Жанр: Научная фантастика
Люди феникс
...ой
вплотную, никто не сможет распознать фальшь в твоей физии. Здорово, правда? Что скажешь?
- Да по тебе прямо плачет профессия рекламного агента, Толя, - усмехнулся Слегин. -
И кто же это сотворил сие гениальное изобретение? Сам Крейлис, что ли?
- Нет, вряд ли. Для этого нужно техническое образование, а Крейлис был всего лишь
администратором. Скорее, это дело рук кого-то из его сотрудников...
- Виновный признался?
Захаров сокрушенно вздохнул:
- В том-то и закавыка, понимаешь? Мои ребята опросили всех, кто имел хоть отдаленное
отношение к разработкам фирмы, но те впервые слышат об этом устройстве. По документации
данный товар тоже не проходит - ни технологических разработок, ни чертежей, ни других
производственных данных... Запросили мы патентные конторы, и знаешь, что оказалось?
Мировой науке подобные конструкции не известны! Видимо, изделие это предназначалось для
незаконных операций "Спирали", поэтому Крейлис старался его не "светить". Зато теперь ясно,
как был убит наш приятель Фонарь... Пока ты мило беседовал с Крейлисом, тебя, видимо,
снимали скрытой камерой во всех ракурсах. И использовали эту запись для создания твоего
виртуального образа. А потом кто-то из держиморд Крейлиса отправился в изолятор, спокойно
сделал там свое дело и ушел... Так что - извини, зря я на тебя тогда собак вешал.
Слегин рассеянно кивнул.
- Интересно, - сказал он, вертя в руках шлем. - Каким образом эта штука работает? И
неужели она так эффективна?
- Можешь не сомневаться, эксперты ее уже испытали на все лады. В процессоре имеется
целый архив портретов - в основном всяких известных людей, артистов, политиков. А что
касается эффективности... Конечно, кое-какие изъяны в виртуальном фейсе наверняка
имеются, но все так классно сработано, что неосведомленный человек их не заметит... Я сам
тут испытал потрясение, когда ко мне в кабинет зашел не кто иной, как сам президент
Европейских Наций - ребята хотели испытать на мне эффект действия прибора...
- А можно я попробую? - спросил Слегин.
Но Захаров отрицательно покачал в воздухе указательным пальцем.
- Не стоит, - сказал он. - Прибор ценный и, видимо, существует лишь в
одном-единственном экземпляре... Пусть он лучше у меня хранится. Пока. А потом, когда
разделаемся с нашими проблемами, передадим его в какой-нибудь НИИ электроники - пусть
думают, как и где его лучше применить...
- Ну что ж, - сказал Слегин, поднимаясь из кресла. - Пойду к себе... Только ты, Толя,
ошибаешься как минимум в двух вещах.
- Это каких же? - поднял брови Захаров.
- Во-первых, насчет уникальности этой штуковины. Если "Спираль" взяла ее на
вооружение, то наверняка где-то существуют и другие экземпляры. И дай бог, если ими не
пользуется Слепой Снайпер, - потому что иначе трудно понять, как он может орудовать чуть
ли не в толпе... А во-вторых, ты сказал: "Когда мы разделаемся с нашими проблемами"...
Боюсь, Толя, что настоящие проблемы у нас еще впереди...
- Что ты имеешь в виду?
Слегин не ответил. Ему вспомнились слова Сабурова о том, что фениксы и Снайперы суть
явления одного порядка и являются реакцией некой системы на стремление человечества
преодолеть смерть - если не избавиться от нее полностью, то хотя бы свести ее до
минимума...
Он лишь неопределенно пожал плечами и направился к двери, но голос Захарова
остановил его.
- Да, кстати, - сказал Захаров. - Есть все основания полагать, что Вадим Бурин,
которым ты столь активно интересовался, жив и здоров. Более того, он наверняка до сих пор
находится в городе.
Один из сотрудников фирмы "Голо- и видеоэффекты", пояснил далее Захаров, а именно
Ювеналий Фейерберг, работавший с Буриным в одном отделе, заявил, что видел Вадима всего
несколько дней тому назад. Тот будто бы приходил к Крейлису за окончательным расчетом.
