передачу, которая приведет к ее
собственному уничтожению?
Цинь-цзяо последовала примеру отца и заговорила без всяческого
раздражения:
- Это всего лишь программа. Ей не известно содержание передач. Тот,
кто ею управляет, приказал отключить все сообщения с флотом и стереть
всяческие следы передач Демосфена. Наверняка она не читает сообщений и
не на основании их содержания решает, пересылать их или нет.
- Почему вы так считаете?
- В противном случае, такая программа должна была бы быть...
разумной.
- НО ведь она и так разумна, - заявила Вань-му. - Она умеет
скрываться от всякой другой программы, которая была бы способна ее
обнаружить. Она умеет прятаться, перемещаясь в памяти. Ну откуда она
должна знать, каких программ ей следует избегать, если бы она не умела
их читать и интерпретировать? Возможно, она даже столь разумна, что
меняет другие программы, чтобы те не проверяли те места, в которых она
сама прячется.
Цинь-цзяо тут же придумала несколько причин, чтобы программа обладала
разумом, достаточным для прочтения других программ, но недостаточным для
понимания людских языков. Но, поскольку здесь находился отец, это он был
обязан ответить Вань-му. Цинь-цзяо ожидала.
- Если такая программа и существует, - согласился отец, - она и
вправду должна быть очень разумной.
Цинь-цзяо была потрясена. Отец отнесся к Вань-му со всей
серьезностью. Как будто задумки девчонки не ставили ее на уровень
наивного ребенка.
- И даже столь разумной, что она не только перехватывает сообщения,
но и сама их высылает. - Отец покачал головой. - Но нет, это сообщение
было выслано другом. Истинным другом. Она говорила о таких вещах, о
которых никому иному известно не было. Это не было фальшивое сообщение.
- Какое сообщение ты получил, отец?
- От Кейкои Амааука. В молодости я знал ее лично. Она была дочкой
ученого из Отахеити, который прибыл сюда, чтобы исследовать генетические
изменения земных видов в первые два столетия существования Дао. Они
улетели... их неожиданно отослали... - Отец замолчал, как будто
сомневался, стоит ли об этом говорить. Наконец он решился. - Если бы она
осталась, то, возможно, была бы твоей матерью.
Цинь-цзяо была тронута до глубины души и даже немного напугана, слыша
такие вещи. Отец никогда не вспоминал о прошлом. Теперь же он выдал, что
помимо собственной жены, которая родила Цинь-цзяо, когда-то он любил и
другую женщину. И сообщил он об этом столь неожиданно, что Цинь-цзяо и
не знала, что ответить.
- Ее выслали куда-то очень далеко. Вот уже тридцать пять лет. Большая
часть моей жизни прошла после ее отлета. Но она лишь недавно добралась
до цели. Год тому назад. Для нее мы расстались всего лишь год назад. Для
нее я все еще остаюсь...
- Ее любимым, - закончила Вань-му.
Какая наглость! подумала Цинь-цзяо. Но Хань Фей-цы лишь покивал
головой.
- Ее отец обнаружил генетические отклонения в самом важном из земных
видов Дао.
- Рис? - спросила Вань-му.
- Нет, - рассмеялась Цинь-цзяо. - Это мы самый важный генетический
вид этого мира.
Вань-му виновато склонила голову. Цинь-цзяо похлопала ее по плечу.
Так и должно быть. Отец позволял этой девице слишком многое, вот она и
уверовала, что понимает вещи, превышающие уровень ее образованности.
Время от времени Вань-му следовало деликатно напоминать об этом, чтобы
она не питала слишком уж больших надежд. Нельзя ей мечтать, будто бы она
сделается равной богослышащим по разуму, ибо тогда вся ее жизнь
заполнится разочарованием, а не удовлетворением.
- Он открыл постоянный, наследуемый генетический дефект,
проявляющийся у некоторых обитателей Дао. Когда он объявил об этом, его
чуть ли не немедленно перевели. При этом ему сказали, что людские
существа не должны входить в рамки его исследований.
- И она не сообщила тебе про это перед отлетом? - удивилась
Цинь-цзяо.
- Кейкоа? Тогда она еще не знала, была еще слишком молода. В том
возрасте, когда родители еще, как правило, не отягощают детей делами
взрослых. В твоем возрасте.
Внутреннее содержание этих слов пробудило в Цинь-цзяо дрожь страха.
Ее отец любил женщину, которой было столько же лет, сколько и ей самой.
Выходит, Цинь-цзяо, по мнению отца, уже готова к замужеству. Ты не
можешь изгнать меня в дом другого мужчины, мысленно воскликнула она. Тем
не менее, какая-то ее часть желала познать тайну союза мужчины с
женщиной. Но ей удалось подняться над этим чувством. Ее долг -
оставаться с отцом.
- Он рассказал ей об этом во время полета, поскольку сам он был этим
ужасно потрясен. И ничего удивительного, ведь эта проблема разрушила его
собственную жизнь. Тем не менее, когда год назад он прибыл на Угарит,
сразу же занялся исследованиями без остатка. Она начала учиться и
старалась обо всем этом не думать. Лишь пару дней назад отец ее нашел
старый рапорт медицинской группы, сделанный еще в самом раннем периоде
истории Дао. Этих людей тоже неожиданно сместили. Он начал сопоставлять
факты и поделился своими выводами с Кейкоа. Вопреки его совету, она
выслала мне сообщение, которое я и получил сегодня.
