Жанр: Научная фантастика
Пилот Хаоса 2. На пути к войне
... от меня согласия. Я уже пренебрег
многими обычаями, священными для Домов, обратившись к Заблудшим. Я не могу
позволить себе нарушить еще одну традицию, - он швырнул отчет на стол. - Похоже,
Ринди поддержит меня в этом решении.
- Риндалан сейчас слишком близок к Вездесущему Богу, чтобы отчетливо видеть
Чо, - Йорана шагнула ближе. - Я очень люблю старика, но годы мешают ему судить
здраво.
- А что ты скажешь о его помощнике, Кативаре?
- В нем я не уверена. - Йорана замолчала. Лучи заходящего солнца пробивались в
комнату и играли на ее бронзовых взъерошенных волосах. Она привлекала его взгляд, как
мотылька привлекает свет фонаря.
Палатон обнаружил, что он уставился на Йорану, не мигая, и одернул себя.
- О его прошлом что-нибудь известно?
- Да. Он проделал большой путь за те годы, пока ты был в изгнании. По-видимому,
совету нужны молодые, и он делает все возможное, чтобы заслужить их доверие, - она
пожала плечами.
Палатон заметил, что он улыбается.
- Из всех народов нам больше всего не пристало забывать об интуиции.
- Да, ты прав, - она улыбнулась в ответ.
- И тем не менее я должен выбрать этот путь, - нехотя добавил он. Он чувствовал,
как перед ним открывается еще одна возможность. Палатон вспомнил, что отнимает у
Йораны время, но ему не хотелось отпускать ее. - А что бы сделал Паншинеа?
Йорана тщательно обдумала его вопрос. Ее голоса прозвучали задумчиво:
- Паншинеа бы решился, надеясь сотворить чудо из простого камня. И если бы не
смог его сделать, он отважился бы на все, чтобы создать иллюзию.
- Ты хочешь, чтобы я сотворил чудо?
- Достаточно будет того, если ты выберешься оттуда живым, - Йорана сделала
несколько шагов к выходу и обернулась. - Мы даже не знаем, повлияет ли это на отмену
цензуры.
- Да, не знаем. Но больше я не могу сидеть без дела, Йорана. Не могу постоянно
повторять, что у меня нет выбора. Сейчас он появился и я его сделал. Если выбор
окажется неправильным, так тому и быть. Но и они, и ты, и даже Паншинеа забываете, что
как тезар я чертовски хороший боец. Я не позволю так легко справиться с собой.
Она слегка улыбнулась, почувствовав решимость в его голосах.
- Ладно, ты прав. Я забыла, что ты пилот, помня только о том, что ты наследник. Я
все устрою, - и она вышла. Палатон смотрел ей вслед, пока она не скрылась, и лишь
тогда вновь позволил себе погрузиться в размышления.
Что такое пилот без силы, позволяющей ему повелевать Хаосом? Кто он сейчас?
Каким будет завтра? Разве так важно, кем он был и кем является сейчас? Йорана даже не
представляла, какую задачу поставила перед ним.
Кативар излучал юность так же, как Риндалан - мудрость. Он вошел в комнату
Рэнда пружинистым шагом, и наблюдая за ним, мальчик задумался, неужели дети чоя так
же ловки, как акробаты и балерины, и касаются земли только затем, чтобы оттолкнуться и
вновь взмыть в воздух. Он не знал, как взрослеют чоя, он был молод и среди людей, и
среди чоя, но каким считался Кативар? Достаточно взрослым, чтобы занять положение
помощника Риндалана... но Рэнд знал, хотя это и осталось невысказанным, что замена
Риндалана Кативаром совсем не равноценна.
- Снова один? - спросил священник, хотя было ясно, что в комнате находится
только Рэнд.
- Как обычно, - отозвался Рэнд.
- Тогда, может быть, тебя порадует мое общество? - улыбнулся чоя.
Рэнд позабыл обо всех предосторожностях, помня лишь о рекомендациях Ринди,
данных этому молодому чоя. Он подвинул ногой кресло.
- Садись. Я уже устал говорить сам с собой.
