Жанр: Научная фантастика
Пилот Хаоса 2. На пути к войне
...ставил пустой стакан, оглядел тускло освещенный бар и вышел.
Руфин коротко взглянула на группу Прелатов, выстроившихся на розовато-бежевом
песке, вокруг которых, как хищники, кружили репортеры, и сказала только:
- Я останусь у глиссера. - Она круто повернулась, упрямо сжав зубы.
Палатон сухо ответил:
- Как и положено тезару.
Руфин взглянула на Рэнда, прищурила глаз в насмешливой суровости и скрылась в
машине.
Ее насмешка пробила скорлупу нервозности, которая постепенно окружала Рэнда.
Он судорожно засмеялся. Палатон взглянул на него.
- Ты готов?
- Пока не знаю.
- Помни о том, что ты должен защищаться. Помни, где и среди кого мы находимся.
Священники - самые чувствительные из чоя. Они способны узнать, что у тебя есть.
- И чего у тебя нет, - ответил Рэнд.
Выражение, подобное испугу, едва заметно исказило черты Палатона. Он кивнул.
- Это вполне возможно. Я готов к этому, - он глубоко вздохнул. - Сету -
древний храм, даже в преданиях моего народа. Вероятно, бахдар есть даже у этих камней,
- он оглядел священников. - Они ждут.
Впереди всех стояла чоя - разумеется, из Земного дома. Ее грива была заплетена
сзади, и солнце высвечивало светлые пряди в каштановых волосах. Эта чоя не обладала
стройностью Йораны, но ее красоту и грацию только отчасти скрывали синие одежды -
такие темные, что на первый взгляд они казались черными. Ее карие глаза спокойно
изучали Рэнда, а собравшиеся позади нее священники нервно переминались и старались
не встречаться глазами с его любопытным взглядом. Все они были темноволосыми и
темноглазыми, как чоя из Небесного дома, хотя у тех глаза обычно бывали светлее, а
волосы - почти черными. Однако фигуры представителей Земного дома сильно
отличались от высоких, статных чоя из Небесного дома, которых Рэнд уже не раз видел -
первые были коренастыми, надежно стоящими на земле, как камни или кряжистые
деревья. Такие они и есть - Земля, Небо и Звезды, понял Рэнд, они должны внешне
различаться, в то время как простолюдины представляют собой нечистую помесь качеств.
Чоя протянула руку Палатону.
- Я - настоятельница Села, - произнесла она удивительно чистым сопрано, один
ее голос эхом повторял другой. От звучания ее слов Рэнд вздрогнул - какой прекрасной
певицей могла бы быть эта чоя!
Он протянул руку для приветствия. Села взглянула на него и мгновение помедлила,
прежде чем соприкоснуться рукой с ладонью Рэнда.
Рэнд почувствовал не страх, а внезапное отвращение.
- Спасибо за то, что вы приветствовали меня, - произнес он.
На круглом лице Селы не отразилось никаких чувств. Она либо не расслышала
иронии в его голосе, либо предпочла не замечать ее, хотя Палатон искоса взглянул на
Рэнда. Села отняла руку и спрятала ее в складках одежды, и Рэнд наблюдал за ней,
стараясь понять, не подавила ли она внезапное желание вытереть ее.
- Ваши благодарности за прием преждевременны, - сказала она Палатону. - Мы
еще не знаем, сможем ли принять человека. Мы пока не решили, не будет ли это
осквернением святилища.
- А я имел глупость навязать его вам, - усмехнулся Палатон. - Но он - мой
подопечный, настоятельница, и потому я не хочу оставлять его одного.
- Мы не в состоянии брать на себя ответственность за обитателей других планет.
- И это мне известно, поскольку большую часть своей жизни мне пришлось
провести за пределами Чо, - челюсть Палатона напряглась, и Рэнд понял, что он ведет
словесную битву, не менее тяжкую, чем рукопашная схватка.
Правая бровь Селы приподнялась.
- А я напоминаю, что как служительница Вездесущего Бога, я нигде не бывала, -
она взглянула на Рэнда. - Уверена, так и следует поступать ради того, чтобы выжить
самим. Вспомни об эпидемии Проклятого века.