Выглядел он, правда, как-то странно, но в чем заключалась эта странность, Фейерберг пояснить
затруднился. Чем закончился разговор программиста с Крейлисом, Евгений не знал...
- А кто-нибудь может подтвердить, что в тот раз Бурин вышел из здания? -
поинтересовался Слегин.
- Ну, во-первых, секретарь - хотя этот фрукт мог и соврать... Охранник, дежуривший
на посту в вестибюле... Одна сотрудница из отдела маркетинга - правда, она видела Бурина
только издалека и со спины...
- Ну, что ж, будем исходить из того, что он все-таки и от дедушки ушел, и от бабушки
ушел, - сказал Слегин. - Хотя странно получается... Если этот Бурин абсолютно ни в чем не
замешан, то почему и от кого он скрывается?
- С чего ты взял, что он скрывается? - пожал плечами Захаров. - Из-за того, что он не
живет дома? А если у парня появилась зазноба и он решил на время переселиться к ней? Или
еще какие-нибудь обстоятельства?
- Обстоятельства могут быть всякие, - упрямо сказал Слегин. - Однако есть ряд
противоречий, и он мне совсем не нравится. Например, если верить Фонарю, то Бурин должен
был побывать на том свете уже дважды - сначала от руки Ударника, а потом уже самого
Фонаря. Однако оказывается, что он до сих пор жив. Более того, было бы логично, если бы
именно Крейлис заказывал его убийство тандему Ударник - Фонарь. Если Вадим не
законченный идиот, он должен был догадаться, кто подослал к нему киллеров. И, опять же
руководствуясь логикой нормального человека, который бежит со всех ног от опасности, он
никак не должен был бы заявляться к Крейлису - то бишь в лапы зверю. Однако он почему-то
сделал это и все-таки остался цел... О чем это, по-твоему, говорит?
Захаров изобразил на лице умственное усилие.
- Ты очень правильно подметил, Слегин, - сказал он наконец. - "Если верить
Фонарю..." А какие у нас имеются основания верить подонкам? Это во-первых... А во-вторых,
с какой стати Крейлис мог желать смерти рядового программиста?
- Пути мафии неисповедимы, - усмехнулся Слегин. - Ладно, звони, если что...
Уже у самой двери он вдруг вспомнил то, ради чего, собственно, заглянул к Захарову.
- Слушай, Толь, - сказал он, обернувшись. - А как насчет новых жертв в городе?
Захаров пожал плечами:
- Пока все тихо. Такое впечатление, что Снайпер либо залег на дно, либо готовит нам
такую пакость, от которой нам всем небо с овчинку покажется...
- ... либо он решил исправиться и стать примером законопослушного гражданина, - с
ухмылкой подхватил Слегин.
Войдя в свой кабинет, Слегин плюхнулся на диван и прикрыл глаза.
Ему уже ничего не хотелось - ни ломать себе голову над странными и невероятными
событиями, которые происходили в этом безумном городе, ни вспоминать то, что было в
последние дни (особенно вчера), ни видеть надоевшие лица коллег, ни мучиться, пытаясь
понять, что происходит с ним самим и как следует поступать в учетом того, что сообщил ему
Сабуров.
Все эти фениксы, маньяки, убивающие людей непонятно как и зачем, самоубийцы и
жертвы убийц, воскресающие сами собой, - боже мой, какая бульварная белиберда пытается
перечеркнуть вполне ясные и четкие представления о мире, которые существовали в его
сознании прежде!..
"А ведь, по сути дела, - вдруг трезво и отстранение подумал Слегин, - все мы - в
какой-то мере фениксы... Потому что мир ежесекундно убивает нас, наше сознание, нашу
душу, но мы ухитряемся каким-то образом выжить, забыть то, что было, и с новыми силами
продолжаем двигаться дальше. Кто знает, умираем ли мы на самом деле? Может быть, это лишь
такое же заблуждение, как вера во Всемогущее, Вездесущее и Всезнающее существо? Да, рано
или поздно наши тела уничтожает тлен небытия, но всегда остаются наши дела, мысли и
чувства, которые переходят к другим, тем, кто приходит после нас... Мы все одинаковы - вот
в чем дело, - внезапно осознал он. - Только внешний облик у нас разный. И если каждого из
нас снабдить тем приборчиком, который мне продемонстрировал Захаров, и настроить его на
одно и то же лицо, то можно ли будет отличить нас друг от друга?.."