- В самом деле? - Кативар широко улыбнулся. - Ты правильно и бегло говоришь
на трейде, хотя часто пользуешься упрощенными выражениями, - он опустился в кресло.
- Спасибо. Я научился этому языку, сидя на коленях у отца, - Рэнд выпрямился в
кресле.
- У отца? Но какое отношение он имеет к Союзу?
- Никакого, но надеялся на это. Он был бизнесменом.
- Понятно, - Кативар оглядел человека. Рэнд отметил, что его глаза, в отличие от
тусклых глаз Ринди, блестели ярко и молодо. Видимо, годы старят глаза чоя так же, как с
возрастом появляются морщины у людей. - Союз не слишком высокого мнения о
планетах класса Зет.
- Знаю. Но он хотел быть наготове, когда классификация изменится - он надеялся
на это, считал, что вопрос только во времени. Он - один из тех людей, - объяснил Рэнд,
- которые уверены, что нам есть что предложить Союзу.
- Энтузиазм молодых народов, - ответил Кативар, как будто его слова что-то
объясняли. Он полез в карман своей летней куртки и вытащил салфетку, в которую были
завернуты две булки. - Обед давно прошел. Ты не голоден?
Они поделились сладкими булками, слизнули сахарные крошки с пальцев и
одновременно испустили довольный вздох.
Кативар оставил грязную салфетку лежать на столе.
- Ринди просил меня приглядеть за тобой. По-моему, он выбрал меня потому, что
мы подходим друг другу по возрасту. Он знает, что Палатон страшно занят, вникая в
хитрости имперской политики. У него остается мало времени для тебя. Должно быть, у
тебя накопилось много вопросов?
- Я слишком мало знаю, чтобы спрашивать, - Рэнд удовлетворенно облизнул губы
в последний раз. - Знаю, Ринди встревожился, узнав, что Палатон решил завтра взять
меня с собой.
- Это вполне понятно. Религия - щекотливое дело, даже среди чоя.
- Значит, я могу причинить ему неприятности?
Кативар пожал плечами.
- Либо священники Земного дома примут тебя, либо нет. Если нет, то это будет
единственный способ смягчить проступок Палатона. Ему необходимо взять в свои руки
контроль над простолюдинами. Ему надо доказать свои способности Домам, которые с
отъездом Паншинеа стали проявлять все больше недовольства. У него есть преимущество,
которого не может быть ни у какого другого наследника: он тезар, а пилоты всегда
пользуются уважением.
- Но они хотят, чтобы он прошел очищение...
- Именно поэтому, - Кативар взглянул на подлокотник своего кресла и лениво
потеребил вылезшую из обивки нитку, - в своей работе тезары часто сгорают. Это
постепенно подтачивает их здоровье. Если Чо повезет, на престоле окажется тезар в
расцвете своих сил, которого еще не коснулось дыхание болезни.
- А если нет?
- Тогда все взбесятся, - ответил Кативар, - поскольку выбор будет
свидетельствовать о сумасбродстве Паншинеа. Император сейчас слишком далеко от
планеты, чтобы понять, что его положение не настолько прочно. Вскоре начнется борьба
за престол - возможно, не особенно бурная, но как знать!
- Взбесятся? - задумчиво повторил Рэнд. Казалось, собеседник не заметил его
беспокойства.
- Больному пилоту опасно проникать в лабиринты Хаоса. Если тезар удачлив, ему
предстоит долгая и счастливая жизнь прежде, чем болезнь возьмет свое.
Этого Рэнд не знал. Он понял, что Кативар доверяет ему, рассказывая о том, о чем
обычно не сообщают гостям планеты Чо. Палатону предстоит столкнуться с болезнью и
бесчестием. Рэнд подавил эту мысль, как будто почувствовал предостережение.
- А если Палатон не сможет пройти церемонию?
Кативар спокойно встретил его взгляд.
- Он обязан ее пройти. Он должен занять престол Паншинеа. Если бы он... мы
могли бы спасти его.
- Но каким образом?