- А мы, чтобы выжить, стремимся к другим планетам, - заметил Рэнд.
- Да. Перед твоей планетой стоит множество проблем. Необходимо знать, что
некоторые из них так и не удастся разрешить - как только процесс начался, его уже не
остановить.
- Но бывает, что одно решение оказывается лучше другого, - возразил Рэнд, - и
очень часто приходится делать выбор. Нам нужен только совет от тех, у кого есть опыт.
Мы не можем позволить себе сделать неверный выбор.
- Вероятно, вы его уже сделали, - сухо предположила Села.
- Тогда скажите мне об этом, и я попытаюсь исправить ошибку, - предложил
Рэнд.
- Ты берешься отвечать за всех?
- Нет. У меня нет на это права. Но я могу стать вестником.
- Любопытно, - Села перевела свои огромный карие глаза на Палатона. - Он не
смущается, верно?
- Да. Если он и нуждается в моей защите, то совсем не потому, что он трус, -
Палатон положил руку на затылок Рэнда - казалось бы, небрежно, но указательный и
большой пальцы слегка вдавились в кожу Рэнда. Он застыл.
Села повернулась к Рэнду.
- Тебе известно, что в охранники ты выбрал себе героя?
Пальцы Палатона сжались еще сильнее. Рэнд сглотнул, прежде чем ответить.
- Если считать героизмом честность и прямоту, тогда - да.
- Значит, он не знает о твоей службе тезара?
- Нет, - бесстрастно ответил Палатон. - Он не был посвящен в это.
Священнослужительница улыбнулась.
- Вероятно, следовало бы просветить его, - она обернулась. Как будто
почувствовав, что за ней наблюдают репортеры с третьим глазом объектива во лбу, она
распрямила плечи и высоко подняла увенчанную роговым гребнем голову. - Я не
убеждена, что человеку обязательно сопровождать тебя.
- Я и не предполагал, что придется убеждать тебя, - ответил Палатон. - К тому
же я не знаю, какими доводами воспользоваться. Ты либо примешь нас, либо нет. Если
нет, мы вернемся в Чаролон. Если ты нас примешь - тоже вернемся в Чаролон.
Насколько важным и успешным будет наше пребывание здесь, решать тебе.
- Однако ты прибыл в Сету.
- Да. Я прибыл потому, что не появлялся на Чо много лет, и моя душа жаждет.
Села в удивлении оглянулась через плечо. Рэнд почувствовал, как рука Палатона
сжалась еще сильнее. Села спросила:
- Но неужели у людей тоже есть душа? Рэнд ответил сам:
- Мы считаем, что есть.
- Уже неплохо, - она вновь отвернулась. - Нам с Прелатами необходимо многое
обсудить, - бросив взгляд на репортеров, сказала она, и те, казалось, поспешно
отступили за незримую черту, которую им было запрещено переходить. Села отвела в
сторону группу священников и служителей, которые молча приняли ее решение.
Палатон уронил руку с затылка Рэнда и повел плечами, чтобы расслабить внезапно
сведенные судорогой мышцы.
- Нам что-нибудь удалось?
- Не знаю, - тихо сказал Палатон. - Несомненно, и она, и все остальные приняли
решение прежде, чем вышли приветствовать нас. Пригласив меня сюда, они не могли
отказаться от приветствия, несмотря на то, что мы прибыли вместе с тобой, - он
повернулся спиной к группе. - Сейчас Сету стоит здесь, как в пустыне, а некогда эти
голые холмы покрывали густые леса, текли полноводные реки. Земной дом не жил здесь в
изобилии и покое.
Рэнд взглянул в сторону горизонта, на бесконечную пустыню, которую трудно было
вообразить поросшей лесом.
- Что же случилось потом?