Потом мысли его каким-то образом перескочили на собственную персону.
В то, что сказал ему в поезде Сабуров, мозг упрямо отказывался поверить, но он все-таки
постарался принять это как факт. "Неужели я тоже?.. Не может быть. Ну и что? Допустим, что
- да... Хотя ничего не чувствую, ни малейшей дрожи внутри... Что это - заразная болезнь,
что ли? Ну да, вирус, залетевший к нам из дальнего космоса. В один прекрасный день такие,
как мы, проснемся и обнаружим, что мы - уже не совсем люди. Или даже - совсем не... И
тогда рука наша потянется к пистолету и бомбе и мы выйдем на улицу, чтобы убивать всех
подряд, не зная сами, для чего и кому это нужно, только чувствуя, что все правильно. Потому
что - смерти нет, ребята. Ни для нас, ни для кого бы то ни было еще в этом мире. А тогда что?
Тогда, значит, все - лишь игра? Безумная, лишенная смюсла игра, единственное
предназначение которой - провести время и доставить удовольствие невидимым зрителям...
Валяй, ломай, круши, стреляй направо и налево - ничего тебе за это не будет, потому как ты
- избранный, которому не суждено умереть...
Стоп! - сказал он. - Прекрати измышлять всякую чушь, от которой на версту разит
обывательской пошлостью так, что еще немного - и стошнит.
Выпить бы сейчас чего-нибудь. Например, того французского коньяку, бутылка которого
так и осталась недопитой в поезде..."
Воспоминание о коньяке странным образом вызвало у него ассоциацию с инвестигатором.
Рука сама протянулась к видеофону и набрала комбинацию цифр, почему-то с первого
раза запавших в память.
Сабуров ответил на вызов не сразу. Судя по картинке на экране, он сидел в своем номере.
И не просто сидел - мыслил. Вокруг него в обозримой части помещения валялись какие-то
бумаги, кубики дискет, видеокассеты. Словно кто-то устроил обыск у Сабурова под носом,
вывалив все это добро на стол, на кресла и на пол, но, так и не найдя ничего ценного, ушел,
оставив все как есть...
- Слушай, Лен, - хрипло сказал Слегин. - Хочешь, я расскажу тебе один анекдот из
мира животных?
Сабуров очумело воззрился на раскрутчика, видимо пытаясь сообразить, кто это и по
какому поводу может ему звонить.
- Про птицу феникс, что ли? - наконец отреагировал он.
- Как ты догадался?! - поразился Слегин.
- По твоему лицу. Ты что, дал волю своему буйному воображению?
- Скверно мне, Лен, - признался Слегин. - Я же живой человек, черт побери! И не
могу не думать об ЭТОМ, понял?
- Ну что ты раскричался, Слегин? - уныло спросил Сабуров. - Ладно, черт с тобой...
Приезжай.
- Прямо сейчас? - тупо спросил Слегин.
- Нет, через неделю, - насмешливо скривился Сабуров. - Только предупреждаю сразу:
пить с тобой я сейчас не буду. Мне еще надо отчет в Центр подготовить...
- Отчет? А, ну конечно... О том, как ты пообщался с одним из бессмертных, который
оказался редкостной сволочью и скрытым алкоголиком. - Слегин чувствовал, что несет чушь,
но остановиться уже не мог. Его почему-то начала трясти крупная дрожь. - А ты не боишься,
что в моем образе к тебе в гости заявится инопланетный монстр?
- Не смешно, Слегин, - сердито сказал инвестигатор.
- Сам знаю, - согласился Слегин и отключил видеофон.
Выходя из Управления, он столкнулся нос к носу с Кондором. Тот был мрачен и
задумчив.