- С помощью оценки конгресса, - Кативар резко встал. - Но мы лишили себя
этой возможности. Твое присутствие завтра ничего не решит, человек. Палатон сам
должен завоевать успех или смириться с поражением, - Прелат подошел к Рэнду и навис
над ним. - Так и должно быть, разве нет?
Рэнд был обязан Палатону жизнью, но, похоже, он не может отдать ему долг. Он
хотел попросить помощи у Кативара, но смутился. Рэнд помнил только о том, что он здесь
чужак, он не знал, где находится - у врагов или у друзей. Он утвердительно ответил на
вопрос священника и проводил его, благодарный за компанию и одновременно
встревоженный визитом. В этот вечер ему долго не спалось.
Рэнд не знал точно, спит он, бредит или вспоминает прошлое, когда рука Палатона
осторожно потрясла его за плечо. Рэнд испытал ужасающее ощущение падения во мрак,
пока зрение не прояснилось и он не увидел лицо чоя, склонившееся над ним.
- Пора, - произнес Палатон.
Рэнду подумалось, что он должен навсегда запомнить его таким, чтобы даже после
полной потери зрения в его памяти остались гордое и странное лицо чоя, огромные
выразительные глаза, величественные очертания головы без ушных раковин, но с
массивным роговым гребнем, подхватывающим гриву густых волос. Когда-нибудь им
придется расстаться, и память будет единственным связующим их с Палатоном звеном.
Рэнд сел. Комната была наполнена различными оттенками серого цвета с резко
очерченными аурами предметов - он уже начал привыкать к новому зрению. Он
поднялся.
- Мы уезжаем?
- Прямо сейчас. Ты готов?
- Что тебе предстоит?
Палатон отвернулся к окну.
- Я сам еще этого не знаю. Каждая религиозная церемония зависит от того, кто в
ней участвует. Существует семь шагов очищения... но священники могут запретить мне
продолжать, если увидят рядом со мной тебя.
- И это настолько серьезно? Палатон кивнул.
Среди множества образов, накопившихся в памяти Палатона за всю жизнь, не
оказалось ничего, что позволило бы Рэнду предугадать, с чем они столкнутся. Он шагнул,
пробуя поврежденную ногу.
- Тогда оставь меня здесь. Я вполне могу провести в комнате день-другой.
- Дело не в этом. Ты мне понадобишься там. Рэнд вспомнил о словах Кативара.
- Они будут проверять твою силу?
- Нет, но ее отсутствие может стать очевидным. Я еще никогда не проходил
церемонию таким... опустошенным.
Голоса Палатона были такими горькими, что горе сдавило горло Рэнда, мешая ему
говорить. Он стиснул кулаки.
- Я бы заставил их поплатиться за все, - выпалил он и напрягся.
- Знаю. И если бы я мог, я бы тоже сделал это - так, чтобы не повредить тебе.
Рэнд оперся рукой о спинку кресла, чтобы не упасть.
- Что же будет, если я умру? - вдруг спросил он.
- С тобой умрут все надежды.
- И ты настолько уверен в этом?
- Мне самому не по себе от этого, - Палатон протянул руку и поддержал Рэнда. -
На твоей планете тоже есть боги, верно? Так почему же ты боишься встретиться с одним
из них?
- Потому что боюсь - вот и все, что я могу ответить, - сказал Рэнд.
Палаток невесело рассмеялся, ведя Рэнда к двери комнаты. Он остановился только,
чтобы взять с вешалки у двери легкую летнюю куртку и отключить систему сигнализации.
Несмотря на то, что сейчас он находился на немыслимом расстоянии от дома, мало
что вокруг напоминало ему о Чо. Свинцовое летнее небо зависло над городом,
намереваясь разразиться молнией, громом и пролить слезы грозы. На улицах пахло
раскаленной пылью и глиной. Птицы носились в воздухе, гоняясь за летучими
насекомыми, которых Рэнд едва успевал заметить. Маленькое, взъерошенное животное
проскочило через дорогу прямо перед машиной, но так быстро, что Рэнд не успел ни
указать на него Палатону, ни спросить, что это такое.
Древний возраст столицы ощущался так же явно, как приближающаяся гроза. О нем
свидетельствовало каждое здание - впечатляющее и мрачное. Рэнд видел такие толстые
и прочные стены, которые, казалось, ничто не в силах разрушить. Палатон заметил его
интерес.