- Леса постепенно вырубили. Но прежде жители здешних мест стали настолько
многочисленными, что изменился даже климат. А от изобилия техники в воздухе
образовался огромный термальный купол, и здесь перестали идти дожди. Лишившись
лесов вместе с реками, мы потеряли все. Мы могли бы насадить их вновь... сейчас мы
знаем, как, но этим уже ничего не изменишь. Долгие тысячелетия земля
приспосабливалась к климату, и даже если ненадолго мы сделаем эту пустыню
плодородной, нам не удастся сохранить ее такой, не изменив климат вновь. А сделав это,
мы затронем другие районы. Поэтому нам остается только поддерживать равновесие.
- Значит, даже долгосрочного решения нет? Палатон обернулся к нему.
- Единственное долгосрочное решение для жизни, - заметил он, - это смерть.
Рэнду стало холодно под палящим солнцем. Он неловко поежился.
- Расскажи, что такое Проклятый век?
- Время правления императора Фанборна. Последнего императора из Небесного
дома. Знаешь, Небесный дом дал нам возможность летать в космосе, - задумчиво
произнес Палатон. - Но мы, Звездный дом, развили и сохранили их открытия после
кончины Фанборна.
- Он завез на Чо болезнь?
- Невольно. Как только началась торговля. Болезнь оказалась страшной, и вначале
наши врачи не знали, что ее завезли с другой планеты. Это удобный предлог для
ксенофобии, и чоя прикрываются им, считая, что делают это только в целях защиты, -
Палатон говорил тихо, как будто не давая воли голосам.
Села подошла к ним, вздернув подбородок.
- Мне не удалось убедить священников работать с вами, - сказала она, - но они
согласились на ваше присутствие, утверждая, что твое влечение к человеку, Палатон -
симптом душевной жажды. Мы не знаем, есть у человека душа или нет. Вероятно, нам
представляется возможность понаблюдать и решить, стоит ли Чо вступать в конфликт с
Союзом из-за этого народа. Следовательно, мы решили принять вас обоих, - и она
перевела взгляд на Рэнда: - Открыто предупреждаю тебя, человек - мы узнаем, что
такое твоя душа.
- Хорошие новости - приняли, - пробормотал Рэнд. - А плохие... предстоит
вскрытие.
- Что это такое? - удивленно спросил Палатон.
- Надеюсь, ничего особенного.
Глава 17
- Это кощунство, - взволнованно воскликнул Хат. - Только что по связи
передали, что священники впустили в храм их обоих - Палатона и человека.
Недар разглядывал свои сапоги на скрещенных ногах, которые взгромоздил на
бесценный стол из дерева гиата в личной комнате Хата.
- О том, что будет дальше, придется узнавать только из официальных сообщений,
- заметил он. - Репортеров не пускают в храм.
Великие безбожники их общества, корреспонденты средств массовой информации
столетия назад были отлучены от храмов в каждом Доме.
- Дело не в этом, - Хат присел на край огромного кабинетного стола. На его
темно-серой полированной поверхности отразилась коренастая фигура чоя. - Он взял с
собой человека!
- Он сам роет себе могилу, - сказал Недар, сбрасывая ноги на пол и выпрямляясь.
- Уже поздно. Тебе пора проведать курсантов. С ними сегодня все в порядке?
- Вполне, - Хат потер ладонью покрасневшие глаза. - Наши ряды редеют, Недар,
и я мало что способен с этим поделать. Неудача при попытке стать тезаром часто означает
смерть - однако даже у таких несчастных бахдар горел достаточно ярко, чтобы
поступить сюда. Если бы они не погибли, как много пользы они принесли бы Чо! Почему
мы обрекаем их на смерть, зная, что они еще слишком слабы для полетов?
- Ты вздумал изменить порядок обучения пилотов? - голоса Недара усилились, но
усталый наставник школы, похоже, не заметил этого.
- Нет, нет. Просто эти потери мне кажутся напрасными. Неудача не должна влечь
за собой смерть. Мы и так теряем бахдар из поколения в поколение.
Очевидно, за время отсутствия Недара в Голубой Гряде, на Хата оказали влияние
философы-радикалы, которых много развелось среди чоя. Пилоту не следовало верить в
подобные заявления, но, видимо, утомление, подобно хмелю, позволило вырваться на
поверхность меланхолии Хата. Недар положил руку на плечо друга.