- Давно вернулся? - спросил он таким невозмутимым тоном, будто видел Слегина всего
несколько минут тому назад.
- Давно, - сказал Слегин. - Или нет?.. Вот черт, в голове все перепуталось. А
собственно, какая разница, шеф?
Кондор рассматривал его со странным любопытством.
- А сейчас далеко собрался?
- Выполнять ваше задание, - как можно бодрее ответствовал Слегин.
- То есть? - удивился Кондор.
- То есть внедряться в Инвестигацию...
Слегин кратко рассказал начальнику о своем непосредственном знакомстве с Сабуровым.
О коньяке он на всякий случай умолчал.
- Ну вот что, - сказал Кондор, буквально обрывая Слегина на полуслове. - Давай
так... Завтра утром приходишь ко мне и рассказываешь... вернее - докладываешь... все по
порядку, с чувством, с толком, с расстановкой. А то взъерошенный ты какой-то сегодня...
- И еще... - с трудом выговорил Слегин. - Анита... она... это...
- Знаю, - хмуро кивнул Кондор. - Мне уже сообщили из Центра... Ладно. Об этом -
тоже завтра.
Он круто развернулся на каблуках и, не оборачиваясь, зашагал по коридору.
Слегин растерянно проводил его взглядом.
Глава 18
-Черт бы тебя побрал, Сабуров, - сказал Слегин. За час, проведенный в гостях у
инвестигатора, он успел набраться до той стадии, когда все кажется простым и понятным. -
Сидишь тут, корпишь, как проклятый, а... зачем? На хрена это все, скажи? А самое главное -
кому это нужно?
Сабуров не ответил. Он щелкал клавишами своего компнота, прогоняя по экрану какие-то
тексты, графики и схемы. Иногда среди информационной мешанины появлялись и тут же
исчезали картинки - какие-то люди, смутные силуэты, ворочающиеся в полумраке, - в
большинстве случаев видеозаписи были отвратительного качества.
- Вокруг же все рушится! - продолжал Слегин. - Обвал, понимаешь? Мир встал на
уши и принялся бродить на голове, Сабуров, а ты думаешь, что сумеешь заставить его вести
себя так, как ты полагаешь нужным? Прозрей же, наконец!..
- Не паникуй, - сквозь зубы процедил инвестига-тор, не отрываясь от клавиш. -
Знаешь, сколько уже до тебя было таких прозревших? Тысячи!.. Орали на все голоса: "Миру
приходит конец! Конец света близок! Спасайся кто может!"... А все - из-за какой-нибудь
вполне объяснимой мелочевки: то какая-нибудь комета1 слишком близко подошла к Земле... то
чума грянет... а то какая-нибудь дрянь вроде СПИДа объявится... И что? Пришел миру конец?
- При чем тут СПИД? - растерянно сказал Сле-гин. - Это называется: я тебе - в лоб, а
ты меня - в гроб... Вот смотри: среди людей появляется все больше так называемых фениксов
- тех, кого нельзя укокошить никаким способом. Пока что мир не то чтобы игнорирует их -
он просто не знает о них... а мы с тобой держим рты на замке. Но ведь когда-нибудь это нельзя
будет скрыть, Лен! Человечество узнает правду - и неужели ты считаешь, что тогда ничего не
изменится? Что не будет ни взаимных подозрений, ни ненависти? Что таким, как я, не будут
завидовать простые смертные? И что эта зависть не породит страх, а страх, в свою очередь, не
вызовет массовую ненависть к "неуязвимым"? И разве не найдутся горячие головы, которые
будут требовать изолировать "проклятых мутантов" в специально отведенных резервациях? И
что в этой ситуации должны будем делать мы - те, кто не подозревал о своих
сверхъестественных возможностях? По-прежнему считать себя людьми и служить человечеству
так же верно, как раньше? Или послать всех к чертовой матери, развернуться на сто
восемьдесят градусов и уйти куда глаза глядят, потому как все прежние мерки человеческой
жизни к нам уже не применимы?..