Хань Фей-цы указал на фрагмент текста на экране. Цинь-цзяо прочла
его.
- Эта ранняя группа исследовала комплекс психоза наваждений? -
спросила она.
- Нет, Цинь-цзяо. Они исследовали поведение, похожее на КПН, но
которое, все же, не могло быть этой болезнью, поскольку им не удалось
обнаружить характерного генетического дефекта, а сама болезнь не
реагировала на типичные лекарства.
Цинь-цзяо попыталась вспомнить все, что было ей известно на тему
комплекса психоза наваждений. Болезнь делала так, что люди невольно вели
себя подобно богослышащим. Она помнила и о том, как в период между
открытием необходимости постоянного мытья рук и испытанием, которому ее
подвергли, она принимала лекарства, чтобы проверить, не пройдет ли
принуждение мыться.
- Они исследовали богослышащих, - догадалась девушка. - Пытались
установить биологическую причину наших ритуалов очищения.
Сама даже мысль об этом была настолько отвратительной, что Цинь-цзяо
с огромным трудом удалось произнести эти слова.
- Да, - признал отец. - И после этого их выслали.
- Считаю, что им еще повезло, что они остались живы. Если бы люди
узнали о подобном святотатстве...
- Это был ранний период нашей истории, Цинь-цзяо. Тогда еще всем не
было известно, что богослышащие общаются с богами. И ведь как произошло
с отцом Кейкоа? Он ведь не исследовал КПН. Он искал генетические
изменения. И обнаружил их. Весьма странную, особенную форму. Она должна
была выступать в генах одного из родителей и не подавляться доминантным
геном другого. Если же он выступал у обоих родителей, то был
исключительно сильным. Сейчас же этот исследователь считает, что его
изгнали, поскольку каждый, у которого черта эта привносилась обоими
родителями, становился богослышащим. И у каждого из исследуемых
богослышащих имелся, по меньшей мере, один экземпляр этого гена.
Цинь-цзяо сразу же поняла единственно возможное значение этого факта,
но тут же отвергла его.
- Это ложь, - заявила она. - Он желает, чтобы мы усомнились в
существовании богов.
- Цинь-цзяо, я понимаю, что ты сейчас испытываешь. Я и сам вскричал
из глубины души, когда понял, о чем говорит Кейкоа. Мне казалось, что
это вопль отчаяния. Но затем мне стало ясно, что одновременно это и крик
освобождения.
- Не понимаю.
- Да нет, понимаешь. Иначе не перепугалась бы так. Цинь-цзяо, этих
людей изгнали, поскольку кто-то не желал, чтобы они открыли то, что
должны были открыть. Следовательно, тот, кто их изгнал, уже знал, что
они обнаружат. Только Конгресс, некто, связанный с Конгрессом, обладает
достаточной властью, чтобы осудить на изгнание ученых и их семьи. Так
что же должно было оставаться в укрытии? Это не боги обращаются к
богослышащим. Нас генетически изменили. Мы были созданы как другой вид
людей, но, тем не менее, правду от нас скрыли. Цинь-цзяо, Конгресс
знает, что к нам обращаются боги... хотя и притворяется, будто им это
неизвестно. Кто-то там все это прекрасно осознает, но позволяет нам
совершать эти страшные, унизительные ритуалы. И единственной причиной
для этого, которую я только могу вообразить, это удержание нас под
контролем, ослабление нас. Я считаю, и Кейкоа тоже, что это не случайно
сделано, что богослышащие одновременно являются самыми интеллигентными
обитателями Дао. Нас создали как новый подвид человека, с более высоким
уровнем разума. Но чтобы столь разумные люди не смогли стать грозными
для повелителей, нас заразили новой формой КПН. И еще они либо сами
внушили, будто это к нам обращаются боги, либо позволили нам верить в
это, когда мы сами выдумали нечто подобное. Это чудовищное преступление.
Если бы мы знали о физических причинах, вместо того, чтобы веровать в
голос богов, мы бы могли направить собственный разум на излечение этого
особенного вида психоза и стать свободными. Сейчас же мы рабы! Конгресс
же - наши страшнейшие враги, наши повелители и обманщики! Так должны ли
мы теперь помогать им? Нет! Если у Конгресса имеется могущественный
неприятель, который царит даже над анзиблями, мы должны этому
радоваться. И пускай неприятель этот даже уничтожит Конгресс! Тогда мы
будем по-настоящему свободными!
- Нет! - что было сил закричала Цинь-цзяо. - Это боги!
- Это всего лишь генетический дефект мозга, - стоял на своем отец. -
Цинь-цзяо, мы вовсе не богослышащие. Мы только искалеченные гении. К нам
относятся будто к птицам в клетке; нам вырвали перья из крыльев, чтобы
мы пели для них, но никогда не могли улететь. - В бессильной ярости Хань
Фей-цы глотал слезы. - Мы не можем изменить того, что с нами сделали,
но, клянусь всеми богами, мы должны тоже вознаградить их за это. Я и
пальцем не пошевелю, чтобы отдать им Лузитанский Флот. Если этот
Демосфен сумеет сломить могущество Звездного Конгресса, тем самым он
только лишь поможет всем мирам.
- Отче, нет! Выслушай меня! - рыдала Цинь-цзяо. Она с трудом могла
говорить, так была перепу
...Поділитися у соцмережах