- Ты слишком много беспокоишься, когда устаешь.
Хат поднял голову.
- Завтра начнутся планерные испытания...
Недар не уделял особого внимания ни Хату, ни курсантам, и эти слова изумили его.
Завтрашний день принесет с собой смерть - это несомненно. В школе всегда находились
курсанты, не умеющие летать вслепую.
- Я не знал... Хат, это к лучшему. Мы оба прошли через это. Наш первый закон -
природа выбирает сильнейших, способных выжить. Тезар не способен повелевать Хаосом,
если он не умеет летать вслепую, полагаясь только на свой бахдар. Все, что ни делается -
к лучшему.
Хат спокойно взглянул на него.
- Надеюсь, этот разговор останется между нами.
Недар покрепче сжал мясистое плечо Хата. Мысль о том, что Хат потерял форму,
что его жизнь склоняется к старости, прошила мозг Недара прежде, чем другие, более
тревожные мысли промчались одна за другой.
- Ты забыл о своем Доме, друг. Ты рожден для того, чтобы тревожиться и
защищать слабых, как и летать. Курсанты не понимают, как им повезло иметь такого
наставника, как ты. Завтра каждому из них придется постоять за себя, а нам, тезарам - за
Чо, как бывало всегда, - он убрал руку. - В коридорах пусто? Мне хотелось бы
провести эту ночь в своей комнате.
- Во всяком случае, никто не решится войти в крыло, отведенное для тезаров. Ты
же знаешь, как они суеверны - они боятся ходить за пилотами, пока сами не станут ими.
Завтра утром я оставлю здесь поднос с завтраком для тебя. Мы улетим на плато в самую
рань.
Хат гораздо больше Недара заботился о том, чтобы скрыть присутствие тезара в
школе. Но между ними существовала разница. Хат не знал бы, что делать, если ктонибудь
из курсантов обнаружит Недара, поэтому делал все возможное, чтобы избежать
этой проблемы. Недар же уже нашел решение, если такая проблема возникнет.
- Завтрашний день все решит, - вновь повторил Недар и вышел, оставив Хата
сидеть в унылой задумчивости.
В Голубой Гряде наступила промозглая, ветреная ночь. Недар запахнул куртку, так
как холод проникал даже в закрытые коридоры между залами и бараками школы. Он
старался шагать как можно тише - но не из осторожности, а чтобы поразмыслить, ибо
его охватил целый поток мыслей, вызванных известием о Палатоне.
Палатон не впал в немилость. Нет, ему предложили очищение, поднесли его на
серебряной тарелке - проклятый орден священнослужителей, элита, выказывающая
неповиновение даже главам Домов. Точнее сказать, в каждом Доме был свой орден, но их
власть распространялась далеко за пределы своего дома, и эти ублюдки отлично об этом
знали. Но к чему была сделана такая уступка Палатону, который созвал простолюдинов со
всей планеты, а теперь, похоже, был неспособен разогнать их? Кто позволил существу с
планеты класса Зет оставить следы на земле Чо? И почему?
Потому, что Палатона любили, а его, Недара - нет. Несмотря на все, чем он
рисковал и что потерял ради Чо, он стал отверженным. Сгоревшим. Позабытым для всех,
кроме Хата.
Все было бы совсем иначе, останься у него бахдар - эта мысль перекрывала все
остальные в воспаленном мозгу Недара. Да, с бахдаром все было бы иначе.
Несмотря на все опасения Хата, если курсанты и спят чутко, то не по причине
беспокойства. Они возбуждены, они ждут, следят за первым проблеском света, готовятся
совершить то, для чего учились почти всю свою жизнь - летать! Ловить ветер, управлять
крылатой машиной и парить над землей. Сегодня их кураж достигнет пика. Недар почти
чувствовал искры возбуждения курсантов, мечущиеся по каменным коридорам,
вспыхивающие, как капли воды на раскаленной сковородке.
Сосущий голод терзал Недара, и он остановился в пустом коридоре. Он провел
рукой по лбу, как бы отгоняя спутанные мысли и сосредотачиваясь на одной, самой
важной из них. В голове прояснилось. На мгновение он застыл в нерешительности, но
затем прежняя надменность заставила его распрямиться.