- Знаешь, Слегин, а в тебе пропадает талант, - прервал Сабуров раскрутчика. - Тебе
бы гневные статьи в газетах писать да с высоких трибун выступать... Ну что ты разорался, как
будто тебя кто-то в чем-то обвиняет? По-моему, ты напрасно все так радикально воспринял...
Знаешь, сколько в истории было всяких уникумов? Тех, кто никогда не спал, например? Или
тех, кто родился и жил без рук? Или телепатов? Почитай на досуге Книгу рекордов Гиннесса -
они там все описаны... И никто не принимал их ни за инопланетян, ни за мутантов. Они так же,
как все, работали, жили, обзаводились женами и детьми и даже умудрялись быть
счастливыми...
- Но ведь то были одиночки, - упрямо возразил Слегин. - А нас, не способных
умереть по-человечески, сколько?
Сабуров невозмутимо сверился с каким-то листочком.
- Только в одном Инске - девятнадцать, - сообщил он. - А всего по стране - больше
сотни...
- И это наверняка только те, о которых вам стало известно, так? - спросил Слегин. - А
сколько еще других, которые не подозревают, что могут избегать смерти? И сколько тех, кто,
вернувшись с того света, постарался скрыть это даже от самых близких людей?
- Зачем? - удивился Сабуров. - Зачем бы им понадобилось скрывать это?
Слегин отпил прямо из горлышка бутылки и с отвращением скривился - местная водка,
которую он купил по дороге в гостиницу, оказалась на редкость скверной.
- А затем, - наставительно сказал он. - Люди, знаешь ли, имеют странное
обыкновение бояться оживших покойников... Кому захочется, чтобы окружающие от него
шарахались, как лошади от волка?
Сабуров пожал плечами.
- Возможно, - согласился он. - Возможно, в этом ты прав... Но что касается
бессмертия - тут ты перегибаешь палку. Вся непонятность феномена фениксов заключается
как раз в том, что они не обладают абсолютным иммунитетом к смерти... Они могут
воскреснуть раз, другой, третий... Но когда-то наступает момент, когда они умирают, как
обычные люди. Нечто вроде усталости металла... Только почему-то у всех степень
выживаемости разная. А что касается всех твоих переживаний, Слегин, то ни гроша они не
стоят, понял? Какая разница, какими способностями ты обладаешь? Ты что - неврастеник, что
ли? Способен ты завтра же бросить свою службу в "Раскрутке", уволиться и наслаждаться тем,
что впереди не маячит конец существования?
Слегин добросовестно подумал.
- Ни за что, - сказал он. - Будь я хоть трижды зомби и вампиром!..
- Тогда не морочь мне голову, а ложись спать! - посоветовал Сабуров. - Можешь
расположиться на моей кровати...
- А ты? - спросил Слегин. Только теперь он ощутил, что веки его слипаются, а все тело
гудит от усталости.
- А я еще посижу, покорплю. Должен же я закончить этот чертов отчет!..
Он с отчаянием обвел рукой стопки бумаг, заполнявшие номер.
- Ну-ну, - пробормотал Слегин, сдирая с себя одежду и беспорядочно швыряя ее на
стул. - Трудись, трудись, работничек ты наш золотой... Благодарное человечество
когда-нибудь поставит тебе памятник... А мы люди простые, хоть и бессмертные, и ничто
человеческое нам не чуждо...
Уже улегшись на кровать и укрывшись одеялом, он взглянул на Сабурова, который успел
выключить верхний свет, и теперь лишь приглушенный свет настенного бра освещал его
профиль. Возможно, из-за этого освещения, а может быть и по какой-то другой причине, но
Слегину вдруг показалось, что в Сабурове есть нечто зловещее - череп, обтянутый кожей
землистого цвета, глазницы без глаз, прилипшие ко лбу волосы. Скелет, да и только...
- Лен! - позвал раскрутчик. - Лен, что с тобой?
- Что такое? - Сабуров повернулся к Слегину, и страшный образ вмиг куда-то
улетучился: обычный человек, только очень уставший...
- Да нет, ничего... Мне померещилось, что ты нацепил на себя какую-то маску. Прости,
старина, нервы...
- Спи, спи, - рассеянно сказал Сабуров.