- Мы строим на века, - сдержанно произнес чоя.
- Значит, в городе нет новых зданий?
- В этом квартале - нет. Новые мы строим для Заблудших, и это стоит нам
немалых усилий. Эти же возводились тысячи лет назад.
- А где твой дом?
- Сейчас у меня нет дома. Деду пришлось продать его, чтобы расплатиться с
долгами.
- А что случилось с ним потом? Он сохранился?
- Сохранился, но больше недоступен для нашей семьи. Кто-нибудь уже занял его
- может быть, другой чоя из Звездного дома, а может, и из Небесного. Чоя из Небесного
дома нравится видеть неудачи других Домов. Но если честно, я зову домом Голубую
Гряду.
- Голубую Гряду? - Рэнд посмаковал это название. Он помнил его по мыслям
Палатона. Курсанты, бараки, дымящийся брен убийственно-холодным утром, ветер,
завывающий над окруженным сизым горным хребтом плато, деревья тара в цвету... да, все
это казалось домом. Странно, но возникшие в памяти картины напомнили Рэнду горы
Нью-Мексико, где ему пришлось провести часть детства - неважно, что он никогда в
действительности не видел гибких, похожих на папоротники деревьев тара.
- И Дом Волана, и школа Голубой Гряды находятся в другом полушарии планеты,
- пробормотал Палатон.
- Но они ведь остались.
Чоя молча взглянул на него, и Рэнд задумался, неужели воспоминания, перешедшие
к нему, сделали Палатона опустошенным, как будто их и не было. Он приоткрыл губы,
желая ответить, когда заметил впереди темное облако трепещущих, покрикивающих
существ, которые метались над выгнутой крышей машины, пролетали мимо окон.
Их крылья быстро подрагивали, разгоняя душный воздух. Рэнд заметил острые
клювы и блестящие быстрые глаза, наблюдающие за ним, но тут вся стая взмыла в воздух
и устремилась прочь.
В изумлении повернувшись к Палатону, Рэнд заметил, что тот улыбается.
- Ночные охотники, - произнес Палатон. - Шумные и любопытные. Должно
быть, где-то рядом их гнезда - наверное, в одном из парков, - он устроился поудобнее в
кресле и прикрыл глаза, всем видом желая прекратить разговоры и предоставляя Рэнду
самому наслаждаться видами древнего города-крепости.
Техника, которую он ожидал здесь увидеть, так и не появилась, хотя теперь Рэнд
знал, что она спрятана под землей. В разрывах туч виднелось пронзительно-синее небо.
Рэнд прильнул к боковому окну, пытаясь запомнить виды города.
Когда Палатон очнулся от медитации и открыл глаза, они уже достигли пригородов.
Рэнд разглядывал полевые цветы, которые заполняли каждый клочок земли и усеивали
пыльные обочины дороги.
- Куда ты смотришь? - спросил Палатон, склонившись к окну.
- На цветы.
- А, "дневные мотыльки", - назвал их Палатон. - Они растут сами по себе, это
сорняки. К полудню они увядают, их цветы засыхают еще до наступления вечера, а к
полуночи головки опадают на землю. Но на следующее утро уже расцветают новые
бутоны.
- Они живучие.
- Живучие? - брови Палатона приподнялись. - Они цветут всего полдня.
- Может быть, но растения видны повсюду. Подумай, какие у них должны быть
корни - ведь их никто не поливает, им приходится самим вытягивать воду откуда только
можно. И все-таки они растут. Ручаюсь, если по этой дороге перестанут ездить, они
прорастут и на ней, между плитами.
Палатон долго и внимательно смотрел на юношу, а затем заметил:
- Измерить силу можно по-всякому. Об этом способе я не знал.
Впереди показался ангар. Рэнд увидел готовый к отлету глиссер, вокруг которого
возился экипаж и механики, расчищая взлетную полосу и заправляя баки.
Рэнд взглянул на Палатона.
- Ты поведешь его?
Кожа на лице чоя залилась темным румянцем.