Какие бы правила ни связывали его, сейчас он отбросил их прочь. Он заслуживал
гораздо большего. Не думая о последствиях, Недар круто повернулся и зашагал к крылу,
где жили курсанты.
Он остановился напротив казармы, держась в тени, чтобы его не увидели и не
услышали из окон. Должно быть, Хат уже спит мертвым сном, поскольку уверен, что его
курсанты благополучно уснули. Они болтали и смеялись друг над другом, и на мгновение
Недар с грустью вспомнил свою юность.
Яркий проблеск воспоминаний исчез. Прислушиваясь, Недар мог почти слышать
всплески их бахдара - беспечно расплескиваемые вокруг, распространяющиеся без цели
и без заботы. Недар застыл с приоткрытыми губами, как будто стараясь высосать
вспышки бахдара из холодного ночного воздуха. Его ноздри подрагивали, как бы вдыхая
их. Сердце колотилось от предчувствия близости того, что было для Недара дороже
жизни.
Охваченный временным блаженством, он еще раз обдумал то, что ему предстоит
сделать, и почему он не в силах отказаться от замысла. Он вздрогнул и отпрянул к стене,
когда из окна с ликующим воплем выпрыгнул курсант.
Товарищи обвязали его голову шарфом, полностью закрыв глаза, и вытолкнули из
окна. Он благополучно спрыгнул на ноги и торжествующе вскинул вверх руки.
- Я приземлился!
От его дыхания в воздухе поднялся пар. Из окна высунулась чоя.
- Видишь! Я говорила тебе, он приземлится на ноги!
- Да, это так же сложно, как управлять планером! - послышался ответ из другого
окна, а вслед за ним полетел хор возражений и добродушных насмешек.
Курсант, спрыгнувший из окна, сорвал повязку.
- Ну что, я выиграл спор?
- Нет! Нет!
- Нет? Хотите, чтобы я залез повыше? Ладно, - курсант засунул шарф в карман и
по внешней лестнице начал карабкаться на крышу над третьим этажом.
У окон столпились чоя, глазеющие на курсанта. Они спиной легли на подоконники,
наполовину высунувшись наружу, из их ртов в воздух поднимались клубы пара.
Некоторые насмехались над курсантом, другие призывали всех помириться, а кое-кто
подбадривал его криками.
Недар смотрел во все глаза, его дыхание застыло в горле, ибо этот курсант живо
напомнил ему самого себя - смелого, талантливого, дерзкого. Он видел, как тот вновь
завязал глаза. Его товарищи взорвались смехом: - Только без левитации! Курсант
пренебрежительно фыркнул, а затем начал осторожно двигаться, пока носки его обуви не
стали выступать за край крыши. Он балансировал, раскинув руки. Курсанты затихли.
Ночной ветер шевелил концы повязки на затылке курсанта. Он замер на краю, и
Недар задумался о том, какие сомнения одолевают юношу в последнюю секунду.
Поможет ли бахдар ему приземлиться удачно? Или же он вывихнет щиколотку, сломает
ногу... или поддастся внезапной панике и неожиданно умрет?
Чоя решительно шагнул вперед и прыгнул вниз головой, раскинув руки. Шарф
развевался позади него белой полосой. Тело курсанта изогнулось в воздухе, он пытался
приземлиться на ноги. Если бы он ударился головой, паралич был бы наилучшим из
исходов.
Он упал на ноги, и его колени дрогнули от удара, но курсант удержался. Он глубоко
вздохнул и выпрямился. Недар заметил, как дрожали его взброшенные в воздух руки.
Одобрительные крики резко оборвались. Головы застыли в окнах во внезапном
молчании. Приглушенный голос позвал:
- Трелка! Сюда идет наставник. Пройди задней лестницей.
Свет в окнах погас, и их проемы наполнились непроглядной чернотой. Трелка
развязал шарф, поклонился уже исчезнувшим зрителям и пошел прочь. Он слегка дрожал.