- Кстати, о масках, - вспомнил вдруг Слегин. - Мне сегодня Захаров одну штуку
показал, которую они изъяли в конторе Крейлиса... Занятный приборчик. С его помощью
любой может использовать чужой образ в качестве маски... Голо- и видеоэффекты, в
общем...
- И не видно, что это именно маска? - недоверчиво осведомился Сабуров.
- Захаров говорит, что нет... Хотя с виду прибор - ничего особенного. Что-то вроде
комп-шлема и беспроводной пульт... Да что там говорить, если завтра зайдешь в ОБЕЗ, я
попрошу Захарова продемонстрировать тебе этот артефакт в действии... Ладно, прощай до
утра, а то я уже сплю.
Слегин повернулся было к стене и закрыл глаза, но из наплывающего забытья его вывел
леденящий кровь возглас инвестигатора: ни дать ни взять - вопль первобытного человека,
после долгих ухищрений загнавшего мамонта в замаскированную ловушку с кольями на дне.
- Ты что, Лен, совсем спятил, что ли? - сонно пробормотал Слегин, вновь
разворачиваясь лицом к комнате.
Сабуров сновал взад-вперед по комнате, что-то лихорадочно шепча себе под нос, и глаза
его горели безумным огнем.
- Болваны! - вскричал он, поймав на себе недоуменный взгляд Слегина. - Какие же
мы все болваны, Слегин!.. Нет-нет, если кого и надо занести в Книгу Гиннесса, так это меня!
Как рекордсмена по части тупости!..
- А что случилось-то? - вяло поинтересовался Слегин. - Слушай, ты вроде бы почти
не пил со мной, а ведешь себя как пьяный... Объясни, что с тобой приключилось.
- Да что там объяснять-то? - махнул рукой инвес-тигатор, смахнув со стола стопку
листов, которые тут же разлетелись по всему полу, хотя, похоже, он этого не заметил. -
Фениксы!.. Бессмертные!.. Люди, которых не берет смерть! Все это - фигня, Слегин! Нет у вас
никаких сверхспособностей, понял?! Нет и никогда не было!
- Почему это? - даже слегка обиделся раскрут-чик. - Ты же сам сказал, что я умирал
дважды!..
- Сказал, сказал, - отмахнулся Сабуров. - Но с какой стати мы с тобой вообразили, что
дело - в тебе? Мы просто зациклились на одном, навеянном фантастикой стереотипе. А
именно: если человек воскресает после смерти - значит, он какой-то супер!.. Аномалия!
Мутант!.. А почему бы не предположить, что он не сам воскресает, а что его - воскрешают?!
- Так... это... - растерянно бормотал Слегин. - Мы же с тобой это уже обсуждали...
Эликсир бессмертия и прочее... И сделали вывод, что ни шиша это не объясняет...
- Правильно! - воскликнул инвестигатор. - И не может объяснить! Потому что
эликсир - это артефакт, средство. А в нашем случае надо было искать живого субъекта,
уникума! "Воскреситель" - вот кого не хватало в наших расчетах!
- Мистика, - скептически скривился Слегин. - По-моему, ты уже дошел до точки, Лен.
Еще немного-и будешь ссылаться на Библию...
- А почему бы и нет? Там, кстати, прямо сказано, что Иисус обладал этой
экстра-способностью. Помнишь, как он воскресил Лазаря? - Сабуров подскочил к компноту и
после нескольких секунд щелканья клавишами процитировал, считывая с экрана:
- "Иисус сказал Марфе: Я есмъ воскресение и жизнь; верующий в меня, если и умрет,
оживет"... И дальше:
"Сказав это. Он воззвал громким голосом: Лазарь! Иди вон. И вышел умерший из
пещеры, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лицо его обвязано было
платком. Иисус говорит им: развяжите его и пусть идет!"... А возьми воскрешение юноши в
Наине - встречает Иисус большое похоронное шествие: выносили умершего единственного
сына вдовы. Иисус прикоснулся к носилкам почившего и обратился к покойнику со словами:
"Юноша, говорю тебе, встань!" И вдруг юноша поднялся, сел и начал говорить... А вот случай
с дочерью одного из начальников синагоги по имени Иаир. Иисус вместе с Петром, Иаковом и
Иоанном входят в спальню, где лежит только что скончавшаяся девица. Обрати внимание, что
делает наш чудотворец:
"И сказал безутешным родным Иисус: Не бойтесь, девица не умерла, но спит. И, взяв ее за
руку, сказал: Девица, встань - и она тотчас встала и начала ходить"... Ты замечаешь? В двух
последних случаях содержится указание на то, что для воскрешения покойника Иисусу
обязательно надо было прикоснуться к нему. Думаю, что и в отношении Лазаря одного лишь
слова Иисуса было недостаточно. Иоанн, описавший этот случай, наверняка сознательно
опустил деталь с прикосновением, чтобы усилить магический эффект...