- В этот раз - нет, - ответил он. - Нам недалеко лететь.
Руфин ждала их, ее фигура была почти не видна за массивным хвостом глиссера.
Этот тип был предназначен не для скорости, а для удобства. Чоя широко улыбнулась,
заметив их.
- А, человек! Ты выглядишь гораздо лучше с тех пор, как мы виделись в прошлый
раз.
- А у вас... у вас другая форма.
Руфин насмешливо оглядела себя.
- Ты прав - такую форму полагается носить императорским пилотам. Думаю,
цвета мне идут. Интересно только, сможем ли мы приземлиться? Я слышала, что толпы
узнали о предстоящем полете и двинулись маршем по дороге. Нам придется опередить их.
Палатон фыркнул и последовал за Руфин, на борт глиссера. Рэнд был не совсем
уверен, что за звук издал Палатон, но реакция чоя показалась ему любопытной.
Они летели вслед за солнцем. Было еще совсем светло, когда они приземлились
неподалеку от ждущей машины. Они опередили грозу. Там, где они очутились, было
почти пустынно, открытые равнины простирались так далеко, насколько хватало глаз.
Посадочную полосу не окружали сигнальные фонари. Палатон склонился и сорвал тусклозеленое
растение с желтым цветком в форме звезды.
- Тинли, - произнес он его название.
Руфин одарила его насмешливым взглядом.
- Любуешься цветочками и птичками, Палатон?
- Мальчику это интересно.
- Мальчик жаждет знаний, - сдержанно поправила она и взглянула на Рэнда. -
Заменишь меня на обратном пути?
- Что?
Чоя пожала плечами.
- Чтобы вести такой глиссер, особенного умения не нужно. Не хочешь
попробовать?
- Хочу!
Руфин не обратила внимания на суровый взгляд Палатона.
- Тогда буду ждать вас здесь, - произнесла она. - Только не позволяйте Земному
дому обращать вас в свою веру.
Рэнд заметил насмешку в ее глазах.
- Они и пробовать не станут, - ответил он, будучи вполне уверен в том, как его
примут.
- Может быть. В тебе есть что-то такое, отчего ты не кажешься инопланетянином.
Так что кто знает, на что решатся эти типы?
Рэнд наблюдал, как она отвела насмешливый взгляд и посерьезнела. Он взглянул на
Палатона.
- Неужели они совсем другие?
- И да, и нет. Существует три основных ветви чоя - Земная, Небесная и Звездная.
Мы относимся к Звездной. Земные проявляют меньше склонности к технике, близко
связаны с природой. Они искусно возделывают землю и разводят скот. Кроме того, они
привыкли быть посредниками между чоя из Небесного и Звездного домов. Они всегда
пытаются достичь равновесия. Может быть, обращение инопланетянина в свою веру
покажется им важным шагом в обретении этого равновесия. Только не советую тебе
поддаваться им.
Прошла доля секунды, прежде чем Рэнд понял, что Палатон слегка поддразнивает
его.
- Руфин, - спросил он, - а можно мне будет попробовать посадить глиссер?
Палатон резко обернулся к нему, на лице Рэнда мгновенно появилось
разочарованное выражение, а Руфин взорвалась смехом. Спустя момент напряжение на
лице Палатона исчезло, и он еле заметно кивнул. Руфин взяла Рэнда за руку.
- Смотри вон туда, - сказала она. - За горы.
Там, куда она указала, гряды холмов вздымались до самых кобальтовых гор,
заслоняющих собой даже солнце и кажущихся не отдаленными, а поразительно близкими.
Перед горами Рэнд увидел строение.
Некогда оно тоже было горой, прежде чем ему придали форму и выдолбили изнутри,
превратив в храм. Рэнд во все глаза смотрел, как оно возвышается на горизонте,
загадочное и величественное, сложенное из белого и синего камня. Поразительная красота
храма бросалась в глаза еще сильнее, когда машина приблизилась к нему.