- Идиот, - еле слышно произнес курсант. Он сунул шарф в карман, прижался к
стене так, чтобы его не увидели из окон, и направился к заднему входу, где стоял Недар.
Пилот чувствовал запах потраченного бахдара, жадно втягивал его ртом. Он почти
видел расплывающуюся ауру вокруг усталого курсанта, чья смелость исчезла так
внезапно. Он слышал потрескивание силы, окружающей его и напоминающей
электрические разряды.
Недар сделал присвистывающий вдох через полуоткрытые губы. Курсант услышал
его. Он остановился, прищурился и огляделся.
- Кто здесь?
Их взгляды встретились. Недар, привыкший к темноте, несомненно, видел курсанта
лучше, чем тот. - его. Через долю секунды Недар решился и вздохнул. Его мучил голод.
Этот голод преодолел расстояние между ними прежде, чем Недар сделал прыжок. Чоя
успел только дернуться в сильных руках, но тут же его голова запрокинулась и с
отвратительным звуком бахдар вытек из курсанта, как вода из разбитого кувшина.
Недар выпил все, что сумел. Но он не смог бы удержать бахдар в себе - он вскоре
исчезнет, так, как был взят из тела мертвого курсанта. Недар был не в силах сберечь в себе
бахдар, залить сжигающее его пламя, использовать его по капле. Но это его не тревожило.
На мгновение он насытился.
Закончив свое дело, он застыл в тени, держа обмякшее тело курсанта. Затем Недар
взглянул на крышу. Подтащив тело поближе к зданию, он вновь завязал на голове
курсанта шарф и бросил тело на землю. Утром курсанты, перебравшие накануне, буду
клясться, что Трелка прыгнул благополучно, но увидев перед собой труп,
неопровержимое доказательство, они поймут, что ошиблись. А может, решат, что Трелка
совершил еще один прыжок.
Но это неважно - курсант уже мертв.
Это совсем неважно. Недар еще долго стоял в темноте, впитывая ауры,
расходящиеся в ночном воздухе. Он и забыл, какой щедрой может быть эта сила. Он
поклялся, что никогда не позволит себе оставаться пустым так долго, чтобы забыть об
этом.
Беван проснулся - в четвертый или пятый раз на его памяти, которая, подобно
вселенной вокруг него, расплывалась и путалась. Минуту он приходил в себя в темноте
скорлупки-капсулы, ибо пробуждение мало чем отличалось от обморока. Его желудок
ныл, словно от голода протестуя против слабого притяжения. Беван протянул руку,
нащупал бутыль с водой, притянул к себе и сделал глоток, чтобы смочить пересохшее
горло. У воды был затхлый привкус. Беван задумался о том, сколько прошло дней - три,
а может, и все четыре. Или же всего один, но достаточно длинный для того, чтобы
корабль успел разогнаться и выбросить в пространство капсулу. Беван проснулся, когда
это произошло.
А теперь он сидел, ощущая присутствие Хаоса несмотря на закрытые
иллюминаторы. Мозг подсказывал ему то, чего не видели глаза. Он не мог избавиться от
беспорядочных видений - так же, как не мог контролировать их. Его охватило чувство
беспомощности. Еще никогда Беван не считал себя жертвой - даже на улицах СанПаулу,
где человеческая жизнь ценилась дешевле мусора, который, по крайней мере,
можно было отправить на переработку; даже в сиротском приюте, где его душой пытались
завладеть монахи ордена Святой Терезы.
Освещение капсулы рассеивало темноту. Беван обхватил ладонями голову и сжал ее,
как будто пытаясь избавиться от ощущений, что его мозг вот-вот взорвется. Хаос
проникал внутрь капсулы, жег его глаза изнутри. Беван закачался и застонал, и его голос
был слабым и отдаленным, а зрение затуманилось от слишком резких движений. Он
уронил трясущиеся руки на колени.
Невольно он потянулся и открыл обзорный иллюминатор. Путаница Хаоса
взорвалась перед ним. Чувства смешались, вызывая ощущение тошноты, и Беван
повалился в паутину поясов.