- Но ведь это же все легенды! - заявил Слегин. - И Иоанн, и Павел, и Матфей - все
эти ветхозаветные писатели-фантасты обладали слишком буйным воображением... И вообще,
давай мы эту бредовую гипотезу завтра обсудим, а? Уж слишком спать хочется!
Но инвестигатор спать ему в эту ночь так и не дал. Лихорадочно блестя глазами, он
принялся подкреплять "бредовую гипотезу" историческими фактами.
- Вот, например, испанский врач Андреас Везалий, про которого я тебе уже
рассказывал, - говорил он Слегину. - Дважды у него на операционном столе оживали
покойники - и он принял это за злой рок, а на самом деле причина крылась в нем самом.
Чудо-способностями наверняка обладали и другие врачи и реаниматоры, только они не всегда,
видимо, подозревали об этом. Один из патологоанатомов, производивший посмертное вскрытие
трупа в нью-йоркском морге, даже скончался на месте от шока, когда покойник вдруг очнулся и
схватил его за горло. А те, кто знал, вынуждены были молчать. Во-первых, потому, что их дар
проявлялся, скорее всего, не всегда, а лишь ситуативно, спорадически, и даже если бы они
захотели, то не смогли бы доказать свою уникальность окружающим. А во-вторых, мир так
устроен, что в нем гораздо полезнее быть скрытым уникумом, чем искать всемирной славы...
Вот что значит - сделать неправильный логический вывод из имеющихся фактов, - говорил
Сабуров. - Как в том анекдоте про ученых-экспериментаторов:
"Ввиду того, что таракан, которому оторвали все ноги, не пытается убежать, заслышав
голос человека, можно заключить, что органы слуха у тараканов расположены в ногах!" Вместо
того чтобы сразу предположить, что покойники оживают не сами по себе, а под чьим-то
воздействием, мы разработали целую теорию о фениксах, которых нельзя уничтожить... Нет,
мысль о "воскресителе" мне уже приходила в голову, но я ее перестал рассматривать, когда
опросил тех, кто каким-то чудом сумел избежать неотвратимой и, казалось бы, вполне
естественной смерти. Если бы они заявили, что рядом с ними после воскрешения оказывался
один и тот же человек, я бы и раньше догадался о "воскресителе". Но все дело в том, что
фениксы каждый раз видели разных людей - и это ввело меня в заблуждение. А теперь, когда
ты сообщил мне о приборе, позволяющем менять свою внешность до неузнаваемости, ситуация
в корне меняется. Если "воскреситель" решил действовать тайно, то прибор этот был ему
позарез необходим!..
Дальнейшие пассажи из ночного монолога Сабурова Слегин воспринимал отрывочно. Он
то и дело проваливался в дремотное забытье, чтобы через несколько секунд вынырнуть из сна
от наиболее громких возгласов инвестигатора.
- ...Видимо, эта способность оживлять мертвецов была особенно развита у наших
предков, - размышлял вслух инвестигатор, кружа по номеру. - И, если вдуматься, ничего
сверхъестественного в ней нет. В те времена, когда мир был полон опасностей и человечество
было вынуждено бороться за выживание, в обществе должна была возникнуть потребность
компенсации слишком больших людских потерь от природных катаклизмов, в результате
схваток с дикими з
...Закладка в соц.сетях