Шпили храма пронзали небо, основание твердо вросло в землю. Арки и ворота
образовывали настоящий лабиринт входов. Окна были открыты всем стихиям, и ветер
завывал, влетая в них. Храм был почти так же высок, как нью-йоркские небоскребы, и
обширен, как целый квартал города. Глядя на него, Рэнд понял, что где бы он ни оказался
в жизни, этот храм навечно останется в его памяти как одно из чудес цивилизации. Когда
они оказались еще ближе, Рэнд с удивлением обратил внимание на материал, из которого
был сложен храм.
Он еще никогда не видел такого камня или мрамора. Он напомнил Рэнду виденный
им всего раз в жизни Атлантический океан, его грозную синеву, прошитую полосами
серой и кремовой пены. Глядя на храм, Рэнд представил, что само ясное небо над его
головой, на котором не было и признака грозы, надвигающейся на Чаролон, и даже белые
алмазы звезд были каким-то образом взяты, заключены в стенах этого храма и накрепко
вкоренились в землю. Он с трудом перевел дыхание.
- Неужели они понимают, что сотворили? - спросил он, ни к кому не обращаясь.
- Да, - низкими, глухими голосами ответил Палатон. - Как бы давно это ни
случилось, они все понимали. Они связали небо с землей, и даже звезды не ускользнули от
них.
Когда Рэнд опустил голову, он заметил чоя в длинном одеянии, идущую им
навстречу. Машина затормозила и остановилась у ворот храма.
Палатон пригнулся и вышел. Он протянул руку Рэнду и произнес:
- Одной хорошей битвой можно выиграть всю войну.
Рэнд почувствовал, как забилось в ответ на эти слова его сердце. Насколько трудно
будет бороться с существами, видящими Бога?
Глава 16
Кативар прошел по полутемному бару, остановился и бросил недовольный взгляд на
чоя, который осмелился помахать ему рукой. Лицо Кативара было искаженным и
мрачным от тусклого света. Заметив жест чоя, он нахмурился еще сильнее.
Присоединившись к массивному, широкоплечему чоя, Кативар понизил голоса так, чтобы
они были слышны только им двоим.
- Я уже говорил тебе, что не желаю встречаться в людных местах.
- В людных местах? - приглушить свои раскатистые голоса Малаки было трудно,
золотистые крапинки в его глазах тускло заблестели, как руда в глубокой, темной шахте.
- Здесь собираются выпить отбросы общества. А если кто-нибудь из них и окажется
достаточно трезвым, чтобы разглядеть тебя, сомневаюсь, что он тебя припомнит или
узнает.
- Не в моих правилах полагаться только на удачу, - ответил Кативар, садясь за
стол.
- И не в моих, - протянув руку, Малаки пригвоздил запястье Кативара к столу.
Под прозрачной крышкой стола просвечивала детская мозаика. Большинство таких вещиц
уже не освещались мерцающей силой этого народа, но одна-две частицы еще вспыхивали
в такт вспышкам ярости Малаки.
Кативар немного помедлил, а затем высвободил запястья из захвата. Пустая рука
Малаки упала на стол ладонью вниз, пальцы на ней еще сжимались. Малаки не убрал
руку.
- Ты принес то, что я просил?
- Принес, - коротко ответил Кативар.
- Тогда давай сюда, - Малаки пошевелил пальцами.
- Прежде всего я хочу спросить, что ты будешь с ним делать. Рахл добывать
трудно.
- Только не для тебя, и тот же самый вопрос я мог бы задать тебе.
Кативар сунул руку за борт куртки и вытащил крохотный сосуд с переливающейся
внутри жидкостью.
- Сомневаюсь, что ты собираешься использовать его для тех же целей, что и я, - и
он вложил сосуд в мозолистую ладонь Малаки.
Кисть Малаки сжалась, как капкан. Он убрал руку со стола и сунул ее за пояс.
- Афродизиак обладает всего одним-двумя свойствами.
- Рахл - достаточно сильное снадобье, чтобы заставить любого чоя из Дома
потерять рассудок на пару циклов, - Кативар был вознагражден изумлением на лице
Малаки.
- Только если использовать его в больших, почти опасных количествах.
Кативар пожал плечами.
- У тебя свое оружие, у меня - свое. В любом случае когда-нибудь Заблудшие
станут свободными.