Но он не мог даже отвести взгляд, поскольку металл и пластик его капсулы внезапно
растаяли и Беван оказался висящим в пустоте космоса. Ему подумалось, что если
действительно существует ад, то он должен быть вот таким.
Но окружающее его не могло быть адом, ибо он отправился на небеса, небесную
твердь, простирающуюся и над землей, и над адом. Беван заворочался в ремнях, прямо в
центре полночного мрака и радужных вспышек. Несмотря на защиту иллюминатора, их
блеск слепил глаза.
Он вытер слезы. Он висел в ремнях до тех пор, пока не почувствовал, что они
врезались в тело, и не ощутил застоялый запах его одежды, пропитанной липким потом.
Если это и впрямь был центр Хаоса, то Беван внезапно понял, что не настолько уж
беспорядочен. Он огляделся и увидел алую реку. Она сперва извивалась, а затем
бросалась со скалы, превращаясь в завесу водопада, бурлящего у подножия.
Беван наблюдал, как течет эта река, пока не понял, что видит перед собой одно из
загадочных явлений Хаоса. Мало-помалу ему удалось оторваться от этого зрелища, но он
тут же старательно принялся искать другой образчик этой жуткой небесной мешанины.
Он обнаружил нечто, напоминающее плакучую иву, ее ветви склонялись в
пространство, отбрасывая снопы искр, похожих на фейерверк. Позади виднелась какая-то
чаша. Мимо мелькнула гигантская бабочка.
Беван вздохнул с облечением, как будто кто-то протянул ему руку помощи. Эта
бабочка явно была ориентиром, указывающим направление к планете или солнцу, ибо
форма ее была достаточно устойчива - значит, нечто наделило ее тяжестью, и внешним
видом.
Но как он мог увидеть все это? И если все увиденное действительно существует, что
это значит?
Ничего. Хаос крепко держал его. Однако... Беван уцепился за надежду, как за
спасательный ремень, полагая, что не ошибся насчет бабочки, что у него есть шанс найти
выход из этого лабиринта.
Он протянул руку и коснулся барьера, которого больше не видели его глаза. Он был
заперт в клетке-капсуле, хотя и не видел ее стен. Он пробежал рукой по примитивному
пульту управления капсулы. Беван понимал, что ему мало что удастся сделать. Но если
неподалеку есть выход...
Внезапно перед его глазами возник мрак. Он ввергнулся в пучину Хаоса. Беван
слышал подрагивание стен капсулы, неожиданно оказавшихся на своем месте,
защищающих его от космоса. Его пронзило ощущение внезапной потери, оно даже
вызвало приступ тошноты, и Беван заворочался в ремнях. Его чувства были настолько
искажены, что он не мог контролировать их. К счастью, он вновь потерял сознание.
- В округах начались волнения, - заметила Витерна. Она сидела у экрана,
постукивая ногтями по столу. - Я хочу провести голосование.
Пришло сообщение из Чаролона, обрывочное и неясное. Пятна на солнце, подумала
Витерна, прищурив глаза.
- Теперь, когда Палатон уехал на несколько дней, самое время форсировать этот
вопрос.
Астен оказался не в фокусе экрана. Витерна видела только его повернутый на
четверть профиль и блестящие темные волосы. Как и призывал долг, чоя пристально
следил за сообщениями с конгресса. Ей недостает этого привлекательного юноши,
подумала Витерна, стукнула ногтем по кнопке сигнала и пронаблюдала, как Астен
обернулся, услышав резкий звук.
- Слушаю вас, - сдержанно отозвался он и взглянул в экран. - Я узнал, чем
можно воздействовать на Калдина. Посмотрим, сможет ли он это выдержать...
С экрана, передающего заседание конгресса чоя, послышался громкий ропот
голосов, затем его перекрыло звучное восклицание:
- Ставлю вопрос об изменении контракта!
Витерна с удовольствием прислушалась, приоткрыв губы. Эти звучные голоса
принадлежали Калдину, и что бы ни сделал Астен, его действия явно оказали влияние на
этого пышноволосого политика. Он стоял, повернувшись к рядам чоя.
- У меня
...Закладка в соц.сетях