Малаки откинулся на стуле, демонстрируя пренебрежение к собеседнику.
- У вас с Чиреком свой путь. Но оба вы считаете, что я ничего не знаю о...
- Ты оказался на нашей стороне случайно, - перебил Кативар, и его синие глаза
блеснули холодно и твердо под тусклым светом фонарей.
- Но оба мы стремимся к одному и тому же.
- Я не стану говорить за Чирека. Он действует среди простолюдинов, служа им. А я
- среди чоя из Домов, уничтожая наших врагов. Думаю, мой способ окажется более
действенным.
Малаки встал и потрогал пояс, чтобы убедиться в том, что сосуд в надежном месте.
- И тем не менее, благодарю тебя, Ка... Священник остановил его взмахом руки.
Малаки застыл, вздернув голову, и на мгновение его глаза превратились в глаза
дикого зверя под ослепившим его лучом света. Он заморгал, его губы скривились.
- Принимаю поправку, - насмешливо произнес он, поклонился и вышел.
Заказанный им стакан с вином остался на столе, и Кативар сел, глядя на его
золотистый блеск. Спустя несколько минут, убедившись, что за ним никто не следит,
Прелат поднес стакан к губам и выпил.
Рахл загрязнял чувства, он настолько мешал бахдару чоя, что его эффект можно
было сравнить с действием сильного яда. Зачатие среди чоя совершалось по взаимному
согласию обоих полов, для этого требовалось их полное взаимопонимание. Но рахл
заставлял забывать о согласии. Кативар задумался о том, кого намерен одурманить
Малаки и почему. Это было бы любопытно узнать.
Что касается его самого, Кативар совсем иначе пользовался рахлом. В лабораторных
экспериментах ему удалось установить дозу на пределе между допустимой и
недопустимой токсичностью. И успешно снижать бахдар до минимального уровня - до
уровня каждого чоя, даже неродовитого. Если бы ему удалось сделать его действие
постоянным или, по крайней мере, значительно продлить эффект - скажем, циклов на
двадцать, он изменил бы весь народ. Генетическое превосходство больше не было бы
привилегией чоя из Домов.
Но если бахдар можно ослабить с помощью препарата, то вполне вероятно, его
можно и усилить - при определенных обстоятельствах. Тогда каждый сможет стать
тезаром, стоит только выпить нужный препарат, правильно подобрав дозу, и даже
Заблудший сможет повелевать Хаосом.
И ему предстоит найти этот препарат.
Тогда чоя больше не будут сгорать... а Дома - торговать унаследованным
превосходством. Мир будет принадлежать простолюдинам, в нем каждый сможет
достигнуть высот, если это понадобится. Императором станет тот чоя, который сможет
так неузнаваемо изменить планету. Все верно - и он, и Чирек действовали сообща, но
Кативар сомневался, что мотивы их были одинаковыми. Чирек твердо верил, что
Преображенное Существо, которое когда-нибудь появится среди них, сможет избавить
простолюдинов от преград, а также заключать браки между ними и чоя из Домов,
позволит распространиться той силе, которая сейчас присуща только чоя из Домов.
Кативар сомневался, что кому-то одному под силу уничтожить власть Домов. Нет, это
вызовет настоящую революцию, а революция дестабилизирует планету так, что
абдрелики, ронины и даже иврийцы и нортоны накинутся на нее, как стервятники,
растаскивая по куску.
Кроме того, хотя такие случаи были редкими, чоя из Домов сходились с Заблудшими
и имели от них потомство. Это был постоянный процесс, поддерживающий силу среди
неродовитых, иногда даже настолько значительный, что от него рождались дети,
способные пройти испытания. Но никакого Преображенного Существа среди них так и не
появлялось, ни один чоя не был достаточно силен, чтобы изменить классовую структуру
Чо. В отличие от Чирека, Кативар не желал ждать чуда. Он уповал на научное
обоснование своих надежд. Ему оказывали добровольную помощь тысячи простолюдинов
- в обмен на будущее. Кативара не волновало то, чем он жертвует ради достижения
своей цели.
Он от
...Закладка в соц.сетях
